Светлая сторона

      После полуночных посиделок, было очень трудно просыпаться, но количество дел и обязанностей, что свалились на меня за последние дни заставили сползти с кровати. Да, и дотошный скрип домовика под ухом помог мне с подъемом. Попросила, на свою голову, поднять меня. Хотя, нужно признать, свою работу он выполняет отменно.       Из тех скромных способностей, что у меня имелись, я поняла, что иллюзии — это не так уж плохо. Особенно если получится накладывать такую иллюзию на себя, то я смогу без оборотного зелья пройти туда, куда мне нужно, не вызывая подозрения. Искать плюсы в таких, откровенно сказать, не очень выгодных условиях – все что мне сейчас остается.       Утренние процедуры привели старичка в приемлемый вид, и одевшись, я решила в ближайшее время разобраться с походом в Визингамот. Профессора каким-то образом знают о том, в школе я или нет. Этот вывод я сделала после оговорки профессора Флитвика. Значит обманывать всех и сразу не выйдет. И я должна буду выбраться из безопасных апартаментов директора. Ходить по коридорам Хогвартса без сопровождения я не решусь. А то, будет не очень приятно, если заблужусь. Но и в коридорах Министерства Магии я тоже не ориентируюсь. Все необходимые сведения планирую взять из воспоминаний Дамблдора, наверняка у него есть хоть фрагментные воспоминания о коридорах и расположении кабинетов. Вот за сбором таких сведений я и планировала провести весь сегодняшний день.       Но, когда всё шло по плану?       Начать свой день я решила с чашки кофе и утренней прессы. Теплый напиток меня взбодрил, а вот «Ежедневный Пророк» - местная газетёнка, не порадовала. Заголовки пестрили очередными новостями, о том или ином нападении, о доблестной работе Аврората. Но, как ни странно, всё списывают на организованные банды, не упоминая ни о Пожирателях смерти, ни о Волдеморте. Тут, или все в песок голову прячут, или Министерство Магии контролирует газету. Я отложила её в сторону - всё равно не надеялась узнать ничего нового.       На рабочем столе, меня, со вчерашнего дня, ждали два письма, те самые, что не смогла проверить на наличие проклятий.       Подойдя к письмам, я достала палочку и обдумывала как бы сформулировать свои мысли более-менее понятно для магии. Но из того, что происходило со мной в последнее время поняла, что главное не как магия меня понимает, а как я её понимаю. Вспомнить тот фокус с оповещением на двери и обетом взятом с портретов. И, проанализировав свои ощущения, и желания, я загадала, чтоб всё плохое, что есть в конверте или письме обращенное ко мне ушло.       После того как закончила описывать круг палочкой над конвертами, я почувствовала отклик от палочки – небольшое покалывание. И один конверт, что лежал на столе, тут же рассыпался пылью. Я даже отшатнулась в сторону, испугавшись поначалу, но больше ничего не произошло. Второй конверт остался лежать целехонький.       Вот теперь я окончательно запуталась.       Из вчерашнего показательного выступления следовало, что я могу создавать иллюзии и двигать предметы, а как быть с конвертами, экспериментами с бумагой, заколдованной входной дверью и обетом, лежащем на портретах – понятия не имею. Но разобраться стоит, потому как силы мои тут не безграничны, а знать свои пределы я должна, чтоб верно оценить ситуации и найти способы выходов из них.       С решением этих непростых вопросов я подойду к директорам, уж они-то, наверняка мне объяснят. Сейчас же, буду делать то, что могу. А могу я пока изображать директора, хотя бы просто прочитав его письма.       Письмо, с простой сургучной печатью, не имело никаких опознавательных знаков. Аккуратно вскрыв печать ножом для писем и достав сложенное письмо, я его прочитала. Оно содержало всего одну строчку: «Завтра в восемь вечера, нужно поговорить. Эф».       Письмо пришло вчера, значит встреча сегодня вечером. Из вчерашнего воспоминания, могу предположить, что «Эф» – это, скорее всего, Элфиас Дож, лучший друг Дамблдора. По крайней мере, так сам Дамблдор его называл. А вот куда приходить – это вопрос. Тут бы мне пригодилась память феникса или записная книжка с адресами. Но, что-то мне подсказывает, что волшебники не пользуются записными книжками. Хотя, поискать такую стоит, может повезет.       Выйдя из вновь захламлённой гостиной директора, я поставила чашку кофе на рабочий стол, и внимательно осмотрела свой кабинет. В жизни не поверю, что у взрослого, состоятельного (предположительно) волшебника не будет хоть одного тайника в личном кабинете. Так как недавний осмотр внутреннего содержания стола ничего не дал, то это предположение имеет право быть.       – Доброе утро, господа, дамы. – Не забыла я о вежливости.       Некоторые портреты поздоровались в ответ, некоторые еще спали, так же были и те, что проигнорировали мое приветствие.       – Мистер Диппет, не подскажете, где у Дамблдора может находиться тайник или личная книга записей?       – Представления не имею где именно он хранит важные вещи. Но вы можете посмотреть в тайнике в спальне, лично я там хранил.. кхмм.. личное. – Он вполне естественно кашлянул. Я с надеждой посмотрела на портрет ожидая подробностей. – Тайник находится в комоде, что стоит напротив кровати. Проведите палочкой по поверхности и произнесите: «Апарекиум». Дальше поймете, что делать.       – Спасибо. – Я улыбнулась и вышла из кабинета.       Зайдя в спальню, встала напротив комода, достала палочку и собралась с мыслями. Взяв поудобнее палочку, я провела по поверхности комода.       – Апарекиум.       Как только я прекратила движение палочкой, то сразу почувствовала боль в правой руке. Ощущения были такие, будто от палочки к руке поступает волна тепла, но температура постепенно повышается и лёгкое тепло уже ощущается как жар.       Я испугалась, положила палочку на комод и посмотрела на больную руку. Непонятно, что произошло. Это от заклинания у меня так рука болит или проклятье распространяется. Но углубиться в размышление о причинах происходящего мне не давала все нарастающая боль. Жар все усиливался, обещая перерасти в нечто большее. И проверять границы моей выносливости я не решилась.       Первое желание, которое у меня возникло – это убрать жар. Я бросилась в ванную и подбежав к раковине сунула руку под холодный поток воды. Первые мгновения принесли мне обманчивое облегчение, но затем я поняла, что жар никуда не делся, а соприкосновения с потоком холодной воды доставляет дополнительные неудобства.       Ну, а затем, повторился мой опыт, когда я попыталась открыть стол правой рукой. Руку опять скрючило, пальцы свело судорогой. Во мне вновь появился страх, паника, боль. Она была такой сильной, что я не выдержала и села там, где стояла. Перехватив больную руку за запястье, я сдавила со всей силы, надеясь на то, что новая боль отвлечет от предыдущей. Но ничего не помогало. Хотелось оторвать конечность как ненужный элемент. Точно! Отрезать, отделить, только, чтоб не чувствовать ту боль, что причиняет мне это проклятье. Это была самая гуманная мысль, что пронеслась в моей голове. Но отголосок холодной логики, все же, проявился.       – Кричкер!       – Кричкер, слу..       – Обезболивающее мне! Живо!       Домовик исчез и, буквально, через пару мгновений, что тянулись для меня необычайно долго, появился вновь. Он протянул пузырек с серебристо-серой жидкостью. Я взяла зелье, откупорила пробку зубами, и отбросив крышку в сторону, выпила целый глоток.       Мир перед глазами потемнел, и я упала в спасительную тьму. ***       В себя я приходила медленно. Сначала пришло осознание того, что я есть. Просто есть. Потому как не чувствую своего тела. Это меня сильно напугало, и я тут же вскочила.       И получила удар по голове.        «Отлично, голова у меня точно есть.» – Подумалось мне. – «А значит и все остальное, наверняка, прилагается».       Делать резких движений больше не хотелось, поэтому я медленно открыла глаза. И увидела перед собой раковину, нижнюю её часть – теперь понятно, чем я получила по голове. Но боли не чувствовалось, собственно, как и всего тела. Я попробовала пошевелить руками. Подняла левую в воздух и увидела её перед собой. Ощущение было странное, вроде я её подняла, ей шевелю, но движения были размазанными, ватными. И я плохо осознавала, где мои конечности находятся, собственно, было непонятно, и где они заканчиваются. Одно радовало - боли я не чувствовала. Никакой.        «Теперь понятно, почему Снейп уточнил дозировку в каплях, а не в глотках».       Посмотрев на свою правую, больную руку, и не найдя в ней каких-либо изменений, я стала потихоньку подниматься. Сначала перекатилась на бок, подальше от злосчастной раковины, потом села на пол и шатаясь, встала на ноги. По стеночке, на полусогнутых, добралась до спальни, а там рухнула на кровать.       Судя по тому, что за окном все еще светло, а я все еще жива – провалялась без сознания я максимум пару часов.        «Мда.. Как такой задохлик как я может сыграть роль Великого Светлого Волшебника? Да я в собственных покоях помереть могу, и Авады не нужно!» – - Предаваться мыслям о собственной никчемности и криворукости можно долго. Чем, собственно, я и занималась, пока восстанавливала контроль над своим телом. Проверяя, вернулись ли ко мне тактильные ощущения и ориентация в пространстве.       Пролежав не менее четверти часа, я поняла, что вполне пришла в себя и могу пойти «поблагодарить» своих новых знакомцев за дельный совет в использовании магии.       Подниматься было тяжело, и ходить все ещё трудно. Так что, я, всё ещё, шатаясь вышла из спальни, но дальше идти не стала – тяжело. Поэтому села в кресло у камина и потерла лоб. Он отдавал глухой, отдаленной болью.       – Элис! Мы уже начали переживать. – На пейзаже появился мистер Саламандер и мистер Андерклифф. – Что случилось? Армандо сказал, что вы пошли открывать тайник Дамблдора, но вас не было слишком долго.       Я взглянула на каминные часы: «Действительно, прошло три с половиной часа».       – Мы уж хотели звать Минерву, чтоб проверила, все ли у вас в порядке. – Продолжал беспокоиться мистер Саламандер. – Что-то вы совсем бледная. Так что случилось?       