Мост

—  Хьюга как сквозь землю провалился! —  говорит Наруто, плюхаясь к нему за парту, на соседний стул.— Может его Хизаши на цепь посадил, а? Или запер в подземном карцере, знаешь, где из поколения в поколение закалялись сердца и тела отпрысков семьи Хьюга… Хлебная диета и ржавое ведро в качестве нужника… — размечтался он. У самого в руке сосиска в тесте, большая и поджаристая, в прозрачной от масла салфетке. Он с искусностью шпагоглотателя засовывает ее в рот целиком и радостно жмурится от боли — горячо. —  Я его, кажется, видел несколько дней назад, цепей на нем не было, — развеивает его мрачные фантазии Саске, наблюдая за процессом поглощения сосиски. — Хинаты, кстати, тоже сегодня не было…. Ее не было всю неделю. Она исчезла сразу после контрольной, которую завалила. Он бы не хотел обращать на ее прогулы внимания, но невольно обращал. Входил в класс и сразу, даже толком не рассмотрев первый ряд, чувствовал в нем дыру в том месте, где обычно торчал ее черный, блестящий затылок. Саске и сам не знал, в чем причина его интереса: Такано, вдруг оказавшийся другом ее семьи, ключи, которые давно надо было вернуть, или она сама — со своим Равелем и конкурсом. —  Неджи жаловался на свой палец, может быть он его сломал? —  Узумаки делает чудовищное глотательное движение, как удав, проглатывая добычу за раз.  — Но тогда Хинаты почему нет? Ох, не нравится мне это…. — У нее конкурс, — делает ответное предположение Саске, — может быть готовится? —  Конкурс? Фортепианный? —  Ага. — М-может это… — Что? Наруто задумчиво мнется: он не любитель классической музыки — это раз, и ему не хочется, чтобы Хината кое о чем догадалась — это два, но любопытство так сильно…. — Хочешь пойти…? — спрашивает Саске. — Мы же просто посмотрим, нет ли там Неджи? То есть, мы же не будем оставаться там до самого конца, чтобы поздравить, ну или, наоборот, утешить…и все такое? —  быстро говорит златоглавый, слегка подрумяниваясь. Резкие морозы сменила противная оттепель. С неба сыпалась теплая липкая вода, дороги поплыли… Хорошо, что хоть солнце выглянуло: мутное, чуть-теплое, слегка зашторенное облаками. Городской ДК стоял мрачный на безлюдной городской площади, будто бы закрытый — сразу видно, что поклонников музыки в их городе не много. Внутри их встречает холодный светлый интерьер, просторный буфет с гранеными стеклянными стаканами для чая ….В буфете они и находят то, что искали — Хьюга Неджи, приветливо размахивающего ослепительно-белым гипсом.  — Вы чего тут забыли? —  удивляется он. —  Палец-таки сломан… —  игнорируя его вопрос, кивает Наруто. Он даже немного разочарован. —  А мы думали, вы с сестрой под домашним арестом… —  Так-то да, — непринужденно отвечает Неджи, — точнее, под арестом только я, но мне все равно с этой ластой, — он машет загипсованной кистью перед носами друзей, — из дома не выйти. Гипс его ослепителен только издалека, вблизи он грязный, со следами кофе. Видимо, он носит его уже не первый день и не слишком с ним церемонится. —  А Хината, — продолжает Хьюго —  к конкурсу готовилась, ей было не до школы. Вы поэтому сюда пришли? Хотели узнать, куда мы пропали? —  Нет, мы просто гуляли и решили… —  Неловко почесывает затылок Наруто, — типа послушать. Неджи качает головой, приобретая серьезное выражение лица и начальственную осанку, в общем, становясь привычным Неджи, всегда готовым наставить на путь истинный. —  Плохая идея… —  В смысле? —  Так нам запретили с вами видеться, что тут непонятного? Хината поругалась с отцом, а он от этого звереет. Саске и Наруто переглядываются. — Поругалась?! Хината?! Это даже представить сложно… Как это выглядело? Она прошептала что-то вроде:   «не хочу» и убежала, расплакавшись?  — Ее отец вернулся из командировки позавчера. Поругались сильно. Слезы, крики, хлопанье дверьми — все как положено, — Неджи с противным твердым скрежетом почесал ластой лоб. —  На моей памяти они только раз так сильно ссорились: летом, на даче, когда Хина тайком притащила в дом беременную кошку….