Кларк

«Генри, все плохо, я влюбил…» Я быстро спрятала телефон в карман и поднялась с места, ибо в класс вошёл мистер Беннингтон — первым уроком в четверг у нас стоял английский. Войдя, он кивнул — нет, склонил голову, как настоящий испанский гранд, — и жестом велел классу сесть. Я с беспокойством посмотрела в сторону Лизандра, точнее, на его место. Эйнсворта на уроке не было, хотя бля буду, я видела его сегодня утром до начала уроков. Мистер Беннингтон тоже заметил отсутствие Лизандра и обратился к Натаниэлю: — Где Эйнсворт? Он вообще сегодня был? — Не могу сказать, месье. Все время до уроков я проверял документы. Я подняла руку. — Кларк? — Я видела Лизандра сегодня, сэр. Думаю, ему пришлось задержаться. Учитель посмотрел на школьный стол, негромко чертыхнулся и взглянул на меня — я сидела ближе всех к двери. — Вот что, Кларк: сходи, пожалуйста, в учительскую за журналом и синей папкой с надписью «Программа». — Лечу! Я вскочила с места и побежала к выходу. В коридоре, на подоконнике, лежала записная книжка Эйнсворта. Ну, вот, кажется, я нашла причину его отсутствия на уроке — ищет блокнот. Хотя, вряд ли он станет проматывать урок, чтобы найти блокнотик. На это у него есть Мэри Кларк. Учительская представляла собой большое помещение, разделенное на две части высокими стеллажами, заполненными папками и журналами. В части, в которую я только что вошла, как раз и находились классные журналы, а также Натаниэль почти все время, свободное от уроков. Во второй части стояло несколько компьютеров и большой ксерокс хорошего качества, который даже копии фотографий паспорта не так уродовал. В первую часть вела дверь из класса биологии, во вторую — из коридора. Так, где у нас тут журнал? А, вот. И синяя папочка рядом. Сложив их, я прижала их к груди и уже собралась выйти, как вдруг из другой двери вошел кто-то. Я невольно обратилась в сторону звуков, уже приготовившись получить люлей за то, что нахожусь в столь священном месте. Раздалось чье-то частое взволнованное дыхание, потом невнятный голос и шепот: — Зачем мы здесь, Лизандр? Папки чуть не выпали у меня из рук, а Эйнсворт тихо ответил: — Нас не должны видеть. Так вот где пропадает Эйнсворт! Развлекается со своей девушкой. У него есть девушка. Когда я осознала это, то почувствовала нечто схожее с оглушением, а сердце болезненно забилось. А я еще думала, что заинтересовала Лизандра! Наивная дура! Пока я стояла, оглушенная ударом, девушка проговорила высоким нежным голосом: — Ты знаешь, я так скучала! Если я простою еще хоть секунду, то не выдержу. Закричу и попытаюсь навешать пиздюлей и Лизандру, и этой девушке. Нужно уйти. Я попятилась назад, прижимая папки к груди, и, нащупав дверь, тихо открыла ее и вышла. Верно, у меня было совсем убитое выражение лица — когда я вошла в класс и мистер Беннингтон посмотрел на меня, он ахнул: — Что с тобой, Кларк? Я помотала головой и, отдав журнал и папку, направилась к своему месту. У него есть девушка. Ну, пиздец.

