Пленник

Лай бродячей псины, пронзая ночное спокойствие, пробуждает принца Камелота, и молодой мужчина тревожно оглядывается, стараясь понять, что случилось. Он трёт усталые веки холодными пальцами и зевает, когда осознаёт, что во всём виновата собака. Артур смотрит на спящего Мерлина — лицо слуги кажется таким безмятежным и красивым. По-настоящему красивым, прекрасным, олицетворяющим всю чистоту этого мира, где нет клеветы, смертей и зла. Пендрагон шумно выдыхает и, более не сдерживая себя, касается будто нарисованных бровей, проводит по ним кончиками пальцев, опускаясь к гладкому виску, и задевает мизинцем мочку уха. Артур улыбается. Ему кажется, что он сможет пройти через все беды, пока рядом с ним Мерлин. Пока этот деревенский мальчишка, необразованный, наивный, глупый, с широкой, лучистой улыбкой возится вокруг него — Пендрагон всё вытерпит. Артур гладит мягкую и тёплую щеку, иногда касается кончика носа, большим пальцем проводит по пухлым и тёмно-розовым губам, неосознанно думая, что вкус их слаще земляники, и разум принца затуманивается, ведь он так близок к мальчишке и желание становится тяжким бременем, тянущим вниз, мучащим изнутри и разливающимся губительным ядом. — Мерлин, это не смешно, — серьёзно шепчет юный Пендрагон, хмурясь и мрачнея из-за своих мыслей. Чародей дышит глубоко, длинные ресницы рваной дрожащей тенью падают на скулы, и на минуту Пендрагону кажется, что они где-то в поле, в укрытии из высокой, сочной травы, пахнущей летом, под лазурным небом с жемчужными облаками. — Нет… — Артур качает головой и, вскочив на ноги, направляется к выходу. Сердце стучит слишком громко и всё тело горит, как в огне. Уже во дворе, перед дворцом, Артур начинает чертыхаться. Им овладевает дикое желание, и Пендрагон страшится, что может в корне всё испортить. *** Острый меч с тяжёлой рукоятью, покрытой мелкими гладкими драгоценными камнями, блестит в свете свечей. Отливающий серебром мягкий свет освещает густые капли крови, высыхающей на свежих простынях. Сенред кривится, глядя на сжавшегося в комочек мальчишку. — Зачем тебя отправили сюда? — Сенред поднимается из кресла, и тяжёлая волчья шкура падает на пол. Мальчишка, прижимающий левую ладонь к правому, раненому, плечу, всхлипывает, облизывает тонкие, сухие губы и, хныкая, отвечает: — Леди Моргауза отправила меня к Вам, господин. Она… она сказала, что я должен заменить игрушку и что я лучше… — мальчишка судорожно всхлипнул и неожиданно для самого себя начал плакать. — И она тебя заставила соблазнить меня? Сенред вернулся к постели и прищурился, вглядываясь в детское личико: покрасневшие щёки и нос — маленький и трогательный, такой же нежный и чувственный подбородок, почти как у девушки, совсем чуть-чуть острый, до него хотелось дотронуться. Светлые волосы были растрёпаны — видно, что их с усилием расчёсывали, стараясь выпрямить кудри. — Д-да… — мальчишка неловко кивнул, сжался сильнее. — Возьми свои одежды и уходи из моих покоев. Можешь попросить стражу по моему приказу отвести тебя к придворному лекарю, пусть залатает твою рану, но более не являйся сюда. А теперь — сгинь! Юнец будто нуждался в таких словах — его губы расцвели в смущённой, но радостной улыбке — и он побежал к тяжёлым дубовым дверям, подхватив на ходу смятую рубаху и придерживая на бёдрах не застёгнутые штаны. Сенред откинулся на постель, прикрыл ладонями лицо и тихо застонал. Издевки Моргаузы были невыносимы. Узнав о побеге Мерлина, женщина разгневалась, пообещав, что если её планы рухнут, то она проклянёт Сенреда на вечные муки, что если Камелот не падёт и Утер не преклонит перед ней колено, она своими же руками вырвет сердце из сильной груди Сенреда, и оно будет биться в её руках, окрашивая их в багровый цвет — где рождается и умирает жизнь. Мужчина скривился, представив лицо Моргаузы, искажённое извращённым наслаждением. Он хотел вернуть Мерлина, однако после допроса охраны понял, что это невозможно. Слова молодого воина, который сторожил ворота, неприятно кольнули где-то внутри, отзываясь ноющим эхом. «Сир, это был молодой мужчина: светлые волосы, голубые глаза, широкие плечи, точно воин. Он казался очень мрачным, я не успел даже узнать, зачем он пожаловал, как он будто кого-то заметил и молниеносно ударил меня своим мечом». Конечно же, Сенред не глуп, он сразу понял, о ком говорит охранник. Артур Пендрагон. Будущий король треклятого Камелота. Враг, которого следует убить. И теперь убить не просто из-за мести, из-за грязных политических отношений и территориального спора между Сенредом и Утером, нет, теперь ещё и из-за слуги. Слуги! Деревенского юноши, ставшего пленником в его горячих и жестоких объятиях. Дикий, безумный хохот Сенреда наполнил покои, впитываясь в каждый угол, в каждый предмет, опустошая изодранную давным-давно душу. *** Ближе к полудню, когда Гаюс вернулся с утреннего обхода, продлившегося довольно долго, Мерлин проснулся. Нелепо потянувшись и упав обратно на подушку, чародей скрипнул зубами, почувствовав, как спину пронзает боль. — Проснулся, наконец, — лекарь придвинул старый табурет к койке и улыбнулся. Мерлин кивнул. Говорить не хотелось, и было неловко: маг не знал, что сказать, с чего начать и какими словами описать ту беду, которая с ним приключилась. — Тебе нужно выздороветь побыстрее, Мерлин, поэтому я думаю, что ты должен дать магии, живущей в тебе, свободу. Пусть она излечит твои раны. — Но… — Твоя жизнь важнее. Гаюс предлагает Мерлину овощной суп, но маг отказывается, и лекарю приходится уговаривать мальчишку. В конце концов, осознав, что Гаюса не победить и не убедить в том, что он не голоден, Мерлин покорно берет деревянный супник. *** После утомительной тренировки рыцари направились обратно в замок; мужчинам безумно хотелось смыть с себя пот и грязь, а некоторым и залатать полученные ушибы. Принц тоже немедля направился в свои покои, на ходу хваля некоторых товарищей, которые хорошо себя показали. Артур ценил своих людей и знал, что иногда им нужны подбадривающие слова, поэтому, если выдавался такой случай, будущий король не скупился на похвалы. Сир Леон оглядел тренировочное поле и, бросив тяжёлые доспехи на растоптанную траву, позвал слугу. — Отнеси в мои покои, а мне пока нужно кое-что сделать, — практически шёпотом приказал мужчина. Слуга собрал доспехи и, склонив голову в знак уважения, ушёл в сторону замка. «Это слишком глупо, мы даже не друзья…»