Мост

— Не попадайся мне на глаза, Учиха, — Канкуро шепчет это, почти не разжимая губ, почти как чревовещатель. От ненависти его трясет. Они макают тряпки в одно ведро, и он старается полоскать свою так, чтобы закапать Саске коричневой водой, но закапывает лишь свой дорогой спортивный костюм. — Думаешь, не смогу достать тебя вне школы? — Не пизди, — морщится Учиха.—  Хочешь достать меня? Так давай, чего ждешь? Канкуро молчит, сжав зубы. За ними наблюдает учитель физкультуры, крутя ключи от спортзала на пальце. Хорошо, что учитель рядом — не надо выбирать: слушать все это и мучиться, или с удовольствием вылить ведро грязной жижи на Канкуро, ну и тоже мучиться, только потом, от последствий. Учитель смотрит — выбора нет, Саске уходит со своей шваброй в дальний угол спортзала. — Что он сказал? — спрашивает Наруто после того, как они вымыли тряпки и вылили воду из ведер. — Намекнул, что это еще не конец. Узумаки нервно почесался и сказал, что все это ему не нравится. Учиха это тоже не нравилось — его одолевали предчувствия. Все до единого они сбылись через несколько дней после этого разговора. Возвращаясь в понедельник из школы, Саске издали разглядел компанию подростков у своего подъезда, в ней мелькали знакомые куртки и шапки. В маленьком домике для детей сидело еще несколько человек с телефонами в руках. Из резного окошка вылетал сигаретный дымок — никого не разглядеть, но он знал, что там, в темноте, в этой неразберихе рук, ног и голов прячется Канкуро  — решил понаблюдать на этот раз со стороны — трясется за свою шкуру. — Привет. Они у моего подъезда, — сообщает Саске в телефонную трубку. Он не поясняет, кто это «они», Узумаки догадывается и так. — Человек 15. Можно у тебя перекантоваться? Наруто чертыхается. — У меня мать — домохозяйка, и она тебя после той истории недолюбливает… — Ладно… — обрывает его Учиха и выключает телефон, но через пару минут Наруто сам перезванивает. — Стой там, не вздумай ходить, слышишь? Костей не соберешь. Я договорился с Неджи, он сказал, где-то в твоем районе у них есть пустая квартира….Он обещал принести ключи, — вдохновенно кричит Узумаки ему в ухо. — Пустая квартира, прикинь! Вот снобы!!! Про пустую квартиру Неджи приукрасил, Саске это понял, когда через полчаса к нему с ключом в руке подошла Хината Хьюго. — Отец в командировке, — робко пояснила она в ответ на Саскино грубоватое «чего ты тут забыла?» — Отец в командировке? — на автомате переспросил он, и тут до него дошло, к чему она клонит. С сомнением он уставился на ключи, поблескивающие в ее белой перчатке. — Я не буду мешать. У меня сейчас репетитор и вернусь я поздно. Мой дом совсем близко — одна автобусная остановка или 10 минут пешком… Я уже предупредила охрану на входе, — уговаривала Хината, и Саске поддался — сунул связку в карман, удивленно наблюдая, как ее лицо растягивается в довольной улыбке. По его мнению, радоваться тут было нечему. — Спасибо, — неловко произнес он. — Будем квиты, — кивнула она в ответ. — Знаешь здание со шпилем.? *** Шпиль высился над многоэтажками и хорошо просматривался в радиусе нескольких километров. Конечно, Саске знал «здание со шпилем». Он часто бывал в тихом ухоженном парке, окружавшем эту старинную постройку. «Памятник архитектуры» — гласила медная табличка над ее дверью. С таблички смотрел, чуть высовываясь рельефным носом, очкастый архитектор. Набор цифр, забитый смс-кой в телефон, открывал тяжелую входную дверь, за которой его встретила мраморная лестница и притаившийся в кружеве решеток, обитый плюшем, старинный лифт: алый, как внутренности, с желтоватым зеркалом на левой стенке. Рядом с лифтом, уродуя старинный интерьер, приютилась будка