В одной камере

- Нет, ты не сделаешь этого! Ты ведь обещал! – неверяще зашептал я. Хотелось вцепиться в глотку этому выродку, но сил хватило лишь на то, чтобы в отчаянии ударить кулаками по крышке стола. - Ты здесь никто, чтобы диктовать свои условия, мразь. - Ненавижу тебя! Наверное, это называется состоянием аффекта, потому что я не чувствовал ни боли, от которой темнело в глазах секундой ранее, ни страха, когда вскочил и набросился на тирана. Кажется, я что-то выкрикивал и даже успел несколько раз его ударить, точно не помню. Зато мозг уловил растерянный взгляд этой твари, появившийся всего на мгновение: Том явно не ожидал, что я буду способен на подобное. Очнулся только, когда отлетел к стене, приземлившись на задницу. Вот здесь то и накрыла адская боль, возвращая к реальности. - Ублюдок. Какой же ты ублюдок, - из меня даже вырвалось что-то наподобие истерического смеха, прежде чем на горле сомкнулась ладонь, заставляя замолчать. - Ещё одно слово, и я засажу тебе по второму кругу. Думаю, Штойман одолжит мне на время свою дубинку, - и я знал, что он не шутит, - а сейчас встань и приведи себя в порядок. Скоро обход. Прикрыв глаза, дабы скрыть вновь набежавшие слёзы, я слегка кивнул, желая поскорее избавиться от стальной хватки, перекрывшей доступ кислорода. Ладонь сразу же исчезла, а её обладатель, судя по звукам, забрался на свою койку. Я же так и продолжал сидеть в скрюченной позе с закрытыми глазами и тщетно пытался справиться с накатывающими волнами паники. Что делать дальше – я не представлял. Механический голос из динамика объявил, что заключённым приказано разойтись по камерам. Это немного привело в себя: через пять минут здесь будет Штойман, и он не должен догадаться о случившемся. Вообще никто не должен. Я лучше наложу на себя руки, чем обращусь в медпункт с просьбой залатать мне задницу. Первая попытка подняться оказалась неудачной – я переоценил свои силы. Низ живота горел огнём, а то, что испытывала моя задница, вообще не передать словами. Чуть привстав, я снова осел на пол, шикнув от боли: тиран даже не глянул в мою сторону - этот урод лежал на спине с закрытыми глазами, подложив руки под голову. Интересно, а что он сейчас чувствует? Очень хотелось бы узнать. Превознемогая боль, я всё же встал и, опираясь о стену, добрёл до раковины. Сложно представить, что может быть что-то ужаснее изнасилования, но когда тебе приходится отмывать зад от крови и чужой спермы, вот тут ты и чувствуешь себя настоящим ничтожеством. Кровь никак не желала останавливаться, пришлось затолкать себе в бельё туалетной бумаги, чтобы не запачкаться. От этого хотелось провалиться сквозь землю, я отказывался верить, что всё происходящее - реальность. Как всё это будет заживать, представлялось с трудом. Не было ни возможности обратиться к врачу, ни элементарных предметов гигиены, что уж говорить о том, что завтра мне обещали продолжение этого ада. Надежды на то, что сосед просто запугал и всё-таки сменит гнев на милость, практически не было. Значит, нужно думать над тем, как выкручиваться. На крайний случай наброшусь на какого-нибудь надзирателя и отсижу в карцере недельку, если не сдохну раньше из-за заражения крови. Неизвестно конечно, что дальше, но хоть какая-то отсрочка. Глаза наткнулись на кровяное пятно, образовавшееся в месте, куда я упал, отброшенный Томом. Ничто не должно напоминать о случившемся, и никто не должен об этом узнать. Дрожащими от злости руками, я отмотал приличный шмот бумаги и, с трудом опустившись на колени, стал с остервенением тереть грязный пол. Глаза неотрывно смотрели на спину тирана, который отвернулся к стене, а внутри бушевало столько эмоций, что я едва сдерживался от того, чтобы не начать осыпать это чудовище проклятиями вслух. А может, его прикончить во сне? На несколько мгновений эта идея показалась мне вполне здравомыслящей, только, видимо, я ещё не окончательно спятил для её осуществления. Даже если вдруг мне удастся обставить всё как несчастный случай и избежать накрутки в лишние десять лет за решёткой, я взвою уже на следующий день, когда стану лёгкой добычей многочисленных извращенцев этой тюрьмы. Что уж говорить о том, что у меня элементарно не поднимется рука убить человека. Но это только пока не поднимется. Думаю, ещё несколько нервных срывов, и это перестанет быть проблемой. Пятно без труда