Кто ты?

Пока мы ехали в машине по опустевшей полуночной улице освещаемой фонарями я отключилась. Все происходящее выбило меня из калии и абсолютно вымотало. Нежное прикосновение горячих губ Тома вырвало меня из дремы. Я открыла глаза и забыв как дышать, хлопая ресницами глядела на него целую вечность. – Приехали, – произнес с нежностью и едва заметной улыбкой он. Так стоп! Что вообще происходит? Томас выходит из машины и открывает мне дверь. Дежавю. Я оглядываюсь и вижу, что стою у того самого подъезда из которого я бежала как ошпаренная неделю назад. – Мы так не договаривались, – произношу я уставшим голосом. – Возражения не принимаются. – Знаете что, мистер Хиддлстон? Везите ка меня домой, как и обещали. – Едва не топая ногами, словно капризный ребенок, пыхчу я – А чем тебе это не дом? И если еще раз меня так назовешь, клянусь, я за себя не отвечаю, – улыбается он. – Да вы надо мной издеваетесь мистер… Он не дает мне договорить, перекидывает через плечо и тащит в свою квартиру. Слава богу, что время было позднее и на улице не было ни души. – Немедленно отпустите меня, Томас Уильям Хиддлстон! – Стараясь не переходить на крик, барабаню его по спине. Но в ответ, он лишь легонько подкинув, поправил меня и продолжил свой путь. – Хорошо, сдаюсь! Том, отпусти меня, пожалуйста, – взмолилась я. – Так-то лучше, – улыбается он и аккуратно опускает меня, ставя на ноги, но мы уже оказываемся у входа в его квартиру. – Уже очень поздно. Тебе необходимо отдохнуть, а до твоей квартиры добираться намного дольше. – И ты как настоящий «джентльмен» решил воспользоваться случаем? – Сверлю его взглядом, а он, ничего не отвечая, открывает входную дверь, нежно берет меня за руку и тянет за собой. Квартира выглядит точно так же, как я помню. Словно парализованная, я стою на входе. — Хочешь принять душ? Я пока приготовлю что-нибудь перекусить — говорит Томас мягким голосом и кладет ключи на тумбочку в прихожей. Напускное мальчишеское озорство улетучивается, и он пристально вглядывается в меня. Я понимаю, что он растерян. Сейчас он не может контролировать ситуацию, не знает, как отвлечь меня. И я охваченная тревогой о состоянии отца утопаю в темной вязкой бездне. Вот она реальная жизнь во всей ее неприглядности. Как же все может измениться в любой момент. Вечность я стою словно вкопанная или это просто время замедлилось, потом делаю глубокий вдох. — Ванну. Я бы хотела принять ванну, — бормочу я и бреду в сторону ванной комнаты совмещенной с той спальней, где еще неделю назад я ночевала. Ох, Том, мне холодно и страшно, но я так рада, что ты со мной. Горячая вода постепенно заставляет расслабиться, смывая тревогу и усталость. Да я знаю это ненадолго. Знаю что, в любой момент от неосторожного слова или мысли, я снова могу погрузиться в это ужасное апатичное состояние. Гоню печальные мысли прочь и пытаюсь проанализировать, что происходит сейчас, в конкретный момент времени. Не так давно, когда мне было так же плохо, мой молодой человек предпочел отстраниться, оставить меня в одиночестве и отчаянии, а сейчас тот с кем меня ни чего не связывает оказался ближе чем кто-либо на свете. Выбираюсь из ванной промакиваю волосы и не найдя халата оборачиваюсь полотенцем. Машинально смотрю в зеркало. И вдруг сама невольно отстраняюсь от него, увидев своё отражение. В призрачно жёлтом освещении комнаты, небесно-голубые глаза потемнели и стали цвета грозового неба, в них светится жесткий, мрачный, диковатый огонь; длинные, мокрые, распущенные, каштановые волосы прядями прилипли к плечам и спине. Я вдруг увидела в чертах своего лица какую-то холодность и отчуждённость – и в ужасе подумала, что сейчас, наверное, похожа на… ведьму. Когда я вышла из ванной, Том сидел на краю кровати, в руке у него был стакан, наполненный жидкостью карамельного цвета и парой кубиков льда. Увидев меня, он подскочил словно нашкодивший мальчишка. – Что ты здесь делаешь? – спросила я. Что за глупый вопрос, это же его квартира. – Я переживал, — поставив стакан на комод, произнес он, подходя ко