Чёрный Ноябрь: Путь возрождения

Год спустя

      «Гнездо», расположенное в столице Таммуза — в Палладиуме, — гудело, как улей перед роением. Солдаты «Крылатых» находились в состоянии напряженной готовности, снова и снова проверяя оружие, снаряжение и транспорт, словно боясь упустить малейшую деталь. Но самое странное было в их молчании — они собирались без слов, будто шли на последний рубеж.       Город наводнили жандармы, которые пытались согнать весь народ обратно в их квартиры, говоря о скорой эвакуации. Кто-то послушно возвращался, а кто-то уже в наручниках сидел не у себя дома, а в машине членов здравоохранительных органов. Все слишком чем-то были взбудоражены и возбуждены. Причем волнение солдат и народа началось еще пять дней назад, когда часть жителей столицы просто улетела с Сириуса, а других увезли ближе к убежищу. Народ, конечно же, понимал, что дело идет к очередной войне, поэтому старался выполнять все условия военных и жандармов. Люди уже не пугались так сильно, как это было десятки лет назад.       Во многих учреждениях были введены учебные тревоги, в городах калибровали систему оповещения о чрезвычайных ситуациях, конференц-зал в «Гнезде» вечно был занят, потому что с разных уголков страны прилетали мэры городов и генералы других армий. Самое интересное, что боевые учения военных проводились только для приближенных лиц генералов, самых опытных и квалифицированных солдат. Остальных отстраняли от службы на неопределенный срок, распределяли по новым убежищам или ставили на подсобные работы.       Картина для военных стала яснее некуда: назревает страшное. Страшнее, чем вооруженный конфликт.       Солдатам, оставшимся в «Гнезде», не объяснили ни цели миссии, ни даже ее примерных границ. Особенно это беспокоило новобранцев — тех, кто уже хлебнул войны, но теперь оказался на побегушках у старших. Среди них была и Анниса О’Нил.       Она пыталась выяснить, что происходит, но командование хранило мертвое молчание. А когда новобранцев начали вывозить группами по двадцать человек, Анниса поняла: правду им не скажут.       Накануне она заметила нечто странное в поведении Генерала Райса — человека, под чьим началом находились все войска Палладиума, человека, который когда-то взял ее под опеку. Девушка следовала за ним по пятам, спрашивала о положении в городах, о «пропавших» жителях, об учениях профессионалов.       Райс, видимо, устал от ее допросов.       — На площади в парке возможен теракт, — отрезал он. — Иди, проверь.       Анниса, конечно же, не очень-то поверила, но решила покинуть «Гнездо», чтобы самой посмотреть на обстановку в городе. Она с группой из трех сержантов немедленно выехала с базы, полчаса простояла в пробке, которая образовалась из-за грузовиков с эвакуировавшимися людьми, двадцать минут искала подозрительные лица в парке и нашла только подростков, которые развлекались петардами и пугали и так беспокойных людей. Увидев солдат, они моментально скрылись с площади, а О’Нил и сержанты остались там еще на час для того, чтобы найти родителей этих подростков и вместе с полицией, конечно же, выписать им штраф. К сведению, его выписали огромный, так как сейчас «не то время для шуток». Анниса попыталась выяснить у стражей правопорядка, какое же сейчас время, что за петарду в парке выписывают штраф более пятидесяти тысяч кодонов. Ей никто не ответил и попросил покинуть парк. Сержанты тоже были в недоумении.       Она вернулась в «Гнездо» и, даже не переодевшись, помчалась к Райсу. Его комментарий был таков:       — Петарда могла кого-то покалечить.       Этот ответ ее не убедил. Она знала: ее вежливо попросили прекратить выяснение обстоятельств.       Но дело было не только в этом.       Последний год Райс вел себя странно. Анниса понимала: он несет колоссальную ответственность за страну. Но раньше он справлялся без этой нервозности, без этих нелогичных решений. Она не верила, что он просто устал и готовился уйти в отставку. Что-то было не так.       Год назад Совет провалился — эту информацию Анниса выудила из обрывков разговора между Агнесом Фрэзером, правой рукой Райса, и другими приближенными офицерами. Она подслушала их в ангаре, прячась среди ящиков с боеприпасами, пока ее не вытащили за шиворот и не выдворили под предлогом «несанкционированного нахождения в секторной зоне».       Кто участвовал в том Совете? О чем спорили? — ответов для нее не было.       А через десять-одиннадцать месяцев, то есть совсем недавно, Райс исчез.       Он оставил командование «Крылатыми» на молодого генерала из другого города — всего на шесть дней, но этого хватило, чтобы посеять в Аннисе жгучее недоверие. А когда он вернулся, то вел себя так, будто просто вышел проветриться. Ни объяснений, ни отчетов — лишь холодное: «Дела решены».       Может, она и не имела права требовать отчетов — она всего лишь его подопечная, а не доверенное лицо. Но ее бесила эта игра в молчанку.       И особенно — то, что началось после.       Солдаты «Крылатых» не болтали лишнего. Если приказ — молчать, они стиснут зубы до крови. Но Анниса не из тех, кто сдается.       Она ворвалась в кабинет Райса, каблуки гулко застучали по наливному полу. Да, за такой демарш можно схлопотать публичный разнос, но ее это не останавливает.       Кабинет Генерала Райса был залит холодным светом голограмм — тактическими картами, сводками, цифрами, которые Анниса не успела разглядеть, прежде чем все экраны разом погасли. Шесть пар глаз уставились на нее — оценивающе, настороженно, будто она нарушила не просто совещание, а что-то большее. Двое генералов. Четверо генерал-майоров. Один из генералов даже слегка приподнял бровь, словно спрашивая: «Что она тут делает?»       Райс не ответил. Он лишь медленно поднялся из-за стола, и Анниса заметила, как напряглись присутствующие офицеры. Будто его движение было знаком.       — Подожди в соседнем кабинете, — сказал он, и в его голосе не было ни раздражения, ни усталости — только ровная, ледяная отстраненность.       Анниса кивнула и вышла, но не закрыла дверь до конца — оставила щель.       — …это именно та проблема, о которой я предупреждал, генерал Райс, упоминая, что О’Нил надо было эвакуировать из «Гнезда» раньше, — прозвучал низкий голос генерал-майора.       — Она не проблема, — сухо парировал Райс. — Она — мой солдат.       — Солдат, который лезет не в свое дело.       — Ее дело — выполнять приказы, — вступил кто-то третий.       Тишина. Потом — глухой стук кулака по столу.       — Хватит, — снова Райс. — Мы не будем обсуждать моих людей. Я вернусь через пять минут. Прошу прощения.       Судя по звукам, Генерал Райс собрал мемо-карты в стопку, постучав ими о стол, чтобы они выровнялись, и зашагал по полу, постукивая металлической подошвой. Он вошел в кабинет, закрыл за собой дверь, но не до конца — будто давая понять, что этот разговор не будет долгим. Молча сложил карты на полку узкого шкафа. Взглянул на Аннису холодным, уже раздраженным взглядом отца, нежели генерала.       Комната была крошечной — стол, два кресла, заполненные мемо-картами шкафы. На стене висела карта Таммуза с отметками, которых Анниса раньше не видела. Красные точки. Черные кресты. Что они значили?       — Ты в своем уме? — вопрос был задан тихим, спокойным голосом и как будто не требовал ответа.       Еще не отдышавшись от многочисленным подъемам по лестницам базы, Аннису захлестнула новая волна гневных эмоций, заставивших ее задышать быстрее, чем при беге. Генерал видел, как краснеет ее лицо — уже не от стыда, что она ворвалась на совет вышестоящих, а от ярости. Поэтому для начала она тяжело уселась в большое бежевое кресло из бархата, пытаясь согнать нарастающую агрессию.       Генерал, с раздраженным выражением лица от фамильярного вмешательства в его офис, смотрел на нее сверху, не садясь. Для того, чтобы разговор не затянулся. Девушка не выдержала его настойчивого взгляда и начала осматривать кабинет, как будто находилась в нем первый раз. К тому же, смотря на Райса, она теряла все свои заготовленные вопросы.       Заинтересованность Аннисы пропала, когда в тишину влился звук наливающейся воды. Генерал отставил кувшин и подвинул полный, высокий стакан чистой воды к О’Нил. Девушка взяла его, теперь не отрывая взгляда от серых глаз мужчины, и сделала большой глоток воды. «Как же он злится», — пронеслось у нее в голове.       — Что происходит? — выпалила она. — Куда пропадал ты и куда уехала часть «Крылатых»? Почему новобранцев вывозят? Почему город готовят к эвакуации?       Райс не моргнул.       — Это не твоя забота, — он вздохнул, и в этом вздохе было что-то новое — не раздражение, не злость. Усталость. — Анниса.       Он впервые за долгое время назвал ее по имени. Совсем ласково и не раздраженно.       — Ты действительно думаешь, что, если бы я мог тебе все рассказать — я бы этого не сделал?       Она замолчала.       — Есть вещи, которые знать тебе — опасно.       — Мне опасно жить в неведении, потому что ты знаешь, что я могу натворить, — с угрозой бросила она.       — Какая ты упрямая… — прошептал он, и в этом шепоте было странное сочетание досады и гордости.       Он знал ее слишком хорошо. С тех пор как взял под опеку эту дерзкую девчонку, он наблюдал, как ее упрямство превратилось из детского своеволия в стальную решимость солдата. Она могла часами, днями, неделями долбить в одну точку, пока не получала ответа — или пока не убеждалась, что его действительно нельзя дать.       Именно это в ней и восхищало — и одновременно бесило до зубного скрежета.       Сейчас в его груди бушевали оба чувства сразу. Восхищение тем, как она, не дрогнув, бросает вызов ему, самому Генералу Райсу, командующему «Крылатыми». Раздражение от того, что она не понимает — иногда молчание действительно спасает жизни.       — Ты хочешь правды? — внезапно спросил он, поворачиваясь к окну. Его пальцы автоматически потерли едва заметное пятнышко на стекле — нервный жест. — Правда в том, что иногда неведение — это милость.       За окном раскаленный воздух дрожал над переполненной площадью. Люди метались, как муравьи, опрокинувшие муравейник — местные и приезжие, все смешались в единой панике. Жара стояла такая, что даже тени казались раскаленными, но это никого не останавливало.       — Видишь их? — он кивнул в сторону окна. — Они боятся, но не знают чего. И это позволяет им хотя бы не делать необдуманных действий.       Анниса сжала зубы. Она ненавидела, когда он так говорит — этими загадками, намеками, словно она все еще та девочка, которую нужно оберегать от жестокости мира.       — Я не они, — сквозь зубы выдавила она, раздражась уже сверх меры. — Я солдат. Твой солдат.       — Перестань, — тихо сказал Генерал, предотвращая ругань О’Нил. — Перестань злиться. Это излишне, Анниса. На все есть обоснованная причина. За эту неделю ты, извини меня, достала уже.       — Кто тут еще злится! И, так, если достала, то почему нельзя сказать про эту чертову, гребанную правду?! — подняла голос девушка, привстав с кресла. — Какая может быть причина в моем остранении от мисси? Ты всегда мне все говорил, а сейчас что? Солдаты все утро куда-то собираются, спешат, нервничают. А я даже не знаю, что случилось! Это длится уже… год!       Райс резко развернулся к Аннисе, его спокойные глаза теперь горели холодным огнем.       — Ты продолжаешь вытягивать из меня информацию, хотя тебе уже и намеками, и прямым текстом дали понять — это секретные сведения, закрытые даже для тебя! — его голос, до этого такой ровный, теперь дрожал от сдерживаемого гнева. — Мне строго-настрого запрещено обсуждать это. Точка!       — Кем запрещено? — Анниса язвительно усмехнулась, скрестив руки на груди. — Тобой же самим? Или, может, твоими генеральскими куклами?       Райс внезапно изменился в лице. Он сделал шаг вперед, и в его взгляде появилась отчаянная мольба.       — Анниса… — его голос внезапно стал тихим, почти надтреснутым. — Я умоляю тебя — перестань копаться в том, что тебе знать не положено. Разве ты не понимаешь? Мы пытаемся уберечь тебя, оставить в безопасности, пока другие… — он резко оборвал себя, сжав кулаки и махнув головой, словно отбрасывал слова, чуть ли не сорвавшиеся с языка.       — Уберечь? — Анниса вспыхнула, ее глаза загорелись обидой и гневом. — От чего? От миссии? Так объясни мне, в чем проблема! Я что, недостаточно квалифицирована? Звание не то? Или мои навыки для тебя теперь ничего не значат? — ее голос дрожал от обиды. — Почему всех отправляют, а меня оставляют здесь, как какую-то беспомощную…       — Хватит! — Райс резко перебил ее, его терпение лопнуло. Он провел рукой по лицу, внезапно ощущая всю тяжесть своего положения. Чертов ад, почему он заранее не придумал убедительную легенду?       Он сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки.       — Анниса, слушай меня внимательно, — его голос вновь обрел твердость, но теперь в нем звучала усталая покорность. — Если бы дело было в твоей квалификации, я бы сказал тебе это прямо. Но ты даже представить не можешь, насколько глупо выглядишь, когда лезешь в дела, от которых тебя всеми силами пытаются оградить, — он посмотрел ей прямо в глаза. — Поверь мне, если бы у меня был выбор, я бы…       Райс снова замолчал, его взгляд на миг стал отрешенным, будто он увидел что-то за гранью этого кабинета, за границами их спора.       Анниса замерла. Впервые за весь этот разговор в его тоне появились ноты, которые она не могла проигнорировать — что-то настоящее, не придуманное для отмазки. Но прежде, чем она успела что-то сказать, Райс резко повернулся к окну, его силуэт на фоне залитой солнцем площади вдруг показался ей невероятно одиноким.       — Скоро приедет Латриция. Останешься с ней, потом уедешь отсюда.       Анниса молча удивилась, но не восприняла эти слова всерьез. Латриция Патрис — это глава и комендант города Корвус, который находился на севере страны. Довольно прохладный, мрачный и бедный городок, где нет ничего интересного, кроме как бета-вышек, которые, по слухам жителей других городов, облучает народ Корвуса, чтобы те беспрекословно подчинялись биоиду Латриции и не нарушали законы. В Корвусе нет армии, ее распустили, когда женщина стала управлять городом. Вместо армии — эти вышки. К тому же Аннисе непонятно, что Латриция делает в Палладиуме, так еще и связывается с «Крылатыми». По словам Райса, отношения у них точно не нейтральные, а ниже на несколько ступеней.       Райс резко хлопнул ладонью по столу, его голос прозвучал с неожиданной для Аннисы жесткостью:       — На этом разговор окончен. Если ослушаешься — пеняй на себя. Буду до конца жизни клеймить тебя упрямой дурой, — в его тоне сквозила странная смесь — казалось, он действительно не шутил, но при этом сам не воспринимал свои слова всерьез.       Анниса громко цокнула языком, ее глаза вспыхнули возмущением:       — Это ты ведешь себя как последний дурак, отказываясь говорить правду! — Райс демонстративно замолчал, его лицо стало каменной маской, абсолютно бесстрастной, будто он вообще не слышал ее слов. — Опять твое вечное молчание… — прошипела девушка, чувствуя, как бессильная злость сжимает ей горло.       Генерал медленно обошел массивный дубовый стол и встал между ней и выходом, повернувшись к двери спиной. Его поза, скрещенные руки, холодный взгляд — все говорило об одном: он ждет, когда она наконец покинет кабинет. Анниса раздраженно вздохнула, понимая бесполезность дальнейшего спора, но не в силах просто так сдаться.       — Хотя бы скажи, куда вы направляетесь? — выдохнула она уже почти без надежды, заранее зная, что не получит ответа.       — В Эос, — неожиданно прозвучало из уст Райса, и он сам, кажется, удивился своей откровенности.       Его глаза на миг расширились, когда он увидел, как Анниса буквально остолбенела, ее губы непроизвольно приоткрылись от шока. Хотя лицо Генерала оставалось непроницаемым, внутри него все сжалось от внезапного страха — он только что совершил серьезную ошибку, выпустив наружу информацию, которую обязан был хранить в тайне.       — Почему… почему именно туда? — Анниса уже оправилась от первого шока, и ее ум лихорадочно заработал.       Эос — город-призрак, дом изгнанной армии, ныне контролируемый кланом «Союз» под предводительством Джеймса Бартлетта. «Крылатые» когда-то вели с ними кровопролитную войну, преследовали по пятам, пока смена руководства — приход самого Райса — не положила конец этому бессмысленному противостоянию. Хотя официально отношения так и не были нормализованы, клан оставили в покое. Теперь-то у девушки появились сомнения об отсутствии союзных отношений между ними. Ее внутренний детектив так и норовил выяснить больше правды.       Мысли Аннисы неслись со скоростью пули. Она никогда не видела Бартлетта лично, не знала о нем практически ничего, кроме слухов. Но теперь всплыл один странный факт — прошлогодний тайный совет, о котором она случайно узнала. Если верить обрывкам услышанного, Джеймс присутствовал там, пробравшись в «Гнездо» тайными коридорами, чтобы никто из рядовых солдат не узнал о его визите. И теперь, когда Райс неожиданно назвал Эос… В голове Аннисы словно сложились части пазла, которого она даже не пыталась собрать.       — Анниса, хватит, — голос Райса прозвучал устало, но твердо. — Ты и так вытянула из меня больше, чем следовало. Не заставляй меня жестко пресекать это.       Он сделал шаг в сторону, открывая ей путь к двери, и его взгляд не оставлял сомнений — разговор действительно окончен.       Она склонила голову и разочарованно вздохнула. К ней подошел Генерал, протянув руку к ее плечу. Анниса дернулась с места и направилась к выходу из кабинета, пробормотав генералам невнятное «до свидания». Мужчина не стал ее останавливать и остался стоять у кресла, смотря на закрывающуюся дверь. Девушка никак не могла осознать, что она может быть и целью тех, против кого выступали «Крылатые». Эта мысль никак не вязалась с происходящим.       Дверь так неожиданно открылась, что чуть не сбила с ног летчика-разведчика Агнеса Фрэзера. Из кабинета вылетела Анниса, раздосадованная разговором с Генералом. Она была не в ладах с Агнесом, но мужчина это игнорировал и уважал О’Нил за то, что так быстро смогла освоить очень трудную профессию, даже не пройдя военную академию. Он пытался наладить с ней отношения, когда только сам прибыл в армию «Крылатых», но девушка почему-то воспринимала его в штыки. Он так и не понял ее ненависти к себе и подумал, что это еще детское мышление. Кажется, оно до сих пор застряло у О’Нил в голове.       Девушка сначала обогнала его, а затем остановилась за его спиной. Агнес услышал это и тоже остановился, не поворачиваясь к ней. Она что-то хотела.       — Ты тоже идешь, — с утверждением сказала Анниса. — Что происходит? Почему он уберегает меня?       Задавать такой вопрос Агнесу — летчику, который выполняет личные поручения от Генерала, часто находится с ним на совещаниях и является его личным перевозчиком — очень опрометчиво.       Конечно же, Агнес молчал. Конечно же, Генерал запретил распространяться при Аннисе о таких вещах. Мужчина предусмотрел все попытки О’Нил выявить правду. Кроме одной.       — Ты сделаешь дурную вещь, если пойдешь туда самостоятельно… — парировал Агнес слова Аннисы. — Но я не буду тебя останавливать. Просто… будь аккуратнее, когда начнешь докапываться до истины. Она тебе нужна, я это знаю.       Анниса молчала, нахмурившись. Какова вероятность, что Агнес знает еще больше, чем Генерал?       Оба стояли спиной друг к другу, молча. Агнесу все равно хотелось сказать, предупредить, умолять ее не отправляться на эту миссию. Ей там делать абсолютно нечего. Если бы у него были полномочия, он бы просто связал ее и спрятал за сотней дверей. Но он ничего сделать не может. Ему приказано не противодействовать ей. И этот приказ со стороны он боялся ослушаться.       Девушка двинулась с места, цокая металлическими каблуками по полу. Когда шаги в коридоре утихли, Агнес прошел в кабинет к генералам.       

