Кларк

Мистер Беннингтон не указывал, в какой срок мы должны были написать реферат, но было ясно, что сделать это нужно было в наикратчайший срок. Слава богу, что в одной команде со мной был Лизандр — размышления были именно его фишкой. Алекс отвечал за критику фильма, ну, а я работала с текстом. С такими работниками и стремлением сделать все побыстрее реферат мы сдали через восемь дней после веления мистера Беннингтона. Ощутив, наконец, в груди сладость свободы, я, как могла, боролась с сонливостью, пока сидела на своей парте, терпеливо дожидаясь Лизандра и хохоча внутри, потому что Алекс, до сих пор не отошедший после просмотра «Ромео и Джульетты», обливался горькими слезами. Как на беду, Жоржа в школе не было, и это, видимо, подлило масло в огонь эмоций моего кузена. Его мог бы успокоить Армин, но тот был занят, пытаясь помириться с Ирис — они поссорились во время просмотра фильма. Хлопнула дверь — мрачный мистер Беннингтон вошел в класс, и я уже было подумала, что начался урок, но нет, время еще не пришло. — Здравствуйте, сэр, — поздоровалась я. — Доброе утро, — угрюмо отозвался он и, заметив на своем столе реферат, указал на него спросил: — Ваш? — Да, сэр. — Так быстро! Молодцы. Он в тысячный раз снял очки и стал протирать их, и я заподозрила, что у него это не просто привычка, а гребаный рефлекс. Но почему он уже неделю ходит такой мрачный? Надо бы спросить, но ведь это не мое дело, да и вряд ли мистер Беннингтон захочет говорить. Но я могу просто поговорит с ним о чем-нибудь, ни к чему не обязывающим. О книгах, например. — Мистер Беннингтон, а что мы будем проходить после «Алой буквы»? — «Отверженные», — ответил он, забрав какую-то папку и направившись к выходу. — Блин, там же Жан Вальжан в конце умрет! — Сейчас ты тут умрешь за спойлеры, — пригрозил Армин, отвлекшись от телефона. Учитель усмехнулся и вышел, а я развернулась к Розалии. — Меня ведь не одну напрягает то, что наш любимый учитель вот уже неделю ходит грустный? — У тебя есть догадки? — Нет. — У меня тоже, — призналась она. — Может, поссорился с девушкой? — А она у него была? — с сомнением спросила я, и Роза фыркнула. — У такого-то красавчика? Что за вопрос, Мэри? — В самом деле, — вмешался Алекс, — если бы не было десяти лет разницы между нами и моих отношений с Жоржем, я бы его изнасиловал. Сзади кто-то чем-то подавился, и как раз в эту секунду Лизандр вошёл в класс, прищурясь от света утреннего солнца и приостановившись у двери. Я увидела, что он смотрит в окно и как-то странно улыбается, словно герой фильма, на которого свалилась куча дерьма и который кое-как с ним справился, выходит на крышу и смотрит на рассвет. Потом взгляд Лизандра упал на меня, и в уголках его глаз лучиками разбежались морщинки, а у меня невольно сжалось горло. Мне все ещё слабо верилось в происходящее, и сейчас, когда этот невообразимо красивый юноша стоял, освещенный лучами утреннего весеннего солнца, и улыбался мне, я засомневалась в реальности происходящего. Он подсел ко мне и поцеловал в висок, потом взял одну из прядей моих волос и поднес её к ближе к лучам света. На его губах заиграла улыбка. — Так красиво. — Возможно. Доброе утро. — Ты выглядишь сегодня ещё красивее обычного. Че, серьёзно? То есть, в меня вдруг ударила молния, и я стала красивой, а бессонная ночь не превратила меня в чудище из ирландских сказок? Я решила держаться с ним шутливого тона и заметила, прикоснувшись пальцами к кругам под его глазами: — А ты — так себе. Не спал ночью? — Было полнолуние, я не мог не выйти в парк. — И что же, ты просидел там до утра? — Нет, до часу ночи. А потом я писал стихи и встретил рассвет… Третий раз подряд, — без выражения добавил он и закрыл глаза, уткнувшись лицом в мою ладонь. — Дай угадаю, тебя клонит в сон? — Ещё как. — Меня тоже… Я сдала реферат, так что мы все