Пора ночного колдовства

Утром граф Фантомхайв с нетерпением ждал момента истины, когда он наконец сможет открыть сэру Эндрю глаза на происходящее. Войдя в столовую, где уже находился хозяин со своим ушлым родственником, Сиэль с удовольствием отметил, что здесь не было собак, которые могли запросто испортить всю торжественность разоблачения преступника. – Доброе утро, Сиэль, – сэр Эндрю оторвался от свежего номера «Таймс». – Надеюсь, ты всё же решил ненадолго задержаться у меня? Мы могли вместе отправиться на прогулку после завтрака. – Господин хочет остаться ещё, как минимум, на сутки, – к полной неожиданности графа выпали Себастьян. – Дело в том, что вор так и не пойман. От возмущения Сиэль еле удержался от ругани. Бенджамин отреагировал на это заявление таким высоким подскоком на стуле, будто вдруг почувствовал под собой гвоздь. – К-какой ещё вор! – воскликнул он звенящим от напряжения голосом. – Ничего не понимаю! – Ах, Бенджи, я не хотел тебя волновать… – простодушно начал сэр Эндрю, но его перебил Сиэль. – Бенджамин, где вы были сегодня ночью? – граф смотрел на юношу, как удав на трапезу в виде жирного кролика. Бенджамин нервно дёрнулся, потом выпрямился и так сжал пальцы, что у него побелели костяшки. – Этой ночью я спал в своей кровати, если вас это устроит. Ваши обвинения беспочвенны. – Я и мой дворецкий видели вас ночью рядом с кабинетом сэра Эндрю. Глупо это отрицать, вы даже перекинулись с нами парой слов. – Невозможно, – покачал головой Бенджамин. – Такого не было, я бы запомнил. Прежде чем Сиэль успел открыть рот для очередного аргумента, вновь вмешался демон-дворецкий. – Неудивительно, что вы ничего не помните. Мистер Уайтвуд, вы давно страдаете снохождением? Бенджамин нахмурился и втянул голову в плечи. – В детстве было такое… Но, чёрт побери, какое это имеет отношения к делу? Сиэль еле удержался от тягостного вздоха. Только теперь он начал понимать, на что намекал Себастьян, и из-за этого теория о родственнике-воре, отравившем собаку, потеряла всякий смысл. – Этой ночью вы ходили во сне, — в дружелюбной манере сказал Себастьян Бенджамину. – Вы вели себя точь-в-точь как лунатик и даже отвечали на простые, но немного неуместные вопросы. Кроме того, на вас не было тапок и халата, хотя ночь выдалась нетёплой. Это можно объяснить тем, что вы привыкли к тому, что вам помогает одеваться слуга, и поэтому, находясь во сне, вы не стали самостоятельно выполнять эти действия. Даже не смотря на доводы своего дворецкого, Сиэль не собирался просто так сдаваться. Кто знает этого Бенджамина! Может, он только притворился лунатиком. Как-никак он учится в колледже на медика, и поэтому должен знать, как ведут себя люди, подверженные тому или иному недугу. – Сэр Эндрю, вы сегодня проверяли ящик стола? – спросил Сиэль у поражённого хозяина дома. Тот ответил не сразу. – Да. И опять немного не хватает. Граф Фантомхайв зловредно ухмыльнулся. Совсем скоро он добьётся признания от хитрого вора. За дверью раздался пронзительный женский плач, и в столовую вошла грузная экономка, грубо ведя за руку верещащую горничную, которая настолько съежилась от страха, что казалась гораздо меньше, чем была на самом деле. Джеймсон вздрогнул, а сэр Эндрю тут же поднялся на ноги. – Господин, я разоблачила воровку! – экономка запросто перекричала ревущую горничную. – Не хнычь, негодяйка, всё равно не разжалобишь! – Миссис Джеймсон, будьте добры, оставьте Пэгги в покое и объясните, в чём дело, — дрогнувшим голосом потребовал сэр Эндрю. Оказавшись на свободе, Пэгги зарыдала, подобно баньши, и, дрожа всем телом, закрыла лицо худыми руками. Она пыталась что-то сказать, но её душила икота. Граф Фантомхайв