Кларк

Несчастье, как, впрочем, и счастье, зачастую приходит совершенно неожиданно, в момент, когда ты и не подозреваешь, что впереди тебя ждет эпичный пиздец. И после, оглядываясь назад, ты словно видишь перед собой поделенную на две части картинку: одна сторона белая, другая — черная. Какому состоянию соответствует каждая из них, я думаю, догадаться нетрудно. И я ведь не о любви говорю. Я думаю, никакие подростковые страдания из-за любви не сравнятся с тем кошмаром, в который погружаешься, узнав, что сразу двое близких тебе человека ушли из жизни. Любовь, конечно, та еще проблема, но разве это сравнится с потерей родителей? Никогда. Как-то вечером в начале марта, когда я сидела у Армина и играла с ним в «Devil may cry», мне позвонила Розалия. Едва она произнесла мое имя, я тут же просекла, что случилось нечто страшное: обычно веселый и звонкий голос моей подруги звучал надломленно. Сначала я, кажется, решила, будто она серьезно поссорилась Леем, но правда оказалась куда страшнее. Мистер Эйнсворт умер из-за лейкемии, у его жены не выдержало сердце. Похороны состоялись в четверг. А на следующий день я получила смс от той же Розалии: «У Лиза сердечный приступ. Срочно приходи. Сент-Виктор, отделение кардиологии».

