Mrs. Гисборн

      Гай целовал ее с трогательной нежностью, и девушка совсем успокоилась, поверив, что одними поцелуями все и обойдется, пока он, разгорячившись, не пошел в наступление, начав целовать все более и более жадно, впиваясь в ее губы, проникая языком. Она старалась отстраниться, но не тут-то было. Гисборн прижал ее к себе, все смелее гладя шею и плечи. Мэриан попыталась отпрянуть, и в итоге ей пришлось отпрянывать чуть дальше, чем планировалось — ровно до того момента, пока она не уперлась голой попой в стену у кровати. Гай немного сбавил темп, поняв, что мог испугать девушку. Его поцелуи вновь стали ласковы и легки, а чуть погодя он прижал ее голову к своей груди, целуя куда-то в макушку и непрерывно гладя волосы. Мэриан слушала, как тяжело бьется его сердце где-то под нагретыми одеждами и внезапно поняла, что каков бы он ни был с другими, по-настоящему навредить ей он вряд ли сможет. А посему стала упираться ему в грудь, брыкаться и выворачиваться из объятий с новой силой, что, кажется, Гисборну только нравилось.       Отстранившись, чтобы перевести дыхание, Гай довольно посмотрел на строптивицу. Его пальцы коснулись ее подбородка, приподняли лицо.       — Я прошу вас быть моей женой, Мэриан. Обещаю, что сделаю все, что в силах человеческих, чтобы вы были счастливы. И чтобы вы когда-нибудь полюбили меня хоть вполовину так, как я люблю вас.       — Да. То есть, да-да, я подумаю. Я обязательно подумаю об этом, — пролепетала припертая к стенке (во всех смыслах) Мэриан, надеясь выиграть месяц, или хоть несколько недель, или, на крайний случай, дней на обдумывание. Но у Гая Гисборна были свои соображения. Он задорно улыбнулся ей, просияв, как мальчишка, — да пожалуйста, думайте, сколько сочтете нужным, — и прижался к ней, губами, подбородком, грудью, всем телом, скользя руками по бокам и спине. Он зажимал ее губы своими, посасывая, сминая, толкался языком в рот, переплетаясь с ее языком, проводил по зубам, («словно проверяет, все ли на месте», — истерически хохотнула про себя Мэриан). Он совсем осмелел, казалось, Гай наконец перестал сдерживать себя, с чистой душой дал волю сдерживаемым чувствам.       Мужчина скользнул ладонями под ткани, скрывающие от него ее тело, и Мэриан дернулась, пытаясь прикрыться.       — Не надо.       Гисборн покачал головой, мягко улыбаясь.       — Не надо, — в тон ей ответил он, отводя руки девушки и внимательно вглядываясь в ее обнаженное тело. В глазах разгорелось такое голодное и жадное пламя, смешанное с благоговением, что девица на короткий миг ощутила всю радость своей женской власти над этим сильным мужчиной. Все так же неспешно приблизил лицо к ее шее, захватил губами, целуя, втягивая в себя, оставляя отметины, чувствуя, как по ее телу пробегает дрожь. Ладони медленно прошлись по бокам, добрались до грудей, обхватили. Мэриан резко вдохнула, когда его пальцы задели чувствительные соски, и Гай почувствовал, что начинает проваливаться в снедающий его огонь, теряя контроль все сильнее. Проложив себе дорожку из поцелуев, он спустился к груди, играя со вздернутыми вершинами языком, накрывая жадным ртом, наслаждаясь удивленными тихими стонами девицы.       Его ладони перестали оглаживать белоснежные груди, и стали спускаться все ниже, сильно сжимая бока, бедра, с нажимом проводя по животу.       Он поднялся к ее лицу, быстро и легко целуя в губы, щеки, глаза, пока его рука очень осторожно спускалась к покрытому короткими завитками бугорку.       Мэриан сжимала бедра так, как только могла, и он погладил ее щеку, заглядывая в глаза и нежно улыбаясь уголками рта.       — Не вздумай, Гай! Я запрещаю тебе!       — Не бойся меня.       — Это же грех.       — Я беру его на себя.       — Но это же позор, мы не обручены!       — В твоих силах исправить это в ближайшее же время.       Гай целовал ее, успокаивая, в то время как пальцы его нашли искомую ложбинку и стали углубляться в нее, пока не нашли скрытую там жемчужину и не принялись кружить вокруг нее. У него сжалось сердце и свело пах, когда он почувствовал ее влагу.       «О святые покровители, ей приятно, ей нравится это!».       