поёжился: он терпеть не мог женских истерик и не знал куда себя деть в такие моменты. – Я нашла в её комнате деньги, – с гордостью произнесла миссис Джеймсон, потрясая вторым подбородком. – Много денег. У этой дуры даже не хватило ума сказать, что это якобы её… – Не моё-о-о… – завыла Пэгги. – Не брала-а-а… – Врёшь, гадина! – Тише, успокойтесь, – сэр Эндрю с опаской приблизился к обеим женщинам. – Пэгги ни в чём не виновата. – Вы уверены, милорд? – в отличие от хозяина, Джеймсон побоялся подойти к своей разъярённой супруге. – Абсолютно. Этой ночью у меня опять пропали деньги, но Пэгги не могла их взять. У неё алиби. Она была… Она была со мной, – сэр Эндрю шумно сглотнул. – До самого утра. Все кроме несчастной горничной и дворецких, переглянулись. Такого поворота событий не ожидал никто. После проведённого в траурной тишине завтрака, Сиэль и Себастьян пошли готовиться к прогулке на свежем воздухе. – Всё и так ясно, – твёрдо сказал Сиэль, сидя на кровати. – Заметив нас ночью, Бенджамин испугался разоблачения, и поэтому прикинулся лунатиком и подбросил деньги горничной, которая работает в доме уже после первых краж. Себастьян обувал господина в изящные сапожки. – То, что я вам скажу, вам не понравится. Мистер Уайтвуд говорил правду, и мы с вами были свидетелями настоящего снохождения. – Ты что, доктор? – Нет, господин, но могу смело сказать, что я близко знаком с этим явлением. Вы же раньше сами ходили во сне… Господин, встаньте, пожалуйста, я продолжу вас одевать. Но Сиэль сидел как громом поражённый. – Что за бред ты несёшь? Я – лунатик?! – Успокойтесь, вы уже полгода спите нормально. – А до этого я, по-твоему, спал ненормально?! – граф сжал кулаки, как будто ему только что нанесли страшное оскорбление. – Говори как есть! – Раз уж вы настаиваете, господин. Примерно два года назад я в первый раз увидел вас в таком состоянии. Вы, как и мистер Уайтвуд, шли по коридору босиком. Я ещё тогда очень удивился, вы же не выходите ночью из комнаты без меня, – на этом месте Сиэль поморщился. – Я вас окликнул, а вы испугались и побежали. С мученическим выражением лица юный граф прикусил губу. – Я вас поймал и спросил, не нужно ли вам в уборную, а вы ответили… – Довольно, – резко перебил его Сиэль. – Как скажете. Давайте поторопимся, а то сэр Эндрю с собачками вас уже, наверное, заждался. За окнами жалобно выл ветер, гремел гром. По законам страшных историй грядущая ночь обещала быть зловещей. Всякий раз, когда графу Фантомхайву мерещились чьи-то шаги, он крепче сжимал в руке карманный пистолет и напряжённей вглядывался в недра тёмного коридора. Время шло, и юный граф начал терять терпение и надежду на то, что в эту ночь вор выйдет на дело, ведь после утреннего инцидента преступник должен был стать осторожней. Напольные часы из красного дерева отбили полночь. – Теперь пора ночного колдовства. Скрипят гроба, и дышит ад заразой,* – вдруг замогильным голосом выдал Себастьян. Сиэль вздрогнул. – Спятил?! Мы же в засаде. – Я заметил, что вы заскучали, и решил вас немного взбодрить. – Лучше бы придумал, как нам поскорее вора поймать. Совсем расслабился в последнее время. На курорт как будто приехал! К удивлению Сиэля, Себастьян промолчал. Либо задумался о том, как будет приводить в порядок поместье, оставленное под присмотром бестолковых слуг, либо сосредоточился на поставленной задаче. – Господин, вам будет интересно на это взглянуть. – Отстань, я не развлекаться сюда… Но Себастьян проявил неслыханную дерзость, взяв хозяина за плечи и осторожно развернув лицом к двери кабинета лорда Форестера. Сиэль хотел уже было возмутиться, но от увиденного лишь открыл рот в безмолвном удивлении. На пороге кабинета