Чёрный Ноябрь: Путь возрождения

      Грот наполнял обмораживающий и колющий ветер, несущий крупные капли дождя. Холодало намного быстрее, чем ожидалось и, скорее всего, к ночи температура опустится до плюс девяти градусов по Цельсию. Если бы одежда не промокла, сидеть при такой температуре было бы еще терпимо. Но одежда была слишком мокрая, а влажность в пещере не давала ей высохнуть.       Чтобы сильный ветер не продул ни Марко, ни Ника, они спрятались за камнем в углу грота. Анниса удобно сидела в небольшой яме, окруженной камнями, и ветер туда не попадал. Пока Нулевой рассказывал им невероятный план того, что им предстоит сделать завтра и в будущем, Марко снял со своего брата два ремня и связал О’Нил. На случай, если девушке ночью взбредет в голову идея сбежать. Раз они влезли в сомнительное дело вместе, значит, будут выходить тоже вместе. Не им одним мучиться. К тому же раз она не пригодилась в нападении «Крылатых» на Эос, как предполагали братья, то пусть пригодится, по крайней мере, в нынешнем деле. Сколько не говорил Нулевой и сама Анниса, что ее вины тут нет, братья уперлись в одно: она принадлежит им, а, следовательно, косвенно виновата.       План состоял в том, чтобы братья и О’Нил добрались до города Вест — бедный городок, отрезанный от других населенных пунктов часами пути по неровной, ухабистой дороге через опасные обрывы, каньоны и горы. Городом управляет дон мафии и его люди различных профессий вплоть до торговцев сувенирами; люди вне семьи и живущие там работают на дона, а тот дает им кров и еду по талонам, которые выдают непостоянно.       Первое, что нужно сделать троице, это, конечно, не заблудиться там и не ввязываться в конфликты. Проезжающих там много, особенно номадов, поэтому братья не вызовут подозрений, а вот с Аннисой дела обстоят иначе — она из «Крылатых». Единственное, что им пришло в голову, так это снять самый недорогой номер и запрятать ее там. Сначала О’Нил не соглашалась, потому что ей хотелось тоже поучаствовать в плане и найти данные быстрее, но потом она осознала, что навлечет еще больше проблем.       Затем Марко и Николасу необходимо найти заброшенный бывший военный институт, где обосновались несколько солдат Марлин — лидера клана «Зов». Найти его предстоит самостоятельно, так как Нулевой не может найти его на картах. Марко подметил, что он ловко находит людей, пробивает мощные бреши глушилок, но не может дать им точных координат города и здания. Здесь все трое сделали вывод, что незнакомец попросту не хочет помогать и желает свалить все проблемы и размышления на них.       В военном институте должна остановиться сама Марлин, у которой — эта деталь поразила всех — нужно своровать данные о ее базе: где выходы, какие кабинеты есть, сколько этажей, откуда можно беспрепятственно зайти и так далее. Если вдруг лидера клана там не будет, можно постараться отыскать офицера отряда и украсть информацию у него, но она будет неполная. Нулевой не сказал, что делать, если их обнаружат. Потому что, по его мнению, они должны думать сами, а еще лучше сделать так, чтобы их не заметили.       После того как братья найдут информацию, они заберут Аннису и отправятся к месту входа базы. Самое трудное, это то, что выход может быть где угодно, потому что Марлин их маскирует. Выход и вход с ее базы — это искусственные пространственные аномалии, созданные в одном месте и переносящие в другое за сотни и тысячи километров. Где они окажутся — никто предположить не может. Еще трудность в том, что у них не будет машины. Эту проблему они решат чуть позже, когда встретятся со знакомыми.       