Я устало посмотрела на нарисованных на пейзаже директоров и вздохнула: ругаться перехотелось – сама виновата, а жаловаться на мое состояние – бессмысленное дело, так проблемы не решить. Но рассказать о том, что со мной твориться нужно, они мудрые, помогут советом.       – Случилась со мной неприятная вещь. – Начала я. – Когда я произнесла заклинание и провела палочкой по комоду, мою руку будто охватило горячим пламенем. Я пробовала успокоить боль с помощью холодной воды, но это вызвало еще больший дискомфорт и тогда попросила домовика принести обезболивающее. А выпив его – отключилась.       – Тайник вам не открылся? – Задал вопрос, входящий в раму Диппет.       – Нет.       – Но магию вы почувствовали?       – Да. – Ответила я, и решила задать давно интересующий меня вопрос. – Кстати, а как вы можете объяснить то, что у меня получается колдовать с пергаментами, дверью, портретом Дамблдора и обетом?       На эту фразу мистер Диппет слегка поморщился, будто услышал неприятное слово, но ответил:       – Тут действуют несколько другие законы. С дверью и портретом Дамблдора все предельно ясно. – Я вопросительно посмотрела на него, чуть подавшись вперед – уж очень хотелось услышать ответ. – Вы, как действующий директор имеете ряд привилегий в стенах школы. Скорее всего то, что вы смогли взять с нас обет, и заколдовать дверь – это не ваша непосредственная сила, а ваше желание, которое исполнил сам замок.        «Интересно получается – в стенах школы я царь и бог? А за стенами? Что я буду делать, когда выйду отсюда? Как мне помочь себе и Поттеру? Как добыть ложный крестраж?»       – А что тогда с письмами?       – Тут все сложнее. – Слово взял мистер Андерклифф. – Мы обсудили этот вопрос, но пока не пришли к единому мнению, возможно магия в вас есть, но она не правильная, что, в принципе объясняется тем, что вы не из нашего мира. Это, пока, основная теория.        «То есть магия, то бездарность я немощная, они определились бы хоть. А то, подарили мне детскую сказку, затем отобрали обратно, и вновь возвращают надежду. Теперь я даже не знаю радоваться мне или огорчаться.»       – Думаю с этим вопросом мы можем повременить. – Вмешался мистер Диппет. – Сейчас важнее разобраться с памятью Дамблдора и его тайником.       Я устало подняла глаза. Ощущение ватности и безразмерности моего тела почти полностью прошло, но вместо него появилась тупая боль во лбу и выламывающая кости – в руке. Поэтому убийственно тяжелый взгляд «а-ля за дуру не держите» у меня получится отменно. Но, каким бы не был он суровым, старых директоров он не впечатлил, хоть, и за ответ его приняли.       – Может Альбус сменил заклинание или навесил новые? – Полуутвердительно спросил мистер Саламандер.       – С него станется, он всегда перестраховывался. – Ответил ему мистер Диппет.       – Коллега, у вас есть предположение, какие именно чары он мог использовать на этот тайник? – Вмешался мистер Андерклифф.       – К сожалению, не много, я знаю пару его любимых запирающих, но они были еще во времена его молодости, сейчас он мог использовать что угодно, с него станется. В последнее время он страдал чуть ли не паранойей. Так что, я знаю не больше вашего.       – Если не ошибаюсь, в кабинете он использовал заклинания своей разработки или метод Чердловски. – Подхватила беседу миссис Моул.       – Да, я так же видел…       Беседа почтенных директоров шла полным ходом, они спокойно обсуждали и вспоминали многое из того, что видели и слышали, и не замечали меня и мое ухудшающееся состояние. А мне, как не странно, хотелось выть и лезть на стены – голова раскалывалась, руку ломило уже по предплечье, и просвета в этом я так и не видела. Голова болела так, что легкие переговоры портретов и гудения приборов отбивали набатом в висках и затылке – им я приложилась о каменный пол. Признаться, сейчас я уже согласна и на Аваду, только, чтобы меня оставили в покое и дали тихонечко подохнуть.       Из таких весёлых мыслей меня вывел шум в кабинете. Странный шум, в дверь никто не стучал, о гостях мне не сообщалось. Хотя был ещё камин, может кто из профессоров срочно прибыл.       Идти не хотелось, но и сидеть и предаваться не самым веселым мыслям тоже не лучшая идея – впадать в апатию не стоит, это никогда до добра не доводило. Поэтому, я встала и не спеша, как могла, почти не шатаясь, отправилась в кабинет.       Навалившись плечом на дверь и открыв её с видимым усилием, вышла из гостиной и оглядела кабинет. Тут никого не было. Ещё раз быстро окинув взглядом комнату и не найдя ничего, что могло произвести шум, я прошлась к открытому окну и взглянула на улицу. Там было морозно, немного ветрено – ветер колыхал верхушки деревьев, что стояли вдали. Солнце едва пробивалось сквозь плотные облака, создавая достаточно унылую атмосферу. А птицы, что летели низко над.. Так, стоп. А кто открыл это окно?       Я быстро обернулась. О чем, практически сразу пожалела, но как только головокружение прошло, стала еще внимательнее всматриваться в обстановку кабинета. И только сейчас заметила на жердочке сидящего феникса.       – Фоукс!? – Удивленно спросила я.       Птиц повернул на бок голову и странно посмотрел на меня. Будто спрашивал: «В своём ли я уме, что его не признала».       – Прости, я думал, что ты меня оставил и улетел, не желая помогать.       Птица нахохлилась, взбила перья будто обиделась на мои слова. Я же устав от боли и непонимания шатаясь дошла до своего стола и села в большое, троноподобное кресло. Как ни странно, но оно было очень удобным, будто специально для меня сделано. Я усмехнулась этой мысли: это ведь так и есть. Только не для меня, а для Дамблдора, но я в его теле, так что можно сказать и для меня.       Аккуратно уложив сильно ноющую руку на подлокотнике, я откинула голову на спинку кресла и постаралась расслабиться, закрыв глаза.       – Знаешь, Фоукс. А я сегодня чуть не помер. Хотелось открыть свой сейф в спальне, но заклинание, что подсказали портреты не подошло и теперь у меня шишка на лбу и затылке, и, в придачу, смертельно болит рука. И, если честно, я представить себе не могу, как мне обратиться за помощью к другим людям. Они же сразу меня в Мунго сдадут, и будут, в общем-то, правы.       Слева, со стороны феникса, послышалось какое-то движение, и в следующий миг я услышала скрежет его когтей на спинке своего кресла. Открыть глаза мне было откровенно лень – свет хоть и не доставлял неудобства больной голове, но слабость была чудовищной.       – Мне бы только вспомнить. – Мечтательно, в полудрёме протянула я. – В моей голове скрыто столько полезной информации, а я должен заново учиться всему: жить в этом мире, учить правила элементарного поведения и, самое главное, у меня ничего не получается с магией. А это во много раз хуже, чем просто забыть чье-то имя или адрес.       Фоукс непонятно курлыкнул со своего импровизированного насеста. И ответом на мой монолог была капля, что попала мне на воспаленный участок лба. Открыв глаза, я увидела, что он плачет, крупными, прозрачными слезами.       – Фоукс, ты чего? – испугалась я. – Ты тоже себя плохо чувствуешь?       Вместо ответа он одним красивым прыжком перелетел на стол и склонился над моей больной рукой, капнув пару слезинок и на неё. Боль в руке стала отступать, а про отсутствие головной боли я даже не заметила - испугалась странному поведению феникса.       – Точно, прости, я забыл, что ты можешь исцелить даже смертельные раны. – - Потому, как отступает боль и появляются силы, я поняла, что слёзы феникса, действительно – самое волшебное из всего, что я видела за эти дни в этом чёртовом мире. – Даже смертельные раны, но не проклятья. Да, мой друг?       Я аккуратно погладила левой рукой по спине эту чудесную птицу. Она казалась хрупкой, перья были мягкими, приятными на ощупь, но вот лапы, ещё и с такого близкого расстояния, не вызывали обманчивой незащищенности.       – Как думаешь, Фоукс, я смогу вспомнить хоть что-либо?       Феникс повернул голову так, будто сомневался в моем здравомыслии и ещё одним грациозным движением спланировал на стол у камина. И только сейчас я заметила на нём большой сверток.       – Что это? – Спросила я у феникса. Отметив про себя, что говорить с ним у меня выходит вполне естественно, и, что меня удивило больше - он понятно отвечает.       Хоть ответа и не последовало, но я поняла, что мне стоит посмотреть самой - вдруг пойму. Сверток был обернут в плотную холщовую ткань и обвязан бечёвкой. Найдя на письменном столе нож для бумаг, я разрезала бечёвку и аккуратно развернула сверток. Внутри было несколько пузырьков с жидкостями и порошками, засушенные травы и пергамент с рецептом какого-то зелья. Внимательно прочитав рецепт, я впала в ступор. Это оказалось зелье памяти. Не уверена, что оно простое в приготовлении, и так же, не уверено, что оно всем доступно. Тут можно предположить, что у Дамблдора была какая-то договоренность с Фоуксом на непредвиденные случаи жизни.       Но, так же не представляю, как это может мне помочь, я же не умею готовить зелья. Хотя, это даже не основная проблема. Основное то, что в рецепте указано около двадцати семи ингредиентов, а пузырьков в свертке всего девять, плюс три вида сухих травок. Если списать всю работу на Снейпа, то как мне потом объяснять, зачем мне это зелье. А просить портреты помочь, тоже не выйдет, откуда они знают где мне достать недостающее из списка.       В общем, зацепка есть, но проработать её без, опять-таки хоть каких нибудь знаний, мне не удастся.       – Спасибо, Фоукс. Но, боюсь, что это мне не поможет, я не знаю, как варить зелья. На этот раз феникс смотрел на меня с долей удивления, и непонимания.       – Знаю, я должен все это сварить в приличное зелье, ведь, когда-то нашел много способов использования драконьей крови, а теперь же, не знаю, как готовить бодроперцовое.       На этот раз, готова поклясться, Фоукс посмотрел на меня как на идиотку. Он недовольно подошёл к свертку взял одну засушенную веточку с цветком и положил передо мной.       – И что я должен с этом сделать?       