Кларк

Я проболела две недели — две мучительные недели, сопровождаемые тоской, болью во всем теле и жаром. Ненавижу болеть зимой: унылая картина непогоды и слякоти всегда действует угнетающе даже на здорового человека, не говоря уже о больном. Сериалы не очень-то радовали, писать фанфики у меня не было ни желания, ни сил, а друзья и родители, как ни старались, не могли развеять мою смертную скуку. Я тосковала. Нет, не из-за Лизандра. У меня не было мыслей типа: «Он никогда не полюбит меня, я его не достойна его» и так далее. Эйнсворт без девушки, так ведь? Ну вот, игра началась и все в таком духе. Встану на ноги и что-нибудь предприму. Наверное. Ну, если перестану стесняться и научусь флиртовать. Мое выздоровление совпало с очень удачным моментом — начало весны. Когда в конце февраля я выходила из дома, то заметила, что на обвивавшей забор глицинии уже появились почки. Это меня порадовало: я люблю глицинию. Совсем скоро зацветут яблони, думала я, шагая в школу, чуть позже — вишни. И тогда будет происходить то, что я так любила в весне — лепестки цветков яблони и вишни будут порхать по тихим улочкам города, кружимые легким весенним ветерком. Совсем скоро. Где-то в марте. — Эй, привет, красотка! Не подскажешь, где находится вокзал? Б…ь, интеллигентно подумала я и развернулась, уже зная, кто стоит сзади. — А ты меня с гуглом не перепутал, смертный? Дейк нахально улыбнулся. Хорошо, что он не смотрит «Сверхъестественное», подумала я, иначе бы точно спалил, что это не моя фразочка. — Найдется свободная минутка? — Нет. Я иду в школу. — Так ты школьница? — Очень надеюсь, что это заставит тебя начать думать головой, а не жопой, и свалить отсюда. Он протянул ко мне руку и попытался схватить за плечо, в ответ на что я тут же прошлась ногтями по его ладони. — За что? — Да просто так, ногти точу. Давай разойдемся, а? Я тебя не знаю, ты меня не знаешь, все хорошо. Зачем все портить? — Я не привык отступать. Я разозлилась. — Слушай, ты, тазик алюминиевый! Сейчас не отцепишься, брата позову, бегать будешь так, что кровь из задницы захлещет! — Малышка, ты не знаешь, что теряешь… — Единственное, что я сейчас теряю — свое время! Проваливай, мутант одноклеточный! Еще раз подойдешь, селезенку вырву и собаке скормлю! Он с секунду смотрел в мои глаза, потом, ухмыльнувшись (из-за этой его ухмылочки мне захотелось выполнить свою угрозу и вырвать ему что-нибудь), поклонился и ушел в направлении Сент-Антуан. Я не стала смотреть ему вслед — побежала к школе. Школа как-то странно преобразилась — везде украшения, везде какие-то старые портреты. Что вообще происходит? Едва я вошла в класс искусства, как Армин изо всех сил сжал меня в объятиях, словно мы не виделись несколько лет, хотя еще вчера вечером мы вместе ужинали у меня дома. — Омагад, омагад, она вернулась! — Каеееф, — протянула Розалия. — О, Кларк! — Жорж бросился ко мне и радостно заголосил: — Кларк, я так скучал! У меня такие хорошие новости, и ты просто обязана их выслушать! Я освободилась из объятий Армина и первым делом окинула класс взглядом в поисках Эйнсворта. Его не было. — Какие же у тебя новости? Жорж оглянулся и, склонившись ко мне, скороговоркой прошептал: — Мы с Алексом… ну, мы теперь пара. — Омагад! — вскрикнула я, и Жорж недовольно зашипел: — Ч-ч-ч! Зачем так кричать? Или… — он застенчиво посмотрел на меня, — ты неприятно шокирована? — Нет… просто не думала, что вы так быстро… сблизитесь, — я улыбнулась и похлопала его по плечу. В самом деле, рано или поздно это должно было произойти, чему удивляться? Но где Лизандр? Неужели он все ещё болеет? Я окликнула Розалию и, убедившись, что она смотрит на меня, выразительно посмотрела на парту, за которой обычно сидел Эйнсворт, потом снова на неё. Она улыбнулась и кивнула головой, потом пролистала свой учебник. Ясно. Лизандр находился в библиотеке. Уже разворачиваюсь и иду к двери… А стоит ли идти? Конечно, стоит. Я слишком давно не видела Лизандра. Что ни говори, а я все же люблю его и безумно хочу его видеть. Но… Не я ли совсем недавно клялась себе, что не стану с ним сюсюкаться? Зачем нарушать собственные слова и быть похожей на Нину? Я не пойду в библиотеку. Лучше схожу к мистеру Беннингтону, отдам ему справку о болезни и заодно верну ему его том Шекспира. Вдруг дверь в класс открылась, и прямо передо мной появился Лизандр Эйнсворт. И в этот момент все слова, что я готовила на случай разговора с ним, вылетели у меня из головы. Я лишь поняла, что его снова вижу его глаза, такие прекрасные в своей задумчивости, и что вообще его вижу — галантного, красивого… Я догадывалась, что, наверное, у меня зрачки расширились, а выражение лица стало безумно радостным. Фу. — Здравствуй, Кларк. Рад видеть тебя здоровой. О, боже, какой у него красивый голос! И как долго я его не слышала! Две недели! У меня сжалось горло, и ответ вышел глуховатым: — Привет. Я тоже очень, очень рада тебя видеть. — Да я вижу. Ты… знаешь, Кларк, когда ты радуешься, то становишься очень красивой. Румянец медленно залил мои щеки, но не от слов Лизандра, а от того, что я наконец-то слышала его голос, и он сжимал мою руку в своей. О, как я сейчас счастлива! Больше, чем когда встретила свою любимую «Rock of Ages» в новом фильме. Стоп! Я должна взять себя в руки! Как щенок, ей-богу! — Да? Приятно слышать. Как твои дела? Как здоровье? — Спасибо, я здоров. Меняем тему-с: — Ты не знаешь, почему школа так… украшена? В чем дело? — Я забыл, — с улыбкой признался он, и я рассмеялась. — Мне стоило вспомнить об этом… но я забыла, что ты все забываешь. — Ну, не все. Я все еще помню, что ты так и не забрала у меня свою тетрадь с фанфиком. Я изогнула брови, совсем как Эмилия Кларк. Да, черт возьми, у меня это получается! — Столько времени прошло, а ты об этом помнишь! Да это же рекорд! Может, ты и блокнот умудрился не потерять? Он опустил голову, но я понимала, что он улыбается. И еще его плечи вздрогнули, словно он не сдержал смешок. Кажется, он все-таки потерял свой блокнот. — Потерял… но я найду, — с картинной решимостью сказала я, и Лизандр поднял голову. — Не сомневаюсь.  Он провел ладонью по моему плечу и побрел к своей парте, а я, обернувшись в сторону Розалии, увидела, как она улыбается улыбкой Эйса Вентуры и жестом показывает свое одобрение. И с чего бы?