Последний шаг на пути к исполнению задания — это вытащить из убежища девушку-хакера по имени Беатрис Ньюкомб, которая поможет в дальнейших действиях и даже сможет найти отца Бартлеттов. Вот с чем и помог Нулевой, так это с номером кабинета, где она находится, а именно сто тридцать три. На этом пункте Марко перестал обдумывать развитие событий, потому что он понятия не имел, как выглядит база Марлин и на сколько она большая. Он посчитал, что они будут действовать по ситуации, потому что весь план — это грязный, исчерканный черновик, который писал человек под градусом и в полусне, и рассчитывать на его идеальное выполнение очень глупо. В принципе, рассчитывать на выполнение вообще не стоит…       А что делать потом, незнакомец не рассказал, но намекнул — проникновение на базу «Зова» только первый шажочек к его грандиозному плану.       Нулевой ввел в ступор даже находчивого Марко. Его план не то, что невероятный, а фантастический, сказочный, неисполнимый. Он рассказал, что нужно сделать, а как надо делать — это только их задача, потому что Нулевой «плохо осведомлен» о Сириусе в принципе, а о его людях вообще ничего не знает. Этими словами он еще раз подтвердил факт Марко, что он не хочет помогать, но хочет реализовать план с помощью рук и голов других.       — Если убрать твои бредни о связи, чуть ли не дружеской, нашего отца и Генерала, о «Крылатых» и «Союзе», о куче непонятной херни, что ты наговорил, то выходит… — Марко даже нервно усмехнулся. — Выходит полнейший бред, потому что ты отправляешь нас на верную смерть, подкупая информацией об отце и зная, что выхода-то у нас нет и мы, дебилы, согласимся. Невероятно.       — Марко, это не бредни! — обиженно вскрикнул Нулевой, но не захотел продолжения спора. — Нет, у вас есть выход, но… Вы так ничего не добьетесь! Ты знаешь, куда идти? Ты знаешь, где твой отец? Или ты знаешь, у кого добыть эту информацию?       — Нет, — разочарованно вздохнул старший Бартлетт. — Нет. Я нихера не знаю и не понимаю, что происходит.       — А Беатрис и я — в какой-то степени — сможем разъяснить, только помогите… — умоляюще сказал Нулевой — Вы поняли план в целом?       Все трое могильным хором ответили «да». Марко тупо улыбнулся, как улыбаются люди, которые делают вид, что что-то понимают в рассказанной истории. Он еще раз усмехнулся и, казалось, даже вскоре рассмеется.       — Что дальше?       — Мы… ну, мы решим, что. Пока только это. Неизвестно, как вы выполните это задание, — Нулевой говорил так безмятежно, словно обращался к профессионалам.       — Вообще-то как — нужно было решать тебе, — сказала Анниса, дергая связанными руками. Сначала ее возмущала эта идея — связать ее, — но потом она даже как-то приняла это. Да, она подумывала сбежать, еще только проснувшись. Но лучше О’Нил будет связана, чтобы не допустить этого. Сама же потом и пожалеет о том, что не осталась с ними.       — Я имею в виду, каков будет исход. Но и то, как вы это будете исполнять — что или кого использовать, как выяснять, где искать и как ехать — вы это тоже сами решаете, — Нулевой вздохнул. — Я же говорил. Я не знаю вашу современную географию, я не могу ничего взломать, не знаю ваших людей — кто у вас хорошо проинформирован и не будет потом вас выдавать, преследовать или пытаться убить… Я направляю вас к вашему решению. Девушка поможет, я же лишь посредник между вами и ней. Через нее проходит столько информации, что найти что-либо про вашего отца не составит труда.       — То есть, она — это фильтр данных буквально, — сделала вывод Анниса. — Вся поступающая инфа через разные источники, в разных местах все равно попадет к ней и пройдет анализ на достоверность фактов?       — Да, так и есть, Анниса. Все правильно, — у Нулевого был тон голоса, как у родителя, который хвалит свое дитя за хорошее мышление. — Она на базе Марлин, где-то на нижних этажах. Не в плену. Но вытащить ее надо.       — Если она не в плену, почему мы должны ее спасать? Почему мы не можем у нее просто все узнать и уйти? — все не соглашался Ник с планом Нулевого. Уже все присутствующие приняли настоящее, какое оно есть, но вот рыжий никак не хотел содействовать в этом деле.       — Потому что вас не отпустят потом. И она вам в дальнейшем необходима. Считайте, что помогаете сбежать подростку из дома, — ответил Нулевой. — Высвобождаете душу из клетки. Ей просто хочется… сбежать, потому что изнутри идет атака на ее системы.       — Чего? — вырвалось у людей в один голос.       — В нескольких словах, ее пытаются взломать. Предотвратить взлом и оставить ее там нельзя. Она сама не хочет.       — Слушай, ее отец случайно не Кальтер Ньюкомб? — задалась вопросом Анниса, чем вызвала недоумение у Марко и Николаса.       — Да, он.       — Понятно, — коротко ответила девушка. — Что же, она пожалеет потом, что вылезла из убежища, потому что мы — такая себе команда и уж с нами ей точно небезопасно.       — Ты откуда ее отца знаешь? — недоверчиво спросил Марко.       — Я его не знаю, — лицо Аннисы слегка покраснело. Врет. — Просто он был частью «Крылатых» когда-то. Я помню его фамилию. Сложи дважды два, болван.       — Это мог бы быть однофамилец.       — Но Нулевой тебе обратное сказал, — усмехнулась О’Нил. Марко устало махнул рукой, почувствовав себя действительно тупым.       На этом долгий спор насчет плана закончился. Из разговора вывод вынесли все. Сопротивляться смысла нет, ведь это действительно в их интересах. Им неизвестно, что происходит в Таммузе и на Сириусе в общем, поэтому им нужно найти Генерала, а его можно отыскать с помощью незнакомки Беатрис. Раз Нулевой сказал, что Генерал все-таки связан с похищением Джеймса, значит, Марко и Николасу не стоит бросать Аннису, которая сможет найти лазейку и расспросить Райса, а если оба не захотят рассказывать — братья будут вытягивать информацию самостоятельно. Обоим сторонам хочется выяснить, что скрывается за этим «штурмом» Эоса и каким образом тут замешаны не только армия и клан, но еще и третье лицо. Анниса знала об этом, но понятия не имела, кто мог руководить третьей стороной. Это точно не был Агнес, так как он тут явно пешка.       Больше никто не разговаривал. Всех троих клонило в сон, несмотря на то что время подходило только к раннему вечеру. Дождь лил намного сильнее, чем когда они прибыли в грот. Гром немного стих. Его было слышно где-то в стороне Таммуза и дальше. Погода как раз подходила для долгого сна, но не в мокром гроте, с мыслями о том, что завтра им предстоит свернуть горы практически в прямом смысле слова.       Ник проверил надежность узлов на руках и ногах Аннисы О’Нил. Пока он проверял, она даже не посмотрела на него. Ее взгляд уставился на выход, но в нем не прослеживалось желание сбежать. Глаза девушки наполнены такой тоской и отчужденностью, словно смотришь в глаза тому, кто потерял все и всех, что имел. Но она вела себя теперь спокойно.       Ник обратил внимание, что такой же взгляд тоски и отчужденности был и у Марко, когда он стоял на главной площади Эоса. А сейчас брат как-то держит себя в руках, хотя тяжесть на сердце Марко так и не пропала. Если бы не его сильный характер, кто бы знал, что он сделал с собой, имея в арсенале нож или пистолет. В отчаянии люди становятся неподконтрольными сами себе.       Спустя время Марко и Анниса уснули, обдуваемые прохладным скользящим сквозняком в гроте. Марко уснул в положении сидя, не опуская голову, а Анниса облокотилась боком на камень и сопела, словно находилась в своей теплой кровати. Младший Бартлетт посмотрел на обоих и тяжело вздохнул. Так как он единственный, кто не устал так сильно, как Марко, и не отравлен непонятным препаратом, как Анниса, Ник сидел на карауле. Когда придет время спать, он разбудит своего брата.       Сейчас же ему не остается ничего делать, кроме как смотреть в белую пелену дождливой вечерней Степи и ждать ночи, чтобы вздремнуть.       

