В одной камере

Из сна меня вывело странное и до боли знакомое чувство. Открыв глаза, я какое-то время дырявил стену пустым взглядом, пытаясь понять реальность происходящего, а когда события вчерашнего вечера всплыли в памяти, мгновенно наводя в голове переполох, захотелось в ту же секунду исчезнуть, растворившись в воздухе. Чувство, которое заставило меня проснуться, становилось всё более осязаемым, и когда сознание окончательно прояснилось, я про себя гневно выругался. Вот почему оно казалось мне знакомым. Тот же сон, то же возбуждение, но на этот раз мне повезло вовремя вынырнуть из этого кошмара. Хотя, судя по ноющей боли в члене – не совсем вовремя. Мне казалось, тиран всё поймёт и последствия будут плачевными, поэтому необходимо было выбираться с полки до его пробуждения. За размышлениями я как-то упустил тот факт, что Том не просто лежит за спиной, как это было вчера, а крепко прижимает меня к себе. Его рука покоилась в районе моей груди, а дыхание опаляло шею. Наступила паника. При всём желании, выбраться, не разбудив парня, не получится, но и лежать в таком положении было невыносимо. Это невозможно. Мы с тираном в одной кровати, и он меня обнимает! Ладони вспотели, да и на лбу, кажется, проступила испарина. Может, я всё ещё сплю? Том глубоко вдохнул и сильнее притянул меня к себе. Осознание того, что к тебе прижимается практически обнажённый человек, герой сна, от которого до сих пор тесно в штанах, заставило кровь прилить к лицу. Так, не думать об этом. Сейчас нужно концентрироваться на другом. Вряд ли Том будет очень рад узнать, что обжимался со мной во сне, поэтому, во время утренней сирены мне лучше притвориться спящим. Не знаю, насколько правдоподобно это будет выглядеть, учитывая жуткий звук, который и мёртвого разбудит, но неловкой ситуации можно избежать только таким образом. Пусть думает, что я ничего не почувствовал, а то кто знает, какая реакция меня ждёт. Распланировать было проще, чем исполнить. Как только сирена взревела, я, напряжённый донельзя, подскочил на месте и мы оба слетели с узкой полки, падая на пол. Стоит ли говорить, что в тот момент я успел попрощаться с жизнью? Этот адский будильник наверняка ставил кто-то вроде Штоймана. - Что за? Голос не отошедшего ото сна тирана казался скорее удивлённым, чем раздражённым. Я попытался встать, но был перехвачен за локоть и повёрнут к Тому лицом. Он хотел ещё что-то сказать, но запнулся на полуслове, ровно в тот момент, когда и я понял, что вляпался в очередное дерьмо. Мой стояк упирался в его бедро, и Том не мог этого не почувствовать. Чёрт! - Прости, - это было единственное, что пришло в голову, после чего я вскочил на ноги и за секунду преодолел расстояние до раковины, - наверное, у меня жар. Не знаю, зачем я сморозил эту глупость, которая была вообще неуместна, но сейчас я считал необходимым найти хоть какие-то оправдания. Мысли путались, поэтому, дабы не усугубить ситуацию, я прикусил язык и стал умываться в ожидании реакции. Судя по звукам – Том сел и…засмеялся. Я даже боялся обернуться и взглянуть на это. Понятия “тиран” и “смех”, пусть и саркастический, являлись несовместимыми априори. Попытавшись представить парня смеющимся, я потерпел фиаско – в моей голове отказывался укладываться такой образ. - Это не то, о чём ты подумал! - твою мать, делаю всё только хуже. Но молча переносить эти издевательские смешки было унизительно. - Я подумал, что ты настолько психованный, что упал с кровати, испугавшись сирены. А о чём подумал ты, я не знаю. Это был шах и мат. Браво, Томас, ты знаешь, как сделать так, чтобы я в очередной раз почувствовал себя ничтожеством. Знаешь, и умело практикуешь. Нужно срочно переводить тему, иначе мозг просто взорвётся. - Спасибо за одеяло, - пока Тиран умывался, я вернул его спальные принадлежности на место. Ответа не последовало. Надеюсь, он слышал. Том действительно очень помог ночью. Не знаю, как бы я продержался до утра в этой холодной комнате с продуваемым окном и промерзшими стенами, если бы не такой неожиданный акт милосердия. Расправляя покрывало на кровати, я понял, что меня прилично шатает. Облегчение не наступило даже после сна, теперь ко всему прочему