В одной камере

Пока шёл, мысленно готовился к тому, что это очередная проверка тирана, смысл которой я не до конца понял, и парень ждёт меня сейчас внутри. Но камера пустовала. Забравшись с ногами на койку, я облокотился о стену, подтянув колени к подбородку: дурацкая ситуация никак не выходила из головы. Внутри неприятно скребло, здесь явно было что-то нечисто. Вскоре раздалась сирена, предвещающая собой разгон. Даже сквозь прикрытую дверь были слышны возмущения здешних обитателей, недовольных тем, что их не только лишили прогулки, но и по непонятным причинам сократили время открытых дверей. Однако, мне-то как раз эти причины были предельно ясны: кажется, настало время того самого шмона, о котором так пёкся сосед. Большая же часть заключённых, не обладающая привилегиями, ни о чём не догадывалась. Том появился не сразу. Я даже успел подумать, что обход начнётся без него, потому как пять минут, выделенные на расхождение по камерам, уже определённо истекли. Вроде, должен был обрадоваться этому факту, но на деле всё обстояло иначе. Неизвестность пугала: с тираном ведь могло что-то случиться, а это для меня чревато. Шум в коридоре уже практически стих, когда массивная дверь нашей камеры открылась, и недовольный сосед вошёл внутрь, сразу же проходя к раковине и ополаскивая руки. Дабы избежать для себя негативных последствий, я решил сразу рассказать про странного парня, который выманил меня из камеры. Почему-то зародилась уверенность, что Том никуда меня не звал. Сказал бы уже. Пока я собирался с мыслями и подбирал слова, тиран ловко запрыгнул на свою койку и, устроившись на ней, затих. Это и к лучшему: не хочу вновь сталкиваться с его жутким взглядом. Только я успел позвать парня, как дверь резко распахнулась, и в камеру вошли двое явно бесцеремонных служителей закона, которых я раньше не видел в “Райтмане”. Штойман же, облачённый сегодня в парадную форму, остался стоять в дверях, скучающе постукивая дубинкой о ладонь. - И чё расселились? Встать, представиться! Мы с Томом одновременно оказались на полу и в унисон представились, даже переглянувшись от неожиданности. Только вот взгляды были разными: мой удивлённый и его снисходительный. Он и здесь чем-то недоволен. Я подумал, что нас сейчас отчитают за недисциплинированность, но их главному было совершенно наплевать на то, что мы там пробормотали, его волновало другое. - Обыщи здесь всё, Йен, - молоденький парень, находящийся у него в подчинении, кивнул. Я не смог определить его звание по погонам – нужно попросить кого-нибудь разъяснить наконец мне эту систему. Только некого особо, - а вы не мешайтесь под ногами, встаньте в угол! Йен основательно подошёл к поручению. Даже откручивал верх у раковины, дабы проверить трубу на наличие запрещённых предметов. Выбоину у окна парень тоже, естественно, обнаружил, но предъявить было нечего – полость пустовала. В это время главный обыскивал нас с Томом, ощупывая, казалось, каждый сантиметр тела. Не самые приятные ощущения. Койки оставили напоследок. Сначала перерыли мою кровать, после чего по камере летали перья из небрежно перетасованной подушки, а затем переключились на полку тирана. Йен приподнял матрас, застыл на пару секунд, после чего позвал старшего, увлеченного ощупыванием подушки. - Герр Фогель, взгляните, - теперь уже два заинтересованных взгляда пялились в одну точку на полке соседа, удерживая матрас на весу. - Ты здесь спишь, плейбой? – гадко улыбался Фогель, глядя на Тома. Никогда не слышал, чтобы к нему кто-нибудь обращался в подобном тоне. Прямо эпический момент, мне аж улыбнуться захотелось. - Ну. - Не “ну”, а так точно, - совершенно спокойно сказал мужчина, после чего коленом заехал тирану в живот. Том согнулся, не произнеся ни звука, а я отшатнулся в сторону, совершенно не понимая, что происходит, - ты попал, сука! Посидишь у меня в карцере, подумаешь. - Да что такое? – это уже вмешался Штойман, который, по всей видимости, был удивлён происходящим не меньше моего. - У него здесь пилка и косяк, - ответил парень, доставая названные вещи. - Это не моё! - Да? Наверное, я у тебя в камере