Кларк

Открыв глаза, я тут же зажмурилась из-за яркого света, бившего мне в глаза и вызывавшего боль. Я лежала в белой комнате с отвратными яркими лампами и, что еще хуже, жалюзи на окнах — ненавижу жалюзи! На мне только одно одеяло — ужас! Знакомый запах дезинфицирующих средств и лекарств тут же указал, где я нахожусь. Больница! Гребаная больница. Зачем я вообще здесь? Везите меня домой! — Мадемуазель Кларк? Молодая красивая женщина в форме врача ободряюще улыбнулась мне, и я попыталась улыбнуться в ответ. — Э-э-э… здравствуйте. — Рада видеть, что вы пришли в себя. Меня зовут сестра Бонне. Как вы себя чувствуете? Нет-нет, не шевелитесь, вы пока под капельницей. Я с досадой оставила попытку изменить позу и ответила на вопрос женщины: — Ну… голова кружится и подташнивает. — Вы помните, как упали? А как, в самом деле? — Нет. Что произошло? — Вы упали со стремянки в школе несколько часов назад. Медосмотра тоже не помните? Я напрягла память. — Нет. Ко мне приходили? — Да, ваша мама. Она привезла ваши вещи и фрукты. — Это все? — Нет, приходили ваши друзья, но вы этого не застали. А вот это интересно. — А кто это был? Сумеете описать? — Да, конечно. Девушка вашего возраста, очень красивая, с длинными светлыми волосами и желтыми глазами. С ней были вольно два довольно высоких молодых человека: один светловолосый, с гетерохромией, у другого волосы выкрашены в красный цвет. Они тоже привезли вам фруктов. Розалия и Лизандр — это понятно. Но Кас-то почему пришел? Сестра Бонне чуть покачала головой и, бросив взгляд на капельницу, тут же перекрыла поток какой-то жидкости, которая едва-едва виднелась в самом низу бутыли. — Простите, что там? — я кивнула на капельницу. — То, что вам сейчас нужно: глицин. Не двигайтесь, мне нужно извлечь иглу… — быстрым и уверенным движением она избавила меня от капельницы, протерла руку проспиртованной ваткой и улыбнулась. Какая она хорошенькая! Просто дух захватывает. — Что со мной? Сотрясение? — Да, верно. Вы пролежите здесь около двух недель, вашего лечащего врача зовут доктор Деланэ, он скоро должен к вам прийти. Окей, дождемся. Медсестра удалилась вместе с капельницей, а я бросила взгляд на часы над дверью: четверть восьмого. За окном уже давно стемнело. Я покосилась на тумбочку и, к великой радости, обнаружила там связку бананов и свой телефон — целый и невредимый, а ведь мог и разбиться при падении. Красота! Я схватила его, разблокировала и тут же зашла в мессенджер. Целых пять сообщений от Розы, три — от Джо и всего одно от Лизандра. Джо написала, что зайдет завтра часа в три, и добавила, что Амбер словила таких пиздюлей, что девочка еще долго заикаться будет. Розалия в во втором сообщении написала примерно то же самое, в остальных спрашивала, нужно ли мне что привезти. А вот Лизандр ограничился только одним: «Если тебя не затруднит, то, пожалуйста, дай знать, когда проснешься». Ну не знаю, затруднит, не затруднит… «Хэлло, это Мэри. Я очнулась и чувствую себя средне» Не, не сойдет. «Хэлло, я не сдохла» Тоже нет. «Добрый вечер! Я очнулась. Чувствую себя средне, ничего не помню, но, по крайней мере, все более-менее удачно. Что произошло после того, как я отключилась?» Лизандр не ответил, и я, зевнув и прождав еще десять минут, в конце концов махнула рукой и легла спать.