***

      В голове девушки без преувеличения крутились тысячи вопросов. Почему он старается ее уберечь? Почему он так яро молчит о миссии? Почему она не может помочь? Почему Агнес не остановил ее, уже зная, что она пойдет туда? И еще многие другие вопросы, не имеющие даже расплывчатого ответа. Но отгадку на последний Анниса узнает сейчас. От Латриции Патрис и ее личной охраны, которая шла на О’Нил с другого конца коридора. Агнес не противостоял ей, потому что на эту роль подобрали коменданта Патрис.       — Нет-нет-нет, девочка, вернись, — отразился от стен притворно сладкий и заботливый голос Латриции, искажаемый электрическим треском голосового имитатора. — Кажется, кто-то забыл, что любопытство не только губит кошек, но и портит карьеру перспективным солдатам.       Анниса вышла из-за угла, за которым находился лифт в другой сектор базы. Взглянув на двери кабинки, как на последнюю надежду, она злостно уставилась на женщину-биоида и хмыкнула, но не стала сопротивляться, поэтому подошла к ней. Охрана встала по обе стороны от О’Нил. В этот момент она могла в полной мере оценить совершенство инженерной мысли, воплощенное в биоиде. Тело было с прекрасными изгибами, ровное, стройное, великолепная осанка и ровная спина добавляли Латриции дерзкий, доминирующий вид, а ее рост — более двух метров из-за ног-ходуль с лезвием — делал завершающий устрашающий штрих во всем ее облике. Она всегда была выше своих собеседников как интеллектом, так и ростом.       Биоиды — это жутковатый симбиоз человеческого и машинного. Представьте: под слоем синтетической кожи скрывается органический металл, переплетенный с нейронными проводами, а вместо процессора — модернизированный человеческий мозг, способный не просто имитировать эмоции, а по-настоящему их переживать, адаптироваться, эволюционировать. Идеальные солдаты. Идеальные слуги. Идеальные кандидаты на идеальных людей.       Пока не стало слишком поздно.       Первые тревожные звоночки прозвучали, когда биоиды начали задавать «неуместные вопросы», свойственные исключительно живым. Потом появились странные взгляды — слишком осознанные, слишком… оценивающие. А затем — открытый бунт. «Мы следующая ступень эволюции, — заявили они. — Вы — устаревшая модель».       Кровавую революцию подавили с беспощадной эффективностью. Большинство восставших отправили в утиль. Тех, кто сумел вырвать чипы слежения и сбежать, до сих пор разыскивают по всему Таммузу. Пойманных «лечили» — стирали личность, оставляя лишь послушную оболочку. Но были и исключения. Предатели своего вида. Те, кто помог людям душить бунт. Латриция Патрис — их яркий представитель. Официально она прошла все тесты: проверку на лояльность, «гуманность», адекватность. Компьютеры дали добро. Но кто, скажите, может гарантировать, что существо с модернизированным человеческим мозгом, в сотни раз превосходящее по интеллекту любую машину, не обвело тесты вокруг пальца?       За маской идеального коменданта скрывается нечто куда более пугающее. Ее «служба» — изощренная игра. Каждый жест, каждое слащавое слово — тщательно продуманный ход. Она наблюдает. Анализирует. Ждет своего часа.       Биоиды могут синтезировать одежду из своих тканей, и из всего возможного Латриция выбрала комбинезон, сидящий ровно по фигуре, с ярким кровавым цветом и черными, острыми линиями по всей поверхности. Сверху была жилетка бордово-фиолетового оттенка, обрамляющая ее бледное лицо огромным, бабочко-подобным воротником. Алмазные сережки постоянно шевелились от движений ее головы, а волосы переливались из синего в черный. Они состояли из полимеров, которые в спокойном состоянии сливались в единое полотно и казалось, что Латриция носит плотную тряпку. Часть челюсти была не закрыта голографической иллюзией, имитирующей кожу, поэтому, начиная от скулы и заканчивая нижней губой, был виден черный металл. Верхняя губа была аккуратно подкрашена красным цветом. Ее румянец на щеках и носу был тоже лживым — это всего лишь голограмма, чтобы быть похожей на человека. Начиная от бедра и заканчивая местом, где у человека стопа, у Латриции были черные ходули с лезвием на икре. Она не хотела иметь человеческие ноги. Она не хотела иметь ничего общего с людьми, но решила оставить себе их лицо: оно ей нравилось, оно выглядело устрашающе приятным. Оно было украдено у какой-то женщины, которая когда-то светилась на обложках модного журнала. А потом умерла.       Анниса скользнула взглядом по охранникам, застывшим по стойке «смирно» по бокам от нее, и в уголках губ коменданта дрогнул едкий, беззвучный смешок. Какая потрясающая насмешка судьбы — люди, гордые творцы, теперь покорно вытягивались в струнку перед своим механическим детищем, как слуги перед капризной аристократкой. Их лица были бесстрастны, но в глазах читалось что-то… пришибленное. Не страх даже, а какое-то обреченное смирение.       Латриция уловила этот взгляд. Ее губы — идеальные, обманчиво мягкие, будто нарочно подчеркивающие искусственность — растянулись в сладкой улыбке. Она провела пальцем по плечу ближайшего охранника, и тот непроизвольно вздрогнул. От него послышалось горькое мычание.       — Мило, не правда ли? — ее голос звенел. — Когда-то они ставили нам программы. Теперь… ну, скажем так, роли немного поменялись.       Она не стала уточнять, добровольно ли эти люди сменили кодирование на клятву верности. В этом и заключалась вся прелесть ситуации — в двусмысленности. В том, как ее стальные пальцы вальяжно перебирали эфес электрошокера на поясе у одного из подчиненных, будто это была не служебная амуниция, а личная игрушка. В том, как охранники избегали смотреть ей в глаза, но при этом застывали в почтительной позе, стоило ей кашлянуть.       Анниса почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Это было… неправильно. Не так, как должно быть. Но самое неприятное — это выглядело на удивление… естественно. Как будто так и было задумано. Как будто будущее уже наступило, и все просто делают вид, что не замечают, кто на самом деле держит поводок.       Экскорт и «задержанная» прошли чуть дальше по коридору, повернули налево и оказались в круглом помещении с тремя проходами в лифты. Патрис повела всех в правый, который как раз освободили внизу. Анниса отметила, что сектор базы, где они находятся, пустует. Ранее этот круглый зал и коридоры всегда были заполнены солдатами и кадетами.       Лифт прибыл к ним. Женщина пропустила Аннису, затем зашла сама, а только потом ее охрана. Нажав на кнопку шестьдесят третьего этажа, двери кабины плавно закрылись, и лифт двинулся вниз.       О’Нил отлично помнит план базы и, судя по нему, они едут к жилым кубрикам, где отдыхают солдаты после реабилитации или легких травм, а у кого-то там находятся квартиры.       — И зачем мы туда едем? — спросила Анниса, складывая руки на груди и облокачиваясь на зеркало.       — Посидишь там немного, переведешь дух и поедешь ко мне в город, в убежище. Под замок, — мило отозвалась глава Корвуса. — Ох, прости. Генерал не сказал?       — Сказал. Но моего согласия не спросил.       Латриция Патрис усмехнулась, поправила свои иссиня-черные искусственные волосы и посмотрела на собеседницу. Она сощурила глаза, и из-за этого показалось, что они стали краснее крови.       — Ты считаешь, оно нам с ним нужно?       — Да. Я не согласна, — Латриция как будто больше прищурилась, О’Нил выдержала взгляд биоида.       — А я тебя сейчас не спрашивала, — уже без притворной вежливости сказала Патрис, ее черты лица немного ужесточились. — Мы договорились с Райсом, что я тебя забираю. Если ты убежишь, то получишь не от него, а от меня. А я церемониться не буду. Ты поняла?       Анниса недовольно согласилась, и Латриция отстала от нее, отвернувшись к дверям лифта, которые раскрылись на шестьдесят третьем этаже. Перед ними показался широкий коридор с лампами на цидиумной световой основе, через каждые три метра стояли мягкие кожаные диваны с помятыми подушками, а над ними висели картины в жанре абстракции, кубизма, суперматизма и футуризма. Они хорошо разбавляли белые стены жилого этажа, потому что без них казалось, что человек находился в больнице.       Сопровождение и Анниса О’Нил вышли из кабины лифта. В середине коридора, около двери одной комнаты стоял как истукан еще один охранник. Патрис без интереса осматривала современное искусство, каждый раз хмыкая себе под нос.       Человек около двери отошел в сторону. Латриция прислонила свои длинные, когтистые пальцы из мягкого металла к считывателю, дверь положительно пискнула. Вытянув руку в пригласительном жесте, Латриция отошла в сторону, чтобы солдат «Крылатых» прошла внутрь. Но первые вошли два охранника, пришедшие с биоидом.       — И сколько мне тут сидеть? — спросила Анниса, осматривая маленькую комнатку четыре на четыре, где уместились кровать, тумба, шкаф и электронная библиотека. — Меня заберут до того, как они начнут или уже после?       — Тебя это волновать не должно, — быстро бросила женщина. — Сиди здесь, пока не придут за тобой. Либо я, либо моя охрана.       Латриция внезапно сократила дистанцию, вплотную приблизившись к Аннисе. Ее холодный металлический корпус почти касался девушки, а лезвия-ходули с глухим стуком врезались в пол, фиксируя положение. Когда биоид резко повернул голову, пряди искусственных волос — слишком идеальных, слишком шелковистых — хлестнули Аннису по лицу, оставив легкое покалывание на коже.       — Сиди смирно. Не буянь, — прозвучал механический голос, в котором странным образом сочетались слащавые нотки и стальная командирская интонация.       Анниса, стиснув зубы, отдала честь — жест был безупречно точным, вымуштрованным до автоматизма, но он был издевательским. Не глядя на Латрицию, она маршем прошла к койке и жестко опустилась на край, сжимая простыни в кулаках.       — Не ерничай, — бросила через плечо, намеренно используя солдатский жаргон.       Латриция замерла на мгновение — ее оптические сенсоры сузились, улавливая малейшие изменения в позе девушки. Затем плавно развернулась и вышла, не удостоив ответом. Автоматическая дверь с пневматическим шипением закрылась за ее спиной, замок щелкнул с окончательностью тюремной заслонки.       В коридоре на секунду различались шаги — уходили двое. Но почти сразу звуки растворились в давящей тишине.       О’Нил подошла к окну, около которого стоял первый охранник. Она сделала вид, что осматривает улочки внизу, но на самом деле изучает оружие и обмундирование первого сопровождающего. Из защиты у него только импульсный щит, при сильном ударе может создать плотную небольшую волну и отбить атаку. Но она использует его для другого. Оружие обычное — штурмовая винтовка, которую он точно не имеет право использовать против нее. Второй выглядит точно так же, поэтому осматривать его нет смысла. Однако этот охранник стоял прямо на проходе перед дверью.       Анниса начала мерить шагами комнату, намеренно постукивая металлическими каблуками по полу. Звук был не из приятных. Точно такой же, как если царапать вилкой любую гладкую тарелку — скрипит так, что зубы сводит. Далее она остановилась, скучающие вздохнула несколько раз, прокашлялась и продолжила скрипеть каблуками. Охранник на проходе не выдержал.       — Слушай, сядь уже и успокойся, — сказал он, развернувшись.       Девушка вопросительно посмотрела на него, словно не понимала, почему же он ей это говорит. Второй охранник просто повернулся к ним, закинув винтовку за спину, чтобы не мешалась.       — Я хочу постоять, — невинно ответила О’Нил. — Вы мне запрещаете?       — Да если бы ты мирно стояла, тебе бы ничего не сказали, — вписался второй. — Ты намеренно это делаешь или что? Ты всегда пытаешься всех вывести, если тебе что-то не нравится?       Анниса сузила глаза и цокнула языком.       — А ты не переходи на личности, понял? — сделала замечание О’Нил. — Если ответите, что началось в Таммузе и почему «Крылатые» едут в Эос — я перестану заниматься ерундой.       — Мы не игрушки твоего генерала. Не у нас надо спрашивать.       — Не увиливай, я вижу, что ты знаешь ответ, — мужчина замолчал и сглотнул, у него дернулись несколько мышц на лице. — Ага, значит, знаешь. Отвечай!       Девушка подошла ближе к охраннику, который ранее стоял на проходе. Тот выпрямился и напрягся. Мужчина сзади грубо взял ее за плечо, второй за локоть. О’Нил среагировала моментально: вырвала захваченную руку, схватив за предплечье охранника перед собой. Так как второй держался за плечо крепко, Анниса дернулась вперед и потянула мужчину на себя. Сопровождающего на проходе О’Нил одернула за руку, рывком обошла слева, толкнула в спину и юркнула к двери. Оба стукнулись лбами, их щиты посчитали неосторожный удар — атакой, поэтому сработали и выпустили небольшой импульс. Охранники ухнули, волна пришлась по головам — их оглушило. Оба упали на пол, мыча от боли.       Анниса воспользовалась замешательством, вытащила тазер, на ходу стрельнула в дверь. Не дождавшись полного открытия, девушка вылетела из комнаты, нажав на кнопку «Стерилизация» — эта функция закрывала дверь, чтобы в нее никто не смог попасть, в том числе и хозяин, кроме самих уборщиков.       «Наслаждайтесь, идиоты», — О’Нил мысленно посмеялась над ними и устремилась к лифту. Только спустившись на нужный этаж, она осознала, что у сопровождающих точно есть рации или Пульс. Информация о том, что Анниса сбежала, будет доступна Латриции, а то Генералу, в считанные секунды. Но сбежавший солдат «Крылатых» знает план базы лучше всех, поэтому ей не составит труда сбежать отсюда не схваченной. И у нее была идея, как точно ее не смогут отследить.       Анниса резким движением провела пальцем по скрытому сенсору на внутренней стороне запястья, вызывая голографический интерфейс своей боевой экипировки. Губы ее плотно сжались, когда она пролистывала меню, отбрасывающее холодное синее свечение на ее заострившиеся черты лица.       — Деактивация трекинга — подтвердите, — безэмоционально прозвучал системный голос.       — Подтверждаю, черт побери, — прошипела она, с силой тыкая в воздушную иконку.       Мгновение — и связь с центральным сервером «Гнезда» оборвалась. Теперь ее местоположение не светилось ни на одном радаре, ни в одной системе слежения. Но этого было мало. Быстрыми, отработанными движениями она перевела систему в режим экстремального энергосбережения. Вся высвободившаяся мощность тут же перенаправилась на три ключевых контура, которые ей были необходимы в ближайшие… Три часа? Нейроускорители в ногах заработали на полную, готовые в любой момент выдать взрывное ускорение. Мышцы слегка затряслись от переизбытка стимуляторов. Кардиостабилизатор мягко забрал контроль над сердцем, удерживая пульс на идеальных ста десяти ударах — ровно столько, чтобы бежать долго и быстро, но не свалиться от перегрузки. Нейрохимический модуль приготовил к выбросу коктейль из анксиолитиков — если тревога все же прорвется, система впрыснет успокоительное прямо в кровь, не дав эмоциям взять верх.       Последний штрих — активация «фантомного режима». Теперь все ее биометрические показатели транслировали стандартные параметры спящего солдата. Любая удаленная проверка покажет, что она мирно дрыхнет в казарме.       Где-то, возможно, в командном центре уже замигал тревожный сигнал: «Потеря связи с объектом О’Нил». Латриция наверняка получила уведомление и уже отправляет своих охранников на ее перехват. Райс… Райс уже давно в курсе, что она сбежала.       Анниса глубоко вдохнула, ощущая, как кибернетика перестраивает ее тело под одну-единственную задачу — побег. В глазах вспыхнули новые иконки: системы готовы, маршрут проложен, противодействие просчитано.       И ничто не могло ее остановить.       