свою травку оставил! - съязвил Фогель, а тиран глухо рассмеялся. Он понял, что оправдываться бесполезно. А у меня в голове что-то щёлкнуло, складывая пазлы единой мозаики: так вот для чего понадобилось вывести меня из камеры! Кто-то решил подставить Тома, и этот кто-то определённо был в курсе шмона. - Вяжи его, Йен! Штойман слегка помотал головой, посмотрев на Тома, как бы говоря, что поделать он ничего не может и вышел из камеры. Тиран, не сопротивляясь, отвёл назад руки, подставив запястья под наручники, и резко перевёл на меня взгляд. - Ты мне ответишь за это, мразь! Интересно, на что ты надеялся, подбрасывая мне эту дрянь? – выплюнул в мою сторону Том, не обращая внимания на присутствующий конвой, за что получил грубый толчок в сторону двери от Фогеля. - Заткнись и пошёл! - Ты труп, - прочитал я по губам, когда тиран проходил мимо. Тело стало будто ватным. В камере я уже давно находился один, но так и не нашёл в себе сил сдвинуться с места. В голове постоянно всплывала последняя фраза, брошенная Томом перед выходом, заставляя всё внутри сжиматься. - Доигрался, Билли, - я испугался собственного голоса, раздавшегося в давящей тишине. Вот, значит, как всё сложилось. Ну конечно, у меня и мотив есть, и из камеры я, по мнению тирана, не должен был отлучаться. Наверняка, Том решил, что я, испугавшись угроз, решил от него таким образом избавиться. Да и про проверку я знал. Так что, итог логичен. Но неужели он считает меня настолько безмозглым? Кто в здравом уме пойдёт на такое, зная, чем это для него обернётся? Бред какой-то! Я не мог поверить, что снова влип. Да за что мне всё это? Нервно рассмеявшись, я уселся прямо на пол, напевая детскую песенку, неизвестно откуда всплывшую в голове. Кажется, я начинаю сходить с ума. На ужине все были взбудоражены проведённой проверкой – от надзирателей я услышал, что свободных карцеров нет. Охрана Тома ещё не знала о том, что их работодателя загребли: кажется, они были немного шокированы, услышав об этом от меня. Естественно, я умолчал о подробностях, и на вопрос, кого же тиран всё-таки подозревает, пожал плечами. Сам я, конечно, задумывался об этом, и наиболее вероятный вариант, а точнее, единственный пришедший мне в голову – Рой и его стая. Хотя, Том считает по-другому. Бл*дь! Сидел я теперь за одним столом с этими качками, и они очень тонко намекнули, что я должен их безоговорочно во всём слушаться. По сути, парни продолжали выполнять указания Тома – в часы открытых дверей я должен сидеть в камере, на прогулке держаться в поле зрения и ни с кем не контактировать. В сложившейся ситуации я бы и без их предписаний делал абсолютно то же самое – не хочется в отсутствии тирана снова оказаться развлечением Роя. До сих пор с содроганием вспоминаю ту переговорную, и внутренности скручивает в болезненном спазме. Как же я его ненавижу! Утром за мной пришёл Штойман. Судя по тому, что в коридоре стояла тишина, на завтрак ещё никого не выводили, а значит, надзирателю что-то понадобилось. Оказавшись в камере, он плотно прикрыл за собой дверь и, пройдя внутрь, облокотился о стол, сложив на груди руки. Насмешливый взгляд заставлял нервничать, да и сама ситуация была неординарной. Хотелось скорее выяснить, что ему от меня нужно, но Штойман молчал, продолжая ухмыляться. В итоге я отвёл взгляд и опустил голову, не в силах наблюдать за его явными глумлениями. Он понимал, что испытывает моё терпение, знал, что мне страшно в данный момент, и ему это нравилось. - Вот скажи, ты просто тупой или у тебя есть причины? Неужели он над тобой издевался до такой степени? - Я этого не делал, - отчеканил по слогам каждое слово, в упор глядя на самодовольную рожу. Получилось как-то с вызовом, как бы не огрести. - А, ну да. Что это я, - его ситуация явно веселила, в то время как я начинал закипать. Хотелось рвать на себе волосы, доказывая, что я не имею к этому отношения и если в чём-то и виноват, то только в том, что повёлся на странного парня, который вытащил меня из камеры. Но на такие эмоции я не имел права рядом с надзирателем. - Я ведь не самоубийца. - Хорошее оправдание, ничего