***

За две недели, что я пролежала в больнице, я очень много спала, что, я думаю, в большой мере способствовало моему выздоровлению. Я то и дело просыпалась из-за того, что спала на слишком жесткой для себя кровати и всего лишь под двумя одеялами. Два одеяла! Карл, два! Дать два одеяла в декабре месяце человеку, который мерзнет летом! Да это преступление! Поэтому, когда в январе Джо забрала меня домой, я тут же забылась сном, не став дожидаться, когда меня укроют тремя одеялами и пледом сверху. Странно, да? Я, как человек, родившийся и живший несколько лет в стране, где холода не боятся, сплю под двумя одеялами летом, а зимой — под тремя, еще и пледик сверху кладу. Примерно так же я провела и следующие пять дней — валяясь в кровати и размышляя, стоит ли сносить Амбер с вертушки или можно обойтись апперкотом. Приходившие Прия и Розалия, как могли, старались меня развлечь, и светлая и гениальная идея обновить мою стрижку пришла именно к ним. Воплотила ее в жизнь приехавшая в субботу Сара. В этот день я уже самостоятельно передвигалась по дому, но на улицу еще не показывалась — на улице был гололед, и Джо, как я ее ни уговаривала, запретила мне даже думать о прогулке. — Не понимаешь, что ли, Мэри?! Тебе стоит поскользнуться и приложиться головой — все, привет больница! Пришлось сидеть у окна и терпеливо дожидаться приезда родственничков. Джо тем временем собирала вещи в Париж и писала маленькие записки-указатели для Сары. Наверное, пришло мне в голову сравнение, моя мама в подобной ситуации ни за какие пряники не уехала в Париж на неделю, даже если бы со мной остались двадцатипятилетний кузен и шестидесятилетняя тетя. Для Луизы Кларк я и в свои шестнадцать была бы ребенком, за которым сможет присмотреть только она, моя мама. Но Джорджина, хоть и любила меня беззаветно, считала, что я уже взрослая, а уж если со мной кузен и тетя, то неделю без нее точно проживу, даже если буду есть один фастфуд. Однако не могу не признать, что, если бы не Генри и Сара, то сейчас мачеха не уехала бы ни за что в жизни. Эта мысль подвела меня к мыслям о матери. Какая она была? Была ли она настоящим ангелом во плоти, как описывал ее отец и какой я представляла ее, разглядывая их с папой фото, или же отец, что говорится, приписал ей нимб на голове, лишь бы я всегда вспоминала о матери как о светлом человеке. Зачем ему это? Да чтобы меня не постигла участь Генри — вспоминать о своей отсутствующей матери с ненавистью. Настоящая мать Генри, Ровена, сбежала в Лондон, когда моему кузену было всего три года. Не знаю, страдал ли дядя Скотт, но вскоре в его жизни появилась американка Сара Винчестер, заменившая маму его непутевому сыну. Кое-что напоминает, да? Никогда не поверю, что отец всю жизнь лжет мне о маме. Если бы моя мать была подобна Ровене, отец так бы и сказал, что Луиза была той еще оторвой. Но отец всегда описывал ее, как идеал нежной красивой матери. Такие матери часто присутствуют в голливудских фильмах и йашкиных фанфиках: прекрасные кроткие создания, давно умершие и вспоминаемые героями в минуты страданий. Я мало похожа на мать. Я не обладаю ни ее поистине французским изяществом, ни ее нежностью, ни ее олимпийским спокойствием. Я не являюсь гениальным математиком, каким была моя мама. Я лишь фикрайтер без цели в жизни. Наверное, если бы мама не умерла, я бы во многом ее разочаровала. Я не испытала тоски или печали при мыслях о матери, ибо практически ее не помнила. Мама пропала без вести, едва мне исполнилось четыре года. Вот так, просто вышла из дома и не вернулась. Поиски были бесполезны. Луизу Фарси любили все члены семьи и искренне оплакивали ее, когда она, скорее всего, умерла, с горечью в сердце вспоминая о ней. Но я не испытывала даже этой горечи, хоть и благоговела перед ее памятью. Странно, да? Дверь в дом громко хлопнула, и я, отвлекшись, посмотрела влево… — Есть кто дома?! Тетя Сара и Генри уже сбрасывали пальто, оба чуть розовые от холода и оба улыбающиеся, когда я, прибежав, сложила руки за спиной и с озорным видом направилась к ним. Сара ничуть не изменилась за те полгода, что прошли с нашей последней встречи. Ни единого седого волоска в волосах, ни единой новой морщинки на лице. Генри, казалось, вообще не способен был измениться. Все то же мужественно красивое широкоскулое лицо, — главное орудие его чар, — и ухмылка в уголках