Кларк

Успевшая стать моей лучшей подругой Розалия с силой хлопнула себя ладонью по лбу и страдальчески сморщилась. — Боже мой, Мэри! Не обижайся, но никому еще не удавалось так облажаться! Я с мрачным видом попыталась рассмотреть надписи на плакате, висевшем на дальней стене столовой. Этой ночью я до четырех часов утра читала фанфики с планшета, однако чувствовала себя вполне бодрой, зато в глаза словно песка насыпали. Это ощущение, а также то, что в последнее время у меня стало пропадать зрение, меня сильно обеспокоило. А не сходить ли к окулисту? — Я не обижаюсь. — Ты упустила такой шанс! — Я в курсе. Она тотчас сверкнула глазами в мою сторону. — То есть? Ты понимаешь, что упустила шанс побыть с Лизандром? — Угу… — рассеянно ответила я, пытаясь найти Эйнсворта взглядом, но, уловив новые нотки в голосе подруги, торопливо добавила: — Эй, Рози, не делай такие глаза! Не спорю, Лизандр меня интересует, но не в том плане. Хотя я и в этом не уверена. За прошедший день и утро я пережила все пятьдесят оттенков внутренних переживаний, стоило Лизандру оказаться поблизости, и уже это начинало меня пугать. Только бы не влюбиться! В кого угодно — если бы у меня была возможность выбора, я бы и Каса с радостью выбрала, — но только не в Лизандра. Меня совсем не греет перспектива рыдать ночами из-за безответной любви и понимать, что шансов на «хоть что-то» с этим парнем у меня меньше ноля. — Хотя, — заговорил голос внутри меня, — почему тебе ничего не светит? Вспомни, как он рвется отвести тебя на бал. А как он подарил тебе шарф? Ни один парень не станет этого делать, если девушка ему безразлична! — Заткнись! — велел другой голос. — Или хотя бы не неси чушь. Лизандр — джентльмен. Как он мог оставить тебя одну тогда в парке? Он застрелился бы в ту же ночь! Но не радуйся, на его месте так поступил бы даже пресловутый Кастиэль. Лучше пришей себе на лоб пуговицу, чтобы губу пристегивать! Раскатала губяки на половину столовой! «Доброе» гуру запротестовало: — Ладно, допустим, ты прав, говнюк. Тогда почему он рвется отвести ее на бал? — Хочет, чтобы она не переживала из-за произошедшего. — Ну ты и дебил! Она разве не делает вид, будто все заебца? — Лизандр умеет видеть то, что люди пытаются от него скрыть, мешок ты конского навоза! Он же гад проницательный! Вспомни, как они похожи. Оба слушают почти одну и ту же музыку, помогают друг другу и по характеру они хоть и не очень схожи, но прекрасно дополняют друг друга. Уяснил, педик? — Ну вот, а я о чем! Они же идеально подходят друг другу, значит, у них может что-то получиться. Шах и мат, засранец! — Заткнись! — в унисон проговорили я и «злой» гуру с непередаваемым раздражением. Розалия с изумлением подняла на меня глаза, рука Прии замерла на полпути к солонке, а Ирис перестала жевать. — Простите, девочки, это у меня крыша едет, — проговорила я, чувствуя на себе их взгляды. — Да все нормально, мы все тут чокнутые. — Прия посолила спагетти. — Поддерживаю. — По вам не скажешь, — заметила я, стараясь отвлечься. Ирис вновь заработала челюстями, потом, проглотив, обратилась ко мне: — Так что ты решила? Я уставилась на нее, намекая, что не понимаю. Розалия вздохнула и недовольно заметила: — Вы с Лизом — одного поля ягоды! Вообще не слушаете, когда с вами говорят! — Я угрюмо промолчала, и она, чуть склонившись над столом, заговорила: — Кстати… а чего это вы оба вчера утром были сами не свои? При упоминании Лизандра я вспомнила, что собиралась поговорить с ним насчет бала. Вчера я провела долгие два часа, размышляя над его словами, и пришла к выводу, что я — дура. К черту мою нелюдимость и неуклюжесть, главное — шанс поговорить с Лизандром наедине. Нельзя его упускать! — Не начинай! — Вы встречаетесь? — Абсурд. — Ну хотя бы нравитесь друг другу? Я фыркнула и хлопнула себя по колену. — Роуз, ну откуда я могу знать?! Ты думаешь, я могу подойти к нему и спросить: «Эй, Лизандр, а я тебе нравлюсь?», и он такой: «О, да! Пойдем в кино!». — Ладно, — сдалась Савен, — о том, что чувствует Лиз, мы не знаем. А ты? А что