охранника. — Учиха? — Переспросил вахтер, порывшись в бумажках у себя на столе. Квартира Хинаты располагалась на 15 этаже, открывалась она тремя замками и еще одним набором цифр, отключающим сигнализацию. Двухэтажная внутри, она смутно напомнила ему о доме, в котором он жил с родителями в последние годы их жизни. Комнаты, как выставочные павильоны или витрины дорогих магазинов, были заставлены предметами искусства. Повсюду царил неуютный порядок — ни забытой книжки, ни волоска, ни отпечатка пальца; ледяное эхо от шагов отражалось в гулких, четырехметровых потолках. На втором этаже комнаты были меньше и уютней — ни колон, ни гипсовых розеток, ни начищенных статуэток нимф. Здесь он угадал спальню Хинаты — небольшое помещение, обставленное скромной, на первой взгляд, мебелью. На подоконнике — цветы, на столе — стопки книг, и больше никаких деталей: ни мягких игрушек, ни подушечек, ни плакатов. Из окна ее комнаты открывался вид на знакомый мост, только за ним не было видно потоков машин, и смотреть было не так интересно. Саске пристроился на подоконнике и незаметно заснул, завернувшись в куртку. Сон его был похож на блуждание в темноте; в какой-то момент краем беспокойного сознания он услышал беглые звуки фортепиано, но они вплелись в бесцветную массу образов и мыслей в его голове, не помешав сну. Ему казалось, что он дремал несколько минут — на деле прошло более четырех часов, когда зазвучали разбудившие его голоса. — Послезавтра контрольная… — сообщили ему на ухо. Саске открыл глаза и понял, что говорят за стенкой — дверь приоткрыта и слышимость прекрасная. — Но Неджи, у меня конкурс уже через 10 дней… — хрупкий голос Хинаты ни с чем не спутаешь. — Хи-на-та! — в возгласе Неджи повелительные ноты и воспитательский напор. — Твой отец уже сказал свое мнение по этому поводу! Учеба важнее! В прошлом году ты заняла лишь 86 место в рейтинге. Я понимаю, что хорошо учиться дано не каждому, но ты даже не стараешься! Боюсь, я буду вынужден рассказать обо всем дяде… Хината молчала. Саске было неприятно слушать это молчание. — Привет, — сказал он, показавшись в проеме. — Привет, — ответил Неджи, удивленно вскинув брови. — Не знал, что ты все еще тут. Саске кивнул. Хината нервно отвернулась к стене — спряталась от его оценивающего взгляда, но Учиха все равно хорошо были видны ее красные щека и ухо. — Время не ждет, — сказал сестре Неджи и, схватив ее за плечо, как тряпичную куклу, утащил вниз по лестнице, в столовую. — Вот тебе задачи на вычисление параметров, вот графики функций… — рассыпал он методички на обеденном столе. Потом гневно выдохнул: — Ты же позор для семьи! — А Ты не перегибаешь палку? — невольно вырвалось у Учиха, спустившегося следом за ними в столовую и открыто наблюдавшего эту неприятную сцену. Саске тут же пожалел, что не сдержался - Неджи посмотрел на него с искренним непониманием, даже замер на секунду. — Я несу ответственность за свою… — начал было объяснять он, но Хината неожиданно подала голос. — Саске… — сказала она, краснея от выреза блузки до кончиков ушей. — Не надо. Она спряталась обратно за башней из учебников, а Неджи навис над ней хищным коршуном. — Вот это что? А это? Два плюс два сложить не можешь? — пальцем надавливал он на тетрадные строчки в тех местах, где находил ошибки, будто давил их, как мерзких тараканов. Учиха без лишних слов проследовал в прихожую, чтобы обуться и уйти. Он вдруг понял, что неосторожно влез в чужой мирок. У каждой семьи свои странности: пусть Хьюга чтят тоталитаризм, тираня друг друга заботой и упиваясь мазохизмом, в конце концов, Учиха, играющие в прятки с покойниками, ничем не лучше. Он раздумывал над этим, выйдя за