Is It Scary / Страшно ли

Примечание к части: Как оказывается, вопросы есть не только у шоколадного мастера, но и у его юного преемника. Чарли отправляется на поиски мистера Вонки по фабрике, однако у кондитера свои планы на его счёт, так что ребёнка ожидает сюрприз. **********

«Приди в мои объятия, мой лучезарный мальчик»*

Чарли наконец-то дочитал потрясающую «Алису в Стране чудес», одолженную в библиотеке мистера Вонки. Вернуть книгу можно было и завтра, но мальчик не хотел столько ждать. На самом деле под этим предлогом он просто надеялся ещё раз увидеться со своим идолом, который приходил к нему сюда не так давно. Мальчик разгладил свои поношенные вельветовые брючки, задержавшись на особенно потрёпанном крае одной штанины, и после направился к родному ветхому домику. Войдя внутрь, он взобрался на свой импровизированный этаж-спальню, пол которого составляла старая дверь да куча сколоченных ненужных досок. Стены комнатушки всё ещё украшали карандашные рисунки фабрики мистера Вонки, а также пять цветных обёрток от шоколадных плиток, на то чтобы собрать которые ушло пять лет. Мальчик мигом схватил свою потрёпанную грубую школьную сумку с ржавого гвоздя, служащего ей крючком, и закинул на плечо. А затем бережно поместил в неё красивую, одетую в кожу книгу. После он шустро спустился по узкой деревянной лесенке вниз, на ходу предупреждая маму, что придёт ещё не скоро. Да и к тому же, до обеда ещё было время. У миссис Бакет в этот момент были забот полные руки. Она воевала с неестественными, прелюбопытнейшими растениями, коих был полон необъятный газон вокруг их дома, надеясь создать из них новый рецепт чего-нибудь. Мальчик увидел, как мама макнула палец в горшок и попробовала на вкус липкую, насыщенно-фиолетовую субстанцию. — Конечно, беги, Чарли, но постарайся не заблудиться, — мягко сказала она. Вообще, миссис Бакет часто это повторяла. Семья Чарли не отваживалась гулять по фабрике. Исключением был разве что дедушка Джо, но даже он не рисковал уходить далеко без сопровождения хозяина. Чарли в этом отношении был бесстрашнее, или, скорее, гораздо любопытнее. Однажды эта фабрика должна была перейти к нему, так что ему следовало изучить её как следует! И всё же семья не могла не волноваться за него иногда. Чарли мог уйти довольно надолго, хотя, похоже, всегда умудрялся отыскать великого кондитера. Мальчик нередко приводил его на семейный обед или как минимум упоминал о нём. — Постараюсь! — полушутливо заявил юный Бакет. Всё же рискованно было обещать что-то подобное. Чарли ступил в Великий Стеклянный Лифт и нажал кнопку под надписью «Литературные аллюзии». Эта кнопка отправляла лифт в изумительную библиотеку мистера Вонки. Транспортное средство тут же со свистом вильнуло вбок, разгоняясь, и мальчик восторженно рассмеялся. Остальные Бакеты отнюдь не разделяли его восторга от этого чуда передвижения и предпочли бы никогда больше в него не входить. Чарли же, напротив, просто обожал, когда лифт разгонялся до невероятных скоростей! Сердце в груди убыстряло свой бег, а голова шла кругом в попытке осмыслить все виды, проносящиеся перед глазами. Такие моменты, как мальчику казалось, немного приближали его к пониманию того, каким образом работал разум его идола. Да что там, наверняка воображение мистера Вонки было способно вертеться даже быстрее великолепного стеклянного лифта! Чарли приветливо махал встречающимся повсюду умпа-лумпам, занятым кто чем. В последнее время он научился их различать и теперь пробовал выучить их язык, чтобы лучше понимать крошечный народец. Язык был немногословный, но зато включал йодль, который означал примерно «собирайтесь все» или «пойдите сюда!» и был одним из самых громких звуков, которые человечки издавали! Когда мальчик впервые услышал от мистера Вонки этот резкий пронзительный звук, то удивился, но не рассмеялся. Это было бы грубо, да и потом, как оказалось, у этого действия была конкретная цель. В конечном счёте у всех действий кондитера обнаруживалась изначальная цель, хотя на первый взгляд и казалось как раз-таки наоборот. Позже мистер Вонка объяснил Чарли, что