я? Безусловно, после той ночи, когда Лизандр помог мне и поддержал, я начала смотреть на него по-новому. Но откуда мне знать, может, это просто благодарность. А может оказаться и симпатией. — Рози… — начала я, но Розалия перебила меня: — Ну же! Мы никому не скажем, правда, девочки? Прия безразлично пожала плечами, а Ирис кивнула и продолжила уплетать печенья. — Вот видишь, твои слова останутся тайной. — Прекрасно, но я не собиралась ничего говорить, — заявила я, вставая из-за стола и стряхивая воображаемые крошки с джинсов, дав тем самым понять, что разговор окончен. — Увидимся на биологии. — Куда ты? До звонка еще двадцать минут! — Пойду, потрясу косточками, — соврала я. — Увидимся на уроке. Проходя между рядами столиков, я все же попыталась найти Лизандра глазами — нужно поговорить с ним насчет танцев. В столовой его не было. Если бы я была Лизандром Эйнсвортом, куда бы я ушла на всю большую перемену? Правильно, в библиотеку. Выйдя из столовой, я обошла лестницу и, повозившись с дверью — ручка заедала — вошла в библиотеку. Я любила это место — тут всегда мало учеников, очень вкусно пахнет книгами и очень тихо. Правда, тут я постоянно мерзну, но тут уж ничего не поделаешь. Мои надежды оправдались: Лизандр, стоя неподалеку от стойки библиотекаря, листал книгу в темно-синей обложке и выглядел полностью абстрагировавшимся от этого бренного мира. Когда я искала его, то не испытывала ни тени страха; зато сейчас, стоя в паре футов от него, я замерла, осознав, что очень боюсь с ним заговорить. Нет, я хорошо знала, что Лизандр скорее повесится, чем позволит себе грубо обойтись с женщиной, тем более с ребенком, коим он меня, наверное, считает. Но все же я боялась холода с его стороны. Вдруг он скажет мне, что никуда не пойдет или нашел себе другую пару? Или вообще не захочет говорить? Ладно, кто не рискует, тот не пьет шампанское на рождественском балу с парнем, который, возможно, тебе нравится. Крещусь и делаю несколько шагов в его сторону… — Лизандр, можно тебя на пару слов? Он поднял голову от книги, хоть и не сразу, и посмотрел на меня. — Да, конечно. Что ты хотела? Как всегда, безупречно вежлив. Я с отвращением посмотрела на свои трясущиеся от страха руки. Ух, волнуешься, Кларк? Да нет, это тебя от уверенности так трясет. Ну, давай, покажи, кто здесь крут. Где, черт побери, твоя пресловутая ирландская кровь? — Я… я… Помнишь, ты предлагал мне составить тебе пару на рождественском балу? Он кивнул. — Ты еще никого не позвал? — Нет. По правде говоря, после твоего отказа я решил не идти. Я подняла на него голову. — А сейчас… — Я совсем смешалась и не договорила. — Если ты согласишься составить мне пару, то, конечно, я иду. — Я согласна, — выпалила я. — Но… помнишь, я говорила, что не умею танцевать? Его брови на долю секунду сошлись на переносице, словно он чему-то удивился, но когда он ответил, его голос звучал все так же спокойно: — Припоминаю. — Так вот, я напоминаю тебе, чтобы ты знал, на что идешь. Он закрыл книгу и с улыбкой, таящейся в уголках янтарно-изумрудных глаз, сказал: — Не бойся. В танцах главное — хороший партнер. Я опустила глаза, улыбаясь, и между нами на несколько секунд воцарилось молчание. — Ответь на один вопрос, пожалуйста, — попросила я. — Попробую, — отозвался он, глядя мимо меня. — Почему ты хочешь пойти со мной на бал? Видимо, этого вопроса он и ждал. Переведя на меня взгляд, Лизандр проговорил: — Хочу отвлечь тебя от случившегося. Ты, безусловно, великолепно играешь безразличие, но я хорошо понимаю, что ты все помнишь. Со вздохом я сложила руки на груди и как можно убедительнее сказала: — Лизандр, со мной все в порядке. Я не вижу кошмаров с тем человеком, не оборачиваюсь на каждом шагу, не рыдаю ночами в подушку. Я даже не думаю об этом. — Молодец, — похвалил он. — Но я все равно буду рад станцевать с тобой. — Я тоже, — внезапно вырвалось у меня. — Не знаю, почему, но я тоже этому рада. Прежде чем Эйнсворт успел ответить, я быстро ушла из библиотеки, испугавшись — не его реакции, а того, как бурно забилось мое сердце.