порог Хинатиного дома. На улице было тепло и тихо, снег светился в темноте; ночной троллейбус — коробочка со спящими внутри — неслышно скользил по проводам к дому. Домой он вернулся поздно, двор был тих и пуст. Квартира встретила его черным провалом прихожей, в глубине которой горели два негодующих кошачьих глаза: «Опять где-то шлялся допоздна?» — безмолвно спрашивали они. *** — Как же сильно они тебя ненавидят… Чтоб им жопы поотмораживать… — ругался Наруто, осторожно выглядывая из-за угла. — Даже втроем идти туда не очень-то… У дома Саске собрался целый консилиум. Неджи, после долгих наблюдений из-за кустов, заключил: — Канкуро там нет. Никого нет из моих одноклассников. С чего ты взял, что они тебя ждут? Саске только поморщился. — Я вас что, сюда звал? О чем-то просил? Действительно не звал. Ни Неджи, ни Наруто, ни уж тем более Хинату, потащившуюся за ними не понятно за чем и теперь скромно переминавшуюся с ноги на ногу в сторонке. «Спасатели хреновы» —  Канкуро нет, а его чокнутый братец Гаара есть, — возразил Наруто, игнорируя Саскины протесты. Неджи опять подобрался к кустам. Гаара был известен своими психическими отклонениями, из-за которых так и не смог закончить школу. Он любил резать себя и других — с детства таскал в карманах завернутые в газету погнувшиеся лезвия. Когда лезвия отбирали взрослые, в ход шли иголки и канцелярские ножи. Парты, за которыми в школьное время сидел Гаара, легко было узнать и сейчас — исцарапанные до древесного мяса, в паутине бессвязных ругательств и похабных стишков… Наверное, Канкуро вдохновлялся примером своего брата, когда решил порезать школьную форму Саске. Гаару в любой толпе выделяли два характерных признака: рокерская куртка из тяжелого кож-зама и карнавал на голове… — Точно, — согласился Хьюга, заприметив среди шапок и бритых затылков огненно-красный кустик крашенных волос. — Тогда извини, — повернулся он к Саске, — они действительно тебя ждут. — Мне плевать. Я пошел, — Учиха было двинулся к своему дому, но его ухватили со всех сторон. — С ума не сходи, — отрезал Неджи, строго взглянув на него из-под своей вязанной шапочки. — Мой отец же предупредил, еще один синяк и навылет. Я не думаю, что он шутил. Саске еле удержался, чтобы не скопировать любимое Нарутовское: «Да, мам». Хьюга своими воспитательскими замашками напомнил ему старшего брата, только у Итачи чувство юмора было покруче и арсенал воздействий пошире. Мягкой, пошатывающейся походкой к ним подошла Хината, неся в руке все тот же знакомый ключ. Саске поморщился: опять придется им воспользоваться. Противно. Но дать избить себя еще противнее — ползать потом, собирать зубы по подъездным ступенькам, и Итачи будет кормить с ложечки… Ее квартира — чужая территория с незнакомыми запахами и непривычными поверхностями. Только Наруто мог счесть такое времяпрепровождение «прикольным» — всю дорогу к Хинатиному дому Узумаки бессовестным образом напрашивался в гости «на минуточку». — Интересно же посмотреть, как живут снобы Хьюга…—  шептал он то и дело Саске на ухо. Хината оформила для Учиха пропуск на целый месяц, чем неприятно удивила своего двоюродного брата. Неджи нахмурился, но смолчал — энтузиазм, с которым его сестра взялась помогать Саске, его насторожил: «Зачем на месяц?» Она к тому же достала для него запасные ключи. — Приходи как захочешь… — робко улыбнулась Хината Саске, снимая их с крючка в прихожей. Тут даже Наруто задумчиво почесался. — Всё, пошли, — сказал Неджи, хватая сестру за локоть и вытаскивая ее на лестничную клетку, будто опасаясь, что она еще что-нибудь выкинет. У обоих после школы следовали репетиторы, хотя Неджи все еще мучился с пальцем, и Хината