язык крошечного народца на самом деле не очень сложный, но крайне важен контекст, в котором совершается то или иное действие. Юный преемник совсем не хотел даже ненароком оскорбить умпа-лумпов; они ведь были так добры к нему и к мистеру Вонке. Не говоря уже об их роли на этой фабрике. Поэтому мальчик задался целью основательно изучить их язык. На данный момент он освоил лишь базовый словарный минимум. И тем не менее умпа-лумпов это приводило в необычайное волнение, ведь Чарли таким образом проявлял почтение к ним самим и к их культуре. За другими членами семьи Бакетов подобных амбиций не замечалось. В конце концов, им бы сначала к самому мистеру Вонке привыкнуть! Умпа-лумпы всегда относились к присутствию Чарли с благодушием и почтением. Они знали, насколько важен этот ребёнок для Вилли, а уж кондитеру они поклонялись ничуть не меньше, чем какао-бобам. И крошечные люди знали, что их загадочный господин, как и всегда, сделал верный выбор; мальчик действительно легко вписался в эту фабрику и в их мир. Да что там, они ведь практически предсказали его появление здесь. Лифт остановился с плавным, но крутым торможением и издал короткий радостный “динь”. Чарли вышел наружу и услышал, как лифт сразу же усвистел прочь. Видимо, его только что вызвал кто-то другой — вероятнее всего, сам Вилли Вонка. Чарли накренил голову вбок и очередной раз задумался над тем, что же представляет из себя этот человек. Вообще говоря, мальчик часто думал на этот счёт и раньше... ещё до их встречи. Так и не увидев того, кого искал, мальчик успокоился мыслью, что позже они всё равно тем или иным образом пересекутся, как это всегда случается. А пока он вынул свою облегчённую связку ключей и вставил третий по счёту в латунную скважину двери. Мистер Вонка дал ему ключи только от безопасных помещений и тех, которые находились под усиленным наблюдением умпа-лумпов. Ключ от библиотеки был у мальчика в числе избранных. Прежде всего потому, что Чарли обожал книги, в особенности самые чудны́е и чудесные, какие только были у мистера Вонки. Второй причиной было месторасположение библиотеки — в личных апартаментах кондитера. Находясь в этих комнатах, ребёнок ощущал себя чуточку ближе к этому человеку. Эта мысль заставляла его сердечко стучать немного сильнее и рождала внутри привычное ощущение трепета, смешанного с любопытством. Мальчик немного выдохнул и призвал самого себя угомониться. Всё равно Вонка вряд ли сейчас был где-то недалеко от библиотеки: маловероятно, чтоб ему в голову пришло взять книгу в тот же момент. Замок в обширную комнату был выделан в форме лица, рот которого и был отверстием для ключа. С эхом громко лязгнул замок, и массивная стальная дверь автоматически отворилась. Защищённость этого помещения не уступала защищённости денежного хранилища, ведь здесь находилось нечто, что мистер Вонка берёг куда тщательнее. Знания. На входе в комнату Чарли встречали десятки и десятки стеллажей на сваях. Полки, плотно заставленные книгами, убегали вверх до самого потолка. Как много времени ушло у кондитера, чтобы прочесть их все? По тематике книги были самыми разнообразными. Мистер Вонка не запрещал Чарли брать никакие из них, лишь предостерёг насчёт тех, что хранились на самых верхних стеллажах, добраться до которых можно было только по специальным откидным подвижным лестницам. И до сих пор Чарли не осмеливался забраться туда и узнать, что же это за книги. Его хватило лишь на то, чтобы прочитать название на одной из обложек — ПОЛНОЕ собрание отчётов об информации, накопленной нацистскими врачами. Чарли лишь смутно понимал, что означал символ, выбитый на обложке, но точно знал, что он плохой. В личной беседе мальчик поделился с мистером Вонкой своим беспокойством по поводу того, почему у того была подобная книга. А мужчина спокойно объяснил, что плохим может быть только способ применения знаний, но не сами знания — важно это понимать. Кондитер добавил, что также обладает несколькими переводами Торы и более чем сотней других книг по религии. И все они хранились наряду с изданиями про такие пустяковые вещи, как "тук-тук"-шутки, каучук, йо-йо и утконосы. Но Чарли, конечно же, страшно интересовали те самые книги на самых верхних полках. Он изогнул свою тонкую шейку, стараясь их углядеть... Лучше бы его семье никогда не узнать, что он держал в руках что-то подобное. Чарли размял пальчики. Пожалуй, сейчас ему лучше просто присесть. Мальчик дошёл до большого прямоугольного стола. Даже этот стол сам по себе был произведением искусства! Его выстругали крошечные рабочие мистера Вонки, и каждая толстая резная ножка была в форме умпа-лумпа в традиционном одеянии их племени. По краю полированной поверхности стола вились причудливые украшения, представленные наречием крошечного народца. Весь их фольклор строился вокруг какао-бобов — это отражалось и на изобразительном искусстве. Чарли улыбнулся; в этом они были очаровательны и предсказуемы. Мальчик обвёл узор пальчиками. Большая пёстрая ‘стеклянная’ стена светилась и формировала всю заднюю часть комнаты. Мягкий свет, исходящий сквозь непрозрачную съедобную структуру, создавал расслабляющую и успокаивающую атмосферу. Декоративное окно было на самом деле сделано из твёрдого цветного сахара и напоминало огромный леденец. Цветные прожилки извивались и закручивались в пёструю рябь, кое-где разбавленную пузырьками воздуха. Одна ярко-красная полоса формировала курсивную надпись: “Осмелься мечтать”. Чарли запрыгнул на один из обитых кожей троноподобных стульев, окружающих стол, и положил перед собой принесённую в сумке книгу. Ему нравилось сидеть здесь, на этих богато украшенных стульях, и воображать себя сэром Галахадом из рыцарей Круглого стола. А мистер Вонка, по мысли Чарли, мог бы быть Мерлином. Мальчик хоть и знал, что не должен верить в магию, тем не менее втайне верил. И так же втайне предполагал (а может, даже больше чем предполагал), что мистер Вонка владеет магией. Ребёнок сделал максимально глубокий вздох своими маленькими лёгкими и мечтательно сложил руки на необычном, элегантном столе. И тут взор мальчика зацепился за тарелку с лакомствами и высокий термос. На термосе была фраза «Выпей меня», искусно выгравированная на полированной медной поверхности. Лакомства были изготовлены в форме шляпок-цилиндров, на каждой из которых были слова «Съешь меня». Чарли это развеселило. Мистер Вонка словно специально приготовил для него угощение по идее из книги Льюиса Кэррола. Мальчик только рад был исполнить "съедобные" команды, разве что надеялся, что они не сделают его величиной с дом! Сперва мальчик попробовал напиток в термосе, сделав парочку осторожных глотков. Внутри оказался горячий пряный карамельно-яблочный сидр, выжатый из конфетных деревьев. Ничего страшного не случилось, поэтому ребёнок позволил себе распробовать напиток всласть. Вкус его просто замечательно подходил к забавным маленьким угощениям. Тесто было чёрного цвета, прямо как настоящий цилиндр Вонки, на вкус напоминало тёмный пряный шоколад и оставляло имбирно-перечное послевкусие. Мальчик причмокнул губами, осмысливая все вкусовые оттенки. Мистер Вонка питал неописуемый восторг к тому, какие у Чарли были чувствительные вкусовые рецепторы, что объяснялось, на его взгляд, годами скудного питания. Вдобавок кондитер пошутил, что, каким бы тягостным ни был этот опыт для Чарли в прошлом, в данных обстоятельствах это для него скорее преимущество. Говоря это, Вонка почему-то внимательно и напряжённо вглядывался в лицо мальчика. Юный наследник задумался над этим воспоминанием, слизывая украшение с верхушки печенья. Ярко-красная глазурь была замешана на супернике — сочной терпкой ягоде, чьи свойства, похоже, были известны лишь самому кондитеру. Вообще было и много чего другого, о чём знал один только Вилли Вонка. И пускай ребёнок побаивался задавать вопросы, это не отбивало у него сильнейшего желания узнать ответы. Едва покончив с изумительными лакомствами, он почувствовал, как его стало стремительно клонить в сон. Он от души зевнул своим маленьким ртом, удивившись самому себе. — Прошу прощения! — сказал Чарли, хотя и не было здесь никого, кроме него. Но он был одним из тех детей, что помнят о вежливости всегда, даже