прибавился ещё и кашель. Видимо, минимум, до чего я себя довёл – это бронхит. Когда находишься в таком состоянии, становится плевать и на условия здешнего госпиталя, и на его обитателей. Мне нужен врач. Том первым вышел из камеры, а я чуть замешкался, обратив на себя внимание надзирателя. - Что ты там копаешься? – голос по обыкновению звучал так, что я чуть не передумал задать интересующий меня вопрос. - Герр Штойман, можно мне обратиться в медпункт? Надзиратель сделал шаг мне навстречу и расплылся в мерзкой улыбке. Почему нельзя обойтись без всего этого цирка? Стало ясно, что меня ожидает очередная порция язвительных комментариев и хорошо, если безобидных. Сглотнув подступивший к горлу ком, я отвёл взгляд и стал дожидаться вердикта. - Захотел взять передышку на несколько дней? – я прекрасно понимал, что он имеет ввиду, но перечить не стал. Пусть думает что угодно, сейчас мне важнее получить хоть какие-то лекарства, - пока Томас лично не скажет мне, что тебе пора в больничку, я и не подумаю тебя туда отправлять. Так что умоляй своего хозяина. А сейчас на выход, ты строй задерживаешь, суч*нок. Из камеры я вышел будто облитый помоями. Том не слышал нашего разговора в этом коридорном балагане, за ним уже успели выстроиться обитатели нескольких других камер, поэтому надеяться на то, что у парня вдруг взыграет совесть, и он поговорит со Штойманом, не приходилось. Значит, придётся спрашивать напрямую, чего очень сильно не хотелось. Любой контакт с этим человеком добром не заканчивался, судя по печальному опыту. А вообще, ему самому будет предельно выгодно избавиться от меня на какое-то время, так что я ещё и услугу оказываю. Какой бред я несу. Дожил до того, что не могу задать человеку простой вопрос без анализа последствий. Будто собираюсь спрашивать тирана про причины, по которым он оказался в этом заведении. Верх идиотизма. Штойман дал команду, и строй двинулся вперёд. Не перестану каждый раз убеждаться в подлости этого человека. Он ведь слышал этот жуткий осипший голос, видел, в каком состоянии я нахожусь, но даже не подумал как-то вмешаться. Неужели он не боится, что смерть заключённого от пневмонии или ещё какого-нибудь воспаления не останется без внимания? А хотя, я уже достаточно видел, чтобы понять, как в этом месте ведутся дела. Пора привыкнуть. Запах еды сейчас определённо был противопоказан моему организму. Всё то же, что я испытывал вчера на ужине, всплыло и сейчас, только прибавилось ещё и дикое головокружение, которое мешало мне на чём-либо сосредоточиться. Я прошёл мимо подноса и даже не сразу понял, по какой причине меня окликнул дежурный. Кажется, он назвал меня кретином. Люди вокруг, на которых не было сил фокусировать внимание, превратились в огромную жужжащую синюю массу, от которой хотелось абстрагироваться. Я прекрасно понимал всю серьёзность ситуации, и выводы были плачевными. Только бы не подхватил ничего серьёзного. На раздаче я сильно закашлялся. Горло свело спазмом, и остановиться никак не получалось, как я не пытался сдерживаться. Работники кухни кидали брезгливые взгляды, когда накладывали мне порцию на поднос, но ничего не говорили, однако позади в очереди оказался какой-то умник, вытолкнувший меня обеими руками из строя. Поднос накренился, и половина всего содержимого оказалась на полу. - Пошёл вон, туберкулёзник! Кидай свою заразу в другом месте, - несколько человек из строя поддержали эти слова, а затем послышались привычные для меня смешки. Что, весело, уроды? Сейчас будет ещё веселее. Даже не рассмотрев из-за слезящихся глаз, кто толкал, я замахнулся подносом и с силой огрел эту мразь. От меня он явно не ждал ничего подобного, поэтому и к удару готов не был. Я будто в замедленном действии видел, как запрокидывается его голова, как из носа начинает струиться кровь. Этого парня я узнал – Эштон, задиристый картёжник с нашего пролёта. - Что ты только что сделал, гнида? Ты труп! Буквально взревев, парень кинулся на меня, подбадриваемый в мгновение окружившей нас толпой. Он уже замахнулся, как его перехватили. Сначала это был бугай Тома, но уже через мгновение подоспели надзиратели, которые скрутили его, повалив на пол. Эштон что-то