Поначалу ей как-то удавалось это скрывать. Потом, ночью расслышали писки… Дядя коробку с ними на улицу вытащил… А тогда уже поздний август был, ночами холодно… Половина так и передохла. Вот она тогда сопротивлялась, даже укусила его, как взбешенная была…. Я, правда, не свидетель. Потом плакала долго взаперти. До самого первого сентября заперли… Неджи помолчав, добавляет ностальгически:  —  Я ее за те две недели научил логарифмические уравнения решать…. —  А в этот раз? —  перебивает его Саске. В его воображении так и застыла сцена: Хината Хьюга, вцепившаяся зубами в палец отца. Интересно, он ее ударил тогда? В семье Хьюга вообще принято бить? На ум приходили розги, смоченные в соленой воде, изготовленные по старинной семейной технологии… — А в этот раз, — вздыхает Неджи тяжело, — я даже не знаю, что там произошло. Из-за конкурса что-ли….Либо, — он косится на друзей, — из-за того, что она вас перед моим отцом покрывала….Не понятно. Знаю только, что рассорились сильно — перед конкурсом она успокоительное пила. Лицо Наруто непроизвольно растягивается в блаженной улыбочке: — Покрывала нас, правда? —  Ну да. Рассказывала, что Канкуро начал первый. Но доказательств у нее никаких не было, только общешкольные слухи… Лучше бы она не лезла —  отец подумал, что Хината в плохую компанию попала.   Неджи виновато глазеет на Учиха.  —  Хоть ты и спас ее тогда от хулиганов, мнение у моего отца о тебе не очень-то… Саске равнодушно пожимает плечами: во всех предыдущих школах директора тоже относились к нему «не очень-то». Его занимало другое: «Значит, я что-то вроде беременной кошки? —  невольно пришло ему на ум —  Значит, это странное, закомплексованное создание все это время меня жалело?» Хината четвертая в списке, и ребята решают остаться до ее выступления. Заходят в зал после третьего звонка и пристраиваются с краю, чтобы не попасться на глаза чете Хьюга, расположившейся в первых рядах. Там Неджи и директор, и не знакомый им Хиаши — Хинатин отец — человек с острым, как акулий плавник носом, и равнодушным взглядом маленьких неподвижных глаз. Женщин рядом с ними не было — матери Неджи и Хинаты не выдержали нравов семейки Хьюга и самоустранились, так и не сумев отсудить своих детей. Первое выступление Саске прослушивает бодро, на втором мысль начинает петлять, уводя в посторонние размышления, третье проходит медленно и мучительно. Когда мальчик игравший третьим заканчивает, Наруто громко шепчет: «Так себе сыграл, да?» Следом за мальчиком на сцену, стуча каблуками, выходит высокая девушка в вечернем платье. Девушка садится на стул, придвигается чуть ближе, потом чуть дальше, устраиваясь удобнее. На ней драматичное темно-синее платье, открывающее плечи, — сияюще-белые, как снег на горных верхушках. Девушка аккуратно кладет пальчики на фортепианные зубы и играет что-то знакомое.  — Это Хьюга, — говорит Саске, сам невольно удивляясь своим словам. — Да ну? Наруто оттягивает угол глаза к виску, тщетно пытаясь с последнего ряда разглядеть лицо пианистки на сцене. Она играет покачиваясь, словно помогая музыке в тех местах, где вода собиралась в глубокий темный поток, а потом опять разбивалась на брызги. Она не похожа на саму себя — слишком свободная для Хинаты Хьюга, слишком страстная для такой отвлеченной, холодной мелодии. Ссорилась ли она с отцом, глотала ли успокоительное — все это не важно. Важны только секунды и ритмы. Пальцы уверенно исполняют свой танец, ни разу не дрогнув и не сбившись, сильные и гибкие, как опоры моста. Когда звук сходит на нет, зал реагирует не сразу, будто медленно выходя из транса. — Здорово! —  поворачивается к нему Наруто с блестящими глазами. —  Интересно, жюри понравилось? Саске не отвечает. Он думает о подземных реках, спрятанных от глаза под слоями камней и песка. Снаружи ничего — гладь и тишь, а внутри — сильные, никому не видимые течения. Ему приходит в