когда одни. Манеры прочно укоренились в нём. Чарли зевнул ещё раз, прежде чем уронить голову на скрещённые на столе руки. Пожалуй, чуточку вздремнуть не повредило бы: в последнее время он был постоянно сконцентрирован. С этой мыслью ребёнок провалился в крепкий сон. А секунду спустя дверь в библиотеку бесшумно приотворилась, и в просвете возникла пара маленьких блестящих глазок, позади которых нависла высокая тень. Обладатель маленьких чёрных глаз просочился в комнату и вытянул шею, чтобы увидеть, что Чарли спит на столе, рядом с открытым термосом и початой тарелкой хлебобулочных изделий. Миниатюрный человечек в светлом комбинезоне сделал жест “о'кей” в сторону массивной деревянной двери, и та отворилась шире, пропуская внутрь элегантную фигуру Вилли Вонки. Опираясь на свою трость, он неловко на цыпочках приблизился к Чарли и склонился над ним, чтобы лучше рассмотреть спящего ребёнка. На бледном лице мужчины играла задумчивая улыбка: его план сработал как надо. У мистера Вонки по всей фабрике были глаза и уши, так что он всегда знал, где в настоящий момент находится Чарли и члены его семьи. Крошечный человечек сделал ещё один знак в сторону двери, и в библиотеку вошёл другой Умпа-лумпа, одетый в миниатюрный изящный костюмчик и боло-шляпу. Оказавшись в комнате, он осторожно притворил за собой тяжёлую дверь. Вонка сделал “тсс”-жест им обоим, и человечки ответили ему тем же. Первый умпа-лумпа вошёл под стол и осторожно водрузил ноги Чарли себе на спину. Вонка отставил свою трость в сторону и придвинул другой троноподобный стул, на которые уложили ноги мальчика, устраивая его на импровизированной кровати. Выражение сосредоточенного восхищения бессознательным состоянием Чарли разрасталось по лицу кондитера, до тех пор пока умпа-лумпа в боло-шляпе не потянул своего господина за штанину, привлекая внимание. Вонка сделал ему жест “ах да” и отступил от стульев на пару шагов. Умпа-лумпы работали быстро, орудуя портняжными лентами и снимая мерки с каждой части тела Чарли: его долговязых ног, длинных рук, тонкой талии, ступней в больших ботинках, тонкой шеи и много чего другого. Чарли даже не шевелился, лишь его грудь мерно вздымалась и опадала. Сейчас он очень крепко спал. Вонка просто смотрел, сжимая трость в одной руке, другой поигрывая чем-то маленьким в кармане своего бархатного пальто, и на плотно сомкнутых губах застыла улыбка. Немного погодя кондитер переключился на рассматривание обстановки в библиотеке, приподняв одну бровь и приложив затянутый в латекс палец к своим насыщенного цвета губам. Вилли отошёл в сторону и начал осторожно подниматься по одной из прочных, высоких лестниц библиотеки. Спустя какое-то время Чарли очнулся, не будучи уверенным, как долго проспал. Сколько прошло времени? Он успел посмотреть несколько весьма любопытных снов — причудливых, пугающих, удивительных, фантастических видений, в которых были они с Вилли Вонкой. Эти сны сопровождали Чарли с того судьбоносного дня, когда он впервые встретил этого человека. Вонка так и не узнал, каким разочарованием окрасилось впечатление мальчика от знакомства с ним. И позже, когда этот человек появился возле кабинки для чистки обуви, одна часть мальчика искренне и глубоко обрадовалась ему, но другая приготовилась вновь испытать огорчение. Потому мальчик решил подыграть и притворился, будто не заметил громкий звук паркующегося стеклянного лифта, не подал виду, что узнал разодетого клиента, который неловкой походкой подошёл и занял сиденье, пряча лицо за газетой. Чарли пробирал смех, но он не был уверен, что сейчас был подходящий момент для этого. Поэтому сосредоточенно держал серьёзное лицо. В итоге выяснилось, что кондитер пришёл всего-то за советом: что делать, когда тебе плохо. Само собой, речь шла вовсе не о физическом недомогании. После совместного визита в квартиру-клинику доктора Вонки, находившуюся посреди пустоши, кондитер едва был способен разговаривать. Мужчина стоял в лифте, напряжённый, сжатый как пружина. И Чарли он в эту минуту казался ничуть не старше его самого. За массивными тёмными очками мальчик не мог видеть