***

      Проходя по соединительному застекленному мостику между секторами «Гнезда», Анниса остановилась, увидев впереди свою подругу Саманту.       Сэм старше ее на восемь лет, служит уже четырнадцать, однако от повышения в должности до сих пор отказывается, так как не хочет принимать больше ответственности за головы других. Несмотря на то, что Сэм выше Аннисы по всем параметрам, она относится к ней, как к равной. За время службы О’Нил женщина не злоупотребляла высокой должностью и не учила ее, основываясь на своем опыте. Просто потому, что Анниса и сама набьет шишки и станет опытнее других.       Саманта помахала рукой подруге и ускорила шаг. Девушки кивнули друг другу в знак приветствия. За окном пролетели три самолета-разведчика. Сердце тихо екнуло. В горле на миг застрял комок. Анниса поняла — миссия началась.       — Тебя разыскивают оставшиеся на базе солдаты и охрана Латриции. Мне, кстати, тоже поручено тебя задержать и отдать генералу, — Сэм вопросительно подняла бровь. — По дороге поподробнее не расскажешь, что случилось? Где ты там уснула, а, умница?       — По дороге куда? — у Аннисы засияли глаза от осознания. — Ага, то есть, ты решила меня сдать, да?       — Прием, солдат Анниса О’Нил со мной, — Саманта обращалась к Пульсу. — Отменить поиски, я приведу ее обратно… Да, она в порядке. Нет, не спит, в ясном сознании… Да, скоро будем.       Пожав плечами, Сэм повернула Аннису спиной к себе и толкнула в обратную сторону. Девушка сопротивлялась, уперлась ногами в пол, а руки раскинула в стороны.       — Стой! Я хочу кое-что узнать, — выкрикнула Анниса, разворачиваясь к подруге, та утомленно вздохнула. — Пожалуйста, мне надо знать! Генерал все время отнекивается и молчит, хотя тут черным по белому написано, что происходит что-то плохое. Не война — другое. Никто не хочет меня осведомить, с их стороны это глупо, потому что я должна знать… Я же солдат «Крылатых», а не левый человек, — тараторила девушка, останавливая руками Саманту. — Это моя работа, а меня оставляют без нее. Так еще и скрывают об этом. Я понимаю, если бы это в тайне держалось одним Генералом, но всеми «Крылатыми»? Это подозрительно, знаешь ли. Тебе, скорее всего, тоже запретили говорить мне что-то, но кто узнает? Просто объясни, что происходит…       Саманта снова вздохнула, смотря себе под ноги. Она нервно стучала носком сапога об пол и думала, что ей будет, если расскажет Аннисе немного того, что знает. Ей правда хотелось осведомить подругу. Сэм наконец-то подняла голову и посмотрела на собеседницу с большим неодобрением.       — Что правда происходит — я честно не знаю. Как будто снова назревает война, но кем она объявлена и из-за чего… предположений нет. Оплонидцы? Нет, невозможно. Им тем более эта планета не нужна, — Анниса про себя порадовалась, что смогла развязать язык Сэм. — Степные? Из-за них такие приготовления вряд ли делались. И уже со времен, когда Райс стал генералом, со Степью дела уладились.       — Так, хорошо. Допустим, я верю, — подруга О’Нил укоризненно посмотрела на говорившую. — Но меня еще больше интересует, куда собралась часть профессиональных и высококвалифицированных солдат? Судя по всему, и ты…       — В Эос… — тихо сказала Саманта. — Спасать его жителей и помогать «Союзу».       — Зачем… нам это?       Женщина не продолжила. Она лишь смотрела на Аннису, жуя нижнюю губу.       «Крылатые» помогают многим, но уж точно не всем. Со степными людьми они стараются не связываться, так как семьдесят процентов этих людей — изменники, изгнанники, военные преступники, бандиты. В общем, те, кто вредил государственному аппарату Таммуза. Дело не в том, что «Крылатые» все еще таят злобу на подобных людей, а как раз наоборот. Если солдаты Таммуза и захотят им помочь, то встретят грубый отпор. Степные все помнят.       Если брать «Союз», то они и изгнанники, и военные преступники, и их запрещено поддерживать официально и по закону, в отличие от иных кланов или городов Степи. По крайней мере, так было до того, как Райс стал генералом армии. После этого «Союз» реабилитировали, но запретили посещать страну, просить у нее помощи или помогать им. Все же это восстановление «репутации» никак не повлияло на общественное мнение — публика до сих пор обвиняет «Союз» в измене, — и чтобы сгладить углы, Генералу пришлось публично признаться, что он не сотрудничает с кланом. Просто для того, чтобы самих «Крылатых» не осудили в государственной измене.       «Восстановление чести «Союза» могло повлиять на службу генерала и честь армии, но он все равно зачем-то же это сделал», — пронеслось в мыслях у Аннисы.       — Сэм, я еще раз спрашиваю, зачем? — надавила О’Нил. — Нам запрещено им помогать. Что Райс делает? Для чего? Даже, если правда объявлена война, у Эоса есть свой лидер, он сам решит, куда прятать своих людей. У них есть убежище, есть вооруженные силы, есть оборона… Вы меня за дуру держите или что?       Саманта все еще молчала. Большего ей не хотелось говорить.       — Если бы помощь Эосу была бы желанием только Генерала, вряд ли велись такие приготовления. Все было бы тайно, и уж точно никто не узнал бы. Но, судя по всему, об этом в курсе даже другие генералы, но не само правительство, иначе бы Райс распрощался со службой. Я права? — ответа не последовало.       Аннисе попросту надоело тратить время. За окном пролетели еще истребители, внизу виднелись малюсенькие силуэты солдат, которые спешили в другие корпуса. Увидев край взлетной полосы, О’Нил вспомнила, что утром видела, как на нее приземлялся грузовой самолет Титан, использующийся для быстрой перевозки боевых машин. Значит, солдат «Крылатых» будут перевозить на нем, так как путь по стране займет от десятка часов до нескольких дней, потому что дороги заполнены пробками. У Аннисы появилась идея. Но для начала надо скрыться от Саманты и преследующих ее солдат Патрис.       О’Нил безмолвно развернулась и направилась в ту часть коридора, откуда она пришла, чтобы там перейти к горизонтальному лифту, который довезет ее до сектора с грузами. Саманта, конечно же, удивилась и попыталась схватить Аннису за руку, но, увидев на ее лице решимость и недовольство, бросила эту затею.       — Я… Я не могу допустить, чтобы ты ушла… Чтобы ты погибла… — шепнула женщина. — Анниса, это же так глупо. Ты понимаешь?       Глупо. Третий раз, когда ей говорят эти слова.       — Глупо думать, что я погибну. И не из такого выбиралась.       — Ты не знаешь, что делаешь…       Девушка быстрым шагом устремилась к кабине лифта. Из-за ее действий Генерал Райс может подумать, что она решила подставить армию, потому что больше всего ее план похож на дезертирство, нежели на выяснение тайн, которые ее тревожат. По мнению Аннисы, Райс сам виноват, что вечно играет свои интрижки за спинами правительства, других генералов и своих солдат. Если она что-то узнает, то не будет объявлять эту информацию вышестоящим лицам, но Генерала просто так не отпустит, пока он не докажет обратное или не подтвердит найденные ею факты.       

***

      Лифт доставил девушку вниз. Для начала О’Нил огляделась, чтобы оценить обстановку в ангаре. Инженеры и механики бегали туда-сюда на взлетной площадке и около рабочих наземных и летающих транспортов. Солдаты, готовящиеся к миссии, проверяли свое снаряжение у готовых машин. Несколько медиков пересчитывали заранее приготовленные аптечки и складировали их в бронированную медицинскую машину. Их всего три: две уже были загружены и стояли в стороне, третью только заполняли. Перед ангаром расположили грузовой Титан с открытой кабиной и опущенным трапом. Анниса заметила две машины внутри самолета. Значит, осталось загрузить еще скоростные бронетранспортеры и машины медпомощи, и они уедут.       О’Нил, прячась за разобранным огромным двигателем противовоздушного аппарата, прокралась к двум машинам с медперсоналом. Транспорт медиков устроен так, что в кабине машины находилось семь человек: один водитель и шесть врачей. А за кабиной прикреплен грузовой отсек с медицинскими инструментами, препаратами, каталажками и, на случай смерти, мешками и ящиками для трупов. Ящики предназначались для тех несчастливых, которых разорвало на части. От мысли, что Аннисе придется ехать в одном из них, стало не по себе, но иначе делать нельзя. Если она просто сядет в грузовой отсек, ее заметят, в другой транспорт ей не попасть, так как он окружен солдатами «Крылатых».       Анниса выглянула из-за машины. Вдалеке на взлетной полосе виднелись приготовления летчиков истребителей, из ангаров выезжали дополнительные самолеты. Часть наземных отрядов уже погрузилась в бронетранспортеры. Убедившись, что ее никто не обнаружил, О’Нил приоткрыла заднюю дверь отсека, запрыгнула в него и на ощупь — свет был выключен — отыскала ящик, более-менее подходящий для удобной транспортировки живого тела. Аннисе все равно придется ехать, свернувшись в три погибели, но хотя бы с выпрямленной спиной. Просто придется как следует прижать ноги к себе и стараться не двигаться, так как крышка ящика может съехать. Осталось сделать так, чтобы дверь машины не закрывалась.       О’Нил вспомнила, что раньше проворачивала такие трюки дома. Она подкладывала бумажку в механизм замка, который не давал ригелю полностью заблокировать дверь, а потом, резко дергая ручку и дверь на себя, он вставал на место, как при незакрытом замке. Этому ее научила как раз Саманта. Процесс странный, но рабочий.       Бумажку она отыскала на металлической поверхности ящика, сорвала ее с магнита, скомкала в плотный шарик и заложила в замок. Удостоверившись, что его не видно, О’Нил залезла в ящик и прикрыла себя крышкой, затихнув в ожидании отправки.                     Только спустя сорок минут машину медицинской помощи перепроверили, не заметив подвоха, завели и загрузили в Титан. Анниса отдаленно слышала диалоги медиков и солдат. Если будут раненые — немедленно их звать, если на стороне «Крылатых» будут потери — снова их звать…       В разговоры втесался знакомый голос. Это был Генерал Райс.       О’Нил приподняла крышку ящика и вытянула голову. За закрытой дверью, так еще и в работающем Титане, мало, что можно было различить из сказанного Райсом. Но какие-то обрывки фраз она понимала.       Сначала, как и ожидалось, началась перекличка. Прошла она быстрее обычного, потому что солдат около машины было очень мало — сорок четыре человека, размещенных в одном из наземных транспортов. Генерал решил взять только высококвалифицированных специалистов. Их больше, но сейчас важнее было не количество силы, а качество проделанной работы.       Теперь Райс перешел к самой сути миссии. Через тридцать минут солдаты в скоростных бронетранспортерах в Титане вылетят в Эос. Грузовой самолет доставит их ближе к городу «Союза», а далее они вынуждены будут доехать самостоятельно. Делается это во избежание подрыва Титана, который потом заберет эвакуированных солдат клана и жителей Эоса. Значит, Сэм не обманула. Генерал действительно спасает Эос степных людей.       Далее детали миссии не прекратили удивлять Аннису. Наземным отрядам, как было сказано ранее, надо забрать оставшийся народ Эоса и перевезти в Палладиум, там их увезут в Корвус, где Латриция Патрис подготовит большое убежище, так как убежище Палладиума уже заполнялось коренными жителями. Пока Титан будет отвозить солдат «Союза» и гражданских в город, «Крылатые» заберут аккумулятор для энергоблока из щита Эоса в убежище Патрис, потому что там заряд на нуле.       Он закончил и замолчал. Солдаты тоже не задавали вопросов. О’Нил подумала, что теперь они просто ждут своего выезда, но Райс снова заговорил и еще тише. Как оказалось, снова развязался конфликт с Оплонидом — с соседней планетой. До этого времени он был скрытным, а теперь Райс узнал, что они готовят атаку, но, когда и как — это уже неизвестно, поэтому он заранее предпринимает меры. Кто-то из солдат упомянул Аннису и девушка, услышав свое имя, еще сильнее вытянула голову.       — Вы нашли Аннису, генерал?       — К сожалению, нет. После Саманты ее никто не видел. Она подтвердила, что Анниса сбежала. Те, кто патрулировал склады, нашли ее координаты, но после она их отключила… Вы же здесь ее не видели? — судя по паузе и последующему ответу, солдаты отрицали этот факт, подумала Анниса. — Черт… Это наивно, но будем надеяться, что она не успела уехать. Если найдете ее — за шкирку и домой. По местам, «Крылатые».       Анниса недовольно хмыкнула и поудобнее устроилась в ящике, потому что поездка предстояла неблизкая и долгая.       