***

      Ник уснул в середине ночи, когда Марко проснулся из-за дикого крика или рева животного на улице. Оно визжало так, словно что-то или кто-то его начало жрать. Благо, что после воплей ничего не происходило и к ним в грот никто не заглянул. Старший брат разбудил почти заснувшего на карауле Николаса и отправил его спать на нагретое им место, а сам сел на караул. Одежда не высохла, но в ней, пока он находился в гроте, не было холодно. Младший Бартлетт уснул мгновенно, а старший так и просидел до утра не смыкая глаз. За несколько часов он как минимум получил нужный заряд бодрости, чтобы утром доплестись до места встречи.       Холодный утренний воздух нес запах мокрого песка, замшелых булыжников и дыма. Троим выжившим сегодня повезло, что погода преподнесла им спокойный пасмурный день без дождевых тучек и палящего солнца. Жаркую неделю унесло вместе с ненужной пылью, и теперь целый год Степь могла радовать своих жителей, флору и фауну холодной погодой. И на этом плюсы такой погоды заканчивались. Солнце могло нещадно жарить и заставлять опасных существ — и людей, и животных — прятаться в своих укрытиях. Сейчас же вылезло все отребье, которое может навредить мирным существам.       Марко встал со своего места караула и тихо направился к Аннисе О’Нил, потягиваясь и разминая затекшие мышцы. Он смог вздремнуть еще часик, пока сидел на страже, потому что никакой опасности рядом не было видно и слышно. Николас сопел до того момента, пока не услышал странный хруст. Как оказалось, это суставы его брата.       Подойдя к девушке, Марко присел на корточки возле нее и уставился на ее лицо. Оно немного приобрело розоватый оттенок от холода. Появились синяки под глазами — желто-сиреневые, с отчетливо видными венами под нижними веками. Она спала, можно сказать, часов пятнадцать, но бодрость в ней словно в минус ушла. Будить ее не хотелось. Нет, не потому что жалко, а потому что Марко не хотел ее видеть и слышать. Но только вчера они договорились работать вместе.       Парень потолкал ее по плечу — реакции никакой. Девушка продолжала томно сопеть и, кажется, пускать слюни. Он толкнул ее сильнее. Однако Анниса снова не отреагировала, только мышца под щекой дернулась.       — Ник, дай автомат, — потребовал Марко, тянувшись в сторону уже вставшего брата.       — Я все понимаю, но она может испугаться и… ну, не знаю, умереть? Мне кажется, ее организм настолько ослаблен, что подобное может разорвать ей сердце, — Николас не решался отдавать автомат в руки брата. Тот посмотрел на него через плечо и поднял бровь.       — Ты дурак? — старший Бартлетт отчетливо, с упором произнес слово. — Просто дай мне его, я повешу на плечо. Ты думал, что я разбужу ее выстрелом? Я не истязатель.       Николас нахмурился из-за того, что брат обозвал его, и резко кинул ему автомат. Если бы Марко его не словил, то оружие бы упало прямо на его макушку.       Черноволосый разогрел ладонь о свои брюки, пожал плечами и произнес невнятное «извини». По гроту разнесся хлопок. Марко раскрыл рот, когда Анниса не то чтобы не испугалась, а начала просыпаться, как будто от тихого будильника, сладко зевая.       — И зачем? — спросила Анниса, смотря то на Марко, то на его руку. — Я начала просыпаться еще после первого толчка и вашего спора.       — Ну, ты хотя бы показала, что просыпаешься. А то сидишь — ни слова, ни движения, — оправдывая себя, сказал Марко. — Тебе серьезно мозг отшибло?       — Судя по тому, что делаешь ты, мозг отшибло тебе, — Анниса начала вставать на ноги. Ей было очень тяжело поднимать свое тело, на котором надета еще и мокрая кибер-экипировка. — В меня вкачали неизвестно сколько препарата. И успокоительное, и снотворное. Кибер-экипировка перед этим добавила в меня анксиолитик. Мне отбило напрочь все эмоции и ощущения боли, а не мозг.       — О-о-ой, извините, что оскорбил вас, ваше высочество, — на повышенных тонах, слегка измененным голосом сказал Марко. — Раз еще не умерла, то ничего — пройдет.       — Вас ожидают ваши знакомые, — встрял в разговор Нулевой через костюм Аннисы. — Вам идти около сорока минут и лучше не заставлять их ждать. Они могут подумать, что вы не придете. И, пожалуйста, хватит препираться друг с другом.       Младший Бартлетт решил не засиживаться и выдвинулся в глубь грота, спускаясь ниже как раз к системам пещер. Николас зашел в темный тоннель и скрылся во мраке. Его пламя на руке изредка попадало на стены тоннеля и освещало странные линии на стенах пещеры.       