исчезло с гладкой водоотталкивающей поверхности, я откинул бумагу в сторону и закрыл лицо руками. Боже, до чего я докатился, раз всерьёз рассуждаю о возможности убийства?! Не могу больше. В коридоре послышались приближающиеся шаги. Стиснув зубы, я заставил себя подняться, заодно пытаясь придать лицу непринуждённый вид. Хрена с два доставлю Штойману удовольствие лицезреть свою разнесчастную физиономию. - Томас, возвращаю всё в сохранности, - даже не попросив представиться, с порога начал надзиратель, после чего вытащил из внутреннего кармана форменного пиджака небольшой пакет и протянул соседу, который даже не соизволил спуститься со своей полки. Я же желал только одного – чтобы Штойман быстрее убрался. Стоять ровно становилось всё тяжелее, хотелось согнуться пополам и завалиться на койку, но надзиратель уходить не собирался. Тиран его о чём-то расспрашивал, видимо, хотел быть в курсе всего, что произошло за время его отсутствия, точного смысла диалога я не улавливал. В ушах шумело, а от периодических болей в районе поясницы появлялись разноцветные круги перед глазами. Ещё немного, и я бы точно осел на пол при Штоймане, но к счастью, он вовремя свалил, зачем-то подмигнув мне напоследок. Наверняка ведь понял, что отделаться лёгким испугом на этот раз мне не удалось. Этим вечером я несколько раз порывался начать разговор с Томом и попытаться спокойно всё объяснить, но замолкал на полуслове. Его угрозы не прошли даром – то, что он псих, я давно понял, но вот насколько, мог и недооценить. В итоге, убедил себя, что стоит попытаться поговорить с тираном утром, хотя, в положительном для себя исходе этого разговора я очень сомневался. Ночь тянулась бесконечно долго. Само осознание, что рядом лежит человек, силой взявший меня получасом ранее, просто приводило в ужас. Сколько бы я не гнал от себя мысли о случившемся, воображение само подкидывало жуткие картинки произошедшего, от чего приходилось кусать подушку, чтобы не закричать в голос. Иногда проваливался в беспокойный сон, но сразу же просыпался от любого движения, даже если просто слишком глубоко вдохнул – боль была сродни той, когда меня отметелили в душе. Хотелось отключиться и не чувствовать всего это ужаса. Всё будет хорошо. Я выкарабкаюсь. Хотя бы ради родителей. - Том. - Закрой свой рот, сука. Тиран медленно отчеканил каждое слово, на секунду повернувшись в мою сторону, а затем продолжил ополаскивать зубную щётку. Судя по его взгляду, произнеси я ещё хоть звук, и эта самая щётка проткнула бы мне артерию. Собственно, на этом диалог, на который я возлагал большие надежды, закончился. Может, он и в правду оставит меня в покое, раз ничего не говорит? Хотя, этот выродок никогда не отличался особой болтливостью. Как бы то ни было, душ мне нужно сегодня избежать, а на улице держаться рядом с надзирателями: ничего лучше за целую ночь я не придумал. Идти было некомфортно, но терпимо, я ожидал худшего. Всю дорогу до столовой не мог поднять головы из-за жуткого чувства стыда, охватившего с головы до ног. Казалось, каждый в этой дыре знает, что меня опустили за закрытыми дверями камеры. А самое страшное, что воспоминания о вчерашнем вечере будут преследовать меня до конца дней. Правда не уверен, что в моём случае этих самых дней осталось так уж и много. По спине пробежал холодок, а к горлу подступил противный ком, когда на входе в столовую я заметил людей Тома. Никогда ещё эти ребята не внушали мне такого страха. Как я не пытался гнать от себя дурные мысли и не паниковать раньше времени, ничего не выходило. На секунду представив, что эти амбалы могут со мной сделать, я вздрогнул и поморщился от омерзения – настолько были оголены чувства, что я почти физически ощутил предстоящий кошмар. Если кто видел со стороны, наверное подумал, что я не в себе. - Том, наконец-то! – крикнул один из них и быстро зашагал в нашу сторону, выйдя из очереди. За ним потянулись и остальные, приветствуя тирана, - рад видеть. Стоп. Они что, видят соседа впервые после карцера? А вот это уже нельзя было назвать хорошей новостью. Если и была надежда на то, что Том перебесился, выплеснул вчера на мне гнев и не сделает обещанного, то вот сейчас его шестёрки обязательно поведают, как я покупал травку у барыги, чем подпишут мне окончательный приговор. Бл*ть! Тиран отвёл своих людей в сторону, видимо, с его привилегиями