лежал огромный серебристый дог. Заметив внимание графа и его слуги, пёс настороженно поднял голову и после беглого осмотра чужаков поднялся с пола. Если бы этот исполин встал на задние лапы, то наверняка бы оказался одного роста с Себастьяном. Сиэль откинулся назад, невольно прислонившись к дворецкому. – Это ещё что? – Я так полагаю, что это Эркюль, господин. – Но он же сдох! Пёс утробно гавкнул то ли в ответ на нанесённое ему оскорбление, то ли предупреждая, что не любит незнакомцев, а незнакомцев-грубиянов ест на завтрак. Сиэль сердито хмыкнул и выпрямился. – Он может спугнуть вора. Себастьян, убери его… Ах! Острые зубы щёлкнули прямо перед носом графа, и если бы не Себастьян, призрачный пёс откусил бы его хозяину голову. От мощного удара в грудь Эркюль отлетел назад и спустя пару секунд, как дым, растворился в темноте. – Господин! Себастьян загородил собой Сиэля и швырнул три столовых ножа в материализовавшегося позади пса, но они прошли насквозь, не причинив тому ни малейшего вреда. В ответ Эркюль зарычал и, готовясь к прыжку, напрягся всем телом… Следующие мгновения стёрлись из памяти Сиэля. Точнее, превратились в одно размытое пятно: так быстро перемещался демон-дворецкий, прижимая к себе маленького хозяина, чтобы уберечь его от зубов чрезвычайно прыткого призрака. Поняв, что бороться с Эркюлем бессмысленно, Себастьян, подгоняемый сердитым лаем, побежал по коридору. Прежде чем Сиэль успел обвинить своего дьявольского слугу в малодушии, тот вскочил на лакированные перила лестницы, и все заготовленные бранные слова превратились в сплошное «А-а-а!». Спуск явно не пришёлся графу по вкусу. – Это никуда не годится, – каблуки Сиэля звонко стучали о, непокрытый коврами, пол старинного особняка. – Чёрт побери, всё зря! Даже если вор собирался сегодня поживиться деньгами сэра Эндрю, его, наверняка, спугнул шум. Себастьян с тенью усталости на лице наблюдал за мечущимся туда-сюда господином. Он уже пробовал снова подняться наверх, но призрачный пёс появлялся, как чёрт из табакерки, и не подпускал его дальше ступеней. И гневался господин, вероятно, не только из-за провала операции: теперь в его спальню можно было проникнуть только через окно, но погода исключала и такой вариант. Присутствие гостей приободрило трясущихся из-за грозы биглей. Они уже больше не жались друг дружке и не скулили, лишь протяжно и широко зевали по очереди. То ли хотели спать, то ли их утомил ворчливый Сиэль. Раздался стук. Слишком деликатный для мокнущего под дождём человека. Собаки, радостно подвывая, побежали к дверям. Сиэль, настроенный куда менее дружелюбно по отношению к ночному визитёру, снова достал пистолет и сделал пару шагов к парадному входу. Себастьян не оценил браваду господина. – Пожалуйста, отойдите… – Закрой рот и открой дверь. Дворецкому пришлось подчиниться. Вскоре тусклый свет нескольких свечей выделил из темноты вида невнятную фигуру, которая, не обратив внимания на Себастьяна, беспардонно вошла внутрь. Бигли мельтешили вокруг неё, как будто встретили доброго друга. – Пёсики хотят печеньице? – сипло протянул нежданный гость и закопошился в складках своего чёрного одеяния. Сиэль опустил пистолет и подошёл ближе. – Гробо… В следующее мгновение во рту графа оказалась половина печенья в виде кости. Он хотел выплюнуть угощение, но в его челюсть тут же вцепились цепкие когтистые пальцы. – Ути-пути, какая мордашка, – пропел Гробовщик. – Где же я мог её раньше видеть? Себастьян нахмурился: – Простите мне моё любопытство, но что вы здесь делаете? _______________ * "Теперь пора ночного колдовства. Скрипят гроба, и дышит ад заразой". Отрывок из пьесы У. Шескпира «Гамлет». Перевод Б. Пастернака.