не скажешь, - Штойман чему-то кивнул, - знаешь, через меня Том отдал приказ своим парням избавиться от тебя. - Изба…убить? Они меня убьют? – странно, но прозвучало спокойно. Хотя нет, правильнее сказать, обречённо. - Нет…пока. Я сказал ему, что сейчас нельзя. Проверка, знаешь ли, а лишние проблемы в “Райтмане” никому не нужны, - я обхватил руками голову и потёр внезапно разболевшиеся виски, - тебе вообще везёт. Я тебя даже в освободившуюся камеру перевести не могу, потому что причин на это не имеется, и у берлинских балбесов возникнут ненужные вопросы, хотя Томас просил. Тебя бы там не грохнули, по крайней мере сразу, но без покровительства соседа быстро бы оприходовали. - Зачем вы говорите мне всё это? - А мне нравится наблюдать, как твою хорошенькую мордочку перекашивает от ужаса. Том ведь недолго сидеть будет, так что ты готовься, грехи замаливай пока, он вне себя от ярости, поверь. - И он даже не допускает мысли, что это не я ему подбросил? - А ты думал, твой жалкий замысел не раскроют? Совсем мозгов нет, может их отбили здесь? – эта дрянь смеялась, - Том ведь чуть не прибил тебя позавчера за что-то, это я помешал. Решил отомстить, придурок? Откуда только деньги на косяк нашёл? Или задницу подставил, а, куколка? Я молчал, пусть глумится. Как я понял, он здесь самоутверждается таким образом - за счёт заключённых, которые ничего не могут ему возразить. - Двигай на завтрак, недоносок, - Штойман указал на дверь, - кстати, охрана Тома теперь с тебя глаз не спустит, раз уж вам придётся ещё какое-то время сосуществовать в одной камере. Парням я уже передал. Парням эта тварь действительно передала, ещё и сказала, что Том в карцере из-за меня. Я попытался оправдываться, делал это даже слишком рьяно, ведь это была последняя надежда, но кончилось всё тем, что на прогулке меня схватили за горло и приподняли на несколько сантиметров над землёй, перекрыв доступ кислорода. - Ты чё мне впариваешь, урод? – я пытался вырваться, но получалось только безрезультатно болтать в воздухе ногами. Наконец, меня поставили обратно, - тебя видели вместе с главным барыгой в этой тюрьме. Белый, подойди сюда! Проследив за взглядом бугая, я понял, что в нашу сторону направляется паренёк, который вытащил меня из камеры. Захотелось ему хорошенько врезать. - Что ты мне сказал сегодня утром? - А, про это. Ну, продал я куколке немного травки и несчастную ножовку, я ж не знал, что он Тому это слить собирается. - Да что ты несёшь, сволочь? – заорал я, запоздало понимая, что в нашу сторону пялится большая половину гуляющих. Ещё бы, как можно пропустить такое зрелище! - А что, разве не так было? – парень без зазрения совести смотрел мне прямо в глаза, и я не выдержал, кинулся в его сторону, пытаясь кулаком попасть по его лицу. Но охранник тирана перехватил меня. - Проваливай! – кинул он этому купленному у*бку, после чего встряхнул меня и велел идти в холл. В холле, сидя на лавочке, я мелко дрожал, взбешённый услышанным несколько минут назад. Подставили не Тома, а меня. Кто-то захотел посмеяться надо мной, а заодно и тирану пакость сделать, запрятав в карцер. Кто в этом заинтересован? Думаю, ответ лежит на поверхности – извращенец со своими выродками. Он ведь прекрасно знал, какие последствия мне светят, если тиран узнает про такое предательство, прекрасно знал, что меня после этого грохнут в тёмном углу. Ненавижу! Сам не смог добраться, так решил чужими лапами меня угробить? Или же надеялся, что за время отсутствия моего соседа, сможет ко мне поближе подобраться? Если так, то обломчик вышел – здесь есть кому меня прикрыть. А вот теперь, после признания Белого, можно с полной уверенностью констатировать, что мне крышка. Картинка вырисовывается убийственная: я был в камере, знал про шмон, купил запрещёнку, при этом нельзя забывать про имеющиеся мотивы…Да я бы сам на месте Тома себя прикончил не раздумывая! Здесь тирана даже в жестокости обвинить нельзя. Что там мне предлагал Штойман? Грехи замаливать? Неделя прошла как бесконечный день сурка. Днём, вне камеры, я был роботом, исполняющим всё на автомате и игнорирующим