Марко подошел к О’Нил, взял ее за плечи и поднял на ноги. Она тихо рыкнула от стучащей боли в голове. Прибавилось головокружение и тошнота. Анниса пошатнулась, но не упала. Вопреки своему желанию не дотрагиваться до крылатки, Марко старался придержать О’Нил за локоть, чтобы она не рухнула и не задержала движение. Оба пошли медленным шагом. Анниса шла немного хромая, пока не ощущая правую ногу — она ее отлежала. Парень тащил девушку за локоть связанных рук, но не мог поторопить ее, ожидая снова очередного спора, который их остановит. Он еще не проснулся для конфликта.       Войдя в тоннель, Марко и Анниса обнаружили небольшие, свисающие со свода пещеры сталактиты, а к ним на встречу поднимались сталагмиты. Минералы слегка фосфоресцировали сиреневым, голубым, пурпурным цветом, освещая пещеру достаточно хорошо, чтобы не включать фонарик.       Услышав, что брат и крылатка дошли до входа в пещеру, Николас прошел глубже, изучая каждый уголок и ответвление. Некоторые проходы закрыты острыми сталагнатами. Рыжий определил, что этот фосфоресцирующий камень ничто иное, как минеральные отложения цидиума, стекающего с подземных ручьев и рек, оставшихся после высыхания Сириуса. Некоторые его используют как наркотик, думая, что появятся видения или им будет очень хорошо, как от обычного наркотика, хотя на самом деле ведут себя к неизбежной и долгой смерти. Особенно, если цидиум не очищен.       В лабораториях с цидиумом вытворяют невозможное. Казалось бы, магический кристалл, который опасен для любой формы жизни, кроме оплонидцев, но люди-ученые могут впихнуть его в живое и неживое существо, и вещь, и материал, и препарат. За время пребывания людей на Сириусе этот кристалл исследовали и сделали безопасным для людей. Ученые проводят с ним эксперименты, в основном, над животными и генно-модифицированными растениями, делают оружие, строительные материалы, вещи, добавляя к названию приставку — «ЦИ», и стоит оно, конечно, баснословных денег. Из цидиума выходит хорошее топливо для звездолетов, машин, линкоров и других кораблей, также он может использоваться для заряда щитов и в лампочках для освещения, из него делают двигатели для звездолетов, чтобы те могли летать на высокой скорости без перегрузки. Даже в медицине добавляется этот кристалл, но его используют только в крайних случаях. Сложная операция или же смертельная болезнь, чтобы отсрочить мучительный момент смерти.       Братья переглянулись и оба взглянули на стену, где собралось больше всего сталагмитов. Любопытный Марко потянулся к полупрозрачному минералу, горя желанием его потрогать. Он как завороженный не мог остановить руку.       — Марко! — окликнул его брат. — Ты идиот? Тебе к херам руку отморозит!       — Но это же просто минеральные отложения, а не сам кристалл, — оставив руку в таком положении, ответил Марко, — всего лишь…       — Всего лишь отложения? А ничего, что цидиум в любом его состоянии опасен для жизни, если он не прошел обработку. Тебя не учили не трогать дикий цидиум вообще? Даже, если он старый, — хрипло возмутилась О’Нил. — Этот, скорее всего, из разряда ледяных пород. Он не источает холод, но если ты к нему притронешься, руку заморозит по плечо, — Марко ждал, когда О’Нил закончит свой словесный поток. — В цидиуме минимум минус триста-триста пятьдесят градусов — зависит от цвета, — умничала Анниса. По взглядам братьев она поняла, что ей стоило молчать и они оба знают, что это такое.       — Она права, но тебе бы рот так не раскрывать, — указывая на Аннису, подтвердил Ник. — Мы же обсуждали, что дикий цидиум в любом его проявлении и «возрасте» опасен…       — Я помню, умники.       Марко замолчал и убрал руку в карман, словно ее уже заморозило. Свободной рукой он сильно толкнул Аннису в спину, и та двинулась вперед, проклиная Марко словами другого языка — не сириусианского. Братья шли сзади нее, не желая оставлять врага за своей спиной. Оба немного отставали специально. Анниса шла резво и быстро. Кажется, девушка наконец-то проснулась. Или тоже не хотела сближаться с братьями.       В пещере бродил легкий, теплый сквозняк, с отчетливым запахом шерсти, помета и тухлого мяса. Ник потянул носом и зажмурился. Он даже немного приостановился, осматривая пол пещеры — он усеян колтунами разноцветной шерсти, старыми когтями и кусками омертвевшей кожи. Где-то и косточки расположились, и трупики маленьких животных и птиц, черепушки собак, кошек и даже кур.       Теперь остановился не только Ник, но и Марко с Аннисой. Все трое начали переглядываться и вслушиваться в звуки. Марко на всякий случай активировал защитный аппарат в виде перевернутого треугольника над левой грудью.       — Вы это тоже чувствуете? — спросила Анниса и увидела, что братья кивают. — Вам не кажется, что воздух… сгустился? Нас словно… Окружают?       — Тихо, — шикнул Ник и слегка подтолкнул брата. — Не спешите и идите тихо, но быстро. Мы в логове остролисков.       