Планетоид

Часть II Глава 5 — Они нас засекли, твою мать! Меняй курс! Скорее! — Поздно уже! — Да делай же что-то, Скай! — Черт, нас подстрелили! — Прыгай в гипер, давай! — Я не могу прыгнуть в гипер с горящим двигателем! — У нас же еще три рабочих! — Какая разница, сколько у нас еще двигателей. Система прыжка при неравномерной нагрузке может заглючить. Нас разнесет на части в гиперпространстве! — Да чертовы яуты нас сейчас и так разнесут на части! Мерзко выла сирена тревоги. В воздухе на борту их небольшого юркого корабля отчетливо воняло паленым. Где-то с грохотом что-то взорвалось — похоже, рядом с грузовым отсеком. Если задело контейнеры, можно было считать их рейс провальным. Ни товара, ни денег. Корабль тряхнуло еще одной волной взрыва. Все, кроме Ская, сидящего в кресле пилота и пытающегося как-то справиться с системой управления, повалились на пол. — Плакали наши бабки, — зло пробормотал Тренс, поднимаясь на ноги. — Да какие тут бабки, шкуру бы сберечь, — процедил в ответ Скай. Его пальцы порхали по системе навигации, он тщетно пытался уйти с линии огня. — Ты сможешь что-то с этим сделать? — донеслось позади. Скай бросил быстрый взгляд за спину. Мери так и сидел на полу, вцепившись пальцами в ближайшую переборку. Лицо брата выделялось бледным пятном на фоне мигающего аварийного освещения. По кораблю снова прокатился грохот. Проклятые яуты не унимались и продолжали вести по ним огонь. — С них что, убудет, если мы провезем пару тонн техники по краю сектора! — воскликнул Тренс, хватая огнетушитель и направляя струю липкой пены на загоревшуюся от перепадов напряжения панель. — Это не просто техника, это манометры, герметизаторы и полимер для формирования заготовок, в которых можно выплавлять металлические детали малых форм. То есть — оборудование, пригодное для отливки деталей вооружения, — впервые подал голос Лем. — А мы здесь при чём?! Не мы же оружие на борту тащим. И не мы стоим над душой заказчиков, диктуя им, для чего использовать наше оборудование. Может, мы вообще искренне верим, что они собираются выплавлять на нем ложки и вилки для мирного населения какого-нибудь астероида на хвосте у Гончего Пса! — Как бы нам не пришлось доказывать им это лично… — пробормотал Мери. — Угомонись, мелкий! — рявкнул Тренс. — Лем, проверь, можно ли еще что-то спасти. Может, грузовой отсек не задело. Сирена тревоги взвыла еще надсаднее, хотя, казалось, громче уже некуда. Свет потух, и несколько секунд носовой отсек освещался лишь цветным мельканием приборной панели и скудным светом звезд из центрального панорамного экрана. — Даже если и можно что-то спасти, далеко мы это не увезем! Следующим залпом наш корабль разорвет на куски. И нам еще очень повезет, если спаскапсулы уцелели, — пилот вскочил с места, ухватил Мери за плечо и потащил за собой к спасательному шлюзу. — Чего ждете? Официального предложения капитуляции? Сами знаете, что контрабандистов яуты не жалуют и предупредительных выстрелов не делают. Ругаясь на нескольких диалектах, понося зеленошкурых яутов, их мать-прародительницу и всю их вонючую планету заодно, Тренс рванул за братьями. Лем молчал, но не отставал от него. Никого не радовала перспектива остаться без груза, без оплаты и в довесок потерять собственный корабль. Но выбирать не приходилось, своя шкура была дороже — хищники переговоров не вели, никогда. То, что аварийный отсек не пострадал при взрыве, можно было уже считать несказанной удачей. Все еще ворча, бородатый контрабандист полез в спаскапсулу первым. — Лем, шевелись давай! Или ты думаешь, что твоя задница в открытом космосе не пострадает? Напарник смерил его пристальным взглядом, и все так же не произнося ни слова, улегся в пружинящие внутренности капсулы, подождал пока тело обовьют защитные фиксаторы, и, кивнув на прощанье, нажал кнопку герметизации крышки. Скай подтолкнул брата к третьей капсуле. — Поторопись, — коротко бросил он. Их корабль, их