рта. — Привет! Генри раскинул руки для объятий и, прежде чем я успела предупредить его, с силой сжал меня в объятиях. — Осторожнее, каланча! — фыркнула я обиженно. — Мои извинения, — звучным баритоном проговорил он. — Ну, как твой кочан? — Позже расскажу. — Я прижалась к Саре. — Привет, тетушка. Она погладила меня по голове и поцеловала в щеку. — Привет, милая. Где Джо? — Мать! — крикнул Генри. — Я здесь, — раздался мелодичный голос Джо за моей спиной. — Привет, щенок, — шутливо бросила она кузену. — Привет, каналья, — быстро ответил он. — Как дела? — Лучше, чем у тебя. Сара, — обратилась она к тете и приняла ее поцелуй в щеку. — Ты великолепна! Как жизнь? — Весела! — Сара достала из сумки бутылку фирменного виски дедушки Джеймса. — Патент от подкаблучника. Александр дома? Джорджия покачала головой и жестом указала на гостиную. — Аврал на работе. Приедет в конце месяца. Генри закатил глаза, производя подсчеты, затем поинтересовался: — Он приезжал в этом ноябре? — Нет. — Его же четыре месяца нет дома! — возмутился кузен. — Это что же за работа такая! — Геология и все такое… — Джо пожала плечами и сменила тему разговора: — Ужинать будете? На плите спагетти, в холодильнике — замороженная пицца. После ужина Сара и Джо ушли на кухню, дабы Джо могла объяснить Саре, что к чему и как всем пользоваться. Мы с Генри остались в гостиной, ожидая, когда же, наконец, начнется показ «Сверхъестественного», и от нечего делать обсуждая фанфики. Конечно же, Генри интересовало кое-что другое, а именно — то, с какой поспешностью я выключила телефон, когда мне позвонил Лизандр во время ужина. Но Генри очень хорошо знает одну мою черту: если я сама не хочу говорить о чем-то, он и пытками из меня ничего не вытянет, и потому старательно делал вид, будто всецело поглощен фанфиками. — Кстати, я слышал, ты собираешься закончить тот фик по «Хроникам Нарнии»? Я кивнула, бросив взгляд на часы. Еще целых пять минут! — Угу… ты читал? — Там нет порнухи, — заявил он. — И не будет, — отрезала я. — По-моему, я и так перебрала, когда решилась на отношения Даниэля и Джонсон. Получилась банальная бубуйня со страдашками, любовью и так далее… — Ну, твой фик — это гребаное новаторство в фэндоме, Сэмми. Еще никто не писал о том, как охотники на нечисть, король Нарнии, и ангелы защищают Нарнию от вторжения демонов. И что самое интересное — ты умудрилась создать свою мифологию! — Это смесь эллинской культуры, мифологии СПН и моего вымысла. — Да, но признай, ты много чего выдумала сама. Как ты додумалась до Проводников? — Не знаю. Просто пришло в голову. Как думаешь, ничего, что Даниэля я визуализировала как Каса из СПН? Как-то некрасиво вышло. Оба ангелы, оба падшие и защищают людей, оба проявляют чувства к людям… — Да, но твой пернатый желает трахнуть Джонсон, а Кастиэль, как я знаю, ничего подобного к Дину и Сэму не испытывает. — Заткнись. — Ой, ладно. Ты мне лучше расскажи, чем все закончится. Я пожала плечами. — Пока не определилась. Но, знаешь, есть вариант: Карла заберет у Лу ее душу в обмен на воскрешение Даниэля. Заберет, а не купит! Лу не умрет, но без души она будет овощем, прям как ты с похмелья. - Получив братский поджопник, я продолжила: - Даниэль расскажет Кларе и Джейд, в чем дело, и уйдет, чтобы найти способ вернуть Лу. Клара и Джейд оденут ее в черное платье, уложат на кровать и оставят так. В эпилоге вернувший душу Лу Даниэль будет сидеть у ее кровати, пока она спит, и размышлять… у меня даже есть небольшой фрагмент из эпилога. Дать прочесть? Генри закивал, и я, взяв планшет, нашла и открыла текстовый файл под названием «Фанфик4, затем, найдя нужный фрагмент, передала планшет Генри. Фрагмент этот был таков: «Он будет присматривать за Лу, когда она проснется, нужно лишь немного подождать — всего пару часов. Но ждать он умел отлично, ведь он ждал миллионы лет, прежде чем Джонсон родится и он, ее ангел-хранитель, полюбит ее. Он будет присматривать за Лу, когда она проснется. Он подождет. Он будет ждать». — Круто, Сэмми, — заявил Генри, передавая мне планшет. — Я буду ждать, черт возьми… О, началось! Я тут же перевела взгляд на телевизор, где уже появилась заставка сериала. В этот вечер, ложась спать, я задумалась — звонить Лизандру сейчас или отложить до завтра? Еще только десять часов, а Лизандр — я знала об этом от Розалии — в такое время не спит. А, впрочем, ну его нахер.