Остролиски только с виду красивые и безобидные животные: разноцветная короткая шерстка, мех на груди и хохолке, ушки, как у рыси, длинные и ровные носы, а хвосты, как у котов породы мейн-кун. Но на самом деле они хладнокровные хищники, готовые разорвать любого, кто состоит из плоти. Внешне — подобие волка, но больше, а вот инстинкты и само поведение — неизвестно. Они в меру разумны и непредсказуемы, в одиночку нападают лишь со спины, перегрызая глотки своим жертвам. При любой опасности или преобладания количества противников сразу убегают, а не начинают нападать, как делают дикие собаки или гиены. Некоторые особи могут держаться на стенах и потолках. В стаях, как в данный момент — это «смертельный ураган». Его укус ядовит, но не смертелен. Он влияет на нервную систему укушенного существа и это может довести до пожизненного паралича.       Трое людей поравнялись и бесшумно побежали по пещере, чуть пригибая головы, как будто их это спасет. Правда, шума их шагов не было слышно, но запахи никогда не подводят. Остролиски уже учуяли вторгнувшихся людей. И они точно не простят им этого.       От остролисков послышался громкий лай или вой, а может, и все сразу. Их шерсть на груди и макушке вздыбилась, загораясь разными цветами. Их вой слышался не только сзади убегающих, но и по бокам, и впереди. Всюду.       Люди потревожили остролисков своими разговорами. Бежать через всю пещеру — идея не лучшая, но больше нет выхода. Возможно, Анниса, несмотря на свою «препаратную» усталость, пробежит весь путь через пещеру без проблем, а вот братья вряд ли. «Крылатых» хорошо тренируют на выносливость и, к тому же, оснащают костюмы функциями ускорения и стабилизатором дыхания и сердцебиения. Остролиски, несомненно, намного быстрее людей, но от них есть шанс отбиться.       Один из остролисков забрался на камень, который оказался впереди людей-раздражителей. Животное настраивалось прыгнуть на Николаса, целясь своей открытой пастью ему в шею. Марко быстро среагировал и выпустил, не прицеливаясь, пули из автомата. Одна прошла по лапе, вторая сквозь глотку, третья в правый глаз. Так и не прыгнув до своей жертвы, животное плюхнулось около того камня, с которого хотело атаковать, изредка подрагивая задними лапами.       Остролиски буквально кусали бегущих за пятки. Прыгали на них со стен, пытаясь вцепиться в глотки. Людям приходилось пригибаться, чуть ли не падать на колени, чтобы им не задели шеи. Еще мешали и сами сталактиты, которые свисали чуть ли не до земли, а сталагмиты так усеяли пол пещеры, что пришлось петлять между ними, как в игре «змейка».       Марко резко стянул ремни с рук Аннисы, чтобы та смогла свободно бежать и в случае непредвиденных обстоятельств самой отбиться от животных. Ник посмотрел на пояс своего брата и обнаружил, что на нем мотаются сигнальные огни.       — Марко! Огни! — крикнул Ник, указывая на его пояс.       Старший брат, пригнувшись от нападавшего остролиска, снял цилиндрическую вытянутую шашку и выдернул шнур. Появились искры, из шашки заструился темно-красный густой дым. Он обволакивал бегущих, превращая их в быстрое движущееся облако, в середине которого вспыхнул огонь. Чтобы добавить большей опасности, Николас вскинул руку, зажав кулак, и пламя вновь оказалось у его пальцев руки. Дым стал ярко-красным, источал для остролисков опасность, пламя отражалось от влажных стен пещеры и создавало на них красные рисунки больших теней и бликов.       Остролиски начали сбавлять темп, более смелые еще пытались ухватить людей за пятки. Николас, замахнувшись рукой на бегущего рядом животного, опалил его нос и глаза. Существо заскулило и остановилось, вылизывая раненый нос и закрывая его лапами. Другой остролиск испугался шума сигнального огня — шипение, отбивающееся по стенам, разносясь эхом вглубь их логова, казалось для животного ревом хищника больше, чем он. Еще одни испугались красного неизвестного дыма, которого они никогда в жизни не видели, а сейчас не могут поймать и атаковать, что значило для них неуязвимость обнаруженной жертвы и, следовательно, ее опасность. Источающий тепло страшный дым для них враг, которого нужно избегать.       Использовав лишь сигнальный огонь и пламя Николаса, трое выживших отбились от стаи голодных и ядовитых остролисков. Существа умны в нескольких аспектах — в бою, нападении и слежке, но разбирать, что за враг перед ними, они пока не умеют. Если «что-то» больше них и имеет очень яркий, ядовитый окрас, да еще и светится, и обжигает, то это «что-то» — опасное, и они лучше отступят. Не затушив огонь, команда продолжила свое движение в прямом направлении. Чтобы дойти до места встречи, никуда не нужно поворачивать, поэтому они не заблудятся и дойдут даже быстрее, чем ожидалось. Остролиски хорошо сократили им путь.       