это разрешено, а мне ничего не оставалось, кроме как продолжить продвигаться в очереди к раздаче. На меня никто даже внимания не обратил, будто меня вообще нет, пустое место. Пусть лучше так. Всё о чём я сейчас мог думать – это как смыться незамеченным из столовой, а потом отсидеться где-нибудь полчаса, пока все будут принимать душ. Тюрьму я не знал абсолютно, друзей, которые могли бы мне подсказать, где спрятаться, тоже не завёл, если только Гектор, но и к нему обращаться уже поздно, так что оставался всего один вариант. Та самая коморка, куда меня завёл Белый, когда обманом вытащил из камеры. Помещение вроде складское, там наверное трудятся заключённые, которые в это время будут в душе, так что можно попробовать. Главное, чтобы комната не была закрыта. Запасного плана у меня не имеется. Из мыслей вынырнул, только когда подошла моя очередь на раздаче, тогда же почувствовал и металлический привкус крови во рту – от волнения я изгрыз губы. По пути к столику бросил взгляд на Тома, хотя запретил себе это делать. Шестёрки что-то бурно ему разъясняли, а вид самого тирана был весьма озадаченным. Конечно, вряд ли главной темой их разговора являлся я. Слишком много чести. Том бесился перед карцером из-за каких-то проблем с бизнесом, теперь наверное получает нужную информацию. А всё, что касается меня, боюсь, сведётся к небольшому диалогу, в конце которого тиран скажет: «Парни, он ваш». Осторожно присев на стул, я продолжал боковым зрением наблюдать за соседом, делая вид, что ковыряюсь в еде. Поесть мне вряд ли удастся в следующие несколько дней – Том вчера постарался. От болезненных воспоминаний непроизвольно сжались кулаки и заходили желваки. Нужно успокоиться, просто не думать об этом, иначе сойду с ума. Когда тиран с охраной прошли к раздаче, сердце забилось в два раза быстрее. Вот сейчас он сядет напротив и выльет на меня такие помои, прожигая своим звериным взглядом, что я и сам поверю в свою виновность, со всем согласившись. Опустив взгляд, я только сейчас понял, что практически взбиваю овсянку, с остервенением работая ложкой. Мерзкая жижа даже немного расплескалась вокруг подноса. В детстве это была моя любимая каша, мама готовила её на молоке и добавляла кусочки фруктов. Даже не сравнить с этим дерьмом, которое на вкус такое же, какое и на вид. На прошлой неделе я буквально силой впихнул в себя несколько ложек такого “деликатеса”, повторять что-то не тянет. Боже, о чём я думаю? Не в первый раз уже за собой замечаю, что в стрессовых ситуациях зацикливаюсь на каких-то незначительных деталях. Наверное, особенность нервной системы, но должен признать, это действительно отвлекает. Свита Тома привычно заняла соседний столик, однако сам сосед прошёл мимо, такого я совсем не ожидал. Он остановился возле стола ненавистного мне барыги, от чего я и вовсе впал в ступор. Решил сам убедиться в правдивости его слов? До этого я ни разу не видел, чтобы эти двое общались. Через несколько секунд за столиком остались они вдвоём, видимо, тиран “вежливо” попросил остальных удалиться. Белый сидел ко мне лицом, и я могу однозначно утверждать, что сейчас эта тварь тряслась от страха. Что, сволочь, не думал, что придётся иметь дело с тем, кого засадил? Впрочем, неважно, что они там выясняли, для меня это в любом случае не будет иметь положительный исход, поэтому надо сваливать. Время самое подходящее, к тому же Том как нельзя кстати сидел ко мне спиной. Стараясь выглядеть непринуждённо и не привлекать к себе внимание, я поднялся и неторопливо вышел из столовой. За мной никто не направился – значит, никаких распоряжений тиран не давал. Уже хорошо, а то всё могло закончиться и на этом этапе. Убедившись, что не нахожусь в поле зрения надзирателей, завернул за угол, оказавшись прямо перед нужной мне коморкой. Мне сегодня прямо-таки везло: дверь оказалась открытой, а внутри никого не было – только десятки коробок с неизвестным содержимым. Бесшумно прикрыв дверь, я прошёл вглубь комнаты и облегчённо выдохнул, проведя по лицу влажными от волнения ладонями: надо же, получилось. Для меня это было хоть маленькой, но победой. Когда являешься объектом постоянных издёвок и унижений, приятно осознать, что ещё способен на что-то. Какое-то мгновение, и вся радость от момента канула в небытие. Сердце ушло в пятки, хотя я даже и сообразить ничего не успел. Просто