ласково, как ребенка, уговаривала его пойти не к репетитору, а к врачу. Наруто невозмутимо помахал им на прощание рукой, оставшись вместе с Саске в квартире — никто его гневно не окликнул. Как только за Хьюго захлопнулась дверь, Узумаки принялся обнюхивать каждый уголок не маленького Хинатиного жилища. Осмотрев первый этаж, он мигом вскарабкался на второй, откуда крикнул: «Это ее комната, да?». Учиха, поднявшийся следом, кивнул. — Может осмотримся? — Наруто было потянулся к расписной дверке бельевого шкафчика, но Саске успел ухватить его за холку, как шкодливого кота. — Вот только меня не втягивай в свои извращения. — Да ладно тебе, что ты как сопливый девственник, — возмутился Наруто, покрываясь помидорными пятнами румянца. — Капать слюной на женское белье — это как раз в духе сопливого девственника,  — не отступал Саске. — Не собирался я его слюной….Просто посмотреть хотел, — отмахнулся Узумаки, но от шкафчика отодвинулся. — Что да как… Понимаешь? Слово «Не понимаю» было прямо-таки выгравировано на лице Учиха. Наруто нервно почесал свой соломенный затылок и, неожиданно для самого себя, решился на исповедь: — Хината она…не популярная девчонка, — начал он. — Ну, не такая, как Сакура, с которой все хотят встречаться и все такое… Но, согласись, посмотреть там есть на что…. Ну…— дальше Узумаки выражался жестами, смысл которых был однозначен. Тщетно Наруто ждал поддержки от Саске. — Вали уже отсюда! — сказал Учиха, насилу вытолкнув друга на лестничную клетку. Он вовремя спровадил Узумаки — меньше, чем через пол-часа в дом заявилась Хьюга. — Второй репетитор отменился, — пояснила она, скидывая на тумбу пальто и отряхивая шапочку от снега. Она заметно нервничала. «Даже у себя дома трясется как в школе» — подумал Учиха. — Не буду мешать, — бросил он, огибая ее на пути к входной двери. Саске не ожидал, что она его остановит. — Ты не мешаешь… Наоборот, — сказала она жалобным, просящим голосом. — Я подумала… Завтра контрольная, а у меня все числа в ответах с-странные… Вот. Она торопливо вытряхнула из школьной сумки тетрадки и, развернув одну из них, протянула ему. — Посмотри, пожалуйста. Сто семнадцатый номер. Саске заглянул в тетрадь и молча ужаснулся. Цифра в ответе действительно была подозрительная — длинное уродливое число с большим количеством знаков после запятой. Он внимательно проследил за цепочкой ее арифметических действий. Формулы были верные, но ответы получились странные. Ошибка обнаружилась в самом неожиданном месте. — Ты что, не знаешь, как дроби складываются? — голос у него зазвучал точь-в-точь, как вчера у Неджи. Хината испуганно вжала голову в плечи. Все это время она стояла рядышком, сложив руки как на школьной линейке, отчего Саске чувствовал себя строгим учителем. Невольно приходило в голову: это Неджи стал таким несносным под ее влиянием, или это она стала такой забитой под железной опекой брата? Внешне отпрыски Хьюга были похожи друг на друга как двойняшки: черноволосые, бледнолицые, со светлыми до прозрачности глазами, — но их способности к учебе разнились на удивление сильно. Неджи был безупречен в вопросах успеваемости: не было ни одной олимпиады, ни одного конкурса — где бы он не взял место. Он был недосягаемым идеалом для всех и каждого и главным соперником Саске на пути к верхушке школьного рейтинга. Хината же в списке успеваемости всегда плелась ближе к концу, часто вытягиваемая учителями, нечаявшими в ней души. — Как ты до 11 класса доучилась? Она молча пожала плечами, как будто извиняясь. «На дуру не похожа, подруг у нее, судя по всему, нет (тут Наруто был прав, сказав, что она далеко не самая популярная девчонка в классе) следовательно, вечера