кричал, но я не мог разобрать ни единого слова. В голове стоял жуткий гул, и творилась полная неразбериха. Что я натворил? Это же карцер, который я сейчас просто не переживу. Меня поставили на колени и стали заковывать в наручники. Толпа, которую тщетно пытались разогнать, бесновалась. Любая потасовка здесь становилась центральным событием. Когда меня выводили, пытался отыскать глазами тирана, хотя не был уверен, что это недоразумение привлекло его внимание. Но Том всё видел. Он стоял в стороне, в гордом одиночестве, и провожал меня взглядом до самого выхода. Привычный лёд в глазах. Другие эмоции на его лице мне прочесть не удалось. Почему именно сегодня на раздаче передо мной стоял не он? Тиран бы не допустил такого развития событий, да и Эштон, которого вели рядом, не осмелился бы поднять руку. В любом случае, дело сделано, а проблемы нажиты. Бл*ть! Надо было стерпеть, как обычно, но, наверное, тюрьма действительно меняет людей. Столько злости, сколько во мне было сейчас, я не испытывал за всю свою жизнь. Прежнюю жизнь. Ещё несколько месяцев назад здешнее население для меня являлось стадом неотёсанного быдла, которое машет кулаками при первой же возможности. Сейчас я один из них. Мало того, удовольствие, которое я получил, впечатав поднос в лицо парню, было из разряда садистских, а в голове не было даже намёка на сожаление. - Что у вас стряслось? Навстречу нам шёл Штойман и несколько рядовых охранников. Только его здесь не хватало. - Устроили драку в столовой. - Кто? Он? – надзиратель ткнул в мою сторону пальцем и скорчил скептическую мину. - Он на меня набросился! Я не при чём, клянусь вам! – Эштона заставили заткнуться, с силой встряхнув за ворот. Я только сейчас заметил, что вся нижняя часть лица у парня залита кровью. Скорее всего, я сломал ему нос, но даже теперь внутри ничего не ёкнуло. - Так, - Штойман выдержал паузу, видимо размышляя, как с нами поступить, - этого ведите, куда вели, а куколку я беру на себя. Эштон активно запротестовал, но быстро угомонился, получив под дых, а я вопросительно уставился на надзирателя, который переключил на меня своё внимание, только когда коридор опустел. - Никогда бы не подумал, что ты на такое способен, малец, - всё-таки, у него жуткий смех, - я видел запись с камеры. Красавец, ничего не скажешь. Зачем тогда при охранниках он сделал вид, что не в курсе того, что происходит? Это было, как минимум, странно. Я молчал. Сейчас любое слово, будь то оправдание и отнекивание, может обернуться против. Хотя, всё и так зашло слишком далеко. Штойман взял меня за локоть и включил рацию. - Ульрих, приведи ко мне в кабинет Каулитца из 224. Да, прямо сейчас. Это номер нашей камеры. Значит, приведут тирана. Томас Каулитц – неплохо звучит, ему подходит. Боже, я идиот. Я долго размышлял над тем, куда мы идём, но последнее, о чём мог подумать, что Штойман и меня приведёт в собственный кабинет. Он что, очную ставку хочет устроить? Решили совместно вынести приговор? Только мне было настолько хреново, что сил не осталось даже на страх. Я не был уверен, что не отключусь в ближайшее время. Мужчина молча заваривал себе чай, а я разглядывал многочисленные грамоты в его кабинете. Большинство из них было выдано за добросовестную службу. И он ещё имеет наглость выставлять их напоказ? От скромности точно не умрёт. - Что они там копаются? - он снова включил рацию, - Ульрих, мать твою! Мне долго ещё ждать? Тома видеть отчаянно не хотелось. Его взгляд в столовой не предвещал ничего хорошего. Похоже, после карцера, если я доживу, камеру придётся сменить. Тирану лишнее внимание было ни к чему, а я привлекал его слишком много, причём с завидным постоянством. Парень не раз предупреждал об этом. Я даже не повернулся на звук открывающейся двери. Пусть делают, что хотят. - Ты видел, что творит твой щенок? За такое я без вопросов должен сажать в карцер! – начал свою тираду Штойман, как только сопровождающие покинули кабинет, - на этот раз я всё уладил: в одиночку сядет тот придурок с разбитым носом, из этого сделаю бедную овечку. Но знаешь, видео из столовой видел не только я, поэтому возникнут ненужные мне разговоры. - Он всё правильно сделал. - Правильно? Я