Зарисовки Силы

В свое время Дарт Плэгиус в своей несказанной мудрости обучал Коса откровенно бредовым вещам. Например, он заставлял его воображать себя деревом. Или вазой, утверждая, что это повышает сосредоточение, необходимое для более полного овладения Силой. С тех самых пор Палпатин вазы возненавидел (попробуйте после пары часиков «вазовоображения» хотя бы просто разогнуться, не говоря уж о том, чтоб разубедиться в том, что ты — предмет). Зато «вазовоображение» изрядно успокаивало, усмиряя излишние эмоции — ничуть не хуже другой медитации, испробовано на Вейдере. Тому, впрочем, с учителем повезло куда как больше: владыка чаще заставлял его воображать себя другими живыми существами, чем предметами. Пребывание, пусть и условное, в чужой шкурке, способствовало пониманию, а через это — лучшему владению Силой. Учитывая изрядную механизированность лорда, ему подобные упражнения были необходимы. А вот мелкие Скайуокеры, обучением которых на досуге (выпадавшем пару раз в стандартный цикл, может, потому и результаты не те получались) занимался лорд-отец, сами кого угодно могли убедить в том, что тот — дерево. Или мелкобанта. Или ненавистная ваза. Однажды некий энсин, чем-то там обидевший двойняшек (если обижали Люка — обижалась за него Лея, если обижали Лею — немедленно обижался Люк, а уж за папу двойняшки обижались вдвойне), часа три простоял посреди коридора, протянувшегося вдоль всей третьей палубы, при попытках сдвинуть его (энсина, не коридор) с места жалобно возмущался, что он же разобьётся, а ведь он очень ценная старинная ваза. Пришлось Вейдеру самолично приструнить деток. Правда, на угрозу заставить их вообразить себя бантами или гунганами последовал дружный восторженный визг, слышный даже в тронном зале, и Люково «а можно крайт-драконом, папа?», такое убедительное, что образ крайт-дракона отразился в Силе, изрядно позабавив императора. Владыка терпеть не мог вазы. А потому бестрепетно позволял Люку с Леей устраивать воздушные бои на самых дорогих из коллекции бывшего канцлера. Каждая ваза изображала собой крейсер или линкор. Для истребителей и бомбардировщиков брались тарелки из драгоценного сервиза. Перед перспективой грохнуть вазу меркла даже возможность в ней спрятаться и подслушать взрослые Очень Важные Разговоры. Определённо, склонность к разрушению у Скайуокеров в крови. Хотя Лея, кажется, чужие разговоры послушать была не против. Палпатин умилялся, пару раз ловя её на подслушивании и вытаскивая из-за пыльных — владыка терпеть не мог дроидов, а уборщиков-людей у него не водилось, — портьер. Будущий политик растёт! Если бы ещё не дурное влияние Люка, которому лишь бы что разрушить или взорвать… ну или разобрать, в крайнем случае. Но все попытки двойняшек разделить оканчивались крахом — или они вместе громили разрушитель и лично его, Палпатина, кабинет за Тронным залом, или Люк отвлекал отца, Стражей и прочих, а Лея слушала Взрослые Разговоры за обоих. Люк, конечно же, слушал ушами сестры. Очередная ваза грохнулась о стену и с печальным звоном осыпалась осколками. — Убит! — радостно закричала Лея. Люк, проигравший в «Звёздные бои» второй раз подряд, обиженно насупился, отводя назад эскадрилью истребителей-тарелок и заставляя их перегруппироваться. Император подумал, что надо бы велеть купить ещё ваз. Ну или намекнуть — пускай дарят на юбилей. Смотреть на то, как вазы разбиваются, ему никогда не надоедало. Чтоб вас прочие лорды на Коррибане гробницы без лопаты откапывать заставили, дорогой учитель. — Би-и-п! — сказал хмурый мофф. — Би-и-п! — Он говорит, что эта система мофф-Гардон Эйзен-три-один-два неисправна, — перевёл с бинарного Люк, доставленный вместе с моффом пред золотистые очи императора. Лея, разумеется, уже исхитрилась просочиться следом, хотя её никто не пускал. Экипаж мелкие Скайуокеры тоже строили вместе. Получалось, надо сказать, у них на свой лад не менее эффективно, чем у лорда-отца, даром что никого они не душили. Но считывали образы и чувства, а потому порой обижались, и остальное получалось само собой. Галактика явно позабыла о том, что безопаснее обижать крайт-дракона или обыгрывать в дежарик вуки, чем обижать Скайуокера. Владыка всё гадал, как скоро экипаж разрушителя осмелится подать в отставку в полном составе. Или хотя бы потребует прибавки к жалованию за вредность. — Би-и-ип! — заявил мофф. Люк покраснел и пробормотал что-то о том, что этот дроид и впрямь неисправен, а за такие слова отец ему, Люку, уши открутит. Император вздохнул. Воспитывать тут следовало не двойняшек, а лично лорда Вейдера. Но тот с немыслимым чутьём всегда в моменты педагогических порывов императора оказывался на другом конце Галактики, строя что-то или кого-то. Вопрос вазы так и оставался нерешённым — император не мог внятно объяснить, почему не следовало обижаться на невысказанные мысли и заставлять несимпатичных лично тебе людей заставлять воображать себя посторонним предметом. Может быть, мелким Скайуокерам всё же вазовоображение тоже пошло бы на пользу.