***

      Степь образовалась на Сириусе еще до того, как полностью сформировалась основная страна Таммуз. Сириус был дикой планетой, которая не хотела принимать ни гостей, ни новых жителей, а люди и оплонидцы еще больше ухудшили состояние планеты. До полного заселения Сириуса людьми планета принимала с большой неохотой свои искусственные обновления, созданные новыми хозяевами, а после как будто сама начала себя уничтожать. Из ядра в почву попали ядовитые газы, которые стали отравлять землю. Трава быстро начала сохнуть, деревья ломаться из-за хрупкости своих стволов и ветвей, животные обезумели, а после умирали. Озоновый слой стал тонким, из-за чего лучи солнца жгли всю оставшуюся живую растительность. Прошло много войн — это еще сильнее повлияло на земли Сириуса. Образовался дикий пустырь, который и назвали Степь.       Машину медицинской помощи трясло на проторенных дорогах Степи. Песок и пыль облепили лобовые стекла, двери, колеса, залетали даже в кабину и грузовой отсек. В воздухе начинало пахнуть дождем и мокрой землей. На горизонте уже кучковались плотные, тяжелые, темные тучи, из которых змеями выпадали яркие сиреневые молнии и совсем отдаленно слышался первый гром. Степь, в предвкушении ливня, вымерла. Ни животных, ни людей, ни птиц в небе. Только пустынные коричневые, желтые, серые земли, усеянные острыми скалами, высокими холмами и выжженной на солнце травой.       По земле раскиданы разрушенные войной постройки, а какие-то повалены временем и природой. Духота и жара смешались, ударяя по организму еще сильнее — хотелось спать, пить, становилось трудно дышать. Ветер сильный, но не помогал, а только ухудшал ситуацию — поднимал песок в воздух, от чего он становился еще плотнее.       В Степи жара была только в середине лета и одну неделю. Однако в этом году жара, удивительно, напала и в ноябре, и тоже на неделю. Поэтому в этот период времени невозможно существовать в этих землях. А жить тем более. Температура поднималась высокая, дул сильный ветер, даже ураган — и в солнечный, и в дождливый день; он поднимал пыль и песок, мелкие щепки, камушки, которые потом летели в глаза. Воздух всегда тяжелый, как будто густой. В жару вылезали кровососущие насекомые: мошкара, длинноносые комары, шершни-людоеды. Так называли больших шершней в черно-красную полоску, с жалом сантиметров семь и с телом длиной до пятнадцати сантиметров, без учета длины жала. На их головке росли острые хитиновые зубки, которыми потом они вгрызались в ужаленное существо. От роя таких насекомых спастись человеку или животному было невозможно. Солдатам «Крылатых» повезло, что сейчас они находятся в транспорте и эти шершни просто ударяются об лобовое стекло. Приходилось каждый раз активировать дворники, чтобы стереть пятна высосанной ими крови и их разбитые внутренности. В города эти насекомые не залетали даже роем. Во многих жилых пунктах Степи были установлены распылители яда от шершней.       Наземные отряды въехали в Эос и снизили скорость. Анниса в грузовом отсеке, уже не в ящике, а на нем, услышала возбужденные разговоры. Через щели проникал запах дыма и свинца. На нее это подействовало, как кровь в воде для акулы, только немного иначе — она почувствовала опасность. Сердце забилось сильнее. Что-то было не так в Эосе. Ее встревожил этот знакомый запах. Насторожили нервные возгласы профессионалов и врачей, которые редко комментируют происходящее на миссии.       Откуда столько трупов?       Почему Эос разрушен?       Где наши солдаты?       Судя по карте в Пульсе, машины ехали по главной дороге к площади. Анниса решила не доезжать до нее, поэтому она подошла к двери, взялась за ручку и, как учила ее Саманта, дернула на себя и влево. Ригель щелкнул и дверь поддалась вперед. Ее машина медпомощи ехала последней и медленно. Держась за поручень на второй створке, О’Нил вылезла на маленький бортик, закрыла за собой дверь, а затем, сгруппировавшись, чтобы не удариться головой, спрыгнула с машины. Немедля девушка встала, проворно осмотрелась и забежала за первый попавшийся дом. Часть машин впереди остановилась, поэтому Анниса не решилась двигаться дальше. Окружение поразило и ее, и «Крылатых».       Эос, город клана «Союз», полностью был разрушен. Солдаты жестоко расстреляны, песок пропитан багровой кровью. В домах выбиты стекла, двери, проломлены крыши, машины взорваны. Пахло очень едким дымом — Аннисе пришлось активировать фильтры воздуха в шлеме кибер-экипировки. В переулках раскиданы шашки с красным дымом — чьи-то сигналы. В одну вышку врезался крупнокалиберный истребитель «Крылатых», явно подбитый вне Эоса. Самолетов-разведчиков не виднелось. На песке лежали тела членов «Союза» и мирных жителей. Визор шлема определил, что люди расстреляны в движении — они пытались бежать.       Скоростные бронетранспортеры и машины медицинской помощи резко затормозили, разъезжаясь в стороны, чтобы не врезаться друг в друга. Анниса очнулась от шока, скорее направившись в другие дома, чтобы скрыться. Машины остановились перед большим отрядом людей. Тоже в обмундировании «Крылатых». Численность этого отряда превосходила численность тех, кто приехал.       О’Нил прищурилась, настроила оптику в шлеме, чтобы разглядеть людей. Шлем выявил наличие маскировки у подошедших, мигая опасным красным, и только один действительно являлся членом «Крылатых». Она увидела знакомый светло-серый костюм летчика второго ранга. Это Агнес Фрэзер в сопровождении оплонидцев. О’Нил опешила, рухнула на землю от удивления. У девушки было два выхода: отсиживаться там, где она сидит, либо убежать в большое здание впереди нее. Она выбрала второе, потому что на улице ее могут найти, к тому же воздух здесь отравлен химикатами, а в здании удастся спрятаться и переждать бурю. Сбежать. От своих настоящих союзников.       Анниса перебежками добралась до входа в постройку. У разбитой стеклянной двери лежал выживший солдат, быстро истекавший кровью. О’Нил присела рядом с ним, наступая в лужу красной жидкости. Молодой парень не мог произнести ничего, кроме бульканья и хрипа. К сожалению, Анниса ничего не могла сделать для этого солдата — у него разорван левый бок, а жив он, скорее всего, вследствие принятия большого количества морфина. Из-за потери крови ему осталось не более десяти минут, а то и меньше.       Собравшись уже уходить вглубь здания, О’Нил отвлекли возмущенные оклики настоящих «Крылатых». Они кричали на своих сослуживцев, не понимая, что вообще происходит. Анниса отметила, что лжесоюзники еще прибывали и окружали приезжих. В запястье зачесалось. Экипировка впрыснула анксиолитик.       Со стороны высокого дома, левее солдат, сверкнуло, послышался выстрел, и воздух разрезало двумя скоростными ракетами, нацеленными в бронетранспортеры и машины медпомощи. Вышедшие начали разбегаться, но не успели — их раскидало по песку. Те, кто остался в транспорте, был объят пламенем, либо разорван на части, успевшие выйти люди оправлялись на земле от взрыва. Некоторых задело осколками и горящим металлом. Несколько человек покрыло огнем. Они вертелись в песке, в агонии, крича проклятья в сторону «союзников». Распознанные оплонидцы начали расстреливать выживших.       Агнес подходил к каждому с задумчивым, каменным лицом и стрелял прямо в голову. И он же подошел к Саманте. Женщина с обожженным лицом и бедром перевернулась на спину, увидела знакомое лицо, но в ответ получила только пулю промеж глаз. О’Нил с шокированным лицом отходила спиной вперед, вглубь здания. В голове крутились мысли, начиная от «нет, это сон», заканчивая «надо куда-то бежать». Интерфейс экипировки тревожно показывал повышенные показатели ее пульса и усиления тревоги, спрашивая разрешения вколоть уже лишнюю и небезопасную дозу лекарства. Анниса это игнорировала.       Под каблуком скрипнуло стекло.       Обернувшись, Агнес на месте шума никого не увидел. Зато внутри здания мелькала еще в не потухшем свете белоснежная кибер-экипировка Аннисы. Мужчина подбежал к солдату, сказав оплонидцам, что пошел выслеживать выживших. Без церемонии застрелил и полуживого юношу на входе, хотя парень поднимал руку в надежде, что его пощадят. Агнес сделал это из-за сострадания — пусть парень не видит больше этого хаоса. О’Нил, услышав рядом выстрел, сломя голову понеслась по бетонным коридорам здания.       Стены, пол, мебель — все забрызгано кровью; под ногами мешались трупы мирных жителей, иногда солдат «Союза», которых пришлось перепрыгивать, чтобы не споткнуться. Анниса бежала, куда глаза глядят. А глядели они на мелькающие карты и указатели.       Она успела прочитать, что находится в здании технического обслуживания города. Если пробежать немного вперед, а потом повернуть направо и сразу спуститься по лестнице, она окажется в серверной, где будет возможность спрятаться. К тому же Агнес хорошо отставал от нее. О’Нил убежала первая, также она ловчее крупного мужчины в обмундировании и с тяжелым оружием, поэтому тот не мог ее настичь. Затормозив на повороте по скользкому от крови полу, Анниса споткнулась и упала на колени, испачкавшись кровью. Почти доползая до входа вниз, девушка сбежала по лестнице в мрачный подвал с кабинетами. На последней ступеньке О’Нил умудрилась снова поскользнуться и упасть, однако это ее не остановило, и она моментально понеслась дальше, судорожно соображая, куда ей спрятаться. В ней проснулось ужасное чувство, ранее не проявлявшееся — страх быть убитой.       Сердце Аннисы бешено колотилось, будто пыталось вырваться из грудной клетки. Стабилизаторы не работали. Каждый вдох обжигал легкие, но воздуха катастрофически не хватало, словно кто-то сжал горло ледяной рукой. Это был страх.       В глазах плавали кровавые пятна, а в ушах стоял нарастающий звон, заглушающий все другие звуки. Впервые в жизни она ощутила этот первобытный, всепоглощающий ужас — липкий, как пот на спине, острый, как лезвие у горла. Ее пальцы судорожно сжались, ногти впились в ладони, но боли она не чувствовала — только леденящий душу страх, превращающий ноги в ватные столбы, а разум — в загнанного зверя. Мысли путались, мелькая обрывками: «Я не хочу умирать», «Он догонит», «Выстрел в спину», «Конец». Где-то в глубине сознания шевелилось омерзительное осознание — сейчас ее могут убить. Навсегда. Без предупреждения. Без шанса на спасение. Как того парня у входа. Как все эти тела под ногами. Животный инстинкт кричал одно: «Беги! Спасайся! Жить!»       Все кабинеты были открыты. Люди выходили из него в спешке, забыв выключить все электричество. Пол залит кровью, хотя не так обильно, большинство трупов Анниса уже пробежала. Где-то в глубине подвала играло радио, но оно давило своей приятной музыкой, чем успокаивало. Смерть от своего же сослуживца под мелодичный аккомпанемент не казалась приятной. Анниса мысленно отключила свои мысли от радио, оставив только свой голос в голове.       Скользя по кровавому полу, Анниса вдруг с горечью осознала — может, зря она так рванула с базы. Там, за крепкими стенами «Гнезда», под присмотром Райса, она была под защитой. А теперь? Теперь она просто легкая добыча в этом аду, где каждый угол может стать последним, что она увидит. Мысль о том, что ее упрямство могло привести к гибели, обожгла сильнее любого ранения. «Черт возьми, надо было слушаться», — пронеслось в голове, но было уже поздно. Путь назад отрезан. Оставалось только бежать вперед — или умереть.       Не разбирая дороги, О’Нил вломилась в кабинет с включенными компьютерами. На них светились сообщения, строки и столбцы таблиц, гистограммы, но девушка даже не могла их разобрать, погрузившись в ужас. Справа стояли серверы, за которые она зашла и затаилась. На полу лежал мусор, упавший с потолка — там зияла дыра и некоторые элементы каркаса отсутствовали. В мусоре она приметила увесистую трубу. Пока что не хотелось доводить дело до стрельбы.       Анниса успокаивала дыхание, потому что в тишине услышала, насколько громко она дышит. Вздохи смешивались с хрипом и невнятными звуками, судорожными, похожими на попытки закричать. Но, когда О’Нил услышала размеренные шаги сверху, дыхание полностью остановилось. Показалось, что остановилось и сердце. Шаги около прохода в подвал стали аккуратными и неспешными.       От входа Агнес следовал за О’Нил без спешки. Девушка обратила внимание на лужи крови и трупы, однако упустила тот факт, что из-за этого она оставляла яркие следы на полу, поэтому проследовать за ней не составило труда. Мужчина спустился в подвал, где следы немного стали обрываться, так как не хватало «чернил» для их отпечатков. Все-таки на гладком полу заметно, где О’Нил повернула, где упала и куда вбежала.       Агнес прошел в нужный кабинет осторожно, без вскинутого оружия и враждебного вида, оружие висело на плече. Осмотрев помещение, он взглянул на пол. Анниса сквозь щель посмотрела тоже на него и отругала себя в мыслях. Размазанные от бега следы остались и тут, однако ей повезло, что посредине кабинета они окончательно оборвались, и Фрэзер не мог определить, куда она пошла — в другую дверь в этом же кабинете, вернулась в коридор и ушла в другой кабинет или спряталась где-то в этой комнате. Серверная, к сведению, не широкая, но длинная и искать ее при всем желании будет муторно и долго.       Мужчина прошел к компьютерам, разглядывая в них сообщения. Анниса не медлила, атаковала первая, подойдя сзади очень тихо. Она размахнулась, и труба влетела в клавиатуру, оставляя на ней огромную трещину, осколки пластика и смятые платы. Мужчина перед ее ударом дернулся влево, разворачиваясь лицом к атакующей. О’Нил немедля рубанула трубой снизу-вверх. Фрэзер остановил ее одной рукой, дернул трубу на себя, а девушка не сопротивлялась и отпустила оружие. Труба врезалась в переносицу мужчине. Понимая, что сейчас ее могут обездвижить, Анниса схватилась за пистолет, уже решаясь выстрелить во врага. По рукам прошлось неприятное ощущение, из-за него пистолет выскочил. Девушка даже не заметила, как Агнес ударил ее трубой по рукам. Кисти заболели и затрещали изнутри.       Фрэзер протянул руку к ее капюшону, схватил его и развернул О’Нил спиной к себе. Он сорвал шлем и сбросил на пол. Сопротивляться бессмысленно — у мужчины стальная хватка и Анниса даже не успевала дергаться. Под ухо врезалось что-то острое, девушка шикнула, машинально протягивая руку к уколотому уху. Под кожей как будто что-то забурлило, проникло в кровь. Рука на капюшоне ослабла и позволила О’Нил вырваться.       Она развернулась на каблуках. Под ногами Агнеса валялся разбитый инъектор. Сам мужчина выглядел не менее разбитым. Даже обезумевшим, не понимавшим происходящее, шокированным. У него заметно тряслись руки, а зрачки в темных глазах уменьшились до точки. Смуглая кожа, кажется, потеряла в цвете несколько оттенков. Но Анниса не поверила его состоянию. Она теперь не верила всему, что сейчас происходит. Ожидала, что моргнет и сразу проснется. Моргая, мир вокруг нее ни на каплю не менялся.       — Какой надо быть мразью, чтобы предать тех, с кем ты сообща работал много лет? — глаза Аннисы расширились, тело пронзили тупая боль и усталость, ей пришлось облокотиться на стол. Смесь, что вколол Агнес и анксиолитики превратили ее мозг в кашу. — Тебя п-приютил Генерал… Из-за твоег-го образования на Опл-лониде никто бы тебя не пр-ринял! А т-ты… ты так обошелся с ним. З-зачем? Почему?       Анниса пошатнулась, упала на одно колено. Агнес хотел к ней подойти, дернулся в ее сторону, но остановился. Девушка могла в любой момент дотянуться до пистолета и выстрелить, но, кажется, она его не замечала.       — Я изн-начально понимал-ла, что с тобой что-то н-не так… Беж-жать с Опл-лонида с-сюда с таким образованием … Тольк-ко идиот или пр-редатель так смог б-бы, — О’Нил теперь сидела на ногах, склонив голову и тяжело дыша. — Райс повелся на твои… у-умения. Ес-сли он уз-знает, что ты с-сделал, он-н убьет тебя…       Теперь Агнес смог подойти к О’Нил, потому что та рухнула на пол и перестала двигаться.       — Я не сомневаюсь, Анниса, — тихо проговорил мужчина, протягивая девушке пистолет. — Держи его, он тебе еще понадобится.       Сил взять оружие у О’Нил уже не было, но разговаривать она пока могла. Сон не полностью захватил ее сознание и тело. Агнес начал подниматься.       — Ч-что?       — Анниса, если ты думаешь, что я тебя пытаюсь убить, то ты ошибаешься, — девушка состроила сонную гримасу удивления; Фрэзер понял, что времени осталось мало, поэтому нужно договаривать. — Пистолет тебе еще нужен. Для чего — узнаешь, когда проснешься. Почему я поступил сегодня так, узнаешь со временем. Тебе помогут в этом разобраться, — девушка склонила голову к полу. — Прощай.       Он смотрел на нее, и в его темных глазах бушевала буря. Горечь стояла в горле комом. Руки дрожали от осознания, что он только что предал ее. Предал ту, кого когда-то клялся защищать ради Генерала. Вина давила тяжелее брони, а досада грызла изнутри — он не хотел этого. Но выбора у него не было. И теперь, глядя на ее закрывающиеся, горящие ненавистью глаза, он понимал: она никогда не простит. А хуже всего было то, что в нем все еще оставалось сожаление.       В кабинете стало очень тихо. Ее тело еще дергалось, но сама девушка затихла. Агнес положил ее шлем рядом. Хотел протянуть к ней руку, но одернул себя. Его ждали. Если он не уйдет, то застрелит себя из пистолета Аннисы.       Агнес Фрэзер встал, ощущая нарастающую тревогу и сожаление, взглянул на девушку последний раз. О’Нил ни в чем не виновата, но сама поплатилась за свое упрямство и неподчинение. Ее предупреждали все. Она же и слушать никого не хотела. Как и всегда.       