просиживает дома… На что же такая, как она, могла тратить свое время, если не на учебу…?» — А что за конкурс у тебя? — вспомнил он вчерашний разговор. Хината пошевелила пальцами в воздухе, изображая игру на фортепиано, и тяжело вздохнула… — Равель. А я уже второй вечер не играю. Саске отложил в сторону тетрадь. Лучше ей готовиться к конкурсу, чем к контрольной, которую она все равно стопроцентно завалит — таков его приговор, и Хината в который раз покраснела, выслушав его. Учиха посмотрел на нее с сомнением: «Она действительно хорошо играет? Или Неджи прав, запрещая ей отвлекаться от учебы?» — Сыграй что-нибудь, — потребовал он, — хотя бы время убьем. — Не могу! — прошептала она чуть ли не испугано, как будто он что-то противозаконное предложил сделать. — Нельзя. «Ага. Неджи запретил. Дурочка.» — Тут нет никого, — настаивал он. Ее чрезмерная покорность выводила из себя. — Если ты не прекратишь, я тебя стукну. Ненавижу бесхребетные выходки, — пригрозил Учиха. Она даже вздрогнула от этих слов, Саске кольнуло чувство вины: «Как будто я способен ее ударить» Хината поломалась еще несколько секунд, потом проскользнула в гостиную и села за рояль. Нервно подрагивающие пальцы легли на клавиши и тут же успокоились — словно дома оказались. Сначала она сыграла несколько коротких арпеджо, разогреваясь, потом повернулась к Саске, замершему у дверного косяка, и тихо выдохнула: «Равель. Игра воды.» И действительно сыграла воду. Холодную, равнодушную, журчащую в фонтанах и водостоках, рассыпающуюся в звонкую пыль и собирающуюся в темные потоки. Мелодия была переливчатой, сложной, это было понятно даже не профессионалу. Хьюга ушла с головой в звук, в бег секунд, и потащила Учиха за собой. Он не мог оценить правильность темпа и соответствие замыслу автора, но свобода ее рук поражала. — И что дальше? Консерватория? — спросил он, когда Хината закончила произведение. Она отрицательно покачала головой, тихонько закрывая черную скрипучую крышку фортепиано. — Отец не одобряет мои увлечения. Он хочет, чтобы я поступила в экономический вуз, в будущем работала бы в его фирме — моя семья владеет фабрикой по производству офисной мебели, — но точные науки… Они переглянулись, оба непроизвольно усмехаясь. — Да, до Неджи тебе далеко. Она весело и беспечно улыбнулась и стала совсем не похожа на своего брата, улыбка которого всегда была сухой и натянутой, как будто улыбаться было не естественно для его сурового организма. — Если выиграю этот конкурс, пойду дальше — выступлю на областном. Если смогу и там взять место, то без экзаменов возьмут в любую консерваторию… — произнесла она задумчиво, поковыряв пальцем букву B в слове Blüthner, вытесненном золотом на фортепианной крышке. Она всегда делала что-то постороннее руками, когда говорила, видимо пытаясь унять волнение, и поэтому очень напоминала беспокойного, копошащегося зверька. Это и смешило, и раздражало одновременно. Хотелось связать эти суетливые руки — пусть полежат спокойно, отдохнут, а ему станет проще ее воспринимать, без этого шума случайных и ненужных движений. — Что-то я размечталась… — спохватилась она. — Дроби, да? Хината выскочила из-за рояля и направилась к разбросанным на столе тетрадкам. Учиха задумчиво наблюдал за ней. Странно вдруг оказаться втянутым в жизнь постороннего человека. Если припомнить, то он даже не здоровался с ней никогда, хотя каждый будний день они часами просиживали в одной классной комнате. Теперь же он сидел в ее квартире и вникал в ее школьные и семейные проблемы. Как так получилось? — Набросаю тебе шпору, — предложил он, с минуту понаблюдав за ее растерянными попытками что-то найти про дроби в учебнике 11 класса. — Первые