***

К счастью, время посещений не закончилось, и в больнице, где лежал Лизандр, меня хорошо знали: мама работала там хирургом до того, как исчезнуть. Поэтому, когда я вбежала в холл, медсестра, в которой я узнала мадам Жюве, давнюю мамину подругу, тут же усадила и спросила, что стряслось. Еле двигая языком, я коротко объяснила, что произошло и к кому я пришла, и женщина, кивнув, отправила меня на третий этаж, в кардиологию. Добавив, что она сделает туда звонок, женщина и в самом деле достала мобильник, и я рванулась к лифту. Господи, только бы все обошлось более удачно, чем у покойной миссис Эйнсворт! Только бы он выдержал! В отделении кардиологии было почти пусто, только пара старичков да женщина за стойкой регистрации. Я остановилась напротив нее и выдохнула: — Простите… Она перебила меня: — Вы к Эйнсворту? — Да, мэм. — Пятая палата. — Она кивнула в сторону дверей. У двери с пятеркой я остановилась. Посмотрела в окно палаты — Лизандр лежал на кровати с закрытыми глазами. От его плеча и запястья тянулись провода и трубочки, голова беззащитно покоилась на плоской квадратной подушке. Около него, подперев висок ладонью, сидел высокий брюнет — наверное, брат. Меня сразу же затопила (пардон за истрепанный оборот) волна жалости к Лизандру. Потерять и мать, и отца почти одновременно… Я не знала, каково Лизандру, ибо, как я уже говорила, мать исчезла из моей жизни, когда мне было всего четыре года. Боль из-за потери родителей была мне неведома, но один вид Лизандра уже говорил, как он страдает. Я должна все исправить. Черт побери! Я должна сделать все, чтобы он чувствовал себя если не хорошо, то хотя бы лучше. Сначала я сбегала вниз, в холл, и купила кофе — брат Лизандра здесь наверняка всю ночь, кофеек ему не помешает. Потом, собравшись с духом, все-таки поднялась в кардиологию. Нужно было иметь смелость, чтобы войти в палату, где больной — Лизандр, а рядом с ним сидит его старший брат, которого я видела впервые в жизни. Но все же я сделала пару вдохов и тихо, стараясь не скрипнуть, приоткрыла дверь, затем так же бесшумно юркнула в палату. Брюнет поднял голову и медленно обернулся. Я ожидала увидеть бледное лицо с правильными зелеными или желтыми глазами, однако смугловатый брюнет оказался черноглазым. Но в остальном его глаза были те же, что и у младшего брата, — большие, в окружении густых длинных ресниц. Он — это я признала сразу, — был красавцем, и нечего было удивляться выбору Розалии. Брюнет все еще смотрел на меня, и я, не находя слов для приветствия, протянула ему кофе. Он принял его с благодарным кивком, и только тут я осмелилась спросить: — Как он? Ему лучше? — Да, немного. Надо же, у них даже голоса похожи. Только у Лизандра голос мягче, а вот у его брата резковатый. — Когда… когда ему стало плохо? — Розалия не рассказывала? — Нет, не… — Голос оборвался, и я, тихо откашлявшись, договорила: — не рассказывала. Юноша помолчал пару секунд, поворачивая стакан кофе в ладонях. — Вчера вечером, — произнес он, глядя вдаль. — Это из-за того, что случилось, да? Он кивнул. — Мне очень жаль, — прошептала я, глядя на осунувшееся лицо Эйнсворта-младшего. — Вас зовут Мари Кларк? — неожиданно спросил его брат, внимательно всмотревшись в меня. — Верно. — Я кивнула, глядя в окно. — Мэри Кларк. А вы… — Лей Эйнсворт. — Черты его лица чуть смягчились. — Лизандр говорил о тебе. — Это мило. Лей опять повернулся ко мне и неожиданно усталым голосом произнес: — Вас не затруднит подменить меня? Мне нужно съездить домой за вещами. — Да, конечно! — слишком торопливо ответила я и тут же смутилась. — Прошу прощения… На его лице появилась слабая улыбка и тут же померкла. Лей неслышно встал со стула и, словно преодолевая себя, похлопал меня по плечу, затем открыл дверь и скрылся. Я не стала терять времени: села на стульчик рядом с Лизандром, наложила свою ладонь на его заметно побледневшую руку и стала размышлять, время от времени рассеянно поглаживая костяшки его пальцев. Если Лизандр так переживает из-за смерти родителей, то я должна помочь ему развеяться, сделать его жизнь хоть чуточку легче и веселее, если, конечно, это возможно. Я не задумывалась, с чего бы это я должна помогать Лизандру. Я просто решила: сделаю все, что в моих силах. Я могу сводить его на «Федру» или «Сон в летнюю ночь», могу взять его с собой на следующую сходку фикрайтеров (ну, а чем Эйнсворт не фикрайтер? Просто работает над стихами-ориджиналами), могу… да я много чего могу, черт побери! Самое главное — быть рядом с ним. Нужно вернуть его в прежнюю колею, если это возможно. Он делал то же самое после той страшной ночи, когда я еле спасла свою честь и, возможно, даже жизнь. Лизандр проснулся ближе к пяти часам вечера. Я в этот момент смотрела в окно, размышляя о фанфике по «Хроникам Нарнии», вдруг решив в корне изменить сюжет и концовку. План был прост: Луиза Трейнор (я опять изменила ее фамилию) не будет вытащена из ада. Ее вообще там не будет. Она будет мочить всякую нечисть, пока к ней не завалятся Даниэль и его брат-ангел. Они объяснят ей ситуацию, — мол, ты Проводник, разрули ситуацию, не дай демонам атаковать Землю. Даниэль, как ее ангел-хранитель, всегда будет с ней, и, конечно же, они сблизятся. Любовь и все дела, но Лу, найдя заклинание для изгнания всякой нечисти с Земли, пожертвует собой. Даниэль же, придумав способ воскресить ее, перемещает душу Трейнор в тело ее давно склеившей ласты родственницы и вскоре погибает сам — как именно, я еще не придумала. Луиза страдает без него и без привычного образа жизни, но постепенно возвращается к норме. А потом, в один дождливый день, к ней в бар заскочит Дэниел Милтон, радиоведущий, как две капли воды похожий на Даниэля. Шокированная Луиза вызывает его на разговор, в ходе которого тот узнает об ее утрате и убеждает жить дальше, несмотря ни на что, а когда Луиза отходит к телефону, уходит, забыв свой мобильник. Вернувшаяся к стойке Луиза замечает это; схватив мобильник, она бежит за ним, чтобы отдать пропажу и заодно узнать его адрес и имя, однако находит его тело на тротуаре. Даниэля сбивает машина, он теряет память, и Трейнор, навещая его в больнице, строит с Милтоном довольно теплые отношения. Вскоре они становятся парой, однако в конце Милтон все-таки погибает, и потрясенная Луиза сходит с ума. Мою ладонь вдруг сжали, и это отвлекло меня от мыслей. Я обратила взор на Эйнсворта; он, видимо, давно уже смотрел на меня из-под длинных ресниц. — Мари, — вырвался у него тяжелый выдох. Мое сердечко гулко ударилось о ребра, но я сделала вид, словно все нормально, — чуть склонив голову, улыбнулась и весело спросила: — Как самочувствие, амиго? Тебе получше? — Да, немного. — Тебе что-нибудь нужно? Я могу сбегать, что-нибудь купить. Лизандр покачал головой и чуть улыбнулся. — Не нужно. Просто расскажи что-нибудь хорошее, — попросил он. Да нет проблем! — А что именно? — поинтересовалась я, устраиваясь поближе. — Все, что хочешь. Я задумчиво посмотрела на потолок. Что бы такого рассказать? Историю о себе? Какую-нибудь шутку про папу и Джо? Рассказать про мать? Или про своих ирландских родственников? Прочесть ему вслух какой-нибудь фанфик? Ладно, расскажу историю из детства. — Когда я училась в другой школе, в соседнем классе мы с Алекси нашли паука. Конечно же, все хотели его раздавить, ибо он был большой и страшный, но мы с близнецами сумели их разубедить. И вот посадили мы его в банку, назвали Дэн. Он жил в нашем классе целый месяц! Мы даже его кормили. Но однажды к нам пришел один идиот из параллельного потока, и паука нашего закинули в портфель однокласснику, который, к несчастью, оказался арахнофобом. Представляешь, он убил Дэна! — Ужас какой. — И не говори! — Я вздохнула. — А ты можешь рассказать еще что-нибудь? — Ну… если тебе интересно, я могу рассказать о своем отбитом братишке Генри. — Кажется, ты ни разу не рассказывала, что у тебя есть брат. — Да, не люблю говорить о печальном. Ну, Генри… Это очень веселый обормот, который, однако, может выглядеть серьезным. Характер у него, конечно, не сахар, но он верный друг и отличный брат. — Ты, верно, очень его любишь? — Да, хоть Генри и осел синайский, но он смотрел за мной все те годы, что я прожила в Дублине и, по сути, воспитал. Мне не очень легко сказать это вслух, однако я очень его люблю — как брата, разумеется. Кстати, что ты говорил Лею обо мне? Лизандр явно смутился и отвел от меня глаза, однако ответил вполне спокойно: — Ничего особенного. — А подробнее? — Что ты очень хороший человек. — И все? — Я рассказал о тебе все, что смог. — Он опустил веки. — Где он? — Уехал домой за твоими вещами. — Я оглядела помещение и заметила: — Тут тоска зеленая. А уж каково сейчас Лизандру… я с тоской посмотрела на него, когда убедилась, что он смотрит в совершенно противоположную сторону. Моя очередь поддерживать.