голову, что Хината похожа на одну из таких рек. Дальше звучат Лист и Шумен, и хорошо темперированные клавиры Баха. Досидеть до конца у обоих не хватает терпения. Скерцо Шопена становятся последней каплей. Наруто пинает его локтем под ребра с несчастным выражением лица, и они, оглушительно скрипя половицами, пробираются к выходу. — Мне кажется, я отупел с этой музыки! — жалуется Узумаки уже на улице, чем смешит Саске. « А смех у него такой хриплый, и улыбка неожиданно широкая, все зубы напоказ» — удивленно подмечает Наруто, впервые наблюдая, как смеется его друг. Они шатаются по воскресным улицам, пустым и солнечным. Учиха греет ключи в кулаке, которые опять не смог вернуть. И черт его дернул в тот момент вытащить их из кармана, сунуть под нос другу на раскрытой ладони. —  Уже неделю с ними таскаюсь, никак не могу вернуть. Наруто смотрит на ключи, и по выражению глаз видно, как в его голове загорается лампочка. Он придумывает план. План, впоследствии, так сильно напугавший Итачи, что тот решил забрать брата из школы и увезти подальше от Узумаки Наруто, который, по его словам, действует на Саске как спички на бензин. - Отец Хинаты и Такано — партнеры, — начинает Наруто свою бесхитростную логическую цепочку, — а вдруг у нее в квартире мы найдем какой-нибудь компромат? *** Узумаки Наруто — беспечный, солнечный человек, которого в младенчестве нянечки звали не иначе как «златокудрый ангел» и, видимо, сглазили, готовился к своим вылазкам со всей тщательностью. На этот раз в рюкзаке у него был ноутбук, набор отверток, съемный диск и фотоаппарат. Еще его немного мучил вопрос о перчатках, которые он все же решил не покупать. Времени у них было в обрез. Хината вышла из дома в 8 30. Хиаши Хьюга выехал в офис к 11. Все это время они просидели в засаде. —  Я весь зад отморозил, — сообщил Наруто ценную информацию. Они ждали уже 3 часа и, прежде чем войти в подъезд, подождали еще немного. Охранник недоверчиво взглянул на пропуск Саске и долго смотрел друзьям вслед. Саске с Наруто остро чувствовали этот взгляд, вцепившийся им в затылки. Была ли это паранойя или они и вправду выглядели как злоумышленники, потому что чувствовали себя таковыми? *** Бывают в жизни противные совпадения, например, когда ты немного нарушил закон, и, открывая дверь своей квартиры, встречаешься лицом к лицу со своим старшим братом, неожиданно решившим тебя проведать. —  Что с тобой? —  спросил Итачи, с порога почуяв неладное. Он пробежал взглядом по лицу Саске — на предмет новых синяков и царапин, но ничего нового не обнаружил. Младший Учиха его вопрос проигнорировал. Он, не раздеваясь, прошел на кухню в поисках воды. Ничего не найдя — ни чашек, ни фильтра — он выпил прямо из носика заварочного чайника, морщась от несусветной горечи — в чайнике был крутой чифирь, настоявшийся за день. Ему будто хотелось протрезветь, избавиться от всей этой мути последних четырех дней. Итачи, замерший у дверного косяка, посматривал на него с любопытством. —  Ничего не хочешь мне сказать? Саске молча дожевывал чаинки, раздумывая, хочет он что-то сказать брату или нет. Пожалуй, пару вопросов обсудить стоило. —  Ты знал, что семья Хьюга, в чью школу ты меня отдал, владеет мебельной фабрикой пополам с… —  С? Имя почему-то не шло с языка. Старший брат посмотрел на младшего нехорошим взглядом: застывшим, словно расфокусированным. Привычная шутливость слетела с него как шелуха. —  С убийцей наших родителей? —  подсказал Итачи вкрадчиво. —  Да-да, я знал, — опередил он, усмехаясь, вопрос Саске. —  Знал? И отдал меня в школу принадлежащую Хьюга? —  холодно спросил младший Учиха. Такого поворота он не ожидал, что-то неприятно шевельнулось в груди — Итачи вдруг за секунду стал чужим для него, незнакомым и непонятным. —  Да, — невозмутимо ответил старший брат. —  Это же лучшая школа в этом районе. Он неторопливо прошел к обеденному столу и положил на его край маленькое, в половину спичечного коробка, устройство. —  