малыш, прослуживший им верой и правдой не один год, а до этого отлетавший гуманитарным транспортником всю Большую Космическую Войну (если верить словам риэлтера), кряхтел и стонал, будто живой. Будто ему было больно, когда от него отрывало одну часть за другой. — А ты? — взволнованно спросил Мери, укладываясь в мягкие объятия капсулы. — Я тоже, сейчас, только просчитаю траекторию. Это спаскапсулы старого образца, они не рассчитаны на долгий дрейф в космосе. Нужно выяснить, какая пригодная для жизни планета или любая человеческая станция ближе всего, и задать программу запуска. — Давай скорее! Пальцы пилота летали над панелью. На последнем издыхании система выдавала информацию, что ближайшее пригодное для выживания человека место — какой-то крохотный планетоид, непонятно какими силами удерживающийся на орбите местного солнца и не уносящийся со свистом в открытый космос. Скай перепроверил еще раз — показатели подтвердились, атмосфера и температура были пригодны; на большее у него не хватало времени. Он еще успел внести координаты траектории таким образом, чтобы капсулы упали в море, океан, или что там у них. Главное — погасить силу удара от падения. Да и вероятное загорание от трения в атмосфере. Скай вручную подтвердил готовность трех капсул к старту. Свою капсулу он поставил на автоматический запуск через две минуты. Проследив, что все работает, как надо, и третья спаскапсула, в которой был Мери, тоже двигается к аварийному шлюзу, он поспешил занять место в своей. Эти две минуты стоили ему очень дорого. Хотя, быть может, еще дороже они обошлись тем троим, что вышли в открытый космос раньше. Скай этого не видел, но едва три малых объекта отделились, из корабля хищников, совершенно неразличимого на фоне космической черноты, ударил мощный магнитный луч. И три спаскапсулы, трясясь и кряхтя от попыток вернуться к заданному курсу, медленно поплыли в сторону, натужно преодолевая расстояние, пока не исчезли в пасти открывшего навстречу шлюза. Самого пилота эти минуты промедления как раз и спасли от подобной участи. То ли яуты решили, что им достаточно троих пленников, то ли его попросту не заметили на фоне последнего и самого большого взрыва, но хищники не стали заморачиваться поимкой четвертой капсулы, и она беспрепятственно полетела в сторону безымянного планетоида с буквенно-цифровым кодом. Человек внутри и не подозревал, какая судьба постигла его спутников и какие испытания ждут его самого впереди. * * * Все, что Тренс запомнил между тем, как крышка капсулы закрылась, и тем, как она снова отъехала в сторону, — это жуткую тряску, слабое свечение внутренних индикаторов и то, что прошло слишком мало времени для того, чтобы он успел приземлиться на поверхности конечного пункта назначения. Краем сознания он запомнил, что хронометр отмерил двадцать с лишним минут после старта. А потом провал. Темнота. Какой-то шум, движение. Чьи-то руки вытаскивают его из капсулы и куда-то тащат. Собственные жалкие попытки отбиться и выяснить, что произошло и где его товарищи. А затем толчок в спину. Отдышавшись и немного придя в себя, Тренс пришел к выводу, что он в полной заднице. Судя по головокружению, у него явно была нехватка кислорода. Вот только причины он не знал. А еще он сидел на чем-то прохладном, гладком и металлическом, и с неприятным удивлением осознал, что полностью обнажен. Процесса раздевания он не запомнил, это злило и пугало. Вокруг была кромешная темнота и тишина. — Эй… Есть тут кто? — негромко позвал он, и тут же сам понял весь идиотизм этой затеи. Если здесь есть кто-то враждебно настроенный, а это несомненно, учитывая его состояние и положение, то он вряд ли отзовется. А себя выдавать не стоило. Не то что бы он знал, чем ему это может помочь. Выждав еще несколько минут и не получив никакого ответа, Тренс медленно выпрямился, вытянул руку вперед и шагнул во мрак. Следовало взять себя в руки и оценить ситуацию. По всему выходило, что