Феникс не выдержал и курлыкнул в возмущенно-ругательной форме.       – Директор Дамблдор, мне кажется, что Фоукс намекает на то, что вам необходимо оторвать лепесток от Magnolius Emistarium и положить его под язык. – Пояснил мистер Тримбл.       Я посмотрела на говорящий портрет и с удивлением отметила, что это мистер Квентин Тримбл. Тот самый низенький лысый старичок, что, во время первого нашего диалога с портретами, только кричал и ругался на мою непорядочность и дальше по списку. Сейчас же, он, с каким-то детским восхищением, смотрит на сухую веточку с цветком, отдаленно напоминающую смесь ромашки с незабудкой.       – Мистер Тримбл, можете меня просветить, что делает этот цветок? – Он недовольно на меня посмотрел, даже с долей презрения, но все же ответил.       – Этот цветок, – он выделил это слово, высокомерно указывая на мою необразованность. – как вы высказались, очень редкий алхимический ингредиент. Почти мифический, если точнее. Произрастает, как многие считают, в садах Авалона и обладает удивительными свойствами к исцелению души. Из него можно сварить самые лучшие целительные бальзамы для тех, у кого слабая магия. Есть даже рецепт зелья, которое может подарить магию сквибу.       Закончил он свой монолог вдохновенно, жадно и благоговейно поедая глазами лежащую перед мной, сухую веточку с цветком.       – Вы думаете, что он поможет мне восстановить память?       – Нет же! Кому я только что все это рассказывал? – Вскрикнул мистер Тримбл.       – Квентин имел ввиду, что, взяв под язык Magnolius Emistarium в чистом виде поможет вам войти в своего рода транс, и попутешествовав в глубинах своей души, найти ответы на вопрос о том, можно ли вообще её вернуть. – ответил вместо него мистер Андерклифф.        «И в какой момент он это сказал? Или всё и так было понятно, но это я такая недалёкая?»       – Значит теперь мне можно входить в транс?       – С помощью Magnolius Emistarium, можно, один лепесток даст вам около семи минут, потом вы придёте в себя, вне зависимости от результата. – отвечал, всё так же, мистер Андерклифф, потому, что мистер Тримбл сделал высокомерно-обиженной вид и просто игнорировал мое существование. Хотя к диалогу прислушивался, было видно, что ему не терпится увидеть действие этого цветка в живую.       – А если я восстановлю память за более короткий срок, то приду в себя раньше?       – Вполне вероятно. Но я бы на это не рассчитывал, наша душа непостижима, многие учёные мужи пробовали раскрыть тайны духа и души, но, даже те крохи что мы познали, привели нас к потрясающим открытиям в некромантии, шаманизме, спиритуализме, демонологии. Это лишь малая часть открытых наук с использованием силы духа и души напрямую. Но к сожалению, глубже изучать душу, в наше время, просто невозможно, как раз-таки, из-за отсутствия необходимых ингредиентов. Все эти, немногие, знания были открыты древними магами, тогда, когда еще были открыты врата Авалона, в садах которого и прорастают растения с такими чудесными свойствами. До наших дней дошли немногие сведения о растениях, что произрастают там, а я, хочу отметить, жил очень давно. Сейчас, перед Вами уникальный образец - Цветок Души, как назвали его древние маги. И у Вас появилась отличная возможность узнать больше о себе. И не только. Наша память устроена очень сложно, а душа и того сложнее. Так что, я бы рекомендовал Вам запастись терпением и не ждать быстрых результатов.       Я с большим уважением отнеслась к лежащей передо мной веточке с цветком. Теперь понятно возбуждение мистера Тримбла и некоторых других портретов. Те, кто, так же как и я, в первые услышали о чудесном цветке, приблизились в своих рамах, желая поближе рассмотреть цветок.       Решив не затягивать с неизбежным, я оторвала лепесток от цветка и положила его перед собой.       – Ну, я готова.       Фоукс странно на меня посмотрел и, вновь, недовольно курлыкнул.       – Ты чем-то недоволен?       – Квиик. – - Был мне ответ. А затем он начал стучать клювом по столу, как обычная курица.       – Эмм.., мне что, перед тем как уйти, тебя покормить нужно, что ли?       Даю слово, что в этот раз птица и в правду посмотрела на меня как на умалишенную.       – Мне кажется, директор, что Фоукс имеет в виду, что вам необходимо взять два лепестка.       – Два? Вы уверены, мистер Диппет?       – Вполне. Можете переспросить у Фоукса.       Я вопросительно посмотрела на феникса, и он, в подтверждение, кивнул головой.       В очередной раз почувствовала себя в палате для душевнобольных. Нет, ну судите сами: сижу одна в четырех стенах, общаюсь с птицей, и она мне не только отвечает, но и за идиотку держит. Остальные же мои собеседники, вообще – неодушевленные предметы. Которые дают советы и тоже считают недалекой и необразованной. Единственные живые люди, с которыми мне удалось пообщаться, считают меня не тем, кто я есть на самом деле. И это все в состоянии постоянной угрозы жизни, где даже обычный предмет мебели, такой как тумба, может тебя убить. Как я тут должна жить и радоваться этой чёртовой жизни?       