***

В ответ на короткий стук в дверь из учительской раздалось: «Войдите!» мистера Джошуа. — Простите… — я быстро закрыла за собой дверь, войдя. — Мистер Джошуа, мистер Беннингтон давно ушел? — Я здесь, Кларк, — громко, но абсолютно бесстрастно отозвался мой классный руководитель из второй части учительской. — Подойди. Кое-как преодолев робость, я зашла за стеллажи и увидела склонившегося над одной из нижних полок стеллажей мистера Беннингтона. — Поправилась? — пропыхтел он, не глядя на меня. — Отлично. — Я пришла отдать справку и книгу. — Положишь на стол… стой, не уходи. Что за история у вас с Амбер? — Прошу прощения? — очень умно спросила я. — Две недели назад Арно пыталась втолковать мне, что ты настраиваешь весь класс против нее и что ты, выражаясь современным языком, ее гнобишь. Что скажешь? — Что стоит только появиться возможности, и я скормлю ее собаке дедушки. — Отбрось все эти штучки и ответь мне серьезно: что у вас происходит? — А что могло, сэр? В школе появилась новенькая, за счет которой Арно решила показаться еще более крутой, но, естественно, была послана к дьяволу и вдобавок пару раз унижена перед всем классом в ответ на хамство. И все. Мистер Беннингтон вытащил какую-то папку, выпрямился и, убедившись, что мистер Джошуа вышел и кроме нас, в учительской больше никого нет, проговорил: — Кларк, я, конечно, рад, что ты умеешь за себя постоять, но мой тебе совет: избегай конфликтов с ней. Она тут… любимица некоторых учителей, и, в частности, мистера Джошуа. — Почему? — А ты не задумывалась, откуда учителя узнают про ваши косяки, Кларк? — Амбер — крыса? — Даже с моим очень невысоким мнением об Амбер, я и предположить такого не могла. — Серьезно, сэр? — Нет, это у меня такие шутки, — фыркнул учитель. — А откуда вы узнали, если не секрет? — С моим неземным обаянием можно признаться даже в марсианском гражданстве. Так вот, Кларк, будь-ка ты осторожнее. Ей поверят куда охотнее, чем тебе. Я всегда выделяла мистера Беннингтона за его умение работать с толпой безумных подростков, но сейчас, когда он пытался оградить меня от серьезной проблемы, это «выделение» переросло в теплоту и благодарность. — Спасибо, сэр, — искренне сказала я. Он неопределенно махнул рукой. — Да ладно тебе. — Сэр, а почему вся школа украшена? Он с удивлением посмотрел на меня, однако ответил без иронии: — Двадцать восьмого юбилей школы. Беги в класс.

