Кларк

— Он самый, — холодно проронил Генри. — Это… твоя сестра? Та самая? — с изумлением спросил Дейк, глядя на меня как на доисторического ящера. — Ага. Сэмми, идем. Мать волнуется. — Брат приглашающим жестом согнул руку в локте, но я, гордо приподняв подбородок, отвернулась и зашагала к дому. Пусть не надеется, что я все забыла! Генри догнал меня пару минут спустя, весело насвистывая «Увенчав себя зеленым клевером», и попытался обнять меня за плечи, за что тут же поплатился ударом в живот. — Черт, Сэмми! Больно же! — Мне тоже больно, у меня душа болит, — угрюмо ответила я. — Ну прости, — взмолился он после недолгого молчания. Я не ответила. — Сэмми. Ноль реакции. — Сэмми. Ну давай уже мириться! Жить без тебя не могу, доебаться не до кого. Я невольно улыбнулась из-за его трагического голоса, — он словно умолял меня спасти ему жизнь, — но все еще молчала, однако Генри все же увидел мою улыбку при свете фонарей. — Ну чего ты улыбаешься?! — Потому что смешно. — Заебись! Я тут чуть ли не на коленях ползаю, попрал свою гордость, а ей смешно! Я остановилась и, встав перед ним, манерно прижала руку к груди, потом с как можно более выразительной мимикой произнесла: — Я прошу прощения, милейший, вы не могли бы пойти нахуй? Я тут вообще-то немного обиделась. Генри закатил глаза и сложил руки на груди. — Но ты простишь меня, Сэмми? — После того, как ты… — Да ладно тебе, Саманта! Я же не знал, что Дейк такой долбоебус! — Дейк? — переспросила я. Что-то напоминает… — Ну, тот поц, что до тебя докапывался… Надо же, как совпало! — Ладно, прощен. Но учти — если я узнаю, что… — Понял, понял! — Он обнял меня за плечи и повел дальше. Домой мы вернулись минут через десять, оба в хорошем настроении. Сара сидела на диване, разговаривая с дядюшкой Скоттом по телефону, и Генри задержался в гостиной, чтобы поговорить с отцом. Я ушла к себе, предварительно поймав Гамлета, чтобы потом посадить его в клетку. Об эпизоде с Дейком я больше не вспоминала, Генри — тоже.