спаскапсулу перехватили, и теперь его держат в каком-то закрытом помещении на чужом корабле. Скорее всего, яуты. Но тогда где Лем, Скай и Мери? Рядом без сознания — или в другом месте? Или их не захватили, как его? Или же убили сразу… Тренс застыл, прислушиваясь к тому, что окружало его. Он различал лишь звук собственного дыхания. Нужно было делать хоть что-то, иначе он попросту впадет в панику. Если он в закрытом неосвещенном отсеке, следовало, по крайней мере, определить его размеры. Рассудив, что раз его толкали в спину со стороны выхода, наиболее вероятно, что ближайшая стена находится позади. Не удержавшись от того, чтобы не обвести обеими руками пространство вокруг себя, контрабандист сделал шаг назад, затем еще один и еще. Метра через два он натолкнулся пяткой на вертикальную поверхность. Есть! Нащупав ладонями шершавую стену, Тренс двинулся вдоль нее, считая шаги. Спустя долгие минуты, во время которых Тренс крался и временами чертыхался, он уяснил, что заперт в довольно большой прямоугольной комнате, около тридцати квадратных метров, в одном углу которой находилось нечто сродни совмещенного туалета и душа. С краном на уровне пояса, распылителем выше головы, решеткой внизу и отверстием в углу, из которого тянуло химией. А еще там была кровать у одной из стен. Вернее, просто платформа, обитая мягким материалом. Ни одежды, ни одеяла, ни любых других предметов. Обнадеживало одно: от жажды он здесь не умрет. Было немного холодно, но Тренс списал это на волнение и темноту. Подобие комфорта вселяло надежду на лучший исход, но тревога нарастала, и с этим он ничего не мог поделать. Какое-то время спустя его начали посещать мысли, что, возможно, в отсеке вовсе не темно. А это он ослеп. Его ослепили, временно или навсегда, и на самом деле здесь светло и ярко, просто он этого не видит, а значит, он вдвойне беспомощней. Тренс потер лицо, короткая борода приятно и мягко кольнула ладони. Сделав несколько дыхательных упражнений, чтобы привести нервы в порядок, он снова уселся на пол и оперся спиной на высокую платформу лежанки. Вслушиваясь в тишину до призрачного потрескивания в ушах, он принялся ждать. Через несколько часов выматывающего ожидания в полной темноте, к нему наконец пришли. А спустя пару мгновений, он пожалел, что о нем не забыли. Раздался звук, будто часть стены отъехала в сторону. Контрабандист вскочил на ноги, ожидая, что в дверном проеме блеснет свет, но ничего подобного не произошло. Звук повторился вновь. По всему выходило, что кто-то зашел и закрыл за собой переборку. На долю секунды Тренс увидел две горящие оранжево-красным светом щели, напоминавшие глаза; его затопило облегчение, что он все же не ослеп. — Ну, так и будешь молчать?! — не выдержал он. — Где я и что вы от меня хотите?! И где мои спутники? Ему никто не ответил. Пару мгновений ничего не происходило, а затем Тренс почувствовал колебание воздуха рядом с собой, и сразу вслед за этим его приподняло над полом и швырнуло на импровизированную кровать. Лицом вниз. Он не расшиб себе нос только благодаря тому, что материал немного спружинил. Тренс тряхнул головой и подтянул руки к туловищу, намереваясь оттолкнуться ладонями и перевернуться, когда на него что-то навалилось сзади. Вернее, кто-то — тяжеленный, дышащий со свистом и в несколько раз сильнее. Во всяком случае, как бы мужчина ни трепыхался, сбросить с себя эту тушу ему не удавалось. То, что давило ему на спину, ощущалось местами гладким, местами шершавым, холодное и острое впивалось здесь, горячее и живое прижималось там. Тренс запаниковал. — Слезь с меня, тварь поганая!! — заорал он, дергаясь и лягаясь в попытках освободиться. В ответ на попытки ему на шею легла чужая ладонь. Когтистая лапа в полтора раза больше его собственной без труда обхватила горло и сжала в крепкой хватке. Тренс забился еще судорожнее, через пережатую трахею удавалось вдохнуть все меньше воздуха, сердце заколотилось