понял: это конец. Меня крепко держали со спины, одной ладонью затыкая рот, а второй перехватив поперёк тела, полностью обездвижив. Первый вопрос, возникший в голове: как я мог не услышать звук приближающихся шагов или открывающейся двери? Хотя, даже если бы и услышал, что бы смог сделать? Державший был намного сильнее меня, все попытки сбросить его руки оказались тщетными. Теперь я пытался хотя бы повернуть голову в сторону, чтобы понять кто это, но мне не давали. Горячее частое дыхание обжигало шею, а голос, который я мгновенно узнал, заставил застыть на месте, перестав вырываться. Уж этого человека я точно не ожидал увидеть за своей спиной. - Вот это парадокс вышел, куколка: думал добраться до тебя, засадив соседа, а сделать это удалось только сейчас, когда он вышел. У него хорошие сторожевые псы, верно служат своему хозяину, но ты всё равно попался, - слизняк рассмеялся, а я снова предпринял попытки освободиться от хватки, за что неслабо получил по рёбрам, - ловко я всё придумал, правда? Томас ведь даже не сомневается, что это ты подставил его? Никого другого и подозревать не будет. - Пусти меня, урод! – на секунду мне всё же удалось скинуть ладонь с лица, но она сразу же вернулась на место, снова лишая возможности говорить. - Ээ, нет. Отсюда ты уже вряд ли выйдешь, красавчик, - я чувствовал, как этот озабоченный псих трётся об меня всем телом, - жалко конечно кончать такую задницу, но мало ли что Томас лишнего узнает. - Томас уже узнал. Наверное, я должен был радоваться такому раскладу, но сил никаких не осталось: ни моральных, ни физических. Я лишь прикрыл глаза, чтобы избавиться от застывших в них слёз и стал ждать, что же произойдёт дальше. Вместе со мной застыл и слизняк, видимо, судорожно соображая, как теперь выкручиваться. А никак, тварь! - Тоом, - протянул этот псих и развернулся, утянув за собой и меня, после чего отпустил, предостерегающе вытянув руку в сторону тирана, - это не то, о чём ты подумал, - да уж, он умело вживался в роль бедной овечки. Очень надеюсь, что сосед слышал всё от начала и до конца. - Ты действительно думал, что я ни о чём не узнаю? – сталь в голосе Тома пугала даже меня, что уж говорить о том, кому она предназначалась. Шаг навстречу, и вот уже слизняк, чуть вздрогнув, боязливо попятился к стене, попутно выдавливая из себя какие-то оправдания. Тиран взял меня за предплечье и, особо не церемонясь, потянул вперёд, поставив себе за спину. Надо же, какая забота. - За свои поступки нужно отвечать, Дирк, - Том повернулся в мою сторону и коротко бросил, - Билл, приведи парней. Они ждут в конце коридора, - смысл просьбы дошёл не сразу. Тиран впервые назвал меня по имени, и отчего-то этот ничтожный факт вызвал целую бурю противоречивых эмоций. Не думал, что доживу до момента, когда услышу это. Замешательство длилось всего секунду, затем я кивнул, отвечая на вопрошающий взгляд и уже было собрался выйти из комнаты, как внимание привлекло странное движение слизняка. Всё произошло слишком быстро: блеск лезвия ножа в его руке, которую он занёс над Томом, оказавшимся в этот момент к нему спиной, и вот я уже не думаю, а действую чисто интуитивно, на рефлексах. Очнулся только от острой боли, пронзившей руку, а в следующее мгновение слизняк уже навис надо мной, замахиваясь для очередного удара. Я даже прищурился, но вместо боли почувствовал состояние полёта – тиран буквально отшвырнул меня в противоположный конец комнаты, на, как оказалось, пустые коробки, в последний момент уводя из-под лезвия. На самом деле, я даже испугаться не успел, поэтому сейчас находился в полной растерянности, пытаясь вникнуть в произошедшее и округлившимися глазами наблюдая, как Том сначала выбивает нож из рук слизняка, а затем несколькими ударами укладывает его на лопатки. По-моему, этот урод отключился. Тиран поднял на меня голову, будто сканируя на наличие увечий, я же не мог отвести глаз от ножа в его руке, который был залит кровью. Кажется, моей. - Сиди здесь, - спокойно, но с нажимом произнёс Том, после чего убрал нож в карман и скрылся за дверью. Я зачем-то закивал в пустоту. Только сейчас почувствовал, что левая рука горит огнём, впрочем как и задница, на которую я неудачно приземлился. К горлу подкатила тошнота, когда я всё-таки решился взглянуть на порез: нож прошёлся от запястья и практически до локтевого сгиба, а