выражения его глаз, но тогда, в приёмной доктора Вонки, глаза Вилли сделались до невозможности большими и потерянными. Прямо как у ребёнка. — Спасибо тебе, Чарли, — всё, на что его хватило в тот момент. — Пожалуйста, — искренне ответил Чарли. Стеклянный лифт вселял пугающее чувство парения в воздухе, и под ногами иногда проносились птицы. В движении он практически не издавал шума, и оттого голоса в тишине раздавались оглушительно громко. Опыт полёта казался несколько сюрреалистичным — отдельная история сама по себе. И мальчик в те минуты с тоской подумал, что несколько таких историй — вот всё, что ему останется в напоминание. Напоминание о том, что каждый день с рядом стоящим человеком мог бы стать отдельным приключением. Чарли услышал, как мистер Вонка глубоко вдохнул. —Я... скучал по тебе, — сказал мужчина совсем тихо, не глядя на мальчика. Чарли почувствовал, как непросто далось ему это признание. Исходя из того, что мальчик успел узнать о непростых отношениях кондитера с отцом, можно было заключить, что Вилли ещё даже более упрям, чем дедушка Джордж! — И я по Вам скучал, — ответил Чарли своим нежным английским акцентом и наконец-то позволил себе повернуться лицом к Вилли Вонке, демонстрируя улыбку. — Неужели! — Мистер Вонка так воодушевился, что его голос подскочил на октаву. И он тут же смутился самому себе, быстро и нервно подбираясь. Тучи на небе отразились в больших круглых линзах. — Ах, и ещё я подумал, может, твоя, эм, семья согласится жить на моей фабрике, — добавил он, напряжённо сглотнув. — Если, конечно, тебе фабрика всё ещё нужна. Чарли округлил глаза и ахнул: — Вы это серьёзно? Вы действительно пойдёте на это, мистер Вонка? — Ага, — ответил тот дребезжащим тоном и обнажил зубы в широкой ухмылке. В тот момент мальчик с большим трудом не позволил себе обнять мистера Вонку. Он отчётливо припомнил, как мужчина отреагировал на объятие Виолетты Борегард. Нет, Чарли не посмел бы так его оскорбить, тем более после такого великодушного предложения. — Ох, но я не уверен, что мои бабушки и дедушки захотят покинуть наш старый дом, — задумчиво сказал мальчик. Вилли лишь на пару секунд поджал губы, задумавшись, а после выдал: — Тогда почему бы нам не перевезти их вместе с домом? Что скажешь? Места хватит всем! Вот это мысль! — Вонка светился от веселья. — Ты не пожалеешь! Только подумай, ты сможешь есть столько конфет, сколько влезет! Чарли улыбался до ушей, не в силах ничего с собой поделать. Мистер Вонка умел быть таким непосредственным — вот и сейчас мальчик просто не мог не простить кондитеру огорчение, принесённое ему и его семье. Несчастный, странный, одинокий, дурашливый, восхитительный Вилли Вонка — Чарли бы никогда, даже за тысячу миллионов лет не подумал бы, что прославленный кондитер станет нуждаться в ком-то столь незначительном, как он, так же сильно, как сам Чарли нуждался в этом непостижимом человеке... Чарли сел прямо и потянулся. Похожие мысли часто сопровождали его пробуждение. Он протёр сонные глаза и тут увидел перед собой предмет, которого, он мог бы поклясться, здесь раньше не было. Это была уже другая книга в кожаном переплёте. На лицевой стороне было выбито: «Александр Великий и Греко-Римская империя». Какое стройное название! Хм, как насчёт — «Чарли Великий»? Вполне звучит. Вот только каким образом мастер шоколадных дел мог бы применить такую книгу? Судя по всему, примерно так же, как было с «Алисой в Стране чудес». Мистер Вонка связывал понятия нетрадиционными, но, на взгляд большинства людей, гениальными способами. Мальчик принялся перелистывать потрёпанные по краям, ветхие страницы — страшно представить, сколько тут было собрано всевозможной информации и иллюстраций! И всё же мальчик хотел попытаться. Этот аспект его личности был ещё одним предметом восхищения мистера Вонки: даже когда мальчик чего-то не понимал, его это не останавливало. Внезапно ребёнок обернулся, думая, что мистер Вонка, быть может, ещё не ушёл из библиотеки. Какое-то внутреннее чутьё ему подсказывало, что за ним наблюдают, однако... его друга нигде не было видно. Мальчик спрыгнул со своего