о ребра, впустую расходуя и без того ценный кислород, и человек обмяк, начиная терять сознание. И тогда он почувствовал то, от чего у него будто открылось второе дыхание. Как тварь слегка отодвинулась назад, и у Тренса по заднице заелозило нечто, до ужаса напоминающее гибкий твердый член. В голове у контрабандиста со скоростью света стали мелькать образы: атака на их корабль, гребаные яуты, заявившие свои права на этот сектор, взрывы, спаскапсулы, неестественно короткий дрейф, низкий уровень кислорода, отсек непривычной конструкции, и это существо, придавившее его своим немалым весом. Все сходилось: он в плену у яутов. Осталось сделать только маленькое подтверждение, и он не собирался откладывать его. Тренс полностью расслабился, а когда чужак за спиной решил, что он сдался, — резко оттолкнулся от лежанки одной рукой, а другую завел себе за спину. По ладони мазнули жесткие дредлоки, пальцы на мгновение успели коснуться твердой металлической поверхности. Сукин сын был в защитной маске, которая позволяла видеть в инфракрасном спектре и свободно передвигаться в темноте. Значит, что бы Тренс ни предпринял, куда бы ни кинулся, где бы ни спрятался, этот урод повсюду увидит его. А затем его запястья перехватили, сжали вместе в мертвой хватке и вытянули вперед над головой. Вторая когтистая лапа нырнула под живот, приподнимая его бедра вверх. С другим мужиком он бы справился, может быть, даже с двумя, может быть, даже с солдатом десантных войск Объединенных Сил Земли. Но не с этим инопланетным монстром вдвое тяжелее и впятеро сильнее. Человек уже понял, что с ним собираются сделать, и был вовсе не в восторге от этой затеи. Он наподдал головой назад, рассчитывая хорошенько вмазать по маске яута. Стоило признать, что это не принесло ничего, кроме острой боли в затылке. А еще чертов инорас отпустил его шею. Не успел Тренс порадоваться этому призрачному шансу на свободу маневра, как жесткая трехпалая ладонь убралась с горла и тяжело опустилась на затылок. Твердый отросток влажно скользнул между ягодиц и уперся точно в очко. Гладкий кончик ткнулся вперед. Тренс замычал от боли и от осознания ужасной перспективы. Он снова дернул головой, но хватка была крепкой, чужие пальцы вжимали его лицом в пружинистый материал матраса, полностью лишая возможности вдохнуть. Силы были неравны. Подергавшись в последних тщетных попытках освободиться, Тренс понял, что начинает вновь терять сознание от гипоксии. «Надо было хватать этого урода за член, а не за патлы», — успела мелькнуть последняя мысль перед тем, как сознание провалилось в черноту. Когда он пришел в себя, чужой хер уже вовсю двигался в его заднице. Хотя по ощущениям, он больше напоминал гофрированный изоляционный шланг для коммуникационных кабелей: такой же толстый, длинный и ребристый. Кажется, задницу Тренсу все-таки порвали, потому что больно было адски. На лопатки давил нечеловеческий вес. Наверняка Тренс чувствовал еще и шероховатость чужой кожи, везде, где она терлась о его собственную, возможно, даже хлесткие шлепки дредлоков по плечам, когда хищник наклонял голову ниже, или прикосновение металла маски к затылку, но распирающая жгучая боль в прямой кишке затмевала все ощущения. Тренс пытался сконцентрироваться на дыхании, считал вдохи и выдохи, но все время сбивался из-за непопадающих в ритм его дыхания толчков бедер за спиной. Он уже думал, что вместо жопы у него кровавая дыра с бахромой по краям, когда яут задергался чаще, взревел и застыл. Тренс ожидал, что почувствует тугую струю, которая ударит ему в кишки, жар, обжигающий внутренности, полное новой боли ощущение распирания, но совершенно ничего не почувствовал. То ли эти уроды кончали скудно, то ли он уже был не в состоянии воспринимать что-либо кроме кислотно-цветных кругов перед глазами. — Ты пожалеешь об этом, — прохрипел человек. — Я заставлю тебя. Над ухом раздался короткий клекот, — то ли ответ, то ли смех, — и яут