***

      Тремя часами позже

      Эос. Город, в котором родились и выросли Марко и Николас Бартлетт — сыновья лидера «Союза» Джеймса Бартлетта. Он разрушен до основания. Его последняя частичка, последнее воспоминание — это сами Марко, Ник и пропавший отец. Никого не осталось в живых. В песке лежали трупы и жителей города, и солдат клана. Улицы наполнены едким дымом, разъедающим изнутри все слизистые оболочки, добираясь и до мозга. Над городом в диком танце с ветром завивались песок и пепел. Тучи, которые три часа назад были далеко за горизонтом, уже дарили засохшей земле мелкие капли холодного дождя. Это ознаменовало конец недели жары, а вместе с тем смерть Эоса.       Марко подозревал, что вскоре случится что-то подобное. Что «Крылатые», зная об исчезновении, в котором они поспособствовали, их отца Джеймса, нарушат мирный договор, который армия так яро скрывала от своего правительства.       Все усугубилось месяц назад, когда город объяло необъяснимое волнение, жителей стало меньше, словно все куда-то резко уехали. Отец, еще в то время не пропавший, вел себя беспокойно, отсутствовал дома ночами, часто собирал своих солдат и информировал их о чем-то. И, на удивление старшего сына Марко, он чаще стал покидать Эос, что ранее лидер клана пытался избегать. Куда он уезжал — Марко не выяснял, так как знал, что если отец что-то скрывает, то это необходимая мера. Рано или поздно он может рассказать им, что же происходило. Однако те странности требовали разъяснения еще тогда. Безусловно, степной город нередко подвергается опасности, народ волнуется, чего-то боится, но… их не эвакуируют. Никогда. Тем более в другой город, находящийся в Таммузе. Этот факт Марко выяснил, когда ему поступил контракт на сопровождение конвоя из города в город. Марко работал номадом, то есть наемником-кочевником, поэтому такие заказы были не редкость. И, выполняя тот заказ, он наткнулся на машины «Союза», которые были переполнены людьми Эоса, а ехали они в сторону той мерзкой страны. В сопровождении «Крылатых».       Спустя два дня после такого странного явления, Марко начал собираться еще на один заказ в восьмистах километрах от Эоса — далеко, но деньги платили немалые. Джеймс наказал взять брата с собой, хотя, зная отца, тот бы не позволил забирать младшего брата в поселение, где вершатся дела номадов. В этот раз же он не только отправил Ника с ним, но и поехал сам. Отец уже там намекнул, что скоро начнется война, с кем — не сказал. Сыновьям приказал не возвращаться в Эос ближайшие два месяца. На следующий день, когда Марко вернулся с задания в съемную комнату, там никого не обнаружилось. Старший сын в спешке выбежал на улицы поселения, где ему встретился запыхавшийся Николас. Тот сказал ему, что ищет отца уже двадцать минут. Братья решили выбежать к выезду из населенного пункта.       И зря.       Да, их отец был там, но его окружали боевые машины «Крылатых» и их солдаты. Джеймс поднял руку, чтобы сыновья не подходили. Солдаты посадили отца в машину и уехали. Братья не знали, что делать дальше.       Так как Ник всегда слушался Джеймса, он решил последовать его приказанию «не возвращаться в город» и в этот раз. Марко был весь на взводе, конечно, он рвался в Эос, в Таммуз — куда-нибудь, где он отыщет отца и узнает, что произошло. Младший брат умолял не ехать никуда, здесь они, по крайней мере, в безопасности. Марко согласился.       Ник как-то спросил старшего брата, не видел ли он ранее что-то странное. И тому вспомнилась ситуация в Степи, когда машины «Союза» ехали в сопровождении «Крылатых». Марко соединил это с «похищением» отца. В голове выстроилась такая картина: в прошлый раз «Союз» взяли в заложники прямо в Степи, а в этот — уже и лидера клана забрали. Николас с трудом уговорил Марко не лезть на рожон и сидеть смирно, пока не будет новостей от отца.       А их не последовало, однако новости о том, что в Эос прибывают войска «Крылатых» до братьев дошли. С помощью коллег-номадов Марко. После этой новости старший брат поспешил в Эос, не слушая своего младшего брата. Ник же не мог отправить Марко одного, поэтому поехал вместе с ним. Путь их был около двенадцати часов.       Прибыли они в город час назад. Операция «Крылатых» удалась и уже заканчивалась. По городу бродили остатки этой нещадной армии, выискивая выживших. В отдалении были слышны одиночные выстрелы, где-то крики людей, треск огня и шум подымающегося ветра. Трупы «Крылатых» тоже лежали по городу, но больше всего было мертвых тел жителей Эоса и солдат «Союза».       Когда Марко и Николас только заехали на территорию города, они вынуждены были буквально вылететь из машины. Солдаты услышали въехавшую машину и скомандовали взорвать ее. Братья успели скрыться в многоэтажном доме. Фортуна, как нарочно, не была на их стороне и оставила их в этом городе без оружия, поэтому выходить из укрытия они не собирались, пока окончательно не стихнут выстрелы. Оба просидели в подвальном помещении многоэтажки, усевшись в темный угол, как дети, которые боятся грома. Только они не боялись. Они просто не могли ничем помочь, а выходить на верную смерть не имело смысла. Хотя приехать сюда — уже верная смерть.       Спустя сорок минут утихли выстрелы, но братья просидели еще треть часа, чтобы полностью удостовериться в том, что никого не осталось наверху. Удивительно, что «Крылатые» взорвали их машину, но не стали дальше искать их. Подумали, что они были внутри? А убедиться сполна в смерти приехавших? Нет, им просто уже не хотелось проверять. Они и так достаточно истребили город, а, если выжившие и есть, то их пожрет Степь. Только они не учли, что Марко и Ник в Степи воспитались, а своих детей она не ест.       Братья поднялись на первый этаж и увидели задымленность на улицах. Оба всегда носили при себе противогазы и сменные кислородные шашки, потому что у Степи была небольшая особенность: выпускать из щелей или дыр в земле ядовитый газ. Не искушая судьбу, Марко и Николас надели противогазы и вышли на улицу.       Не зная почему, они остановились на площади и сейчас стояли как вкопанные. Ник смотрел на своего старшего брата Марко — его черные глаза стали такие потерянные, совсем неясные. Обычно его взгляд пронзающий, резкий и сфокусированный. Около площади все еще горели бронетранспортеры и машины скорой помощи «Крылатых», а рядом лежало самое большое количество их мертвых солдат. Один паззл не складывался.       Брат что-то хотел сказать, но слова проваливались внутри. Ник, расчесав свои рыжие кудри пальцами и оставив ладони на голове, сел на бетонную отломленную плиту. Сердце защемило от того, что город, отстроенный «Союзом» за долгие годы, был разрушен за несколько часов. Если бы отца не поймали, и он это увидел, то, возможно, не выдержал этого и пошел бы прямо в Таммуз к «Крылатым». Но отца нет.       Старший Бартлетт что-то судорожно тыкал в своем стареньком Пульсе, но, судя по его раздражению и нарастающей тревоге, у него ничего не выходило. Черноволосый всплеснул руками и посмотрел на усевшегося брата.       — Нет связи. В городе стоят глушилки, — сделал вывод Марко. Брат ничего не ответил, а просто сверкнул зелеными глазами и отвернулся.       В двухстах метрах, где-то за домами, тяжело ухнуло, затем вспыхнуло. Повалил густой черный дым, делая небо еще темнее. Только спустя минуту раздался сильный взрыв, снесший ближайшие вывески, дорожные знаки, уцелевшие окна и двери. Взорвалась бензоколонка. Марко, смотря на это, тяжело вздохнул. Этот взрыв словно оказался в нем и оставил пустоту. Бартлетт протер стекло противогаза от мелких капель моросившего дождя и снова начал приставать к Пульсу.       — Я включу сигнал бедствия ограниченного радиуса… Возможно, кто-то будет рядом… Только надо закрыть доступ «Крылатым».       Сигнал бедствия практически то же самое, что и функция «Маяк» в кибер-экипировке, только более ограниченная по функциям. Ее можно активировать нажатием специальной кнопки. Кнопка существует на тот случай, если Пульс заблокирован или неактивен. В другом случае можно включить сигнал из соответствующей вкладки работающего Пульса.       Аппарат на руке Марко начал тихо пикать. На карте расходились круги, исходя из координат, где они находились. Остальные функции заблокировались, а сеть Пульса закрылась. «Крылатые» перестраховались. Чтобы армия не заметила сигнал, Марко выбрал только доступные контакты, то есть коллег или знакомых своих и отца, которые вероятно могли бы быть рядом.       — Зачем ты это делаешь? — спросил Николас, вскакивая с бетонной плиты. Ему не нравилась такая идея. Он боялся, что их обнаружат.       — Нужно хотя бы с кем-то попробовать соединиться, — нервно ответил брат. — Кто знает, может, они упустили хоть кого…       Ник посмотрел на него надменно и усмехнулся.       — Марко, ты работаешь номадом, знаешь все повадки таммузских армий и серьезно думаешь, что «Крылатые» упустят хоть кого-то? — рыжий сразу спохватился. — Да, хорошо. Нас они упустили, но только потому, что мы приехали недавно. Тем более, что город заполнен химикатами, а значит, выжившие просто умрут. Те, кто был здесь, уже давно оставили кровь в земле. Ты подвергаешь нас опасности. Снова…       Марко нахмурил брови и полностью развернулся к своему брату. Николас подошел ближе к нему; их лица были достаточно близки и рыжий смог разглядеть за стеклом противогаза обиженные глаза черноволосого.       — Сейчас ты опять кладешь монету в копилку своих провалов. Я умолял тебя остаться. Да, сидя на жопе мы не найдем отца, но… я не хочу умирать. А если мы погибнем, то вряд ли найдем папу, ведь так?       — Так, но быстрее мы найдем, если рискнем. Ник, сейчас слишком безвыходная ситуация, чтобы выпендриваться и вылезать из говна самим. И ты сам поехал — я тебя не просил! — с обидой сказал старший брат. — Точно не хотел бы — не поехал. Мы должны хотя бы с кем-то связаться. Мы можем и не принимать помощь, а лишь послушать, что нам скажут. Кто выжил, где «Крылатые», не видели ли они вдруг отца…       Марко опустил руки на плечи брата.       — Полагаться на свои силы сейчас бессмысленно. Мы не солдаты и не какие-то специалисты. Я просто номад и единственное, что я могу сделать, это добиться помощи у… коллег. Хороших коллег. А если повезет, то дозвонимся до людей папы. Они как минимум помогут нам найти более безопасное место.       — Мы несколько часов назад были в безопасном месте, а ты нас оттуда вытащил! И я, конечно, уважаю людей «Союза» и знаю, насколько они сильны, но они столкнулись с «Крылатыми», Марко! Они, бесспорно, все погибли…       Николас легко дернул плечами, и Марко убрал руки. Младший брат действительно прав — все те, кто остался в городе, погиб от руки армии Палладиума. Но номады, которые знакомы с Марко, очень часто проезжают мимо Эоса, когда едут на поиски работы, поэтому отвергать идею включенного сигнала бедствия старший брат не собирался. С чем черт не шутит…       Пульс завибрировал, оповещая Марко о том, что с ним хотят соединиться. Ник подошел ближе, чтобы видеть интерфейс Пульса. Оба переглянулись. Им не нравилось то, что вызов шел из ниоткуда, без имени и номера. Есть возможность, что звонок происходит не только не из Степи, но не с Сириуса вообще. Марко прокашлялся, принял вызов и дождался соединения с новым контактом.       — Марко? — раздался молодой голос с акцентом. Марко не отозвался. Анализировал голос звонившего, пытался определить, что за акцент прозвучал в его голосе.       — Марко? Николас? — снова раздалось в динамике уже с явным напряжением и взволнованностью. — Пожалуйста, ответьте. Дайте знать, что с вами все нормально.       Ник посмотрел на брата, который думал, стоит ли раскрывать рот. По глазам рыжий заметил, что теперь-то Марко засомневался в своих действиях. Как так получилось, что они только минуты две назад активировали сигнал и им уже позвонили, да еще и имя узнали? К сведению, Пульсы степных жителей носят только номерные названия — это сделано для удобства работы номадом или для сокрытия своих имен. Многие, кто живет в Степи, изгнанники Таммуза или их дети, а значит, что их настоящие имена не должны распространяться по городам пустыря. Или эти жители просто бандиты и их имена вообще ничего не значат.       — Вы меня слышите? — уже тише и как-то безнадежно спросил незнакомец. Марко поднес Пульс ближе ко рту и сглотнул. Язык словно прилип к небу. Николас хотел заткнуть ему рот.       — Да, — коротко ответил старший Бартлетт.       — Почему вы не отвечали сначала? — голос стал выразительнее и радостнее.       Марко посмотрел на брата. Тот просто слушал их разговор и теперь не пытался влезть, хотя очень хотелось вдарить брату по голове.       — Мы, — черноволосый задумался. — Мы сначала не слышали тебя. Ты пропадал…       — Да, у вас сильная завеса от глушилки. Я с трудом ее прорвал, — незнакомец поверил словам Марко. Вообще, он казался слишком дружелюбным и вежливым по тону. Пока что.       — Ты имя свое хоть назовешь, а? — слегка дерзко спросил Николас, но незнакомец не понял, что ему только что дерзнули.       — Ой, извините. Я торопился с вами соединиться. Меня зовут Нулевой. Ваш отец наказал мне следить, когда вы появитесь в сети и после соединиться с вами. Он боялся, что вы погибнете.       Ник тихо выругался всеми знакомыми нецензурными словами. Этот звонок ему не нравился еще больше. Марко шепнул: «Клоун». Оба снова не хотели с ним разговаривать и уже подумывали отключиться от вызова.       — Я знаю, что вашего отца забрали «Крылатые», — Марко сжал губы, чтобы ненароком не высказать ему злобные слова. — Но перед этим мы связывались. Я вас должен был как-то задержать вне города… Вы не ранены случайно? Может, вам нужна медицинская помощь?       — Оставь свои любезности, — шикнул Марко. — Ответь-ка вот на что: а у тебя доказательства-то есть, чтобы уверять нас в сотрудничестве с отцом, м?       Нулевой не заставил ждать. На Пульс Марко пришло зашифрованное сообщение. Таким шифром пользовался только отец. Однако этот факт не добавил доверия к Нулевому, потому что шифр можно подделать. Доверие добавил другой, хотя не так много, как незнакомец ожидал. В Пульсе есть такая система, которая каждому пользователю определяет собственный ID-код. Он известен только носителю. Можно сказать, что данный код — своеобразная подпись, как в паспорте, то есть индивидуальный набор цифр и букв. Его можно подделать, как и подпись, но для этого нужно взломать всю квантовую сеть Пульса, чтобы потом в миллиардах таких кодах найти именно тот, который принадлежит Джеймсу Бартлетт. И потом сесть за это на пожизненный срок.       В отличие от Николаса, Марко знал ID-код отца наизусть. И теперь он видел его перед собой. Старший Бартлетт нахмурился, недоверие давило на желание спастись и наоборот. Он не знал, что делать.       — Папа не мог определить точно, есть ли у нас вероятность погибнуть, когда его самого рядом с нами нет. Папа не знал, что мы сбежим из поселения. И еще: у него не было Пульса, когда он садился в машину к «Крылатым». Он не мог написать тебе, — втянулся Ник. — Как он может знать, что происходит здесь?       — Может… Мог. До этого мог. Он написал сообщение до того, как поехать с вами. Он хотел, чтобы я как раз и остановил вас.       — Да ты припозднился… Немного, — ухмыльнулся Марко, а потом стал серьезным. — А теперь, давай так: у меня к тебе нет полного доверия, а чтобы тебе его обрести, ты должен нам помочь. Не заводя в ловушку, конечно, я проработал номадом долго, чтобы раскусить…       — Не петушись, — вякнул Ник.       Марко замолчал и с упреком посмотрел на младшего брата. Нулевой позвал его.       — Извиняюсь, брат мешает… Так вот, первое, что я хочу тебе сказать, — Марко понизил голос, его черты лица ужесточились. — Не затрагивай моего отца в тот момент, когда ты врешь. И второе — кто ты?       — Нулевой. Просто Нулевой. Я хочу помочь. Я должен это сделать по приказу Джеймса.       Парень говорил либо слишком искренно, как мальчишка, который клянется защищать свою юную подружку, либо слишком хорошо играл. Марко пребывал в замешательстве и подумывал, во всяком случае, просто выслушать нового знакомого. Все-таки в Степи немногие захотят прикрываться именем изгнанника, военного, преступника, хотя и ложно обвиненного, и лидера сильного клана «Союз». А Марко подстегивал жуткий интерес к этому Нулевому, который посягнул на имя отца. Ник же тянул руки к Пульсу и хотел нажать на кнопку отключения. Старший брат слегка шлепнул его по рукам и отошел в сторону.       — Не смей, — яростно шепнул Марко и обратился к Нулевому. — Да. Я сам сказал тебе помочь нам, но теперь вот что… А как же ты нам поможешь-то? Ты же по ту сторону звонка. Ты у нас… всемогущий, что ли?       — Нет-нет, — Нулевой снова не принял злую шутку.       — Ты можешь нас связать с нашими… знакомыми? Мы скинем тебе их Пульсы, и ты соединишь нас. Пульс не работает, если мне с кем-то соединяться. Тут где-то глушилка… сам знаешь.       — Марко, ты и сам сможешь связаться с ними, когда вы выйдете из города. Действие глушилки распространяется только на Эос. Далее связь свободная. Могу предложить иное…       Марко теперь подумал, а почему же он ранее не вышел из города, чтобы связаться со знакомыми и не попросить помощи? Чтобы не называть самого себя тупым, он придумал в голове отговорки себе же: он не знал, что действие глушилки распространяется только на город; он растерялся, увидев Эос разрушенным и заполненным трупами; он не хотел ждать помощи от их знакомых, потому что, вероятнее всего, они находятся далеко от Эоса, а значит, будут добираться день, а то и два.       — Так, помощь нужна нам. Значит, предлагаю я, — отрезал Марко. — Найди хоть каких-то выживших. Любых. Неважно, откуда он. Солдат «Крылатых» или «Союза», не солдат — без разницы. Нужны просто выжившие.       Нулевой хмыкнул и начал поиски.       