Привычным движением я помассировала переносицу, на минуту прикрыв глаза, борясь со своим, не вовремя проснувшимся желанием язвить.       – Хорошо. – я сложила два листочка перед собой.        С молчаливого одобрения портретов я собрала сверток обратно, оставив лишь необходимые мне лепестки, и отнесла их в спальню. Проводить сеанс погружения в себя я решила в гостиной у камина. Там тепло и комфортно, да и неожиданные гости, если и заглянут, то не увидят меня сразу, что тоже было на руку.       В картине, над каминной полкой, собралось много народу, всем не терпелось увидеть действия чудесного Цветка Души в действии. И я не стала томить публику ожиданиями: поудобнее уселась в кресло и положила лепестки под язык. Закрыла глаза и приготовилась к.. Да ни к чему я не готовилась, не знаю я что можно ожидать от древнего цветка.       Я сидела в кресле и прислушивалась к своим ощущениям. Но ничего не происходило. Прошла минута, вторая. На третьей я устала ждать, и решила спросить у портретов, почему ничего не происходит. Но когда открыла глаза, то заметила, что в картине никого нет, а камин давно погашен. Тогда я поднялась с кресла и вошла в кабинет, в нём было так же тихо, феникса не было и все рамы с портретами были пусты.       В душу закрадывался страх. Страшнее попаданства в старинный волшебный замок, может быть только заброшенный старинный, волшебный замок. Мне стало сразу некомфортно. Если подумать, то с момента моего тут появления, рядом всегда кто-то был, хоть, те же портреты. Диалоги с ними отвлекали меня от пессимистичных мыслей на тему близкой смерти. Как бы ты тут не изгалялся, а тот факт, что с концом учебного года закончится и моя жизнь, остается фактом. Который можно отсрочить, но ценой сотен других жизней. И, признаться, не знаю, что тут победит: моя трусость или идиотизм присущий героям. А последним я себя не считаю.       Осмотрев опустевший кабинет, я решилась, в первые за все это время, выйти из своей башни и осмотреть сам замок. Подойдя к двери, я тихонечко её толкнула. Она поддалась и открылась без скрипа. За ней оказалась, довольно просторная винтовая лестница, ведущая вниз, она была достаточно широкой, сделанной из грубого серого камня, стены были чуть светлее, но тоже серыми.        «Пятьдесят оттенков моей башни» – думала я, чтоб хоть о чем-то думать, что не связано с пустым замком, в котором гуляют только сквозняки и привидения, а ещё, наверняка, водится какая-нибудь гадость из книг по ЗОТИ и УЗМС.       Дойдя до нижней площадки, я обратила внимание, что проход уже был открыт, никакой гаргульи я и в помине не видела. Аккуратно выглянув в пустой коридор, я решала в какую сторону мне двигаться дальше. Но не найдя, хоть каких-либо табличек и указателей решила этот вопрос просто: пошла наугад.       Выбрав левый коридор, я пошла по нему, тщательно изучая и запоминая все его особенности, чтобы потом вспомнить дорогу назад.       Признаться, довольно страшно идти по широкому каменному коридору, что хоть и был достаточно освещён пламенем напольных факелов, но каждый мой шаг отдавался гулким эхом от каменных стен и разносился дальше в абсолютной тишине. И это эхо в тишине – пугало до чертиков. Поэтому, не выдержав такой гнетущей обстановки, я решила заглянуть в первую показавшуюся дверь в этом коридоре.       Ускорив шаг, я приблизилась к ней и толкнула. Она не поддалась. И тогда, запаниковав, я решила навалиться всем телом, чтоб только попасть в эту чертову дверь, а не быть на виду в этом коридоре. Но, дверь не поддалась на мои потуги, пнув от досады её, я привалилась к ней спиной и попробовала успокоить дыхание и сердцебиение. Не хватало ещё довести старичка до сердечного приступа. Сделав пару глубоких вдохов и мысленно приказав себе успокоиться, я вновь посмотрела на злосчастную дверь, и тут поняла, что она открывается не внутрь, а наружу. Подойдя к ней, дернула на себя, и она поддалась.       – Вот же истеричка. На пустом месте в панику впадаю.       За дверью был просторный кабинет, с несколькими рабочими столами и камином с чайным столиком и креслами, стоящими около него. В кабинете, так же было несколько шкафов с папками и пергаментами в них, а в одном углу сиротливо стояло несколько ученических парт. За камином была ещё одна дверь, а за ней оказалась более уютная комната, по стенам которой стояла мягкая мебель, в центре большой вытянутый стол со стульями. На столе было много бумаг, расставленных в каком-то, неведомом мне, порядке.       Могу предположить, что это учительская. Атмосфера этих комнат навевает у меня именно такое соответствие.       Присев в кресло у незажжённого камина, я перевела дух и попыталась успокоиться. Разведка местности пока проходит хорошо, но гнетущая тишина не дает мне покоя. А ещё тот факт, что я должна попасть в свою душу, или в душу Дамблдора. И меня настораживает тот факт, что его душа выглядит как старый замок. Это не логично, хотя, думаю, логика и душа понятия несовместимые.       