Unidentified mutation

Темнота. Запах гнили и сырости с лёгким аккомпанементом крысиного скрежета в углу и редких мышиных взвизгов. На смену бездонной чёрной пропасти, окутанной покоем, приходит сладкое тянущее чувство, за ним тяжесть, а дальше подоспевает боль. Мастер катан приоткрывает глаза, не в силах сфокусироваться на мире, из которого он выбыл почти на два часа. Синяя повязка, сместившаяся вправо из-за деформации головы, задевает ресницы парня, добавляя чувство дискомфорта и перекрывая добрую половину обзора. Лео медленно размыкает рот, а пересохшие губы, склеившиеся друг с другом кожей, уже начинающей трескаться, требуют воды. Какая-то беззвучная, немая эмоция вырывается из его горла комком воздуха и лёгким скрипом внутри, где-то у самых лёгких. Мечник жмурится и облизывает израненные уста. Его язык, к счастью, сейчас не такой шершавый, каким был раньше, поэтому он причиняет меньше боли своему хозяину. Еще полминуты… Полминуты на то, чтобы привыкнуть к ломоте и неврологии в каждом гребанном участке тела. Мастер катан делает глубокий вдох, начиная медленно сгибать в локтях непослушные руки, которые непривычно слабы. Перебирая пальцами, отталкиваясь ими, подобно бегу какого-то насекомого, парень, наконец-таки, готов опереться на них, чтобы поднять свой торс. Лео встаёт с влажного каменного пола, чувствуя, как кожа отлипает от него, утягивая за собой песчинки и мельчайший мусор. Резкий шум в ушах и вспышки неоновых цветов, сопровождаемые лёгкими рвотными позывами, вызванные сменой положения головы, вырывают рык у мечника, заставляя его схватиться за железную решётку, перекрывающую выход наружу. Изощренному уму Шредера можно позавидовать: иметь настоящую средневековую темницу в подвале огромного многоэтажного здания, напичканного технологиями с других планет — верх человеческого извращения. Давление в голове мастера катан нормализуется, и он, наконец, в силах разомкнуть глаза и даже немного подвигаться. Взгляд парня в первую очередь ищет своих братьев, которые, к счастью, оказались всего в паре метров от него. Младшие только начинали приходить в сознание, ещё не ощутив на себе всю прелесть повторной мутации и последующего газового отравления. Леонардо опускает глаза на своё тело и немного поджимает ноги, понимая, что обнаженный вид человека отличается от вида черепахи-мутанта. Оперевшись спиной на стену, мечник подтягивает колени к груди, скрещивая стопы и голени, чтобы оказаться в более закрытом положении. Он снимает с глаз долбанную повязку, которая только мешает, и кладёт голову на ноющие суставы ног, ожидая пока его братья придут в себя. Вздохи, слабое кряхтение, рык и шипение, вызванные болью, доносятся до мастера катан со стороны младших. Он решается посмотреть на них только спустя минуту, чтобы узнать, что чертов мутаген сделал с ними. Рафаэль… Изумрудно-зеленые глаза, вроде бы не изменившиеся в цвете, утратили свой блеск, что ли… Парень не мог понять, что именно изменилось в радужке мастера сай, но разница была видна. К слову, разрез глаз тоже сузился, и теперь больше напоминал злобный прищур, даже на растерянном лице. Тёмные волосы, прямой нос, тонкие губы. Лео невольно вспомнил тот вечер, когда они веселились, представляя, как бы каждый из них выглядел, будь он человеком. Раф отличался от того, что он описывал. Он отличался от того, каким его представлял мечник. Он… Мастер катан подумал, что в тот день каждый из них забыл (а может, просто не посчитал нужным) упомянуть слово «обычный». Именно таким оказался каждый из них. Микеланджело… Когда его описывали на той игре, все как один (в том числе и сам владелец нунчак) твердили, что он был бы рыжим или блондином, с кучей кудряшек и веснушек, разбросанных по телу и по лицу. Лидер легонько усмехнулся от того, что в тот вечер им даже в голову не пришла мысль о том, откуда этим «подаркам солнца» взяться у черепашки, чей генетический код смешан с японским мужчиной. Однако, в жидкости, которую вылил на них треклятый Тигриный Коготь, была ДНК ещё одного человека — девушки-американки, наверное, поэтому мутация не пошла в сторону их отца. Майки имел русые волосы неровного окраса: каштановые у корня, ближе к кончикам светло-русые. Черты лица, кроме глаз, сохранивших свою голубизну и размер, были копией владельца красной повязки. Донателло… Оглядывая сидящего дальше всех брата, у мастера катан совершенно пропало желание знать, как он выглядит. Вывод сам напрашивался на ум — они все похожи. И почему только раньше парень не подумал об этом? Они — братья, а значит у всех четверых будут явные сходства, заметные невооруженным взглядом. Карие глаза, прямые брови и тёмные волосы, чуть светлее, чем у темперамента. — Как вы? — хрипло произнёс старший, когда все трое смогли переместиться в сидячее положение и перестали терять равновесие. — Пойдёт, — ответил за всех мастер сай. Вопрос о том, как им выбираться оттуда, никто из братьев задать старшему не решился. Это было глупой идеей, ведь само предположение, что лидер и стратег команды просто бездействует сейчас потому, что забылся, было оскорбительно в сторону Леонардо. Им нужно было отойти, немного прийти в себя, а уж потом думать о побеге, но… Этого им сделать не дали. — Встать! — отрезал ниндзя в чёрном балахоне. Парни не отреагировали на его приказ. То ли из чистого неуважения, то ли не в силах выполнить его. — Ты, — футовец указал на владельца синей повязки. По тому, как ниндзя чеканил слова, «выплевывая» их, прежде чем говорить, можно было понять, что это чистый японский акцент, — вставай. Иначе их, — он указал на младших, — будут бить током. Преодолевая боль в костях и мышцах, мечник поднялся, скрипя зубами. Слуга Шредера исчез из видимости на секунду, а потом вернулся, держа в руке шланг. Сильный напор ледяной воды окатил мечника, припечатывая к стене и сбивая с ног. Футовец, неосторожно обдав все тело, направил поток выше, чтобы намочить голову и волосы, а потом медленно спустил вниз, обмывая грудь, живот, пах и ноги парня. — Повернись, — командовал владелец чёрного балахона, приглушив струю воды. Судорога, сковавшая тело мастера катан, заставила его затряслись, громко стуча зубами. Владелец синей повязки медленно повернулся лицом к стене, приложив лоб к камню. Сильный напор вновь ударил по нему, заставляя Лео коротко, прерывисто дышать. Вскоре ниндзя закончил с мечником, отключив воду. — Иди сюда, — лидер не хотел делать того, что говорит ему футовец, но тот лишь протянул сквозь решётку какой-то свёрток. Мастер катан, дрожа от холода, подошёл ближе, принимая то, что ему давали. Это были два чёрных полотенца, завернутые друг в друга, любезно дарованные Шредером. — На одном сиди, другим укройся, — говорил ниндзя. Видимо, футовцы не хотели пачкать помытое тело. — Ты, — владелец балахона указал на Рафаэля, — Вставай…