Раз у нас разговор по душам… Не объяснишь, что это такое? Саске молчал, нахмурившись: «Еще и в вещах порылся…» Итачи постукивал пальцем по столешнице. —  Не хочешь говорить? —  Ты знаешь что это. —  Да уж, знаю. Но я его пока не слушал. Подумал — очередное баловство. А вот сейчас что-то засомневался. Рассказывай, в какую хрень влез. Он сел за стол напротив Саске. Ему только лампы не хватало, чтобы светить брату в лицо. Младший Учиха почувствовал, что ему не отвертеться — теперь Итачи его без исповеди не отпустит. Пытать будет, но выведает. — У меня есть одноклассница, Хината Хьюго зовут, — начал он свой рассказ. — Та, которую ты спас? —  уточнил Итачи. Саске задумчиво кивнул. —  Я уже и забыл про это… Так вышло, что у меня есть ключи от ее дома, — Учиха вытащил и бросил связку на стол. Итачи прикрыл глаза — не хотел видеть ни ключей, ни брата. —  Спер у нее из сумки, да?  —  Нет. Сама отдала. Пару раз я ими пользовался, она все знала… Потом, я зашел к ней в дом без ее ведома, — Саске решительно взглянул на брата. — Мне надо было узнать, нет ли там…. Он пропустил слово «компромата» остро почувствовав всю наивность этой затеи. Как будто они действительно могли найти что-то ценное, просто порывшись в письменном столе.  —  И второй раз я зашел туда, чтобы оставить вот это… Он кивнул в сторону лежащего на краешке стола жучка. Итачи опять взял его в руку, покрутил в пальцах, болезненно морщась. —  И эта твоя Хьюга ничего не знает? Саске покачал головой. —  Я вернул ей ключи два дня назад. Это, — он кивнул на связку, — дубликат. Итачи встал из-за стола — злой, не терпеливый и принялся расхаживать по кухне. Саске отчетливо чувствовал сгущающуюся в воздухе грозу: его старший брат медленно переходил в активную фазу ярости. —  Тебе рассказать какая это статья? —  осведомился он, взглядом прожигая в младшем Учиха дыры. —  Как ты вообще до такого додумался? До такого идиотизма?! И эта дура доверчивая…отдала ключи. Саске вздрогнул. —  Она не дура. —  Смешно - ты вламываешься в ее квартиру, роешься в вещах ее отца, но запрещаешь называть дурой? Младший Учиха гневно побледнел: «Дурак я» — «Да ну?». Он хотел было уйти и прекратить все эти разборки, пока они не переросли в драку, но Итачи не дал ему подойти к входной двери — сгреб за шкирку, зажал в угол. Хватка у него была железная. «Откуда только? При его бумажной работе…» —  Где были твои мозги? — прорычал он. —  Эта тварь на свободе!  —  Да, и останется на свободе, найди ты там хоть морозильник, полный человеческих голов!  — Если ничего не делать, то останется. —  А это называется «делать»? Саске молчал и не вырывался. Это успокоило Итачи — он ослабил хватку, потер устало переносицу и понизил голос.  —  Нам с ними не тягаться, смирись. Хочешь справедливости? Спасай девушек по темным переулкам — у тебя это хорошо выходит. А если бы что-то пошло не так? Ты хоть знаешь как это опасно? Обещай мне! —  он опять схватил его за шиворот. — Я должен знать, что ты не выкинешь еще что-нибудь завтра! Не сопрешь жесткий диск с его компьютера или что-нибудь в этом духе… — Хорошая идея… —  усмехнулся Саске. Старший брат ждал, но младший лишь покачал головой. —  Не могу. Не могу обещать. Не могу смириться как ты…—  Саске брезгливо поморщился, заглядывая Итачи в глаза. —  Школа, понимаешь ли, лучшая в районе… Ты бы еще мебель их производства начал скупать, вдруг она тоже ничего? Итачи посмотрел на своего младшего брата с необъяснимой жалостью. —  Ладно, — наконец отступил он, — раз так, не вешать же мне на тебя жучки… Следуя твоему примеру. Он скрылся за поворотом прихожей и загремел дверцами шкафа, а через секунду выкатил большой коричневый чемодан. —  Переедешь ко мне, — безапелляционно заявил старший Учиха. —  Заодно прекратятся все эти драки, детсадовские выходки. —  А если откажусь? —  в голосе Саске звенело упрямство. —  Напомнить тебе, что ты несовершеннолетний? Продам квартиру, и выбора не будет.