Мистер Андерклифф сказал, что у меня будет всего минут семь для изучения души и обнаружении в ней воспоминаний Дамблдора. Это при условии, что с этим телом мне досталась так же и его память. В противном случае, мне придется очень туго. И, по моим ощущениям, у меня не осталось времени, ну, или минута-две. Уж очень долго я собиралась с мыслями и передвигалась по коридору.       Эти мысли и осознание того, что я так ничего и не узнала, заставили меня подняться, и двинуться дальше по коридору. Дойдя до конца и больше не заглядывая в другие кабинеты, я решила двигаться в сторону главных лестниц – от них будет проще найти главный зал. Потому как, побывать в Хогвартсе и не увидеть главный зал – истинное упущение. Мой век и так короток, пусть хоть на чудеса посмотрю. С такими мыслями я отправилась на поиски лестниц.       Пройдя второй коридор до конца, я уже хотела повернуть налево (чисто из соображения – поворачивая всегда в одну сторону - я или вернусь в начало, или обратный путь не забуду), как вдруг, почувствовала, что мне стоит пойти в другую сторону. Это было сравни предчувствию или ощущению, что мне нужно именно туда. То есть – сбиться с намеренного, логически доказанного курса или пойти по интуиции. Хоть последней я и доверяла, но, заблудиться не хотелось. Поэтому, логика подкинула ещё один факт: это все творится у меня в голове – я же съела лепестки Чудо-Цветка. А значит – к черту логику, я или через пару минут очнусь и окажусь опять у себя в гостиной сидя перед камином, или, на крайний случай, окажусь посреди коридора с кучей учеников, и они меня доведут до моего кабинета.       Решив, что эта идея имеет право быть, я забила на первоначальный план и пошла туда, куда меня тянет. И как оказалось, была права – коридор вывел прямиком к движущимся лестницам.       Они были огромны. Гигантские мраморные лестницы с прочными перилами выглядели внушительно и наверняка много весили, от того тот факт, что они спокойно парят в воздухе перелетая с места на место, казался еще более невероятным. На моих глазах, лестница, которая весит не меньше тонны плавно отлетела от стены и поднялась на два пролёта выше, присоединяясь к площадке другого этажа.       Я подошла ближе к перилам и посмотрела в низ. Там тоже были лестницы, и уходили они далеко вниз. На вскидку, с учетом высоты здешних потолков я нахожусь на третьем – четвертом этаже.        «Интересно, неужели никто, никогда не падал, или там есть какие-то специальные чары от падения?»       Ответом меня поразило прямо, как молотом по голове. Если вы слышали выражение «Как громом пораженная» – то это про меня. Потому, что, как только я задалась этим вопросом, то сразу получила ответ – что на расстоянии метра вокруг каждой лестницы и площадки этажа стоит воздушный барьер, что не даёт упасть живым объектам. Если они выпадают за границы лестниц и перил, то сразу же возвращаются обратно, как на батуте.       – Интересно получается. А не живые?        «Для них ничего не предусмотрено.»       – Это что же получается, я под цветочком могу задавать вопросы и получать их как ответы мысленно?       Ответа не последовало.       – Это профессора зачаровали так лестницы?        «Лестницы были зачарованы Эваном Джексон-Коэном После очередного разрушения, многие лестницы были полностью разбиты и не поддавались ремонту, тогда он принял решение зачаровать их. Это было сделано и из соображения экономии средств, после войны денег хватало лишь на продовольствие.»       – Интересно, откуда Дамблдор это знает? – Стала размышлять я вслух.        «Дамблдору не известен сей факт.»       – Не поняла?! А чья это тогда память? Кто мне отвечает?       Ответа не было.       Странно все это. По сути меня должен напугать мой молчаливый спутник, но, мне наоборот стало спокойнее, потому как, я не чувствую себя сейчас одинокой. Ну, что тоже вполне вероятно – я просто устала бояться.       – Как мне пройти в главный зал? – Спросила я, и чуть погодя добавила. – С зачарованным потолком.       Прислушалась к себе и почувствовала, что знаю куда идти. Просто знаю, что через двенадцать секунд подойдет лестница, что ведет вниз, там по коридору на лево, за тем вниз, на право и я окажусь в главном холле, и справа от которого и будут главные двери в обеденный зал.       Пройдя, такой замысловатый лабиринт коридоров, я оказалась на самом верху лестницы, что видела в фильме. Тут, конечно, не в точности всё такое же, но весьма приближённо.       Холл был очень большим, примерно, занимал три этажа. И это с потолками по четыре метра! Стены из коричневого камня; гладко отполированный, гранитный пол. Вдоль стен, так же, стояли напольные факелы с символикой Хогвартса. Но, вопреки моим ожиданиям, вход в главный зал, был не на первом этаже, а на втором. На первом был вход в подземелья, и еще множество коридоров, которые ведут неизвестно куда. На площадке второго этажа был вход в главный зал, опять пара коридоров и знаменитые часы с драгоценными камнями. Присмотревшись, отметила, что больше всего камней в Слизерине, дальше идет Хаффлпафф и в конце, разделяя последнее место на двоих Гриффиндор и Когтевран. Странное разделение.       