полные ненависти взгляды охранников тирана. Мне кажется, они только и ждали, когда наконец дадут распоряжение перерезать мне глотку. А ночью, когда выключали свет, и я не мог справляться с потоком жутких мыслей, которые удавалось держать под контролем днём, случались истерики. Такие срывы были ежедневны. Находясь в постоянном аду, я уже и сам начал желать смерти. Хуже в любом случае не будет. Целую неделю я ни с кем не разговаривал. Вообще. Охрана Тома со мной даже не здоровалась, а ни к кому больше меня не подпускали. Штоймана не было, а другие надзиратели лишь отдавали приказы, не требующие ответных реплик. От меня даже и представляться не требовалось. А нет, на следующий день после шмона я ведь звонил домой. Это было моё последнее человеческое общение. Мама плакалась о том, что скучает, а мне так важен был её оптимистичный настрой, чтобы появились хоть какие-то силы держаться, но в итоге стало только хуже. Расстроился ещё и за родных. Спал я на койке Тома. Не знаю, как так вышло, просто в первый же вечер, когда вернулся с ужина, забрался наверх. Там и остался. Мне так было комфортнее, ещё с детства, путешествуя на поездах, всегда просился на верхнюю полку. Ведь могут у меня быть хоть какие-то, пусть временные, но радости? Я не знал точно, на сколько Тома упекли в карцер, но почему-то на интуитивном уровне отмерил неделю – наиболее оптимальный, как мне кажется, срок для такого проступка. И не прогадал. Его привели вечером, после ужина, когда двери оставляли открытыми. Он оброс, осунулся и…был зол. - Как же долго я ждал нашей встречи, с*ка! – я вскочил со стула и спиной попятился назад, но что бы я сейчас ни делал, от уготовленной участи это не спасёт. - Том, клянусь, я не делал этого! Кажется, я даже не договорил, потому что стремительно приблизившийся кулак с силой впечатался мне в щёку, задев и нос, из которого тут же потекла тёплая кровь. Не упал я только благодаря удачно оказавшейся за спиной стене. - Ты, мразь, знаешь, что я пережил? Знаешь, что такое карцер? – до этого момента я не слышал, чтобы Том кричал. Лучше бы не слышал и впредь, - а я не думал, что ты такой кретин. Был лучшего о тебе мнения, - это было сказано уже знакомым мне ледяным тоном, - а на что ты вообще надеялся? – кажется, где-то я уже это слышал. - Меня подставили, Том. Вот именно, что я не мог ни на что надеяться! Приблизившись, тиран заломил мне руку, заставив непроизвольно прогнуться вперёд. Боль была адской, казалось, ещё чуть-чуть и рука просто оторвётся. Он не верит. И не поверит. К тому же и о Белом наверняка знает. Я бы тоже не поверил. - На выход, с*ка! Знаешь, мои парни слишком много с тобой провозились, думаю, они заслуживают отдыха. Ты им его и организуешь, дрянь! Как раз камеры открыты. - Нет, только не так! Я ни в чём не виноват! Умоляю, Том! – тиран дёрнул руку с новой силой, и боль прострелила всю верхнюю часть тела. Он упорно тащил меня к двери. - Знаешь, сейчас я жалею, что не дал Рою закончить начатое. Ничего, я возмещу тебе потерю, - сколько ненависти в голосе…а главное – ни за что, - парни вы*бут тебя по полной программе. - Нет! Лучше сделай это сам! – вырвалось произвольно. Вот она, безысходность. Том остановился. Не один я опешил от этих слов, тиран тоже не ожидал такого развития событий. Руку он мне больше не держал, чем я и воспользовался, отступив немного к столу и опёршись о него. Конечность всё не переставала болеть. И только сейчас потихоньку начало доходить, что же я в действительности предложил Тому. Из двух зол выбирают меньшее. Пусть лучше так. - Пожалуйста, только не с ними, умоляю! – я боялся поднять глаза на человека, который сейчас решает мою судьбу, поэтому стоял, опустив голову и вытирая кровь, продолжающую вытекать из разбитого носа, прямо рукавом спецовки. - Знаешь, а я сегодня добрый. Дам тебе шанс, - этот голос, пропитанный ядом, набатом отдавался в висках, - если сделаешь так, что я захочу твоё тощее тельце - тебя отымею только я. Если же нет – отдаю тебя парням. - Я понял, - еле слышно, потому что голос не слушался. Мысли хаотично разлетались в голове, которая