Ноги уже едва держали Мэриан, особенно когда Гай прижался к ней той твердостью, которая так хорошо чувствовалась под штанами (и которую приличный мужчина не являл бы девице до замужества!), медленно двигаясь, словно втираясь в нее, в то время, как его пальцы не давали ей покоя, бросая в жар то от удовольствия, то от стыда.       — Гай, что ты делаешь! Перестань.       — А и вправду, — прохрипел тот севшим от возбуждения голосом, — что я делаю.       Он подхватил ее под колени и перенес на кровать. Каким-то чудом сумел одной рукой откинуть покрывала (и отпинать в дальний угол грелки) и положил Мэриан. Девушка тут же попыталась прикрыться вновь тканями, но Гай отобрал их и, кинув куда-то в сторону лохани, накрыл ее одеялами. На пол полетела куртка и рубашка, штаны, сапоги и подштанники. Мэриан смотрела на него широко раскрыв глаза, в которых теснились интерес и страх, возбуждение и опаска. Не то, чтобы она не знала, чем мальчики отличаются от девочек, но когда она в последний раз видела мальчуковую кочерыжку, та не выглядела так, словно способна протаранить ее до самой спины.       Он залез под одеяла, предусмотрительно прикрыв нижнюю половину. Девушка лежала ни жива, ни мертва, а в душе ее боролись все те силы, что были взрощены в течение жизни, и она уже не знала, кого и слушать. Благоразумие кричало ей улепетывать из комнаты, пусть даже и в занавеси от балдахина. И оно же нашептывало, что в словах Гисборна про благополучие и семейное счастье было много чего здравого. Не говоря о том, что попробуй от него сейчас убежать, ясно же, что не выйдет.       Гай приблизился к ней вплотную и она решила не пытаться отстранятся от него (все равно это не удалось бы), а просто посмотреть, что будет дальше. А дальше Гисборн сгреб ее, притягивая к себе, глубоко целуя и бесстыдно сминая небольшую, похожую на яблочко, грудь. Она слегка ойкнула, когда он сильно сжал ее ягодицы, и ойкнула снова, когда его пальцы принялись ласкать то место, в котором сейчас разгорелся жар, разливаясь по всему телу.       Словно и этого ей было мало, мужчина переместился ниже, целуя ее в грудь, в живот, пока не добрался до нежных складок внизу. Она попыталась оттолкнуть Гисборна, но не тут-то было. А потом ей пришлось зажать самой себе рот, сходя с ума от этой то ли ласки, то ли пытки. То, что он делал там, внизу, было так стыдно и грешно, и в то же время так удивительно блаженно, что она не знала, что ей делать. Мэриан пыталась оттолкнуть его и тут же запускала пальцы в черные жесткие пряди, истово лаская и направляя. «Он же смотрит на меня… там!», — жаром окатила щеки девицы внезапно созревшая мысль. Одно то, что он касался ее рукой, бедром в том месте, уже было постыдным. То, что сейчас творили ТАМ его губы и длинный язык, вообще не подавалось осмыслению. Но смотреть туда глазами своими бесстыжими было уже слишком!        Он подтянулся выше, медленно скользя по ее телу так, что она почувствовала каждую клетку его разгоряченной кожи. Ее дыхание еще было сбивчивым и то, что он лежал на ней своим тяжелым телом, лишь слегка удерживаясь на локтях, этому немало способствовало. Не сводя с девушки взгляда, Гай раздвинул ее ноги и устроился между ними, направив стоящий колом член в складки ее девственного лона. Мэриан слабо дернулась и попыталась взбрыкнуть для приличия, но немного неубедительно. Остатков его выдержки еще хватило на то, чтобы немного потереться головкой, при этом целуя ошарашенную девушку и что-то нежно говоря ей, а потом он дернулся вперед, сметя преграду, отделяющую Мэриан, которая еще могла передумать и сбежать с другим, от Мэриан, которая теперь будет принадлежать ему, и только ему. Он остановился, бормоча что-то успокоительное, сцеловывая слезы и давая девушке привыкнуть к ощущению члена внутри нее, а потом двинулся снова, настойчиво, несмотря на то, что Мэриан упиралась ему в грудь, сдерживая движения. Раз, другой, третий, ее сопротивление все слабело и вот она уже немного расслабляется в его объятьях, а он чуть меняет угол, вызывая протяжный стон. Что только не вспоминал Гай, лишь бы не истечь в нее раньше времени. Даже то, как его подростком стегали по голой заднице на конюшне, всплыло, но все это лишь слегка притупило его возбуждение.       