свободны. — Здорово, теперь нам не придётся успокаивать Алекси. — Эм… Я указала назад, и Лизандр, подняв бровь, слегка повернулся назад. Алекси все ещё плакал, и Лизандр, вздохнув, развернулся ко мне. — Я поторопился с выводами. — Да, точно. — Мышцы рта начали болеть от широкой улыбки, которая ну никак не хотела сходить с моего лица. Вдруг в класс вошла директриса, за ней — мистер Беннингтон, лицом мрачнее тучи. Да что с ним? Миссис Шермански похлопала в ладони, призывая к тишине, и мы замолчали — не из послушания, конечно же, а от греха подальше. — Дети, я хочу объявить, что в вашем коллективе появится новый ученик, Орландо Дюбуа, весьма приятная личность. Я не сводила со своего классного руководителя глаз и заметила, как по лицу мистера Беннингтона пробежала некая тень саркастической улыбки. — Это произойдет примерно через неделю, и я бы хотела попросить вас быть с ним вежливыми и тактичными. А некоторые могли бы познакомить его со Свит Аморис… Не так ли, мадемуазель Кларк? Вы ведь знаете, каково быть новенькой. Намёк был понят, но не принят к сведению. Не буду я с новеньким возиться! Староста у нас на что? Или та же Мелоди? У меня и своих забот хватает. — Не сомневаюсь, миссис Шермански, но конкретно я помочь не могу. Я и Бенуа с Эйнсвортом готовим очень серьёзный реферат по литературе и почти все время будем заняты. Мистер Беннингтон опустил голову, пряча улыбку, которую не смог сдержать, как бы ни старался, но ничего не сказал, и я с благодарностью поняла, что он ничего не скажет насчёт того, что я уже сдала этот чертов реферат. — Что же… Мадемуазель Савен? — Мне очень жаль, — казалось, вполне искренне сказала Розалия, — но я и Бертлен тоже работаем над рефератом по литературе. — Ты и Бертлен? И опять реферат? У вас весь класс готовит рефераты? — Миссис Шермански повернулась к мистеру Беннингтону, успевшему сделать серьёзное лицо. — Нет, мадам. Только эти пять человек. — Почему именно они? Это означало «почему именно те, на кого я хотела кинуть эту обязанность?». — Бертлену, Савен и Бенуа нужно улучшить свой балл в этой четверти, а Эйнсворт и Кларк делают это для развития как одни из лучших учеников по литературе. Миссис Шерамнски что-то пробормотала под нос и, услышав, как прозвенел звонок, приговорила: «Натаниэль, это почетная обязанность ложится на тебя», величественно удалилась. Едва за ней захлопнулась дверь, как я придала руку к сердцу и затараторила: — Ваше преподавательство, спасибо! Я должна вам по гроб жизни! Вы не моё время спасли, вы спасли нервы моих читателей! — Да и не только их, — учитель многозначительно посмотрел на Лизандра, потом перевёл взгляд за окно. — Если хочешь отплатить мне добром, то сделай так, чтобы математика перестала наседать на меня по поводу твоей успеваемости. Позанимайся с кем-нибудь… С Эйнсвортом, например, — с лукавой улыбкой добавил он. — Ты ведь согласен? — Верно. — Лизандр обратился ко мне: — Приходи сегодня. Судя по его взгляду, занятиями по математике и не запахнет. — Отлично. А вообще, я прикрыл вас ради вашей же безопасности. С Дюбуа постарайтесь быть осторожнее и по возможности, незаметно, обходите его стороной. Не меньше пятнадцати хором спросили: «Почему?». — Потому что это наглый и избалованный парень, который всегда готов сказать, будто вы его ударили, даже если вы находились в другом месте, и ему поверят. — А откуда вы знаете? — Что я тебе говорил о моих способностях добывать информацию? — Он снова стал мрачным, и я спросила у него: — Сэр, с вами все хорошо? — Все в ажуре, Кларк. — А ведь вы лжете, сэр. У вас проблемы? — Допустим, но это только мои проблемы, и они никак не должны грузить других. Мне почудилось, будто мистер Беннингтон говорит это не столько мне, сколько себе. Кажется, у него реальные проблемы. Но я не буду в это лезть, если он не хочет. Меня это не касается.