мне. – Переживал? – устало улыбнулась я. Том немного встрепанный в темно-синих почти черных брюках, белой рубашке с закатанными рукавами и расстегнутой верхней пуговицей. Как же мне хочется утонуть в его объятиях. Прижаться к его горячей груди, утонуть в аромате его парфюма. В воздухе повисло молчание. Он стоял рядом и смотрел на меня сверху вниз. На моей коже проступили мурашки. Дыхание было едва уловимым но ровным. – Замёрзла? — прошептал он, беря меня своими ладонями за плечи. Необъяснимая волна прокатилась по моему телу, пробуждая каждую клеточку и отзываясь томной негой. – Да — еле слышно, прошептала я, глядя в его глаза снизу вверх. – Элизабет, ты сводишь меня с ума — негодующе, пробормотал он. Том закрыл глаза и по его скулам заходили желваки. Когда он открыл глаза снова, они стали тёмными в них полыхало пламя страсти. А я просто смотрела на него, и моё сердце грохотало, казалось ,оно вот-вот вырвется из груди. Опасность, которую я чувствовала в нём так много раз до этого момента, взлетела на предельную высоту. Я попыталась отступить на несколько шагов назад, но ладони, державшие мои плечи так нежно и крепко одновременно, напомнили о том, что Томас был в два раза больше меня. Что-то в нем изменилось… У меня ушло несколько мгновений на то, чтобы понять, что это было. Впервые, я видела его настоящего. Его жесты больше не были плавно совершаемыми. Стоявший передо мной мужчина был чистейшей мужской страстью и агрессией, готовой сорваться с цепи в любую секунду. Он словно ощущал, что я была на грани того, чтобы пуститься наутёк, и знал, что сможет догнать меня. Он притянул меня ближе. Мои колени почти подкосились, и предвкушение дрожью прошлось по моему телу. Быть взятой и поглощённой мужчиной, этим мужчиной, вот все чего мне хотелось в этот момент. Его горячий хищный взгляд блуждал по мне, словно он обдумывал, какую часть моего тела он испробует в первую очередь. Резким движением он прижался к моему рту своим, страстно и жадно впиваясь в мои губы. Какое-то первобытное чувственное наслаждение пронзило все моё существо. Издав стон, вцепившись пальцами в его мягкие волосы, мне хотелось большего, но в голове застучала мысль, что надо немедленно сказать ему, чтобы он перестал. В голове внезапно возник образ Джессики, но я тут же прогнала её на все четыре стороны. Я хочу Тома, а он хочет меня и все остальное сейчас не имеет никакого значения. Все точки невозврата, границы и рубежи пройдены. Он развернул меня спиной к кровати, и двинулся вперёд. Я попятилась, сделала несколько шагов, пока ногами не упёрлись о борт кровати. Его поцелуи спустились ниже на шею и плечи. Обжигающие, жадные, страстные. Наконец, полотенце скользнуло по моему обнажённому телу и горкой упало у ног. Том взял в кулак свою рубашку позади шеи, сдёрнул её через голову и бросил на пол рядом. Затем повалил меня на кровать. Я уступила, жадно целуя его в губы, сцепив руки вокруг его шеи. Я едва могла дышать. Когда его губы заскользили по моей груди, дыхание моё остановилось, еле слышно я застонала и расслабилась, уже не пытаясь вырваться из его рук. На секунду он приподнял голову, обхватывая губами розовый ореол соска и сжимая рукой вторую грудь. Я напряглась, и выгнулось дугой от его будоражащих прикосновений. Я чувствовала головокружительное возбуждение, испытывая приятную тянущую боль и нужду, где-то внизу живота. Наконец он вошел в меня. Я стонала и всхлипывала, мне хотелось кричать, когда он проталкивался внутрь меня. Крепко держа меня за бедра, он увлек за собой в сладострастном танце. Я подчинилась, самозабвенно отдав себя ему во власть, и он повёл меня, медленно, шаг за шагом приближая к краю пропасти блаженства. Лишь бы только это все не оказалось сном, который развеется поутру. И вот, мы оба достигаем заветного края, срываясь вместе в едином порыве падая в пропасть, достигая вершины блаженства. Напряжение, скрутившее моё тело, неожиданно взорвалось, затопив самым изысканным ощущением. Оно словно волна цунами пронеслось по всему телу, снося все запреты, предрассудки и тревоги.