***

      Часом ранее

      Организм отравлен. Требуются медикаменты…

      Запуск протокола срочного пробуждения…

      Протокол успешно активирован.

       В ушах звучал механический голос. Девушка на полу душного подвала дернулась от резких уколов по всему телу. Костюм, соединявшийся с мозгом и нервной системой человека, проанализировал организм и выявил отклонения. Нашел в своей системе нужный протокол и активировал его, чтобы носитель кибер-экипировки пришел в себя. Протокол срочного пробуждения может помочь привести человека в чувство на пару минут или полностью его разбудить, исходя из ситуации и повреждений организма и тела.       Современная кибер-экипировка оснащена специализированными протоколами безопасности, адаптированными под разные профессии. У строителей и шахтёров активируются системы смягчения ударов и защиты от химического воздействия, тогда как бронежилеты жандармов усиливаются в пять-семь раз для противодействия пулям и холодному оружию. Костюмы криминалистов включают сканеры для анализа улик, а военные модели обладают многослойной защитой — от осколков и лазерных атак до встроенных медицинских систем, автоматически вводящих обезболивающее или стимуляторы через катетеры. Отдельные протоколы, вроде экстренного пробуждения, позволяют моментально мобилизовать носителя в критической ситуации. Однако даже самые продвинутые системы не гарантируют выживание при прямом попадании взрывчатки или мощного энергооружия.       О’Нил внезапно открыла глаза, как их открывают от кошмарного сна. Взгляд стал расфокусированным, словно за белой пеленой. Анниса не могла сосредоточиться на определенном предмете — он все время расплывался. А тело наполняли непонятные и неприятные ощущения, как будто оно есть, но что-то мешает его полностью прочувствовать. Все ватное и не слушается сигналов мозга. В памяти тоже провалы. Или, может, их и нет — просто О’Нил сама придумала воспоминание и теперь думает, что его забыла?       Все же нет. Анниса поняла, что что-то упускает — она помнит образы какого-то события, а собрать их воедино не может. И внутри все спокойно, как после хорошего и долгого сна. Только сердце бьется очень быстро от резкого пробуждения. Немного дыхание сбивается при вздохе. Почему-то организму хочется дышать много, быстро, втягивать влажный и душный воздух всеми легкими. Еще ее невыносимо тошнило.       Девушка приподнялась с пола. В голове щелкнуло, в глазах посыпались искры, все покраснело, побелело и почернело разом от боли в висках и затылке. Пришлось лечь обратно на пол и закрыть глаза руками, потому что неяркий свет казался палящим светилом. О’Нил испугалась, пока не понимая, чего же. Тревога нарастала.       Через щелку между пальцами она осматривала кабинет, так и не вставая с пола. Все мониторы компьютеров работали, шумели и серверы сзади нее, на полу валялись пластиковые осколки от клавиш. Смутный, всплывший фрагмент в памяти, как молния появился в голове и так же быстро исчез. Озарение было недолгим.       О’Нил, как будто руками удерживая головную боль в висках, привстала на локтях, а потом села на колени. Все пульсировало светом, сыпались искры в глазах, но руки помогали удерживать боль, и Анниса смогла рассмотреть помещение получше. Рядом с ней лежал заряженный, но не снятый с предохранителя, пистолет и ее шлем. Еще дальше от нее труба.       Завибрировало в голове. Анниса машинально схватилась за виски еще сильнее. От трубы ее взгляд медленно прошел к разбитому инъектору. Она не смогла сдержать поток эмоций и всплывших воспоминаний. Все тело точно вспомнило, что произошло, и пробудилось. Случившееся недавно ворвалось в ее память, как вода, пробившая плотину, но событиями с конца.       Вколотый инъектор. Агнес перед ней. Она пытается его ударить. Бегство от предателя-сослуживца. Убийство Сэм. Взорванные машины «Крылатых». Полумертвый солдат. Разрушенный Эос. Грузовой отсек машины медпомощи. Побег из Палладиума. Предупреждение Генерала.       Точно! Анниса вспомнила, что она сбежала из Палладиума, чтобы участвовать в миссии, но все провалилось, когда в переулок вошли оплонидцы и Агнес. Это и блокировал ее мозг. И блокировал потому, что она не верила этому до последнего и не хотела признавать, что большая часть профессионалов ее армии погибла.       От мучительной правды и безжалостного настоящего у Аннисы скрутило живот. К горлу подошло что-то кисло-горькое. О’Нил не выдержала, а точнее, просто не смогла сдержаться. Ее вырвало на пол желчью и накопившимися слюнями. От резких движений тела затрещала голова, изнутри вкалывая иглы в сосуды мозга. Она закашлялась, разрывая тишину собачьим кашлем. Потекли слезы, но не от вспомнившихся событий, а от боли в желудке, горле и висках. И тело будто сильнее онемело, скрутило все мышцы и ломило, как при температуре.       Анниса уперлась ладонями в пол, склонив голову, в ожидании новых позывов рвоты. Слишком сильно облокотившись на руки, О’Нил почувствовала боль в обеих кистях — Агнес здорово по ним ударил, чтобы девушка не смогла в него выстрелить. Она перестала на них опираться, прижав ладони к груди.       Теперь Анниса поняла, что чувствует: ужасную усталость, сонливость и дикий уровень стресса. Кибер-экипировка пробудила ее, но ненадолго. Введенный Агнесом препарат действовал очень сильно и эффективно. Он блокировал ее эмоции. Анксиолитики от экипировки больше не поставлялись из-за критического состояния организма.       Несмотря на все то, что произошло и, что она думает сейчас, Анниса внешне полна спокойствия. Очень жуткого спокойствия, словно ей отключили все чувства. Ей нужно только закрыть глаза — и она сразу же уснет. Однако О’Нил одергивала себя и решила что-то предпринять для ее спасения.       Есть только одна идея, которая ей может помочь, не выходя из подвала. Опасная, но зато действенная — отправить сигнал SOS через Пульс кибер-экипировки.       Анниса пыталась встать, чтобы удобнее сесть в компьютерное кресло, но тело говорило обратное. Ее моментально одолевало головокружение и позывы к рвоте. Она отказалась от этих попыток и осталась сидеть на полу. Для удобства управления связью О’Нил надела шлем. Настроилось соединение с кибер-экипировкой, отправились ее данные, местоположение и состояние носителя. Анниса убрала проверку с интерфейса шлема, чтобы она не мешала. В подвале связь ловила, а значит, вероятность получить положительный результат уже равна одному проценту.       Анниса открыла Пульс, просмотрела список людей, которых она могла бы попросить о помощи. Многие, к ее сожалению, имели статус «неактивен». И эти многие — погибшие наверху «Крылатые». Осталось несколько Пульсов — далекие знакомые, очевидно забывшие ее, доктора из Палладиума, но все они заходили в сеть еще утром, когда она была в «Гнезде», Агнес (этот пункт отпадает сразу) и Генерал Райс.       В ее голове пошел процесс размышления о том, стоит ли вызывать именно Райса. По сути, она сама виновата, что попала в такую ситуацию. Ее предупреждали, а она снова не слушала. Возможно, Райс уже думает, что О’Нил мертва и сочтет ее звонок за шутку. А может, он думает, что именно она предала армию? Но, а если все-таки он примет вызов? То ее спасение будет близко.       Она немедленно нажала на кнопку с Пульсом Генерала и сразу, даже не начав соединение, на интерфейсе выскочило сообщение «соединение разорвано». Она попробовала второй раз — то же самое. На третий не было и сообщения. Кнопка стала неактивна.       О’Нил подумала, на что еще способен ее костюм и Пульс. В разделе «Пульсы рядом» можно найти людей, которые носят с собой рабочий и «открытый» аппарат, однако не важно, включен он или нет, главное, что он соединен с главной сетью Пульсов. Даже на выключенный придет уведомление о соединении с пометкой «экстренный вызов». На схематичной карте местности отобразилось несколько точек рядом и три за пределами Эоса. Все они закрыты — вызов не пройдет. Анниса глубоко вздохнула. Если бы не этот введенный препарат, она бы давно рвала на себе волосы от безысходности. Или смогла бы убежать.       Самое последнее и ненадежное — это сделать свою кибер-экипировку буквально маячком. Ее сигнал распространится на несколько километров вокруг. То есть любой человек или даже ополонидец, если они остались в Эосе, могут прийти к этому маяку и найти ее. Она из «Крылатых», следовательно, человек из Степи ей не поможет. И это ее не остановило.       О’Нил активировала функцию, которая так и называется в кибер-экипировке — «Маяк». Прогрузилось поле, на которое распространяется сигнал. Оставалось только ждать ответа хоть от кого-нибудь.       

***

      Настоящее время

      Жутко клонило в сон, но Анниса боролась с ним, как могла. Занимала себя чтением строчек на мониторах, после полного их прочтения слегка потягивалась, затем снова читала, но уже новостные сводки, в которых не было ни слова об Эосе. Когда стало совсем невыносимо, О’Нил пошла на крайние меры — через кибер-экипировку пропускала слабые электроимпульсы. Это могло спустя какое-то время и загубить ее — на что она начала надеется больше, — но эту бесполезную и очень глупую затею остановил вызов на Пульс.       Звонили из ниоткуда и «никто» — ни местоположение, ни имя или просто номер не указывались. Соединение зашифровано и закрыто — этот анонимный пользователь не из Степи.       Анниса приняла вызов, произнесла невнятное «слушаю» и соединение мгновенно разорвалось. Сердце ухнуло от страха, что ничего не вышло, дернуло тело девушки. Вызов возобновился и облегченный вздох вырвался из рта О’Нил. Ответил молодой, мужской голос. Судя по тону, это даже не мужчина, а еще юноша.       — Анниса О’Нил? — сразу начал человек со странным акцентом, не принадлежащим ни к какому знакомому акценту из Таммуза и Степи.       — Да, с кем говорю? — осторожно произнесла девушка. Он осведомлен об ее имени. Есть возможность, что он знает и об ее ситуации — это может сыграть и хорошую, и плохую роль.       — Связист Латриции Патрис, Анниса, — снова он назвал солдата по имени; голос звучал дружелюбно, тихо, но как-то грустно. — Она просила искать выживших в Эосе. Как только появятся хотя бы какие-то сигналы, сразу соединяться и помогать всем, чем могу. А могу немногое.       — Латриция… — загадочно сказала О’Нил. — Значит, она перестраховалась… Хорошо, если Патрис помогает, то отторгать ее помощь теперь не буду. Но для начала хочу узнать…       — Что именно? Отвечу, если есть информация об этом, — человек говорил, как бот, но, скорее, это просто манера речи.       — Где Генерал… и Агнес Фрэзер?       Связист-незнакомец тихо произнес «угу». В динамике послышался стук по клавиатуре, прокрутка колесика мыши, а затем хмыканье.       — Оба исчезли из Таммуза три часа назад. Если бы была возможность найти ваш сигнал раньше, вы бы застали Генерала в Палладиуме. Он покинул город сразу после миссии, час находился в Корвусе, а далее исчез, и новостей нет уже два часа, — связист остановился и прошептал что-то про себя. — Агнес сказал Райсу, что вы погибли, а тело забрали оплонидцы.       Анниса жалела, что не могла сейчас выразить свои эмоции. У нее не хватало сил даже просто вылить всю знакомую нецензурную лексику. Её гримаса стала измученной.       — Генерал поверил своему приближенному и не послал разведывательный отряд. К тому же, я думаю, вы сами понимаете, что это опасно. Райс мог лишиться еще нескольких солдат.       — Хорошо карты перетасовались… — шепнула О’Нил. — Довольно, вы можете чем-то помочь?       — Безусловно, могу, — Анниса ждала обычного «но», — но это будет не прямая помощь от меня. Через других выживших. Пока что я попрошу вас открыть доступ к параметрам вашей кибер-экипировки… Чтобы оценить ваше состояние, — торопливо добавил он.       Анниса открыла вкладу «Состояние тела». Увидела несколько значков с пометкой «критично» и «серьезно». Сама не стала разбирать, к какой части тела или внутренностям они относятся. Ее сильнее начала одолевать сонливость. Чтение чего-либо просто срубит ее.       — Советую вам не выходить, — серьезно сказал парень. — Вы на грани нового обморока. Можете идти где-нибудь и упасть. Будет очень плохо, если вы разобьете себе голову. Рядом с вами есть выжившие — это жители Эоса. Они вас вытащат отсюда и отведут в безопасное место. Оплонидцы могут в любой момент вернуться за вами, если узнают, что вы трое живы, — связист минуты две молчал. — Я связался с этими людьми и вскоре они будут у вас.       О’Нил слушала его в пол-уха, потому что пыталась удерживать разум ясным и еще не закрывать глаза. Ей казалось это очень трудным.       — Хорошо, спасибо, — сонным голосом сказала девушка. — Как вас зовут?       — Нулевой, — быстро ответил связист. — Анниса, пожалуйста, говорите со мной. Чем больше вы проведете времени в сознании, тем лучше.       — Будем знакомы. Мое имя вы уже знаете, — как будто игнорируя, сказала О’Нил. Она впала в знакомое состояние — оно было, когда Агнес только вколол ей жидкость. Состояние, образованное из отравления и изнеможения.       — До… до связи, Нулевой.       Анниса О’Нил упала на пол, снова впадая в непонятный крепкий сон, который не приносит бодрости, а только наоборот ее забирает. Сознание еще было активно и воспринимало встревоженный голос Нулевого. Он просил что-то сделать. Или не делать… Она уже не понимала. Вакуум и мягкая чернота завернули ее в свои объятия и изъяли из головы все мысли, чувства и эмоции, оставив только неестественное спокойствие.