***

Признаться, домашнее задание по химии и геометрии я не сделала, поэтому жутко обрадовалась, когда узнала, что нас забирают с седьмого и восьмого уроков, чтобы украшать спортзал к балу. Вообще-то этим обычно занимался девятый класс, но десятиклассникам повезло: все четыре параллели девятого класса уехали еще перед вторым уроком на экскурсию в Марсель. В спортзале царила веселая суматоха: Ирис сновала туда-сюда с кусками тканей, Розалия перебирала плакаты, Мелоди гладила принесенные Ирис куски материи и отдавала их на развеску Лизандру, как самому высокому человеку в школе. Мистер Стоун, наш классный руководитель и учитель инглиша по совместительству, заболел и потому не присутствовал, так что, по сути, мы были одни. Я, к несчастью, работала рядом с компанией Амбер: они творили какую-то лютую дичь, я развешивала венки и ленты по стенам, стоя на стремянке и время от времени перебрасываясь с блондинкой остротами. Ох, знала бы, к чему все это приведет… На какое-то время блондинка заткнулась, и я стала напевать себе под нос «Bad Boys» April Wine. Конечно же, это не устроило Ли: — Заткнись, у меня от твоего воя уши кровоточат. — Меня от одного вида вашей троицы выворачивает, но я же не велю вам свалить из школы, — парировала я, повесив на стену венок. — Дорогуша, может, ты хочешь полетать? — предложила Амбер, косясь на стремянку. — Дорогуша, может, ты хочешь наконец закрыть рот? Меня твои попытки казаться разумным существом уже утомили. Стоявший неподалеку Кастиэль присвистнул и показал мне поднятый к верху большой палец правой руки, и Амбер это взбесило еще больше, чем мои слова — я к тому времени уже знала, что она влюблена в Кастиэля, и потому улыбнулась ему в ответ, желая позлить блондинку еще больше. Я послала ей воздушный поцелуй, затем подмигнула Кастиэлю и улыбнулась ему — сегодня он меня не бесил, можно и пофлиртовать немножко. Жалко только, что не умею. От сильного толчка я покачнулась на лестнице и отчаянно замахала руками, пытаясь сохранить равновесие, но не сумела и рухнула вниз, очень удачно ударившись головой. И тут же почувствовала боль в затылке, от которой разгорелась не просто дикая — какая-то животная ярость. Я бы с удовольствием поднялась и навешала блондинке таких пиздюлей, чтобы она маму собственную не узнала, но не смогла. На какое-то время я потеряла сознание, а когда очнулась, около меня уже собралось несколько человек, и первым, кого я увидела, был Эйнсворт. Он приподнял мою голову и окликнул меня: — Мари! «Мари». Мэри, блять! К горлу подступила тошнота, и в голове стоял такой звон, словно колокола вечерню наяривали. Только бы не сблевануть. — Мари, ты как? — Колокола в башке вечерний звон наяривают. И меня тошнит. — Бро, похоже, у нее сотрясение, — встрял Кастиэль и крикнул окружавшим нас одноклассникам: — Чего стоите?! Пулей за медсестрой! — Почему ты так решил? — поинтересовался Эйнсворт. — Я как-то в детстве на тарзанке катался, там веревка рэпнула, я упал и сотрясение заработал. Ощущения такие же были. Я тупо подумала о том, какое это забавное слово — «рэпнула». Никогда до этого не слышала. Когда я попробовала присесть, голова закружилась, и тошнота усилилась. Блять, блять. Если это действительно сотрясение, то, кажется, отсюда мне прямая дорога в больницу. Что скажет Джо? И пистолет какого калибра она возьмет, когда пойдет разбираться с Амбер? Ведь если бы этой амебе волосатой не пришла в голову идея меня толкнуть, все было бы замечательно. Тупая блондинка, несчастная шавка! Вот сейчас я встану и вломлю ей таких… — Мари, не вставай, — предупредил Лизандр и надавил на плечо, останавливая. — Меня зовут Мэри, — пролепетала я и снова потеряла сознание.