задания легкие и однотипные, их ты сможешь решить по ней… Она округлила глаза. — Я никогда не списывала… Саске печально посмотрел на нее. «Недоразумение в юбке. И как до 11 класса продержалась?» — Ну, выбора у тебя нет, — пожал он плечами, присаживаясь за стол. «Вот так-то Неджи, пока тебя нет, научу твою сестру плохому.» Он все сделал по науке — сложил полоску бумаги гармошкой, на ней, с искусством миниатюриста, вывел столбики необходимых формул. Скорее всего, он даже с порядком их расположения угадал — промежуточные контрольные предсказуемы. Правда, нет никаких гарантий, что человек, забывший к 11 классу дроби, сможет воспользоваться даже такой подробной и ясной инструкцией. — Будешь списывать — не суетись, это сразу вызовет подозрения… — сказал он, протягивая ей свое творение. Они разошлись после пяти, и тщетно Хината уговаривала его остаться на ужин. Саске устал от чужих стен, ему хотелось домой, в одиночество и тишину. Она долго и сбивчиво благодарила его за помощь, провожая в прихожей. Натягивая куртку, Саске случайно зацепил взглядом что-то необычное, какое-то тревожное слово, но так торопился сбежать, что не стал раздумывать над собственными ощущениями. Что его встревожило, он понял, только усевшись в троллейбус. Хиаши Хьюга&Мадара Такано. Так было написано на визитке, пришпиленной к зеркалу в ее прихожей. Он чудом не заметил ее в прошлый раз, а, может быть, вчера ее там еще не было? Мадара. Вот это тревожное слово, от которого крутит живот. «Так ведь звали его, да? Нельзя же спутать и забыть?» Ма — это мама, да — это удар, ра — это рана. Рука сама потянулась к телефону, привычным движением находя единственный номер в телефонной книге. — Что опять? — спросил жующий голос на том конце. Ужинает. Ненавидит, когда его отвлекают от еды, но Саске было плевать: — Его имя Мадара? — Да, — ответил Итачи после очень долгой паузы. — А зачем тебе понадобилось его имя...? — Ни-за-чем! — проговорил Саске быстро и так же быстро выключил телефон, пока брат не перезвонил с расспросами. Расспрашивать он умел профессионально, не просто так же стал успешным адвокатом. До дома Учиха добирался, как в полусне. Забыв напрочь про Канкуро с его караульными. Осознал он это только у дверей квартиры: «Опять не было никого. До вечера им терпения не хватает досидеть». У Саске не было никаких психологических травм. Его не мучили приступы депрессии или бессонница, он спокойно переступал через порог, который когда-то давно Итачи отмывал от крови. Он и сам не раз мыл его — долго и тщательно, каждый раз вспоминая черные под тусклым искусственным светом лужи (взаправду они были такими огромными и черными или это его воображение дорисовало то, что забыло сознание?). Все переживания выцвели, раны заросли, и даже шрама не осталось. Так ему казалось. Он и подумать не мог, что одно слово на визитке заставит его вернуться на 10 лет назад. Черный квадрат потолка, мысли о родителях, как раковые метастазы, охватили мозг — забытое состояние. В три часа ночи он, отчаявшись заснуть, встал и оделся, собрал учебники в школьную сумку. До самого выхода в школу рылся в интернете, всасывая глазами любую фразу содержащую слова: Мадара Такано, Хиаши Хьюга. Он же все время был тут — убийца — рядом, на поверхности, почти что за соседней партой… А они с братом жили, как ослепшие. Не говорили о нем, не обсуждали никогда, не вспоминали… Не дай бог вспомнить. Что там творилось в голове у Итачи, Саске не знал. Следил ли брат за жизнью убийцы их родителей или, как и младший Учиха, думать забыл про него, погрузившись в повседневную ерунду? И, если забыл как Саске, то может быть и правильно? Есть ли смысл помнить? И что делать теперь, когда все само вспомнилось? А ведь он сидел там, в ее квартире…. И ведь она Хьюга… А Хьюга и Такано….