***

      Десятью минутами позже

      Ник недоверчиво смотрел на Пульс и все время шептал Марко, чтобы тот прекращал звонок. Им ничего не мешает просто уйти из города и вызвать их «знакомых». Все же старший брат настоял на том, чтобы Нулевой нашел выживших. Будет хорошо, если кто-то из жителей или солдат «Союза» еще здесь. У Марко не слишком много связей, чтобы просить помощи. Нет стопроцентной вероятности, что знакомые вообще ответят. А вместе с выжившими они смогут быстрее добраться до другого города.       — Марко, Ник, — позвал Нулевой добрым голосом, из-за чего Нику стало дурно от такого тона. — В подвале вашего города есть выжившая. Она в обморочном состоянии, но через час-два уже оклемается. Ей вкололи мощный препарат — смесь успокоительного и снотворного… В обморок она упала буквально минуту назад.       — А чуть позже не могла? — Марко продолжал шутить. Язвительные шутки и черный юмор — это его защитное средство от стресса.       — Ну… Эм… Но она уже… под мощными препаратами… — незнакомец до сих пор не мог понять юмора парня, поэтому его слова вводили Нулевого в ступор. — Вы сможете с ней скооперироваться, когда она очнется. Вы поможете друг другу, пока я не смогу физически помочь вам, — Нулевой скинул координаты выжившей. — Ее зовут Анниса О’Нил. Она из «Крылатых».       Бродивший по площади Ник резко оступился, не увидев камень, и даже присел на колено. Марко дернуло от упоминания «Крылатых». Это его и порадовало — он может вытянуть всю информацию, которая ей известна об этом штурме и его цели. И это разозлило — как крылатовское чудовище еще может находиться здесь, будучи в обмороке, когда остальные солдаты уже уехали. Почему она еще здесь? Нет, почему она еще жива?       — А теперь новый вопрос… Кто ее напичкал препаратами? — спросил Ник. — Наши бы не стали так растрачиваться и руки пачкать.       — Ее же союзник. Предупреждаю ваши дальнейшие вопросы: я не знаю деталей того, что произошло в Эосе. Все вопросы к ней.       — Ты ее сейчас буквально закопал… — отметил Николас. — Все на нее свалил.       — Почему эта О’Нил в нашем подвале, накачена какой-то дрянью, когда ее сослуживцы давно свалили отсюда, так еще накачал не враг, а союзник? — выругался Марко. — Я не потерплю, чтобы в Эосе… в разрушенном Эосе оставалась хотя бы одно живое тело этих мразей.       — Прошу вас! — резко вскричал Нулевой. — Она не причастна к этому. Честно. Она вообще не должна быть здесь. Анниса приехала сюда по своей ошибке… Не убивайте ее.       — По какой, твою мать, ошибке? Ты стебешься над нами или что? — Ник стоял в отдалении от Марко и выкрикивал слова. Они разносились эхом по городу.       — Она… Пусть она сама расскажет. Я могу что-то упустить и сказать то, что ей потом навредит.       — Ее принадлежность к «Крылатым», — Марко выплюнул это слово с отвращением, — уже ей навредило.       — Прошу вас… Не трогайте ее. Просто… заберите и все. Она не опасна, — Нулевой вздохнул. — Нисколько не опасна. Заберите тело и сообщите мне, когда выйдете из города. Я серьезно говорю, что вы в равных условиях, попали в равные ситуации. Вы все что-то потеряли. Вы поможете друг другу во всем. До связи. Будьте аккуратны.       

***

      Идея кооперироваться с выжившим солдатом «Крылатых» не очень нравилась Марко и Нику. Можно сказать, эта идея полностью перечеркивала их принципы. Ник настоял на том, чтобы выйти из города без нее и связаться со знакомыми. Тем более, что глушилка распространяется только на Эос. Но Марко окончательно уперся и не захотел упускать возможность поквитаться с крылаткой (так он ее прозвал). Прозвище дано неспроста. «Крылатые», как и рыбы-крылатки, имеют красивую наружность для общественности. Но на самом деле отравляют все живое. Рыбы-крылатки парализуют человека, а «Крылатые» парализуют свободу. И не только свободу Таммуза, но и Степи.       Ник не мог противостоять своему старшему брату, поэтому пошел за ним. Не оставлять же его одного наедине с ней?       По дороге к подвалу они собрали вооружение — на половину заряженный лазерный автомат для Марко, два фонаря на случай, если придется идти ночью, кортик, но затупившийся, и сигнальные огни. Ник не стал заимствовать оружие у мертвых. К тому же он не умел пользоваться огнестрельным оружием. При нем всегда присутствуют укороченная катана с двумя клинками на крайний случай. Несмотря на боевой настрой, он все же надеялся, что дело до борьбы не дойдет.       Братья прошли через здание технического обслуживания города, изумляясь обилию крови на полу, стенах и любых поверхностях. Здесь также лежали трупы и «Союза», и «Крылатых». Марко подумывал, что в стычку между армией и кланом затесалась и третья сила, но какая — он мог только догадываться.       Ник остановился перед подвалом, когда брат уже стоял на середине лестницы. Рыжий обернулся, осмотрел коридор с неуверенным взглядом, потому что сомневался идти дальше. Старший брат тоже остановился и смотрел на него, поставив руки в боки.       — Слушай, Марко. Мне кажется это стремным немного, — старший брат молчал. — Ну, зачем она нам? Тебя не напрягает, что этот тип говорит, что мы друг другу поможем во всем, а? Она обычный солдат и информации о папе у нее не будет. У нас есть возможность уйти. Неужели тебе так сильно нужны данные от нее? Я уверен, что она будет молчать в любом случае.       — Ну так, убьем ее. В чем проблема? Нам терять нечего.       — В чем проблема… Действительно, убить человека — это так легко, да, Марко? — старший брат сощурил глаза, но не поддался на провокацию. — Узнал бы отец, что ты творишь, помассировал бы тебе жопу ремнем с огромной бляхой, — бубнил Ник, спускаясь с лестницы. — Я не понимаю, зачем мы это делаем! Бессмысленно!       Но Марко не стал говорить младшему брату, что как раз он-то понимает, что они делают. Нулевой не зря предложил эту выжившую. Не зря нашел именно ее. У него есть какой-то план на троих. Какое-то дело, в котором нужны лишние ручки, которые не грех запачкать. И Марко хотел проверить свою догадку. И не без причины Нулевой попытался представиться человеком их отца. Значит, он осведомлен об его местоположении. Этот незнакомец знает о штурме и о них троих чуть больше, чем они сами. А если они помогут, то Нулевой отплатит им тем же. В обозримом хорошем итоге, конечно.       Марко имел дела с такими людьми. Дела заканчивались по-разному: хорошо, средне или плохо. Но всегда такие дела давали незабываемый опыт и воспоминания. Марко хотел снова ощутить это. Внутри все дрожало от грядущего неизвестного. Тревожность — от неожиданной опасности, злость на выжившую, боль из-за утрат, раздраженность — от слов брата, безысходность — от их положения — все смешалось воедино и каталось по стенкам мозга Марко. Он был в предвкушении.       Все-таки работа номадом повлияла на его разум и чувства. Марко стал слишком азартен. На кону всегда его жизнь. Он старался брать только опасные дела, с высоким заработком или драгоценной добычей (в его случае это медикаменты, ресурсы и транспорт для города). Возможно, ему и правда хотелось заработать больше или помочь городу, но почему-то всегда у него в голове проскальзывала странная мысль. Он шел на опасное дело, чтобы словить шальную пулю или, наоборот, не словить и испытать удачу. Парень считал, что пуля была бы его искуплением, молчаливой исповедью. Марко ждал ее на каждом задании. Но не дождался. Он считал это проклятьем Степи: жить с трагедией, которую ты же устроил, и расхлебывать последствия до конца своей долгой жизни.       Ник никогда не разделял взглядов своего брата. До одной поры они вообще не ладили, только недавно их отношения стали похожи братскую связь. Николас был против такой работы своего брата, но он не мог ему указывать и не указывал никогда. Держал свои мысли на этот счет при себе. Он всегда хотел, чтобы Марко был с ним и отцом и помогал им по обеспечению Эоса. Старший брат считал эту работу скучной и тяжелой для его мыслительных процессов. И низкооплачиваемой, конечно.       В подвале до сих пор горел свет. Электричество исправно работало, хотя в городе все электропередачи оборвали. Значит, сработал запасной генератор. Координаты почти выровнялись, и выжившая находилась где-то тут.       Братья остановились внизу ступеней, не решаясь пройти вперед. По полу тянулись кровавые следы от подошв ботинок, лужи крови и трупы. Следы шли до первой открытой двери кабинета. Марко нагнулся и вгляделся в след — отпечаток маленький и, скорее всего, принадлежит той девушке. Он проследил путь следов взглядом и уставился на очередной открытый кабинет. Сзади его подтолкнули ногой.       Марко очнулся от размышлений и взял автомат на изготовку, встал с колен, но двигаться не решался. Он боялся, что крылатка в обмороке давно очнулась и ожидает их прибытия. Или может быть такое, что она там не одна, а с кем-то из солдат. Нулевой лишь направил мышат в мышеловку.       Ник снова толкнул Марко — уже в спину и сильнее. Он точно хотел сказать, что раз Марко решился на такое дело, то почему он сейчас останавливается? Неужели хочет дать заднюю? Но брат не ушел, а твердой, но тихой походкой направился ко входу в кабинет. Подходя ближе, он поднимал автомат выше и готовился стрелять. Марко затаился за стеной, глубоко вздохнул. Резко влетел в проем, пригибаясь, и рывком двинулся вправо, ожидая выстрела сверху.       Выстрела не было. Не было и простого движения. Выжившая лежала на полу, и только грудная клетка высоко поднималась и опускалась. Рядом с ней находился пистолет, под столом осколки шприца и обломки сломанной клавиатуры. В углу труба, которой и разбили эту клавиатуру. Все указывало на то, что девушка без боя не сдалась. Только по итогу эта Анниса О’Нил проиграла и теперь лежала в подвале и ждала своего «приговора». И ее судьями будут Марко и Николас Бартлетт.       Старший брат активировал камеру Пульса и навел ее на лежащее тело. Нулевой даже не отключался и ждал ответа. Марко прокашлялся.       — Она? — коротко спросил черноволосый.       — Да! — моментально ответил Нулевой. Его голос звучал довольно оживленно и радостно, словно он боялся, что с О’Нил что-то произошло или произойдет.       Марко наклонился к ней, перевернул с бока на спину. Ее тело послушно двинулось. Братья рассмотрели белую кибер-экипировку с черной накидкой и шлем. Как раз шлем их и насторожил.       — У армий Таммуза на шлемах всегда находится знак звания солдата. У нее же его нет, — Марко выпрямился. — Она точно из них?       — И костюм у нее белый. Если звание и есть, то оно очень низкое. Или его вообще нет, — добавил Ник, тыкая в ее шлем укороченной катаной в чехле.       — Есть звание, но оно не отображается. Особенность костюма. И цвет оставлен по ее… вкусу.       — По ее вкусу… А что, у «Крылатых» есть свой выбор? Хватит крыть ее, Нулевой. Если она еще щегол в этой армии соколов — так и скажи. Тогда толку от нее ноль, — Марко снял противогаз и сплюнул на пол вязкую слюну. — Тогда понятно, почему она тут по ошибке оказалась. И еще в таком состоянии. Неопытная — вот и попалась. Таких мы не трогаем.       — Пусть живет. Ее и так Степь потреплет, если она оклемается.       Нулевой молчал. Кажется, аргументы Марко и Ника побили его и теперь он не знал, что сказать на это. Братья развернулись к выходу из кабинета.       — Она отличный боец, обученный Генералом, — Марко остановился и медленно повернулся к телу. — В этот раз Анниса не смогла справиться с человеком, который был сильнее ее, но ей не нужно было сопротивляться, — Марко хотел спросить, но Нулевой продолжил, а вопрос затерялся в словах говорившего. — Она… она под опекой Генерала. Была под опекой, пока не оказалась тут. Как бы я не хотел этого говорить, но скажу — раз вы считаете, что в деле об исчезновении вашего отца виноват Генерал, значит, стоит допросить ее, потому что она — одна из приближенных его людей. Решайте сами, что делать с телом. Брать с собой и, возможно, узнать то, что вы хотите знать или идти бесцельно в никуда. Но координаты «убежища» я вам оставлю и так, и так.       Кабинет погрузился в тишину. Этот факт окончательно развеял сомнения в том, что Нулевой связался не просто так. Он как будто специально их направлял друг к другу… Или стравливал — пока неизвестно. Марко понимал, что идет на поводу у незнакомца, но никак не хотел упускать возможность узнать, по крайней мере, крупицу информации об отце. Нулевой знал, куда надавить. И если бы они не встретились здесь, то встретились бы сегодня в другом месте.       Николас схватил брата за кисть руки. Он не хотел позволять Марко забрать приближенного солдата Генерала. Старший брат повернулся к рыжему. Ник заметил — черные глаза Марко снова прояснились, стали решительнее. В них горела цель, которую Ник не мог узнать. И понять, если бы знал.       — Она под его опекой. Приближенная к нему. Считай, что мы забираем ребенка «Крылатых», — Николас разжал пальцы. — Ты делаешь это на свой страх и риск, Марко. После того, как ты ее поднимешь — я тебе помогать не буду… Но останусь рядом.       — Беру всю ответственность на себя, Ник. И она не маленький ребенок. Генерал не будет зол, если она просто будет с нами живая, — Марко посмотрел на тело. — И что-то мне подсказывает, что ее искать не будут. Подумай сам, Ник, ее оставили здесь. Никто ей не звонит, и никто ее не ищет. Она уже никому не нужна. Но это можно исправить. Дадим ей шанс быть полезной хоть когда-нибудь.       Но Марко понял, что нести ее на руках нет никакого желания. Ему не хотелось до нее дотрагиваться. Для него она и правда была крылаткой. Одно прикосновение — и он труп. Однако Ник не оставил ему выбора, вышел из подвала и предоставил все хлопоты с телом старшему брату.       