принялся вытаскивать из него свой хер. Тренс взвыл. Каждое выпуклое ребро, каждая точка, насечка или что там еще было на этом здоровенном члене, с кулак диаметром, полоснула по оголенным нервам, по разодранной слизистой, по растянутому пульсирующему очку. Контрабандист жалко скулил, пока его кишки выворачивала наружу длиннющая толстая ребристая хрень. Когда-то он попал в одну неприятную переделку, после которой с неделю валялся в медкапсуле, не в состоянии даже дышать самостоятельно. А когда его малость подлатали, и пришло время вытаскивать из трахеи трубку подачи воздуха, она, казалось, все тянулась и тянулась, будто ее засунули в него на целый фут. Сейчас ощущения были очень похожими. Разве что вытаскивали из него этот шланг с другой стороны. И на том спасибо… На ягодицы легли чужие лапы и растянули в стороны. Тренс вскинулся от нового разряда боли, прошившего его от паха до пупка, но, к его чести, сумел удержать все звуки за зубами. Яут вряд ли намеренно хотел причинить боль, скорее, рассматривал, что творится с дыркой, но от этого было не легче. — И что, доволен осмотром? Еще пригодно к употреблению, или пора списывать в расход?! То ли хищник действительно остался доволен осмотром в инфракрасном свете, то ли его повеселило, что жалкий человек еще в состоянии дерзить, но Тренс был вознагражден увесистым шлепком по заднице. Когти неприятно чиркнули по коже, но, кажется, не порезали, или он просто уже этого не почувствовал на фоне прочих ощущений. Тренс несколько минут пролежал пластом на лежанке. Даже простое сокращение мышц рук или ног причиняло боль. Немного отойдя, он все же сумел подтянуть под себя сперва одну руку, затем ногу и перевернуться на бок. Стоило признать: возможно, ему повезло, что яут в самом начале придушил его до полной потери сознания. Бессознательное тело расслабилось и приняло в себя чужеродный объект почти без сопротивления. Да, его изнасиловали, но, похоже, не порвали, разве что немного. Анус болел, да что там, горел огнем. Тренс не удержался и потрогал растянутую припухшую дырку. Пальцы вляпались в вязкую жижу, но человек не мог определить в темноте, что липнет к его пальцам: собственная кровь или чужая сперма. Не пробовать же на вкус. В заду отвратительно чавкнуло, мышцы сократились, и по бедрам потекло теплое. Это было настолько же мерзко, насколько и восхитительно. От сравнения у Тренса тошнота подступила к горлу. Дело было в том, что едва влажная волна прошлась по прямой кишке наружу, анус почти мгновенно перестал печь. Словно всю боль смыло волной. Яут спустил в него, а его сперма, как и любая жидкость в теле представителей расы хищников, обладала обезболивающим и регенерирующим эффектом. Очень любезно с его стороны, но это не значит, что Тренс не станет сопротивляться в следующий раз и не начистит клыкастое рыло, которое инопланетный урод спрятал за маской. — Если б вас можно было изловить живьем, и еще лучше оптом, мы бы наладили отличную фабрику по производству препаратов вечной жизни, — пробормотал Тренс. Он знал, что это было заветной мечтой многих искателей славы и наживы с Земли, богатых и бедных, маститых ученых и простых авантюристов вроде него. Единственное, о чем он никогда не мечтал, так это что ему доведется пережить воздействие подобных экспериментов на собственной шкуре. Он аккуратно слез с кровати и медленно поковылял к крану. Хотелось пить и поскорее смыть с себя всю эту мерзость, пусть даже она и лечила его. Справив малую нужду в отверстие слива и кое-как помывшись, Тренс на ощупь вернулся обратно к лежанке и откинулся на мягкой поверхности. Ни полотенца, ни одежды, даже платформа была туго обтянута мягким синтетическим материалом, который было не содрать. Ни подушки, ни покрывала. Холодно, мокро, темно, больно. И впереди полная неизвестность. Похоже, Тренс ошибся в своих первоначальных выводах: он вовсе не в заднице, как ему представлялось раньше, он гораздо, гораздо глубже.