Как когда-то Учиха и Такано… И он, Саске, вдруг оказался так близко. Так близко к чему? *** От школьного крыльца отделилась флюоресцентная оранжевая точка, покрутилась на месте и шустро двинулась на встречу Учиха. — Эй! Саске! — кричала она. — Ты сегодня опять к Хинате?  — Надеюсь, что нет… Учиха очень рассчитывал на мороз, который, как прогнозировали, продержится до завтрашнего утра, и, наверняка, разгонит стайку гопников у его подъезда еще до вечера Наруто посмотрел на него удивленно. — Почему нет? — Надоело. Уж лучше просто прогуляюсь… — В минус 20? — страдальчески поморщился Узумаки, но Учиха было не переубедить. — Ладно, тогда я с тобой… Несколько часов они просидели в кафе, пока на них не стали неодобрительно поглядывать официанты, потом пошатались по округе, и, убедившись, что компания во дворе сильно поредела, остались пережидать в заснеженном парке, пристроившись на заледеневшей скамье. — Может все-таки к Хинате? — в который раз предложил Наруто, пряча нос в варежку — оранжевую, как и большинство его вещей. Саске упрямо покачал головой, взгляд у него при упоминании Хинаты потяжелел, и Узумаки поглядывал на друга в растерянности. — Между вами что… Что-то случилось? Как хорошо, что на улице сумерки: говорить легче, когда твое лицо в темноте. — Семья Хьюга сотрудничает с убийцей моих родителей… — слова сами с легкостью вылетели, он не успел их остановить. — Мадара Такано  был совладельцем фирмы моего отца. Он был заказчиком, все это знали. Все: адвокат, прокурор, судья. У него у одного был мотив: отцовская доля и отцовские счета перешли к нему после убийства… — И что же, его не посадили? — не поверил Наруто. — Да. Отпустили за недостатком улик. Вранье. — отрезал Саске убежденно. — Брат говорит, купили судью… — напряженный голос его прервался, и какое-то время друзья сидели молча. Перед глазами суетилась снежная пыль, ветер сдувал ее с заметенных, согнувшихся дугой деревьев, как песок с верхушек барханов. Наруто перебирал фразы в голове, но не находил ни одной подходящей для подобных разговоров. — Я был свидетелем убийства, встречал их в тот день на пороге… Чудо, что меня не задели, — признался Учиха после долгого молчания. Он никому никогда не рассказывал об этом, только Итачи, и даже не ожидал, что говорить будет так трудно — каждое слово, как горькая таблетка на языке. Видимо, ничего не заросло — только ковырнешь зарубцевавшуюся корку, и от туда сразу кровь вперемешку с гноем. — И как…это было? — голос Узумаки простужено хрипел — слишком долго они грели эту скамейку. Учиха пожал плечами. — Не помню, — он не врал — Ничего. Брат рассказывал, что сразу после я перестал говорить… Но, я не помню и этого. Все что сохранилось в памяти — два тела лежащих лицом вниз на полу в спальне. Их положили туда на время — ждали пока приедет труповозка… Я еще гадал, почему у них связаны руки и ноги? …Итачи в детстве пугал ожившими мертвецами, и я думал, может, их связывают специально, чтобы не шатались по дому, если вдруг проснутся? Наруто захрустел курткой, ища что-то по карманам, видимо зажигалку, которой он щелкнул у самого Саскиного носа — хотел посмотреть другу в лицо. Слабый огонек высветил ухмылку: неестественную, невеселую, на обмороженных губах. — Но ведь Неджи и Хината… — Тихо сказал Узумаки. — Да. Они тут совсем не причем. Я понимаю. Просто вышел из себя. После таких разговоров люди либо отгораживаются друг от друга, либо сближаются. С Наруто получился второй вариант, но, несмотря на возникшее понимание, они никогда больше не возвращались к этой теме.