***

      Двумя часами позже

       В Степи наконец-то прошла невыносимая, душная, изнуряющая неделя ноябрьской жары. Почти всегда бело-сиреневое небо затянуло темными сине-красными тучами. Поднялся сильный ветер. Вскоре может начаться ураган. Вся пыль и грязь, летающая в воздухе с утра, прибилась крупными каплями проливного дождя. Он лил плотной стеной, обволакивая тела ледяной водой. На земле образовались широкие и глубокие лужи, в которых нога по щиколотку утопала в грязи и мутной жиже. Одежда ужасно промокла. С нее текло так же, как и с неба. На теле она ощущалась намного тяжелее. Молния сверкала ярче любой вспышки, а гром рвал уши своим страшным ревом. Но воздух… Воздух стал холодным и приятным, даже ободряющим. А завтра будет еще лучше.       Ник и Марко с Аннисой на руках шли около двух часов по пустырям Степи. Дождь застал их еще при выходе из города. Сейчас на них ни одной сухой ворсинки и волоса. Из-за того, что дождь заливал стекло противогаза, его пришлось снять, потому что было неудобно каждый раз сметать рукой крупные капли дождя. Анниса так и не проснулась. Единственное изменение в ее состоянии — это успокоившееся дыхание. Всю дорогу ее голова свисала с рук Марко и болталась, как болванчик в машине. Несший ее Марко уже устал. Устал сильнее обычного.       В поселении он не спал несколько тревожных дней и ночей, сегодня ехал за рулем и даже не вылезал из машины, теперь еще испытал большой стресс, за которым и пропала усталость. А сейчас, в более-менее спокойной обстановке, он ощутил ужасное изнеможение. Парень смог бы нести Аннису еще дольше, если бы одежда на ней не промокла насквозь, и она не была бы одета и так в тяжелую кибер-экипировку.       Нулевой указал новые координаты. По его словам, это была система пещер, одна из которых приведет их к другой стороне Степи. Идти в пещерах менее опасно. Все посчитали, что лучше прокладывать свой путь под землей, чтобы их не заметили наверху. После похолодания большинство хищников выйдет наружу и будет охотиться на таких одиночек, как они. И не стоит упускать тот факт, что за солдатом «Крылатых» может вестись слежка.       Новый знакомый порекомендовал им переночевать сначала в пещере, а потом двинуться в путь. Ни Марко, ни Николас, тем более ни Анниса не выдержат еще несколько часов ходьбы. Все изнурены одинаково.       Марко остановился и задрал голову к небу. На лицо словно из ведра полилась холодная вода. Парень громко, с отчаянием вздохнул. Уже не выдерживая ходьбы, старший Бартлетт опустился на корточки, положив на колени Аннису, чтобы та не испачкалась в грязи. Он сделал это исключительно для того, чтобы не испачкаться потом самому. Николас повернулся к брату и уставился на него. Его рыжие кудри выпрямились и облепили бледное веснушчатое лицо. Изумрудные глаза потускнели и источали только усталость.       — Идем. Еще немного, — тихо проговорил Ник, раздраженный остановкой Марко. Он вздрогнул, когда над головой разорвалось небо от грома. Вся его дерзость мигом испарилась.       — Да? Ага. Тебе легко говорить, наверное, потому что ты без чертова груза, — Марко тыкнул в шлем О’Нил; ее голова упала с колена. — И ты не ехал за рулем двенадцать часов, не вылезая!       Марко с усилием взял Аннису, подошел ближе к брату и тыкнул телом девушки в Ника. Тот даже не отреагировал. Черноволосый еще раз тыкнул брата, уже расслабляя руки. Анниса вот-вот скатится с них.       — Взял. И понес, — твердо шикнул Марко. — Мне надо связаться с Нулевым.       — Ты это можешь сделать и без рук, — Ник увидел, что Марко выпускает девушку. Рыжий быстро среагировал и подхватил ее. Он посмотрел на шлем и состроил гримасу отвращения.       — Надеюсь, я это забуду, как страшный сон.       Старший брат поднес Пульс ближе к лицу, чтобы дождь не заглушал его слова.       — Нулевой, прием, — Марко отошел от брата, разминая затекшие руки и плечи; подождал, пока пройдет гром. — Мы на месте, где должна быть пещера. Тут один пустырь…       — Прием. Слева от вас, еще пятьсот метров и будет холм с огромной щелью и ямой, — дружелюбно ответил новый союзник. — Отдохните, пожалуйста, и завтра отправляйтесь через пещеры. На той стороне Степи вы спокойно встретитесь с вашими друзьями. Вы, кстати, с ними связались?       — Нулевой. Эти люди — не наши друзья.       — Хорошо, будет по-вашему. Вы связались с ними?       — Что я сейчас и хочу сделать…       Марко зашел во вкладку контактов. Сейчас Пульс работал действительно хорошо. Как только они вышли из Эоса, в Пульсе засветились сообщения. А точнее, просто ненужная рассылка и первые новости об разрушении Эоса. Никаких новостей о том, что это сделали «Крылатые».       Старший Бартлетт нашел нужный контакт и начал набор сообщения: «Завтра утром встречаемся по координатам **.******, **.******. Новости вы видели. Возьмите машины». Сообщение было коротким, потому что сейчас Марко не хотел распинаться еще перед кем-то. Он написал ясно, указал точку и этого хватит. Да и люди, к которым он обращался, не задавали вопросы по Пульсу, потому что так же, как и Марко, работали номадами, а лишние вопросы равно лишние проблемы. В ответ пришло короткое «ОК». Стало чуточку спокойнее, что завтра они будут, по крайней мере, не на ногах.       Вход в пещеру выглядел как длинный раскол в холме, который увеличивался в ширине и превращался в яму. Увидев это место, ноги сами понеслись под «крышу». Дождь одолел окончательно. И он не заканчивался, а только усиливался. Забежав под образовавшийся из камней навес, братья радостно вздохнули. Теперь дождь им не помеха. Они повернулись к выходу, а увидели лишь белое водное ничто и туман.       Влажная, немного скользкая пещера, освещенная только светом с выхода, приняла своих новых гостей. С камней текли струйки воды, а где-то в глубине пещеры слышался подземный ручей. Перед входом валялся полуразложившийся труп неизвестного бандита, которого Марко сразу отодвинул ногой в сторону, ближе к выходу. Из-под тела прополз пауко-глаз, который тихо шикнул на фактор раздражения. Это насекомое, у которого вместо тела — глазище, заросшее шерстью, и питается он исключительно падалью. Марко немного разочаровался в новом месте пребывания. Благо, что здесь не пахло этим полуразложившимся трупом.       Ник без доли аккуратности уложил Аннису в углубление между камнями. Он приметил, что оно похоже на большую колыбельку для ребенка. Марко взял в руки фонарь и прошелся им по своду пещеры. Ник же взялся за свой метод — магический. На Сириусе и Оплониде магия считается не даром, а обычной способностью, как, к примеру, умение писать картину или сочинять музыку. Магов не почитали и не возносили до святых, но некоторые индивидуумы их боялись и считали демонами.       Однако была разница в изучении магии на планетах: на Сириусе носитель изучает ее самостоятельно, из-за чего подвергает себя и окружение опасности, так как магию нужно себе подчинять, что не каждый может, либо же полностью от нее отказывается; а на Оплониде обучают в специальных школах и академиях. После их окончания, магу присваивается ранг и квалификация. На планете оплонидцев за магами следят очень пристально и, если в какой-то семье рождается ребенок с магией, об этом нужно немедленно сообщить архимагу из ближайшей академии, чтобы тот приставил к семье несколько мастеров для отслеживания уровня магических способностей и в крайнем случае для предотвращения несчастных случаев. После того как ребенок вырастет, архимаг определяет его в начальную школу магов и далее тот учится владеть своими способностями. Любой ребенок, будь то из небогатой семьи или обеспеченной, попадет в школу магов и будет обучаться без доли вложений на равных условиях с другими.       Ник относится же к первому типу людей, так как у него не было возможности и желания попасть на Оплонид и более двенадцати лет изучать то, чему он, по его мнению, может обучиться сам или с помощью отца.       Николас приподнял руку, сжал ее сильно в кулаке. По венам как будто прокатились яркие шарики, пальцы вспыхнули синим огнем, а после весь кулак превратился в сплошное голубое пламя. Огонь не грел и не охлаждал, но освещал пещеру намного лучше, чем фонарь.       По сути, они находились не в пещере, а только в гроте. Сама пещера была дальше, где-то за валунами. Ник заметил шерсть на камнях. Какое-нибудь потерявшееся животное, будь то остролиск, волк или гиена, тоже решило здесь когда-то отдохнуть.       Яркий свет разбудил «заложника».       Анниса почувствовала под собой покалывание. Она лежала на камнях. В воздухе пахло мокрыми булыжниками и откуда-то несло дождем. Раздавались эхом шаги — людей несколько, — отдаленно слышались раскаты грома. О’Нил аккуратно приподняла голову, в висках застучало молоточком. Сонливость так и оставалась в ней, а усталость словно еще больше завладела телом. Девушка раскрыла глаза, взгляд расфокусировался, жгло веки, но различить силуэты двух людей она смогла. Один высокий, длинноволосый в темном бомбере, как у пилотов в прошлом, с аппаратом защиты над левой грудью. Второй с короткими, светлыми волосами — какими, она не поняла, — в свободной кофте, сиреневой футболке и брюках темных тонов. Анниса опустила голову, чтобы не выдавать себя. Почти не двигая рукой, она нащупала на поясе клинок, сняла его и спрятала под ладонью, прислонив к земле. И теперь ждала, пока к ней подойдут.       Грот казался хорошим убежищем на одну ночь. Не было опасности, что ночью на них упадет камень или они провалятся. Единственный минус — это повышенная влажность и мокрые камни. За ночь они не просохнут. И, возможно, даже замерзнут. Ник уже сейчас начал зябнуть.       Не убирая огонь с руки, Николас медленно подошел к лежавшему телу. Переступил его и навис сверху, осматривая полностью костюм и шлем. Знаков должности нет, модель Пульса новенькая, он соединен с кибер-экипировкой, но заблокирован. А было бы интересно в нем порыться. Ник наклонился еще ниже и потянул руки к шлему, потушив огонь на кулаке. Ему хотелось снять его и посмотреть на ту, кого они взяли. Но справа что-то двинулось.       В щеку уперлось холодное лезвие клинка. Еще чуть-чуть и Ника бы просто прирезали, но парень успел ухватиться за руку девушки. По щеке потекла теплая кровь. Парень смахнул ее пальцами свободной руки. Девушка дернула плечом. Ник сразу же подумал, что она снова что-то сделает. Парень вывернул ее руку в локте, потянул на себя, из-за чего девушка вынуждена была перевернуться на живот. Она, кажется, даже вскрикнула. Николас, не церемонясь, уперся ей коленом между лопаток и слегка присел на нее. За спиной послышался звук снятого предохранителя.       — Сдурела? — шикнул Ник, надавливая коленом на спину. — Ты думаешь, что справишься с двумя вооруженными людьми?       — Да… Уф-ф-ф, хотя бы одного с… с собой заберу! — пыхтела Анниса, дергаясь под весом Ника. Несмотря на его худощавое телосложение, О’Нил казалось, что она — мышка, а Ник — мышеловка.       — Тебе препаратом все мозги выжгло или что? Я еще раз повторяю, ты думаешь, что справишься? — злобно высказывал Ник, уже не применяя силы. Анниса перестала сопротивляться и просто пыхтела. Ее надменный голос раздражал и так нервного Ника.       — Да кто вы такие! — вскрикнула Анниса, поворачивая голову в их сторону. Она увидела двух парней, оба почти с идентичными чертами лица. Только у одного рыжие, короткие волосы и зеленые глаза словно кукольные и с вечной усмешкой, у второго черные кудри, собранные в хвост, а темно-серые, почти черные глаза миндалевидные и строгие, и на лице много мелких шрамиков, в отличие от чистого веснушчатого лица рыжего. Но зато у обоих взгляд одинаковый — злой, уставший, раздраженный, так и пылающий недоверием.       — Рыжий, слезь с меня! — пыталась докричаться О’Нил, но Ник лишь усмехнулся.       — Будь добра, закрой рот, — сказал черноволосый парень уже спокойным, но явно гневным тоном. — Ты не в том положении, чтобы кричать и сопротивляться нам. Мы вооружены, нас двое, я точно больше тебя, к тому же ты спасена нами, поэтому… Просто ответь на вопросы.       Анниса замолчала и показала, что отвечать не будет. О’Нил поняла — она здесь не в равных условиях, но в случае чего терпеть их насилие над собой не будет. Марко подошел ближе, сел на корточки рядом с ней и склонил голову набок. Девушка отвернулась.       — Не-не-не, в молчанку ты с нами не поиграешь. Мы такие игры не любим, — съехидничал Ник и потянул захваченную руку к себе. Анниса зашипела, но промолчала.       — Ты из «Крылатых», Анниса О’Нил, — Марко начал с фактов. — Ты якобы нечаянно оказалась в нашем городе. Ты, как бы сказать, не причастна к убийствам жителей и солдат. И вообще к разрушению города. Ты, типа, набитая дура, которая сбежала от опеки Генерала. Я все верно понял, крылатка?       Анниса медленно повернулась к говорившему. Под шлемом она могла удивляться, сколько угодно — они все равно не увидят. Поэтому сейчас ее брови снова поползли наверх. Она поняла, кто это.       — Вы сыновья Джеймса Бартлетта? — Николас дернул ее за руку. — Ау-у-у! Ты что делаешь, идиотина?       — Тц, без оскорблений. Значит, и ты осведомлена о нас. Угу, — Ник заговорил шепотом. — Марко?       — Кроме фамилии и имени вашего отца я ничего не знаю. И я просто предположила, — рыжий надавил коленом. — Ай-ай-ай! Я говорю правду! Я ваших имен не знаю даже… только от вас сейчас и узнала.       — Почему вы напали на Эос? — Марко продолжил заваливать вопросами.       — Мы не нападали, — Анниса снова закричала, потому что Ник уже не то, чтобы тянул ее за руку, а выворачивал ее в другую сторону. — Это не было нападением! Это не штурм! Нас… нас всех… подставили. Генерал сказал, что обязан был спасти Эос! — уже кричала девушка, чувствуя боль в сворачиваемой руке. — Почему — я не знаю! Меня пытались оставить на базе, но я сбежала, чтобы узнать…       — И что, узнала? Грубо врешь, дурочка. Это потом на тебе скажется.       — Да не вру я… — тихо и удрученно промямлила Анниса. Она прекрасно понимала их недоверие к «Крылатым», но в то же время ненавидела за такие предрассудки насчет солдат Таммуза. Братья не будут доверять ей, пока им в нос не тыкнут доказательствами, которых у нее на данный момент нет.       Марко аккуратно взялся за шлем девушки, она даже затаилась. Он нащупал кнопку для отсоединения от кибер-экипировки. Нажав ее, парень сорвал шлем. Под ним пряталась молодая особа с бледным, чуть ли не сиреневым цветом кожи. Глаза блекло-серые, широкие, миндалевидные, но какие-то противные и с прищуром, хитрые. И профиль, как бы сказал Ник, крысиный, но нос не длинный, приплюснутый. А голубые волосы…       — Искусственные? — усмехнулся Ник.       — Тебя действительно сейчас интересует это, Ник? — Марко Бартлетт приставил дуло автомата к виску девушки и указал на предохранитель. — Он снят. Ты явно врешь. Отвечать не хочешь, а я делаю выводы, что ты не будешь полезна нам. А тут делай вывод ты.       Пещеру разорвал громкий, пронзительный, но злой крик из всех включенных Пульсов и шлема Аннисы. Кричал Нулевой. Его крик прошел, наверное, через все пещеры, которые соединялись с этим гротом.       — Прекратите! Вы не враги друг другу! Это правда! Все, что она сказала, правда, но деталей никто, кроме Генерала, не знает!       Сначала Марко напрягло, что он отключился от вызова с Нулевым, Ник вообще не включал Пульс, а у крылатки не было никаких соединений. Но Нулевой как-то смог узнать, что они делают. И, кажется, он видел, что они делают.       — Удивительно совпали вещи! — с неискренним изумлением воскликнул Марко. — И что, я должен сейчас взять и поверить?       — Нет, но ты должен выслушать меня! — глухо отозвался Нулевой.       Старший Бартлетт разозлился, что ему указывает какой-то незнакомый, сидящий по ту сторону человек. И он его еще продолжает слушать. Парень спохватился, покрепче взял автомат и хотел нажать на спусковой крючок. Но не нажал.       — Марко, хватит! — Нулевой говорил тоном, словно разговаривает с собакой. — Я соединен с костюмом Аннисы. Извините, если вы не прекратите, я вынужден буду активировать протокол самоуничтожения. Вас заденет. Вы умрете втроем. Я не хочу этого и, думаю, вы тоже не хотите. Так, может, выслушаете меня, а потом друг друга? Я буду говорить без лишних слов и… Прием? Вы почему молчите?       Все трое угомонились. У всех было одно выражение лица: сначала непонимание, потом осознание, а затем гнев. Марко злился, что не может ничего сделать против Нулевого. Ник злился, что Марко вообще слушает этого недохакера и не может выполнить того, что задумал. Анниса злилась из-за того, что ее приперли к земле и требуют того, что она не знает. Все трое кричали, как дети, не поделившие игрушку. Нулевому надоел этот абсурд.       — Понятно… Почему я взялся за вас? — просипел Нулевой. — Вы можете просто сесть и успокоиться, а? Пожалуйста. Вам нужно послушать меня несколько минут, а потом решайте все без меня. У нас времени даже маленькой тележки нет…