***

Цель номер один — избежать встречи с Лизандром. С этой миссией я успешно справлялась до урока математики. Но, увы, математичка не поддерживает идею свободной рассадки в классе, так что отсесть от Лизандра мне не удастся. Я не хотела, не могла сейчас посмотреть Эйнсворту в глаза, ибо боялась, что, стоит мне встретиться с ним взглядом, как я разрыдаюсь и скажу ему о своих чувствах или, опять-таки, попытаюсь его избить — у меня порой бывает такое, что от горьких рыданий я перехожу к дикому желанию избить человека так, чтобы он потом на сломанных ногах в ближайший травмпункт бежал. Но вот незадача, Лизандр вообще ни в чем не виноват: он же не знает ни черта о том, что меня угораздило в него втрескаться, а если бы даже знал — то что с того? Сев за парту, я хмуро подумала: только бы он не пришел! Может, помолиться? Ой, интересно, а я крещеная вообще? И если да, то к какому вероисповеданию принадлежу? Католик? Протестант? Или мои родители выбрали для меня лютеранство? Хотя, если учесть, что мама точно была католичкой, а в Ирландии я не раз наблюдала, как дедушка Джерико идет в католическую часовню неподалеку, то, наверное, я все-таки тоже католичка — и это опять-таки только при условии, что я вообще крещеная. Так, какие там молитвы дедуля шепчет с похмелья? — «Господь мой и Бог мой! Ты, Господи, благ и милосерд!» — Привет, Кларк. Проклятье! — Привет. Сначала я дождалась, пока Лизандр разложит учебники и тетради на парте, потом, стараясь не смотреть на него, я полезла в карман рюкзака, достала записную книжку и передала ему, не проронив ни слова, хотя обычно сыпала шуточками. Сегодня будем молчать. Эйнсворт заметил, что что-то не так, и, спустя несколько секунд молчания, попросил: — Посмотри на меня, Кларк. Я с неохотой подняла на него глаза и на всякий пожарный прикусила язык, а руки крепко прижала к стулу. — Что с тобой? — Все нормально. — Ты не хочешь со мной разговаривать? Будь честна, прошу. Да сейчас, буду я честна! Оно тебе надо, милый мой? Свалю все на свои переживания по поводу нового уборщика. — Ладно. Мне… мне неудобно, что я втянула тебя во все это. — Во что… ах, я понял. Но, Мэри, — он сел рядом, — я уже говорил тебе, что ты ни в чем не виновата. Я оказался в нужное время в нужном месте. И все. Ты ни во что меня не втягивала. Кроме того, — его голос заметно потеплел, — мне нравится тебе помогать. Тут мое сердечко пропустило пару ударов, но я вспомнила, что у Лизандра есть девушка, а, значит, нечего и надеяться и вообще думать, что обращенные ко мне слова Лизандра носят какой-то подтекст. Лизандр тем временем продолжил: — Я хотел проводить тебя до дома. Знаю, что мы уже все обговорили, но все же: ты не против? — А твоя девушка? Она не будет… э-э-э… беспокоиться? В его больших правильных глазах мелькнуло изумление. — Моя… девушка? — с запинкой произнес он. — Кларк, я ни с кем не встречаюсь. Кажется, моя очередь удивляться. Как так? А тот случай в учительской? — Серьезно? — стараясь скрыть радость и любопытство за недоумевающей гримаской, произнесла я. — А та девушка? Он на секунду нахмурился. — Нина. Ее зовут Нина. Нет, Мэри, мы не встречаемся. — Я вообще ничего не понимаю. Вздохнув, Лизандр терпеливо пояснил: — Пойми правильно, она словно одержима мной, но я не могу ответить ей взаимностью, однако и нагрубить, причинить ей боль тоже не смог бы. Она совсем еще ребенок, эта рана может остаться ей на всю жизнь. — То есть, ты не любишь ее, но ты мягок с ней, ибо не хочешь делать ей больно. Как будто джекпот сорвала, но я все же сумела скрыть свои чувства за вежливо-непроницаемым выражением лица. — Точно. Но речь не об этом. Ты согласна, чтобы я провожал тебя до дома? Я позволила себе улыбнуться, и Лизандр в который раз улыбнулся в ответ. — Согласна. Как раз в эту секунду прозвенел звонок, и математичка вошла в класс, однако Эйнсворт все же прошептал мне, встав с места: — Спасибо. Всю математику у меня голова была словно в чаду. Лизандр ни с кем не встречается, значит, еще не все потеряно, я еще могу… Стоп! А что вообще я должна делать? С таким положением вещей я не сталкивалась. Лизандр — первый человек, которому не посчастливилось стать объектом моего обожания. До встречи с ним я никого не любила в данном смысле. Я не умею флиртовать, не владею искусством быть привлекательной, не знаю, как покоряют сердца. Даже в детстве я не была «маленькой принцессой». Лет до одиннадцати, живя у дедушки Джеймса, я швыряла камни, лазила по деревьям и воровала яблоки с огорода соседей, и даже не догадывалась, что мальчики могут кем-то больше, чем друзьями и товарищами по играм. Глупо, да? Я уже заканчивала писать фанфик, в котором ангел и ведьма-защитница Земли боролись за спасение мира и за свою любовь, но, столкнувшись с этим чувством сама, растерялась. Эйнсворт пихнул меня локтем в бок, и я отвлеклась — весь класс и учительница в том числе смотрели на меня. — Кларк, — с издевкой поинтересовалась миссис Эванс, — никак о мальчиках задумалась? Я мгновенно вспыхнула, но, вспомнив, почему я перешла в Свит Аморис, взяла себя в руки и ляпнула: — Конечно, нет, миссис Эванс! Любовь даром не нужна, когда математики не знаешь. Учительница довольно улыбнулась, оценив мою вообще-то глупую шутку, и продолжила урок, а я услышала за спиной шепот Алекси: — Что это с Мэри? Розалия, бывшая его соседкой по парте, усмехнулась: — Уверена, это начинается на «Ли» и заканчивается на «Зандр». А ведь угадала, мрачно подумала я и прислушалась к объяснениям учительницы, словно не видя, как Лизандр внимательно смотрит на меня.