***

Я прислонилась спиной к фонарному столбу, пока Лизандр, доставая из кармана мелочь, заказывал нам кофе, и заговорила, усиленно жестикулируя: — Нет, ну ты только представь: Амбер стучит на нас учителям! Лизандр коротко посмотрел на меня, потом принял у девушки из фургончика два стакана с кофе и проговорил что-то вроде: «Благодарю, всего хорошего». Один он протянул мне. Я с благодарным кивком приняла горячий стакан, — согреться мне сейчас не помешает — и мы зашагали про тротуару в сторону моего дома. По пути я стала копаться в карманах в поисках сорока центов, дабы отдать их Лизандру за кофе. — Спасибо. — Не за что. — Он снова покосился в мою сторону. — Мари, телефон у тебя в рюкзаке. — Я не телефон ищу, а деньги за кофе тебе хочу отдать. Черт, только пять евро. Где можно разменять? — Нет, не нужно. — Я рада, что тебя воспитали джентльменом, но предпочитаю платить за себя сама. — И все-таки, я отказываюсь принимать деньги. Итак, что ты говорила об Амбер? Мелочь я так и не нашла, поэтому пришлось сдаться. — Стучит она на нас, — хмуро произнесла я, грея ладони при помощи уже начавшего остывать стакана. Блять, перчатки в школе потеряла. — Мистер Беннингтон меня предупредил, что она может и про меня что-нибудь сболтнуть. — Ей есть что про тебя рассказать? — абсолютно спокойно отозвался Эйнсворт, потягивая кофе. — Я ведь далеко не паинька, сам знаешь. Да и вообще, с каких это пор Амбер Арно говорит только правду? — Верно. Лизандр казался совершенно равнодушным. Либо ему наплевать с высокой вышки, либо он просто-напросто слушает меня вполуха. — Эй, тебя эта ситуация хоть как-то трогает? Он пожал плечами. — Честно говоря, не особенно. Я давно уже знаю, что Амбер доносит учителям о некоторых учениках. — Серьезно? — ахнула я. Лизандр в который раз скосил на меня глаза, слегка приподняв левую бровь. — Ты удивлена. Почему? Я человек правдивый, так что ответим как есть. — Ну, немного неожиданно услышать, что ты, при всей своей отстраненности и погруженности в себя, знаешь то, о чем многие и не догадываются. Кофе остыл. Класс, и чем я буду греть руки? — Поверь, я знаю о многом, просто не говорю об этом. — Ага, или же забываешь. — Я улыбнулась. — В любом случае, уж тебя-то не должны особенно беспокоить мои слова. Амбер нечего про тебя сказать, ты ведь один из самых примерных учеников. Может, попросить у Лизандра перчатки? Кожа-то у него куда теплее моей, руки быстро согрею. Только вот захочет ли Эйнсворт морозить руки? Или ему не будет так холодно, как мне? Мы же по-разному ощущаем температуру. — Да, точно, — согласился Лизандр, приостановившись, чтобы выбросить стаканчик в урну. — Как ты думаешь, ей найдется что сказать про тебя? — Не знаю. Хотя нельзя не заметить: до сих пор она ничего обо мне не говорила, раз единственное, за что меня оставляют после уроков — это нецензурные выражения при учителях или невыполненные домашние задания. — Прости, но с твоими способностями не стоит так относиться к учебе. Я закатила глаза. — Умоляю, не читай мне лекции о том, что я должна в полной мере использовать свои способности и хорошо учиться. Учителя и так прекрасно с этим справляются. — Если ты этого хочешь. Черт, я уже кончики пальцев перестаю чувствовать. Выбросив стакан в урну, я поднесла озябшие ладони к лицу и подышала. Чуть легче. Жалко только, что в моем пальто нет карманов. Лизандр молча стянул свои перчатки и протянул мне. Я почему-то вспомнила о том, как относительно недавно он, тоже не говоря ни слова, отдал мне свой шарф просто потому, что хотел поддержать, и печально улыбнулась этому воспоминанию. Если подумать, с шарфа все и началось. И, шагая вместе с Лизандром, который тратил свое время только для того, чтобы быть уверенным в моей безопасности, я подумала: а в самом ли деле мне нужно, чтобы это заканчивалось?