не ослышался? – сейчас я задавал себе тот же вопрос, - или ты до сих пор не в курсе, что этот гадёныш специально всё устроил? - Что? Я не… - Заткнись! - Что ты имеешь в виду, Штойман? – Том облокотился на стол и выжидающе на меня уставился. Мне оставалось лишь отрицательно мотать головой и надеяться, что тиран не поверит в этот абсурдный бред надзирателя. - А ты видимо действительно не в курсе. - В курсе чего? Хватит тянуть. - Твоя шл*шка решила свинтить из камеры. Сегодня утром просил определить его в больничку, но я отказал. Тогда он нашёл другой способ. Мне даже сложно представить как ты с ним развлекаешься, раз он согласен на карцер, - кажется, Штойман был очень доволен своим умозаключением. Я же не мог понять, как мне стоит реагировать на эту ахинею. - Я приму меры. Но в больницу ему действительно нужно. Заберёшь его перед прогулкой? - Как скажешь. Только лучше воспитывай этого щенка, Томас. Теперь за самую малейшую провинность он пойдёт в карцер, учти. Мне и так проблем хватает. Я молчал и переваривал в себе услышанное до тех пор, пока конвой сопровождал нас к душевым. Тиран просто не мог поверить в этот нездоровый бред Штоймана, но вот что значило его “я приму меры”, оставалось загадкой. В раздевалке мы оказались одними из последних. После утреннего происшествия раздеваться было неловко, но выхода у меня не было. Только я потянулся к пуговице на спецовке, как Том, будто с цепи сорвавшись, схватил меня за грудки и пришпилил к стене. Мой взгляд сразу же устремился к охранникам, ища помощи, но дёрнувшись, они застыли на месте, ожидая продолжения. Неудивительно: Штойман для сопровождения приставил людей из своей команды, они и пальцем не шевельнут против тирана. - Смотри на меня, с*ка, - с силой сжав челюсть, Том заставил меня повернуть голову в его сторону. Среди надзирателей послышались смешки, - просто кивай, Билл. Нужно, чтобы они в это поверили, - совсем тихо добавил он, и я на автомате сделал, что он просил, совсем не понимая этой затеи. Дальше тиран снова говорил что-то оскорбительное, а затем отпихнул меня от себя, за несколько секунд разделся и прошёл в душевые. Ну и что это было? Том будто ждал моего появления в кабинке. Когда он сделал шаг навстречу, я непроизвольно отшатнулся, вспоминая события минутной давности. Кто знал, что может прийти ему в голову на этот раз. - Слушай сюда, - так, чтобы было слышно только мне, начал он, - пусть Штойман думает, что он прав, и я дико на тебя зол. Если будут вопросы или насмешки – не перечь и не отнекивайся. Молча соглашайся. Шавки ему передадут, что я в бешенстве, пусть так и думает. - А зачем? – из-за пропавшего голоса вышел невнятный шёпот. - Он самодур. Который очень тебя не любит. Если бы я сказал ему, что он несёт бред и встал на твою сторону, тебе бы автоматически добавилось множество проблем. Ты просто не знаешь, как они здесь развлекаются. Да и свои отношения с ним я портить не собираюсь. Так что пусть ликует. - Х-хорошо. Наверное, впервые Том разговаривал со мной как с ровней. Его слова не звучали как приказ, они были скорее дружеским советом. С дружеским я конечно загнул, но тем не менее… Только сейчас заметил, что всё пространство сузилось до размеров лица тирана, выражение которого стремительно менялось. Он словно был в замешательстве: брови нахмурены, глаза сосредоточены, и он определённо пытается что-то мне сказать. Но звука не было, а в следующее мгновение пропала и картинка. - Эй, эй! Ты слышишь меня? – хлёсткие пощёчины и я, не открывая глаз, пытаюсь оградиться от ударов. Кажется, этот голос принадлежит соседу. По ощущениям, я сидел на холодном кафеле, прижавшись спиной в стене. Боже! Я ведь вырубился в душе, значит сейчас я голый, а Том пытается привести меня в чувство. Эти мысли настолько встрепенули, что я вскочил, не успев открыть глаза. - Ты идти сам можешь? – судя по изучающему взгляду, тиран оценивал мою вменяемость. Надо же, какая забота. - Наверное. Оказывается, я ошибался. При попытке сделать шаг в сторону выхода меня шатнуло так, что если бы не вовремя подставленная рука Тома, я бы рухнул на пол. Вот дерьмо. - Спасибо. Дальше я сам. - Выход в другой стороне, ненормальный.