***

Генри и Сара уехали вчера утром, за час до приезда Джо. Я жутко обрадовалась ей, ибо, хоть со мной и были Генри с Сарой, я все равно по ней скучала. Джо, кажется, разделяла мои чувства. Доставая из чемодана подарок для меня, она заметила: — Думаю, я заслужила мученический венец и сияние вокруг головы за эти две недели с Лали. У меня язык высунулся при виде светло-синей обертки коробочки с сюрпризом. — Читала лекции про воспитание детей? — Нет, про то, что мне не стоило выходить замуж за грубияна-ирландца с дочерью-хамкой на руках. Держи. — Мачеха передала коробочку в мои руки, и я, забив на приличия, сразу же открыла ее. О боже мой! Я бережно взяла украшение в руки, любуясь игрой лучей зимнего солнца в камнях. Гребень для волос был незамысловат — зеленые цветы с листьями из серебра, — но тем не менее потрясающе красив и изящен. У меня перехватило дух, а сама я уже прикидывала, к какой прическе он может подойти. Так, какие праздники у нас поближе? День города и юбилей школы — если моя память мне не изменяет, оба эти праздника отмечаются в один день, двадцать седьмого февраля. Отлично! Жалко только, что в школу такой к волосам не прикрепишь. Лизандр бы оценил… Ой, бля, опять о нем думаю. Я посмотрела на календарь. Десятое января. Завтра в школу. Этим утром я проснулась рано, в пять часов утра, и при свете ущербной красной луны быстро оделась, потом взяла ноутбук — все равно больше заняться нечем, — и зашла в фейсбук. Надо же, заявка в друзья… Дакота Джонс. Это что-то мне напомнило, и я, пару минут глядя в монитор, вдруг вспомнила про ту самую актрису, исполнившую роль Анастейшу Стил. Вообще, подобное я характеризую как «дноюмор», но кто не грешил такими шутками? Да это же тот самый парень, что клеился ко мне на каникулах! Я с негодованием отклонила заявку и вышла из сети. Ваттпад тоже не порадовал — какая-то йашка, чей фанфик я недавно прокомментировала, накатала негативный отзыв размером с целый драббл, богатый орфографическими и пунктуационными ошибками. Я ответила тем, что удалила ее комментарий и к одному из ее фанфиков процитировала слова одного знакомого фикрайтера: «Не хочу учиться, а хочу бету». Заняться фанфиком, что ли? Или перечитать тот, по «Хроникам Нарнии»? Пожалуй, исправлю описание главной героини, давно собиралась. И сменю-ка я имя её подруги. «Луизе Джонсон, — Джейн стала размышлять вслух, — на тот момент совсем недавно исполнилось восемнадцать лет. Как и говорила тебе Клара, Лу не была красавицей, но что-то в ней приковывало взгляд. У нее была чуть смугловатая кожа, каштановые волосы, которые она обычно заплетала в косу, зелёно-голубые глаза, довольно густые брови, рост чуть выше среднего и крепкое телосложение. Она была очень похожа на Эрена Йегера из „Атаки титанов“ и знала об этом. И правда, Луиза была такой же импульсивной, так же стремилась уничтожить всех своих врагов, а про внешность и говорить нечего — тот же Эрен, только „женская версия“. Но хоть она и была раздражительной, в ней было и внутреннее благородство, и готовность в любой момент отдать жизнь за близкого человека. Именно из-за этой своей готовности она и погибла…» . — Господи боже мой, Мэри! Я вздрогнула и посмотрела на дверь. Джо стояла в проеме, олицетворяющая идеал нежной красивой матери в своей белой ночной сорочке из шелка. — А? — Ага! Ты на часы смотрела? Я посмотрела на экран компьютера, точнее, на правый нижний угол панели задач. Ого! Половина восьмого — как раз в это время Джо и будит меня в школу. Это что же, получается, я два с половиной часа сочиняла новое описание Луизы Джонсон? Отлично! Качусь вниз! Деградирую! — Как тебе удалось проснуться самой? — Это могут только истинные самураи. — Я отложила ноутбук в сторону и, попросив мачеху включить свет, вскочила с кровати. — Можешь не готовить завтрак, я сама набодяжу хлопьев. Иди спать. Она махнула рукой и ушла в свою комнату, а я неторопливо зашагала в ванную. Едва за мной захлопнулась дверь, как лампа тут же перегорела, так что умываться и чистить зубы пришлось при свете экрана телефона. Хорошее начало утра! Заплетать волосы я не стала — поленилась и к тому же хотела похвастаться новой стрижкой, поэтому управилась вполне быстро. Джорджина, набросив на плечи свой любимый синий халатик, пила кофе, глядя на то, как луна постепенно садится в горизонт. Я открыла холодильник и с улыбкой, адресованной бутылке молока моей любимой марки, заметила: — Ты прямо как в рекламе чая Гринфилд. — Не смешно. — Она перевела на меня взгляд, и я в который раз удивилась ее прекрасным выразительным глазам: как, черт побери, у земной женщины могут быть такие глаза?! — Отец звонил, сказал, что, возможно, приедет на следующей неделе. Я чуть не уронила бутылку. — Когда он звонил?! — Вчера ночью, когда ты уже уснула. — А меня разбу… — Я была у миссис Гейбл. Миссис Гейбл и вся ее семья — американцы, как и Джо. Они, если меня не подводит память, были знакомы еще до своего переезда во Францию, и сейчас вся семья Гейбл — друзья нашей семейки Адамс. Жалко только, что они живут на другом конце города. Я стиснула зубы и закрыла холодильник. Джо смутилась, чувствуя мое недовольство, которое хоть и не было направлено к ней, но все же заставляло ее чувствовать себя неловко. — Он, конечно же, привезет мне какую-нибудь штучку, да? — спросила я, решив разрядить обстановку. — Он же на Урале, да? Она с легкой и благодарной улыбкой кивнула. — А чего бы ты хотела? Алекс интересовался этим. — Что угодно, только не изделия с малахитом. — Я залила хлопья, уже облизываясь. После того случая на улице Роз я опасалась ходить по улице в темноте, и сейчас, шагая в предрассветной темноте в школу, я то и дело оборачивалась. Глупо, конечно, и очень даже в стиле идиоток из фильмов, но ничего не могу с собой поделать. Впрочем, есть в темноте и плюс: когда идешь по дороге в наушниках, сразу видишь, что сзади едет машина. В светлое время суток так не расслабишься! Вот, наконец, и ворота школы… я быстро пересекла двор и, кивнув дворнику, вошла. Народу было еще мало, но я уже точно знала, что пришли Розалия, Ирис, Натаниэль, Мелоди, и… я поспешно отвела взгляд от черного пальто и светло-серого шарфа, отдав куртку гардеробщице. На выходе из раздевалки я ну очень удачно столкнулась с Кастиэлем. — Привет, гном, — поздоровался он. Я бросила на него взгляд и, бросив: «Привет, сучка», поспешила в коридор. Только завернула к библиотеке — и тут же оказалась в «почти обнимашках» — меня придержали за плечи и тут же отпустили. — Здравствуй, Кларк. Прежде чем ему ответить, мне удалось пережить все пятьдесят оттенков эмоций и почувствовать, как ладони покрываются холодным потом. Ну блять... — Привет, Лизандр! Как твои дела? Он улыбнулся мне краем глаз. — Все хорошо. А ты? Пожимаю плечами. — Ну, пока еще живая. Мы несколько мгновений молчали. Я поддалась извращенскому желанию посмотреть прямо ему в глаза, — оказалось, он тоже смотрит прямо на меня. Странно, почему-то глаза Лизандра навели меня на воспоминание о глазах лермонтовской княжны Мери, у которой были «бархатные глаза». Да, пожалуй, у Лизандра точно такие же, только еще красивее. Эйнсворт прервал молчание: — Ты слышала о концерте? Я помотала головой и вдруг заметила вдали чьи-то окрашенные в голубой цвет волосы. Высокий парень с какой-то синей штукой на шее — наверное, наушники… — Нет, не слышала. А что, затевается? — Да, в честь какого-то праздника… не помню, какого именно. Голубоволосый обернулся и посмотрел как раз на меня. Наши взгляды встретились, и я, охнув, уставилась на его лицо во все глаза, а он задорно улыбнулся, совсем как год назад. — Мари? — Лизандр явно забеспокоился. — Ты в порядке? — Да… — пролепетала я, не сводя взгляда с парня. — Да… одну минуту. Я хотела бежать, но получилось только ускоренно шагать. Он шел мне на встречу, и вот, когда между нами осталось всего пару метров, мы остановились, все еще глядя друг на друга. — Алекси, — вырвалось у меня. — Крэш, — улыбнулся он, и я, коротко рассмеявшись, обняла его.