стула-трона. Пускай ему хотелось поискать мистера Вонку, но пора уже было возвращаться к семье. Они, наверное, уже начали беспокоиться. Но прежде чем уйти, мальчик сгрузил обнаруженную тяжёлую книгу к себе в сумку. Родные Чарли не успели всерьёз разволноваться. Его не было уже долго, но некоторое время тому назад один умпа-лумпа принёс записку от имени мистера Вонки, в которой тот пояснил, что Чарли помогает ему в чрезвычайно важном проекте. Чарли несколько озадачила формулировка на бумаге с водяными знаками, но у семьи он ничего спрашивать не стал. Ребёнка восхищала каллиграфичность почерка мистера Вонки. Обыкновенная записочка выглядела как страница из Американской Конституции! Миссис Бакет с улыбкой наблюдала за тем, как её сын буквально поклонялся кусочку бумаги, напоминающему мальчику о его наставнике. Длинный тонкий рот мистера Бакета тоже улыбался, но куда слабее. В последнее время Вилли Вонка перетягивал на себя уж слишком много внимания. Дедушка Джо подошёл и наклонился к бумаге, чтобы рассмотреть получше, и его лицо осветило то же выражение, что и у Чарли. — Аккуратный почерк — признак истинного учёного и джентльмена, Чарли, — заявил сухопарый старик. А Чарли тут же подумал о собственной не особо прилежной манере письма и заметно встревожился. Отец мальчика рассмеялся, без труда поняв мысли сына. — Не переживай ты так, Чарли, у тебя полно времени, чтобы догнать мистера Вонку. — А Вилли сегодня присоединится к нам на обед? — буднично поинтересовалась бабушка Джозефина. Чарли застыл и поднял сосредоточенный взгляд. — Аа, ну... точно не знаю. — Но вы ведь проводили всё это время вместе? Он ничего не говорил? — спросила мама Чарли. Сегодня её привычные короткие кудряшки выглядели особенно мило, подвязанные шёлковой лентой. Изначально та служила перевязкой для фантастической коробки конфет, подаренной мистером Вонкой всей семье. Впервые с того дня, как все они перебрались на фабрику, Чарли испытал вину. То, что он сказал, не совсем правда, ведь так? Но вместе с тем он не хотел дискредитировать письмо мистера Вонки. Возможно, для всех будет лучше если написанное в нём останется единственной правдой. В конце концов, мистер Вонка ведь выручил его от необходимости оправдываться за долгое отсутствие. — Ну... я не подумал спросить насчёт обеда, — ответил Чарли наконец, сильно нервничая. Но ведь он же не солгал. — Как грубо, Чарли. Он ведь мог подумать, что ему здесь не рады. На всякий случай я накрою стол на ещё одного, — мягко сказала миссис Бакет. Даже когда случалось делать замечание сыну, она никогда не была резкой. В этот вечер мистер Вонка так и не появился, но зато дедушка Джо рассказал ещё одну историю со времён своей работы на шоколадной фабрике. Это был рассказ о том, как мистер Вонка сводил счёты с мистером Фикльгрубером и мистером Продноузом за их попытки подшутить над ним. Если вкратце — нечего и пытаться докучать Вилли Вонке в Первое апреля! Дело в том, что мистер Вонка воспринимал этот день весьма серьёзно и не мирился с дурацкими шутками, в особенности над собой. Когда Чарли спросил у дедушек и бабушек, чем же так важен этот день, ответить смог только дедушка Джо, сказав, что Чарли многое станет понятно, если он вспомнит историю о Короле Артуре (ещё одна книга, взятая недавно в библиотеке). Мальчику пришлось поднапрячь память: многие истории были сложны для восприятия, но всё равно нравились ему. Остальные Бакеты в эту минуту по какой-то причине выглядели встревоженными. Бабушка Джозефина решила немного прояснить ситуацию и сказала, что мистеру Вонке присущи убеждения, понятные, пожалуй, только ему одному. Это только больше подогрело интерес Чарли, но тему пришлось сменить, когда миссис Бакет завела речь о своём сегодняшнем дне, проведённом с умпа-лумпами. В течение дня она помогала тем управляться со своими детьми, и ей это явно доставляло радость. Мистер и миссис Бакет так и не заимели ещё одного ребёнка, зато теперь у Чарли как будто разом появилось без счёта маленьких кузенов и кузин. Мистер Вонка позаботился о том, чтобы всем новоприбывшим на этой фабрике нашлось