кружилась так, будто бы я выпил приличную порцию виски. Сейчас меня будет тр*хать мужик. И хорошо, если один. - Так дерзай. - А что мне сделать…ну, чтобы ты захотел? – бл*ть, как же тупо это прозвучало. - Мне плевать. Твои проблемы. Я вскинул голову и поймал на себе внимательный взгляд. Изучающий. Том никогда так не смотрел на меня раньше, а сейчас делал это без зазрения совести. Хотя, какая вообще совесть, что я несу? Я несмело оторвался от стола и приблизился, заправив за ухо мешающую прядь волос. Сейчас мне придётся соблазнять мужчину. От этого факта засосало под ложечкой – я вообще не представлял, что нужно делать. Но с другой стороны, надо сделать всё для того, чтобы тиран не отдал меня своей свите. Просить и умолять бесполезно, это очевидно, другого выхода не остаётся. С трудом, дрожащими руками, справившись с пуговицами, я стянул с себя спецовку и остался в футболке. Снова посмотрел на Тома. Вот он-то как раз был совершенно расслаблен, не его ведь будут тр*хать в зад! Одним плечом парень слегка облокотился на стойку для полок и скрестил на груди руки. Я никогда даже не задумывался о том, смогу ли быть с мужчиной, да и вообще, каково это, до попадания в тюрьму. Здесь же я привык бояться этого, как огня. Но, сказать по правде, в прежней жизни я не испытывал отвращения или презрения к однополым парам – таковые даже имелись среди знакомых, но от этого наше общение не страдало. Да, работая моделью, я часто засматривался на красивых парней из агентства, но это не было сексуальным вожделением, просто оценка внешности, не более. Я вообще как данность принимал то, что мне нравятся девушки и менять ничего не собирался. Только вот меня не спросили. И если уж мне и придётся под кого-то лечь здесь, то пусть это будет Том. Это даже не потому, что парень был молод и действительно красив, чего я не мог не заметить ещё в первый день нашего знакомства. Просто это тот человек, который от многого меня здесь огородил, и благодаря которому я был жив до сих пор. Странная логика, но нужно было себя хоть как-то успокаивать. Даже сейчас, после недельного пребывания в карцере, тиран не потерял своей привлекательности. Эта небольшая щетина добавляла ему пару лет, но выглядел парень с ней органично, а харизма никуда не делась. Я, кажется, уже говорил о сильнейшей энергетике этого человека. Нужно было что-то предпринимать, пауза затягивалась, а испытывать терпение Тома желания не было. Уже научен горьким опытом. Сделав шаг вперёд и оказавшись стоящим вплотную к тирану, я потянулся к его губам, но поцелуя не случилось. Парень отвёл голову в сторону, после чего отчеканил: - Даже не думай. Я понимающе кивнул. Ну конечно, я ведь всего лишь вещь, просто шл*ха. А шл*х не целуют. От таких порций унижения внутри всё горело огнём, хотелось сквозь землю провалиться, но нужно было брать себя в руки и соображать, что же делать дальше. Да уж, соблазнитель из меня хр*новый. Медленно стянул с себя футболку. Том разглядывал меня: не могу определить, что скрывалось за этим взглядом – тиран умел идеально контролировать свои эмоции. Внутри зародилась неуверенность: казалось, что в следующий момент сосед рассмеётся мне в лицо и хорошенько отметелит. Но ничего такого не происходило. - Мне ещё долго ждать? - почему-то шёпотом. Я отрицательно замотал головой. Значит, не рассмеётся. Том позволил снять с себя спецовку, после карцера ему выдали чистую форму и отвели в душ, судя по влажным брейдам, до которых я случайно дотронулся. Когда я стягивал футболку, он сам поднял руки, помогая. Вид обнажённого по пояс парня пугал ещё сильнее. Ну что, Билл? А теперь попрощайся с мозгом, честью и осознанием реальности. Про гордость можно даже не вспоминать. Я прикоснулся губами к его ключице и провёл дорожку неуверенных поцелуев до шеи. Сопротивления не последовало, значит, я всё делаю правильно. Обе руки накрыли грудь тирана, слегка поглаживая. У Тома шикарное тело, мне о таком приходилось только мечтать. Одна моя ладонь опустилась на подтянутый живот, на котором прощупывались стальные кубики пресса, а затем ниже, ложась на ширинку парня и