Он врывался в нее с хриплыми рыками, с упоением слушая ее стоны.       Она все еще временами упиралась ему в грудь, пытаясь сдержать неистовые движения, и тогда он сбавлял ход, вспоминая о том, что для Мэриан это может быть больно. Мужчина сгреб ее запястья и прижал за ее головой, позволяя себе осторожно продвинуться глубже, еще и еще.        Гай торжествовал. И не только оттого, что наконец заполучил себе желанную женщину и что все происходило прямо сейчас, с ним, наяву, а не в мечтах. Он с упоением слушал ее прерывистое дыхание, в котором сперва было больше болезненных всхлипов, и которое постепенно наполнялось сладостью, такими знакомыми звуками, слышанными им прежде… но никогда раньше от нее. Ее глаза были расширены и, неужто и вправду, их теперь подергивала легкая поволока истомы и чувственного наслаждения. Прямо сейчас, под его руками… ну и, гхм, не только руками, она из дерганной девицы раскрывалась в страстную женщину, только-только начавшей осознавать свое тело и то, на какую симфонию чувственности оно способно.       Ее запястья были зажаты его сильной рукой, и она снова сделала попытку выдернуть их. На сей раз он позволил ей это и вместо ожидаемых ударов в грудь или пощечины, был вознагражден тем, что ее руки обвились вокруг шеи, притягивая к себе сильнее, тем, что потом они пустились вдоль его тела, неистово лаская и прижимая к себе еще сильнее.       Он улыбнулся как мог мягче, гладя ее щеку и не ожидая, что она прильнет щекой к его ладони, что позволит ему зарыться в волосы и раскроет губы под его поцелуем, пристально глядя глаза в глаза и делясь с ним своим сладким дыханием и своими тягучими стонами. Сейчас она наконец была с ним. Была с ним полностью. Отдавая не только свое тело, уступив силе, но и позволив чуть проникнуть в душу, раз в кои-то веки не запираясь от него, но приоткрыв дверь, впуская в тепло из промерзшей темноты.       Гай стал двигаться медленно, хотя все жилы в его теле натянулись, так хотелось сейчас сорваться в бешенный, ничем не сдерживаемый ритм. Он медленно, дразня, выходил из нее почти полностью, чтобы потом наверстать потерянное одним резким движением, которое заставляло Мэриан охать и выгибаться ему навстречу, оплетая его ягодицы ногами и пытаться вжать в себя. Он тихо, с полустоном рассмеялся, мешая смех с хриплым дыханием, и стал целовать ее, губы, щеки, нос, глаза. Сердце сладко сжалось, когда она улыбнулась ему в ответ и ласково провела по щеке.       — Мэриан, ох Мэриан.       Гай откинулся назад и сел, притягивая на себя ее бедра. Огладив груди, с силой провел ладонями по бокам, по впалому, вздрагивающему животу, изуродованному кривым шрамом, с сожалением прошелся по нему пальцами, прежде чем добраться до одной самой сладостной точки на ее теле, как раз над тем местом, где, как таран, двигался его срамной уд. Легкими осторожными движениями он добился того, что Мэриан всхлипнула и уставилась на него расширенными глазами, позволив телу выгибаться и биться в задаваемом им ритме. Она была чудесно хороша сейчас: щеки раскраснелись, глаза потемнели от возбуждения, а сквозь приоткрытые пухлые губы срывались стоны. Ее руки комкали простыни, а ноги подрагивали у его тела. Гай наблюдал эту картину сквозь прикрытые глаза, сам во власти захватившего его наслаждения. Больше терпеть было просто невозможно, ему казалось, что он сдерживается уже вечность, а то и две, хотя, на самом деле, прошло не так уж и много времени. Он ускорил движения, неистово кружа пальцем по той маленькой точке, от которой по ее телу проносились волны наслаждения, заставляющие изгибаться все сильнее, и одновременно все резче всаживая член в сжимающееся тугое лоно.       Мэриан замерла на миг, зажмурившись, а после забилась на нем, достигнув, наконец, вершины наслаждения, и обхватив его член собой так сильно, что Гай зарычав, сорвался, и дал себе волю, навалившись и вколачиваясь в нее со всей силы, чувствуя, как она продолжает извиваться под ним, пока безумная волна не захватила и его, заставляя выгнуться до хруста в позвоночнике с протяжным стоном наслаждения и одновременно отчаяния оттого, что это завершается.