Кто ты?

Меня будит луч солнечного света, настырно пробивающийся сквозь просвет между шторами. Приоткрыв глаза я поймала себя на мысли, что целую вечность не спала так сладко. Окончательно пробудиться и покинуть царство морфея меня заставила абсолютно незнакомая обстановка. Приподнявшись на локтях, я откинула одеяло и осмотрелась. Где это я? В голове пронеслись картинки событий вчерашнего дня словно диафильм и я улыбнулась. Подойдя к окну, я одернула тяжелые портьеры, и моему взору открылся небольшой, живописный садик, находящийся во дворе многоквартирного дома. На часах было без пятнадцати шесть. Рано, очень рано. Я была приятно удивлена, что прямо из спальни можно было попасть в ванную комнату. Умывшись я собирала волосы в пучок и набравшись смелости, тихонько вышла из спальни. Том все еще спал, согнувшись в три погибели и едва умещаясь на диванчике в гостинной. Плед, которым он, по-видимому, укрывался, лежал на полу. Тихо на цыпочках я подошла к Томасу, подняла плед и накрыла беднягу. Вдруг, в моей голове родился соблазн прикоснуться к нему. Нежно еле-еле касаясь кончиками пальцев, я провела по его щеке от виска к уголку губ и ниже к подбородку. «Что ты делаешь? Сейчас он проснется и ты вновь будешь выглядеть идиоткой.» мысленно одёрнула я себя и убрала руку. Тихо, пройдя на кухню, я размышляла л том, что мне делать теперь и зачем я здесь. «Может стоит сбежать и как-то добраться домой или все же отпустить все на волю судьбы и будь что будет». В шкафу я отыскала стакан, из холодильника достала негазированную минеральную воду и наполнила его. Кухня была большой и удобной, хотя сразу видно, что здесь не хватает женской руки. Так посмотрим, что тут можно сообразить на завтрак. Заглядываю в холодильник. Ага! Яйца, бекон, сосиски, помидоры, бобы в томатном соусе, апельсиновый мармелад. Решено порадую мистера Хиддлстона классическим английским завтраком. Надев наушники, включаю музыку на телефоне и тихонько хлопочу на кухне. Признаться честно, самым сложным было собрать все ингредиенты на тарелке, чтобы они оставались горячими. Глазунья, хрустящий бекон и обжаренные сосиски, нарезанные помидорки и бобы фасоли. Укладываю это все на тарелке, словно создавая живописный шедевр. На отдельной тарелке располагаю несколько румяных тостов смазанных сливочным маслом и джемом. Осталось только разлить горячий кофе по чашечкам и можно будить «мистера засоню». Но когда я оборачиваюсь с тарелками в руках, Том уже сидит на одном из барных табуретов, оперев голову на руки, расплываясь в улыбке. Я замираю, краснею и стягиваю наушники, меня застали на месте преступления, да еще и полуголую. «Черт, провалиться мне на этом месте!». Я надеялась, что у меня еще будет время переодеться, пока расхаживала по кухне в одной его рубашке. – Доброе утро, Элизабет. Я вижу, у тебя отличное настроение. – Да, я отлично выспалась, – улыбаюсь я, чувствуя как горят мои щеки. – Я тоже, – улыбается он в ответ, глядя на мое смущение, и потирает затекшую шею. – Как бы сказал Станиславский «Не верю», – перебиваю его и ставлю перед ним тарелку с моим шедевром. – Ты голоден? – Очень, – отвечает Том и пристально на меня смотрит. И по тому, как он на меня смотрит, я не уверена, что он говорит о еде. – Минутку, сейчас я налью кофе, и все будет готово. Но Том встает и небрежной походкой, обходя кухонный островок, идет ко мне. Широкие плечи, узкие бедра на которых едва держатся пижамные штаны …даже под тонким трикотажем футболки видно, как перекатываются мускулы у него на животе. «Дыши Лиз, дыши! И не смей поддаваться на эту провокацию!» Отвожу взгляд в сторону, стараясь не смотреть на Тома, зная, что лицо у меня становится цвета свеклы. – Тебе идёт! — улыбнувшись, подметил он, в очередной раз оглядывая меня с ног до головы, затем берет из моих рук френч-пресс с горячим кофе и возвращается обратно разлить кофе по чашкам. На мгновение мне показалось, что он собирается сделать нечто иное, то чего я страстно желала в данную минуту, и в то же время старалась избежать. Гоню из головы распутные мысли и усаживаюсь напротив Тома. Признаться честно аппетит куда-то пропал и я с трудом съела половину того что было на тарелке в отличии от хозяина этой квартиры. Его тарелка опустела за считанные минуты. – Чем планируешь заняться сегодня? – неожиданно спросил он. – Честно говоря я не думала об этом. Хотя можно было бы отправиться на студию и поработать с получившейся формой… – взмахивая вилкой ответила я. – Ты серьёзно? Сегодня же суббота. Посмотри, какая погода. Это кощунство выходной день тратить на работу. – А мне нравится моя работа. Очень успокаивает, и позволяет отвлечься от дурных мыслей. – Так. Я не позволю тебе тратить свой законный выходной. Еще успеешь наработаться… – сказал он, забирая мою тарелку и ставя ее в мойку. – И что ты мне предлагаешь? Весь день вот в таком виде проторчать с тобой в одной квартире? – Никто не заставлял тебя надевать это, — указав взглядом на рубашку, ответил он. – Простите мистер Хиддлстон, я могу снять её немедленно, — улыбнулась я в надежде смутить засранца. – Хотелось бы на это посмотреть. – Да пожалуйста, — опустив голову, расстёгивая верхнюю пуговицу на груди, продолжила я. Взгляд Тома потемнел и он направился в мою сторону. Когда я подняла голову прямо передо мной возник торс идеально сложенного мужчины. Я скользнула взглядом по нему вверх, ища хищный взгляд Томаса. Он обнял меня, просовывая руки под рубашку, нежно гладя каждый изгиб тела. Потом, крепко взял и усадил на столешницу кухонного островка. Его глубокое, горячее дыхание обжигало мою шею и грудь. Ощутив быстрые нетерпеливые поцелуи на своей груди, я откинула голову назад, утопая в водовороте окутавшей нас страсти. Безмятежность сознания, погрязшего в бездне чувственности, пронзил звук дверного звонка. «Чёрт возьми!» мысленно выругалась мы одновременно. – Не обращай внимания, – прошептал он, продолжая целовать меня. Остановили весь этот водоворот чувств, поворот ключа в замочной скважине и появление на пороге квартиры Тома Джессики.