Добравшись до главного холла, я впала в своеобразный ступор. Мне хотелось одновременно зайти и полюбоваться потолком Большого зала и спуститься на первый этаж. За чем не знаю, но почему-то не просто хотелось, а тянуло.       Решив, что я сюда пришла не для экскурсий. Я осторожно спустилась на первый этаж, и заглянула за лестницу, там было несколько коридоров, ведущих в подземелья. Выбрав один из них наугад, я двинулась в глубь замка. Освещенные лабиринты коридоров вывели меня на очередную развилку.       – А где я?        «На первом подземном этаже, недалеко от гостиных Слизерина.» – был мне ответ.       – Хорошо, а куда мне нужно?       Так как ответа не последовало, я решила перефразировать свой вопрос.       – Куда мне нужно попасть, чтоб узнать душу?        «Ты должна найти путь сама.» – Вновь прозвучало в моей голове.       – Постой, ты сказал «сама», ты знаешь кто я?       Так, как ответа вновь не было, мне ничего не оставалось, как вновь идти куда глаза глядят. И я пошла. Блуждая по широким коридорам подземелья. Старалась ускорить шаг, чтобы успеть за отведенное мне время, но внутренние часы подсказывали, что я уже давно вышла за его рамки. И из этого следует, что тут ход времени нарушен. Но, рассчитывать на то, что мне можно будет бесконечно долго изучать Хогвартс, я не верила. Поэтому, ускорилась и попробовала отыскать «не знаю что» на чистой интуиции.       Поворот за поворотом, я уходила глубже в недра замка. По ощущению, я была где-то в подземельях на минус третьем этаже. Когда почувствовала некую энергию исходящую их одного не примечательного узкого коридора. Он был мрачным и неосвещенным, заходить туда не хотелось чисто из соображения безопасности, но меня тянуло, а значит нужно. В этой реальности, под действием цветка, я доверяла своей интуиции.        Осторожно ступая в тёмные недра коридора я прислушивалась к себе и своим ощущениям, и всё мне говорило о том, что там безопасно. На основе этого чувства я расслабилась и более уверенно стала двигаться. Через какое-то время глаза привыкли к темноте, и я пошла уже совсем не обращая внимания на мрачность ситуации. Через пару минут такого неспешного хода я достигла развилки. Коридор делился на два абсолютно одинаковых ответвления. Выбрав, не раздумывая, левый я вновь двинулась в глубь замка. Чем дальше я проходила, тем больше была уверенна в том, что мне нужно именно сюда.       Постепенно узкий коридор становился все шире и выше, глаза уже не просто привыкли к темноте, я буквально видела в ней не хуже, чем при лёгком освещении, но источника света нигде не было видно. И это видение открыло мне вид на большие деревянные ворота, метра три с половиной и шириной во все шесть. Кованые, невооруженным глазом видно, что весят они очень много и так просто их не открыть. Но, раз меня сюда тянуло, значит я должна войти внутрь. И я постаралась открыть их, подойдя и просто толкнула одну из створок ворот. Она не поддалась, но я почувствовала какую-то магическую отдачу. На всякий случай взглянула на петли и убедилась в том, что эти двери тоже открываются наружу. Хмыкнув про себя, решила дернуть дверь, но не нашла ни единой ручки, чтоб можно было схватиться.       – Да чтоб вас, как я должна открывать многокилограммовую дверь без ручки? – Тишина, понятное дело, мне не ответила. – Черт.        Выругавшись легче не стало, но решила попробовать думать логически, и поставила на своё место мага. А им, как известно, не нужно многое делать руками, достаточно магии. Тогда я, подошла к двери и положила на неё руку, сосредоточилась и пожелала, чтоб она открылась. Дверь отозвалась уже привычным покалыванием и медленно начала открываться. Я немного отошла и заглянула в образовавшийся зазор.        За этой дверью был большой зал. Он был неравномерно освещен янтарным светом. Свет играл на тёмно-коричневых стенах, заглядывая в неглубокие ниши по периметру комнаты, в углах которых, всё равно, оставались неосвещённые участки. В центре комнаты стоял большой квадратный, каменный стол, два на два метра, внешне больше напоминающий кусок камня с гладко срезанной поверхностью. И камень этот был полностью сделан из янтаря.        Я обошла этот, неимоверных размеров камень, несколько раз, для того, чтоб убедиться, что перед мной действительно янтарь.       – Поразительно! Это сердце Хогвартса? – не удержалась я от восклицания и вопроса.       – Нет, это алтарный камень. – голос раздался на этот раз не у меня в голове, а рядом, в зале.       Я обернулась в поисках источника звука, но никого так и не было видно.       – Кто вы? С кем я говорила?       – Я хранитель Хогвартса.        И в подтверждение над центром янтарного стола появилась сфера, от неё пульсацией исходили волны света и тепла.        Свет становился всё ярче и ярче, и так до тех пор, пока я не зажмурилась. Но как только я закрыла глаза, то почувствовала толчок в районе груди, от которого у меня на мгновение дыхание сперло. И в следующий миг сознание поплыло.