***

Часов в пять я уже была свободна: прода написана и выложена, цветы прополоты, Гамлет накормлен, комната убрана. Значит, можно и к Лизандру. Быть может, смогу у него поспать. Когда я постучалась, дверь мне открыл Лей, и я даже решила, что Лизандра нет дома, но Лей молча посторонился, пропуская меня в квартиру. Значит, Лизандр либо спит, либо слушает музыку в наушниках, если он их нашёл. — А Лизандр… — Он спит, но перед сном попросил меня, чтобы сказал тебе разбудить его. Ты будешь кофе? — Нет, Лей, благодарю. Розалия здесь? — Ещё не пришла. Я буду в гостиной, если понадоблюсь. — Хорошо. Я подошла к двери в конце небольшого коридора и тихо приоткрыла её, бесшумно проскользнула в комнату и закрыла дверь. Лизандр все ещё спал, причём спал под тёплым одеялом. Надо же, внутренний обогреватель отбил, что ли? Я приблизилась к нему. Будить? Вроде как просил, да и хочется провести с ним время. Но спать тоже хочется, а если ещё и в обнимку с Лизандром, то вообще круто. Я ещё ни разу, кстати, не спала с Лизандром ни в одном смысле этого слова. О физической близости мы не говорили, но его позицию я чувствовала и поддерживала: незачем бежать вперёд поезда. А если говорить о «баеньки», то и такой возможности мне тоже не предоставлялось. А сейчас, когда я сонная, почему бы и да? Через пару секунд я уже лежала рядом с Лизандром, глядя на его лицо и чуть приоткрытый во сне рот, и вслушивалась в обрывки фраз, который он время от времени бормотал. Я предположила позже, что Лизандру часто снится, как он поёт на концерте — он бормотал слова своих песен и композиций Queen. А где-то недель пять спустя я услышала ту самую «Hey Jude». И ещё много других, неизвестных мне песен. Я укрыла его, забралась под одеяло сама и прижалась к нему, а потом незаметно уснула под его сонное бормотание. Проснулась я часа через два, плотно укутанная в одеяло и прижимаемая к чему-то темному, напоминающему человеческое тело и хорошо пахнущему. Лизандр, конечно же. Его запах я знаю не хуже, чем запах петард, которые взрывала вместе с близнецами. — Привет… Прости, что не разбудила, — виновато сказала я и посмотрела на него. — А мне понравилось, — почти весело, несмотря на внезапно севший голос, ответил Лизандр и поцеловал меня в лоб. — Приятно просыпаться, обнимая свою девушку. — Ух ты, — сонно приговорила я и уткнулась носом ему в плечо, — вау. Может, повторим? Я что-то не выспалась. Его пальцы коснулись моих волос, потом Лизандр стал играться кончиком моей косы, наверняка сильно потрепавшейся во сне, и ласково ответил, натянув одеяло мне до самого подбородка: — Ты можешь поспать, я подожду. Хочешь, даже спою. — Угу… Dust in the Wind, пожалуйста. Он помолчал несколько секунд, потом тихо запел: — I close my eyes, Only for a moment, and the moment’s gone. All my dreams, Pass before my eyes, in curiosity. Dust in the wind, All they are is dust in the wind. Я заснула опять, убаюканная теплом одеяла, прекрасным голосом и ласковыми прикосновениями его рук, нежно перебиравших мои волосы.