слегка сжимая. Я даже до конца не мог поверить в то, что сделал это. Осмелился. Тирана явно мои действия не оставили равнодушным. Он был возбуждён. Не сильно, но с каждым моим поглаживанием член становился больше. Я еле сдерживался от страха, чтобы не убежать. Была только одна проблемка – бежать было некуда. А представив, что это внушительное достоинство, размеры которого я оценил даже через ткань, окажется во мне, я и вовсе покрылся испариной. Так, не думать об этом…будет проще. Поняв, что настало время перейти к чему-то более активному, расстегнул на штанах Тома ширинку и, прикрыв глаза и уткнувшись лбом в плечо парня, обхватил член рукой. Я сгорал от стыда, лицо полыхало, бешенный ритм сердца зашкаливал, но останавливаться было нельзя. Сейчас я очень надеялся, что не дойдёт до того, что тиран прикажет мне отсосать. Я не смогу заставить себя сделать это. Дыхание Тома участилось, я чувствовал, что парень напрягся, но к действиям не переходил, даже не притронулся ко мне. Этот момент и на меня действовал странно: страх страхом, а фактор интимности присутствовал, и от него некуда было деться. Это ведь не было насилием в чистом виде, я ласкал парня без видимого принуждения, и грубо со мной никто не обращался. Буквально через минуту возбуждение тирана достигло своего пика. Какой же он огромный, я просто не вытерплю. - Развернись, - тихий приказ и я, на секунду задержав взгляд на переменившемся от возбуждения лице парня, сделал, что он просил. Том подтолкнул меня к столу и бесцеремонно нагнул над ним, заставив охнуть от неожиданности. Металл неприятно холодил голое тело, я чувствовал себя, будто на операционном столе. Даже не знаю, что лучше. Одним резким движением с меня сдёрнули штаны с бельём, и я крепко зажмурил глаза, представив, в какой позе сейчас нахожусь. Почему со мной всё это происходит?! Послышался звук плевка и через пару секунд мои бёдра накрыли горячие ладони, притягивая ближе, а между ягодиц упёрлось что-то твёрдое. Хотя, что значит что-то? Вот с этого момента началась уже неконтролируемая паника. Я дёрнулся вперёд, пытаясь высвободиться из мощной хватки и избавиться от давящего ощущения. Этим только разозлил Тома, который одной рукой схватил меня за волосы и оттянул голову назад. - Не дёргайся, с*ка! Я попытался кивнуть, насколько это было возможным в моём положении, после чего тиран отпустил. Боюсь, что ещё одна такая моя выходка, и отправлюсь обслуживать его охранников. Нужно просто перетерпеть. Я мысленно пообещал себе не произнести ни звука, но из меня вырвался неконтролируемый вопль, когда Том попытался проникнуть. Снова дёрнувшись вперёд, я сразу был притянут обратно – отстраниться мне не дали. Я сжимался и непроизвольно препятствовал вторжению, поэтому ничего не получалось до тех пор, пока взбешённый тиран буквально не натянул меня на себя одним резким движением, входя до конца. Не знаю, как я умудрился остаться в сознании, хотя мечтал отключиться и не чувствовать всего этого ужаса. Боль была адской: в глазах потемнело, казалось, меня разрубили пополам, я даже кричать не мог. Только открывал и закрывал рот, будто рыба, выброшенная на берег. И когда я думал, что больнее уже быть не может, Том попытался двигаться. - Нет, стой! Пожалуйста, дай мне привыкнуть, - я и не надеялся, что меня послушают, - пожалуйста, пожалуйста, - продолжал шептать, будто в бреду, даже после того, как тиран остановился. Впрочем, остановился он ненадолго. Я прикусил собственную руку, чтобы не взвыть в голос, но, когда фрикции становились особенно резкими, сдерживаться всё же не удавалось. Боль из резкой перешла в тупую и тянущую, стало ненамного, но легче. По крайне мере, терпимо. Не знаю, сколько это продолжалось, я уже вообще мало что соображал, находясь где-то на грани реальности, но мне эти минуты показались вечностью. Несколько сильных толчков, и глубоко внутри разлилось что-то тёплое. Боже, как щипет! Он наверняка разорвал меня ко всем чертям. Том медленно вышел и наклонился к самому уху: - Неужели ты думал, что мне понравится тебя тр*хать, дрянь? Готовься завтра навестить моих друзей.