***

«Генри, все плохо, я влюбилась» «Сэмми, бля! Я только оладушки себе положил! Че за жесть?» «Я влюбилась. Признаваться?» «Ты фикрайтер, а не хиппи» Я хохотнула и поднесла к губам кружку с какао, не сводя взора с телефона. «А что за поц? Или это герл?» «Парень. Лизандр. Я рассказывала тебе о нем, помнишь?» «Пиздец. Слушай, я даже пошутить не могу… ты влипла, сестренка» «И что мне делать?» «Жди, пока приеду, попробую помочь. Я увольняюсь нахер, главный механик меня достал! Он явно пидор, нутром чую» «Домогается?» «Нет, но мужик пидорка почует с далека. Он задолбал до меня докапываться! Короче, подумываю над тем, чтобы оформить документы и переехать во Францию» «А как же родители?» «Мне двадцать пять, Сэмми. Я уже могу гулять до полуночи, ходить без шапки и переехать в другую страну без маминого разрешения. К ому же, мне пришлось по вкусу французское винишко» «Ну что могу сказать, валяй… как все наши?» «Да как обычно. Все такой же ядерный пиздец. Ладно, извини, мне надо работать, а то этот пидор, чую, скоро меня изнасилует за то, что баклуши бью. Вечером напишу» «Ага, давай, амиго» Есть уже не хотелось, и я, выйдя из фейсбука, решила поискать какие-нибудь архивы фанфиков, игнорируя ffn, и незаметно окинула взглядом всех сидевших за столиком. Розалия и Алекс, удивительно быстро нашедшие общий язык, бурно планировали свое выступление на концерте; Прия читала книгу на своем телефоне, Ирис рисовала в блокнотике. Шестое место, напротив меня, как всегда, пустовало. Сингх вдруг с облегчением заблокировала телефон и положила его на стол. — Слава богу! — Что читала? — поинтересовалась я. — Что задали. «Грозовой перевал». — Понравилось? — Эйнсворт, появившись из-за моей спины, сел напротив. — Нет. — Прия смотрела на меня, улыбаясь краешком больших зеленовато-голубых глаз. — Двое людей, которые едва ли могут называться хорошими, любят друг друга, однако портят друг другу жизнь. — Да, но их все равно ничто не могло разлучить, — возразил Эйнсворт. — Ни ее недостатки, ни его пороки. Они любили друг друга. — Но это не искупает их пороков, — заметила я. — Верно. Как бы сильно они не были привязаны друг к другу, это были отнюдь не замечательные люди. Я усмехнулась. — Надеюсь, тебе хватит здравого смыла не полюбить кого-нибудь, подобного им, а то проблем не оберешься. Эйнсворт смотрел в мои глаза несколько секунд, затянувшиеся на несколько лет. — Мне уже поздно беспокоиться о том, в кого влюбляться, Кларк, — тихо ответил он и сменил тему разговора.