крови было столько, что она капала на пол, оставляя бордовые разводы. Надо бы перетянуть жгутом, но где я его возьму? И в медпункт с порезом не пойдёшь. Хорошо хоть закатал рукава спецовки, привычка из детства, а то пришлось бы отчитываться, откуда на ней рваные порезы. Правда, кровью испачкал, но от неё можно и отстирать. Слизняк захрипел, видимо приходя в себя, а я очень надеялся, что Том вернётся. Не бросил ведь он меня здесь, в самом деле. Рука начала неметь, я её уже практически не чувствовал, нужно было что-то предпринимать. Только я поднялся, как дверь открылась, и вошёл Том со своей свитой. Парни обступили валяющийся на полу полутруп, а тиран даже не взглянул в его сторону, сразу обращаясь ко мне: - Идём. Я бросил взгляд на слизняка. Они же его убьют. По сути, я не должен ни на секунду сожалеть об этом после всего, что эта мразь сотворила, но всё это против моего естества. Никогда не пойму, как может подняться рука убить человека. В любом случае, я здесь ничего не решал, поэтому молча вышел из комнаты и пошёл за Томом, который в руках сжимал какие-то тряпки. - Опусти рукав, спрячь руку, - мы притормозили, и я осторожно сделал, что требовалось. За мной оставался кровавый след, который я только сейчас приметил. Тиран понял, на что я смотрю, - парни уберут. Я только кивнул. Мы прошли мимо надзирателей и слились с толпой, которая уже покидала душевые. Практически все сворачивали к выходу на улицу, мы же прошли дальше по коридору и оказались перед какой-то дверью. По пути нам встретилось несколько охранников, однако они ничего не предъявили – в этом крыле работают заключённые, которые приступают как раз после душа. Оказалось, Том привёл меня к служебному туалету, предназначенному для работников тюрьмы. - Он сейчас открыт, потому что скоро здесь будут убираться. Проходи, у нас мало времени, - ответил на мой немой вопрос тиран. Комната была практически стерильной: видимо, заключённых заставляют отвечать за свою работу, поэтому они отдраивают всё до блеска. Том сам взял мою руку, закатал обратно рукав, а затем стал промывать её под струями тёплой воды. Конечно, я зашипел от боли и непроизвольно попытался отстраниться, но мне не позволили, крепко удерживая за ладонь. - Вот скажи, какого хрена ты кинулся на нож? – я даже опешил от вопроса. - А нужно было позволить ему проломить тебе череп? – меня пробирала такая злость: я ему жизнь спас, а он ещё что-то предъявляет. Неисправимый мудак. За то, что он сделал вчера со мной, нужно было ещё и помочь слизняку с ним расправиться, а я вот таким придурком родился, что просто не мог спокойно смотреть, как человеку вонзят в спину нож. - Порез неглубокий. Ничего страшного, - Том перетянул мне руку одной из тех тряпок, что нёс в руках, не знаю, где он их раздобыл, а вторую приложил сверху, после чего я вырвал ладонь из его хватки, столкнувшись с недоумённым взглядом, и уже самостоятельно натягивал рукав. Не нужна мне его помощь, вообще ничего не нужно. Сейчас я ждал извинений, пусть мне от них не будет ни холодно, ни жарко, но перевести тему вот так – это последняя стадия свинства. - Они убьют его? - Что? - Твои люди убьют как его…Дирка? – этот вопрос я уже буквально промямлил себе под нос, боясь негативной реакции со стороны тирана. Смелость, проснувшаяся во мне лишь на мгновение, теперь куда-то улетучивалась под прессингом энергетики этого человека. Пусть сейчас он вроде и не представляет угрозы, но нельзя забывать, какое чудовище стоит передо мной и на что оно способно. - А разве, ты не этого должен желать? – сказано с сарказмом, но не со злостью. Хороший знак. - Я не убийца, - а вот сейчас мне удалось удивить своего соседа ответом. - Его не убьют. Просто эта мразь лишится некоторых частей тела. - Что? – Том ухмыльнулся, наблюдая за моей реакцией. Я действительно пребывал в шоке после его слов. - Он получил то, что заслужил. Тебя это не должно волновать. Идём, и согни руку в локте. Пока мы шли к выходу на улицу, я вглядывался в широкую спину Тома и думал о том, как же всё кардинально переменилось за какой-то час. Может, теперь что-то изменится в моём жалком существовании здесь? Это было бы более вероятно, если не тот факт, что мне придётся жить в замкнутом пространстве с человеком, который меня изнасиловал. Как смотреть ему в глаза, как заставить себя не думать об этом – я не знал.