дело. Любой из них, разумеется, мог выйти с фабрики в любое время, однако каждый сейчас был достаточно занят, оттого и места для мыслей о внешнем мире не оставалось. Что и говорить, фабрика Вонки сама по себе была целым миром! Этой ночью сон к Чарли упорно не шёл. Дневные события всё не давали покоя. Мальчик просто лежал и таращился в потолок, а точнее, на записку, закреплённую на нём для дальнейшего изучения. Особенно ребёнку нравилась подпись своего кумира. Ну разве мистер Вонка не был самым замечательным человеком во всём свете? Мальчик вздохнул. Сможет ли он однажды стать достойным его? Ребёнок бросил взгляд на собственные изношенные неуклюжие ботинки и раздражённо отвернулся, наморщив нос. Неожиданно он разуверился в том, что любит собственную одежду, как и раньше. Бледно-голубая ненастоящая луна являлась единственным источником света в комнатушке, но её света было вполне достаточно, чтобы различить очертания предметов. Оставив надежду уснуть прямо сейчас, мальчик запустил руку под кровать, вытянул сумку с книгой, которую мистер Вонка оставил ему сегодня, и развернул ткань, в которую та была завёрнута ради сохранности. Чарли сфокусировался и принялся читать. Изложение было несколько схоластическим, однако один параграф в содержании привлёк внимание ребёнка: «Как христианство заменило язычество». Чарли быстро нашёл нужную страницу и принялся читать. В какой-то момент он подобрался к месту, где рассказывалось о том, как адепты христианства устраивали розыгрыши в день языческого Нового года с целью высмеять старую религию. Дата языческого Нового года приходилась на первое апреля. Чарли ахнул. Мистер Вонка поэтому дал ему прочитать эту книгу? Но тогда возникал вопрос: а что такое «язычество»? Мальчику это понятие было незнакомо. Покопавшись в тексте, он выяснил, что упоминания о язычестве встречались ещё за 300 лет до рождества Христова и даже раньше! Оно возникло две тысячи лет назад! Вот это да... Ребёнок с жадностью продолжил читать дальше. В тексте также говорилось о колдунах — более позднем явлении язычества — но только вскользь. Вполне возможно, существовали и другие книги, более широко освещавшие этот вопрос! У мальчика было стойкое ощущение, что он имеет дело с чем-то важным, касающимся его наставника. Содержание последующих глав ошеломило Чарли и вместе с тем ужасно заинтриговало. Здесь рассказывалось о прославленном и великолепном 'Александре Великом'. О том, как в те времена тренировались воины. Словосочетание "любители мальчиков" сопровождалось рисованными иллюстрациями, отражающими его смысл. Чарли стремительно краснел, воображая, как всё это было в действительности. Он впервые узнавал о чём-то подобном! И к совершенному ужасу Чарли, в воображении у него возникла картинка поцелуя со своим покровителем. Мальчишка тут же хлопнул себя по губам. Стыд и позор ему! Но это же случайно вышло! Тем не менее, как он ни пытался гнать этот образ подальше, тот возвращался — и хоть ты тресни! Как будто чем сильнее Чарли старался не думать об этом, тем настойчивее об этом думалось. А ещё и некоторые иллюстрации были куда откровеннее простых поцелуев! Чарли зажмурился в надежде развидеть. Интуитивно он догадывался, что лучше сейчас перестать смотреть на все эти картинки, но ведь они все отражали ПРАВДУ! Это были не просто "грязные картинки". Мальчик утешал себя тем, что всё это — просто часть истории. Он напоминал себе слова мистера Вонки о том, что плохих знаний не бывает, и это отчасти его успокоило. Читая дальше, Чарли узнал, что даже среди философов и великих мыслителей того времени были те, кто предпочитал подобные отношения. Тогда подобное было социально приемлемо и ни в малейшей степени не считалось пагубным. Наставники мальчиков часто в дальнейшем выбирали жён для своих молодых любовников. А до тех пор мальчики сами играли роль жён для своих менторов — со всеми обязанностями, которые предполагались такими отношениями. Чарли всё читал и читал до поздней ночи и сам не заметил, как глаза его закрылись, как голова опустилась поверх раскрытой книги, как одна худая ручка свесилась с кровати.