***

      Наконец закончилась душная, теплая и влажная пещера, в которой до самого выхода смрадило логовом остролисков. Запах, кажется, впитался в одежду и теперь от выживших пахло не лучше, чем от канализационной крысы. Выйдя из темной дыры, команду встретил холодный ветер. Встретил очень приветливо — от него пронеслись мурашки по спине и сразу застучали зубы. Марко готов был вернуться обратно в это вонючее логово, чем стоять под потоками ветра и мерзнуть. Ник вообще весь съежился, потому что его хлопковая одежда ни на капельку не высохла. Этот ветер дул точно, как на голое тело. Анниса просто сжала губы, выжидая, когда кибер-экипировка сама испарит всю влагу из себя. Костюму нужен сухой и прохладный воздух, чтобы в нем нормально проходила вентиляция, позволяющая высушить кибер-экипировку изнутри быстрее. Не сказать, что на улице воздух сухой, но явно не такой, как в той пещере.       Пока выжившие шли к выходу, Марко пытался связаться с Нулевым. Связь была прекрасная, но этот незнакомец даже не удосужился ответить на звонок, а сообщения настырно игнорировал. Либо чувствовал себя виноватым, что отправил их по такой пещере, не сказав об опасности, либо просто обнаглел и решил отвечать только тогда, когда ему необходимо.       Марко прищурился и увидел в отдалении несколько машин и людей. Анниса тоже заметила их и хотела спросить, кто это и знают ли они их, но братья сами молча ответили на вопрос. Он и Николас торопливо направились прямо к ним.       Пять тел крутилось около машин и что-то бурно обсуждали, складывая разобранное оружие в ящики, сопровождая все смехом. Двое из них заметили пещерных людей и уже направлялись в их сторону навстречу.       Парни в масках с кислородными шашками, оба одеты в плащи из плотной ткани песочных цветов. Плащ полностью закрывал верхнюю одежду и был ниже колена; на ногах одного черные ичиги с защитными наколенниками, на ногах другого высокие сапоги с тракторной подошвой. Анниса поняла, что это очередные номады и ожидать вне городов Степи людей иной профессии напрасно. И ей хватало того, что братья с ними знакомы. Значит, они их не убьют.       Марко встал напротив мужчины ростом с него, а Николас как будто спрятался за спиной брата. На этого мужчину он смотрел с ужасающей мукой в глазах. Рядом стоящий с мужчиной длинноволосый парень, чуть ниже всех четверых присутствующих, осмотрел братьев и Аннису, кивнул Марко в знак приветствия. Старший брат посмотрел через плечо на младшего. Николас словно приведение увидел.       — Сколько лет прошло, а вы так и не изменились, братцы, издалека узнаю, — чуть склонив голову в знак приветствия, сказал мужчина в маске. — Сообщение такое срочное, что я испугался за вас!       — Иберра, — фамильничая и с предупреждением сказал Марко, несколько раз махнув рукой, словно отмахивался от мухи. — Не до шуток. Вот вообще, Пакстон, никак шутить не хочется. У нас ситуация… Ни хрена себе.       Мужчина, которого зовут Пакстон Иберра и пока безымянный парень, сняли свои маски. Их лица сияли улыбками. От их выражений было бы даже легче на душе, если бы не события, скрытые за спинами выживших. Правую часть лица Пакстона покрывал огромный шрам от химического ожога — глаза не было вообще — и тянулся он по шее, прячась за воротником кофты, судя по изуродованным пальцам, шрам проходил по всей правой части тела. Но шрам никак не искажал его оптимистичное выражение лица. Трое выживших смотрели на них, как дети смотрят на пристающих к ним клоунов.       — А это из «Крылатых»? Неужто ты стал контачить с ними? — занялся расспросом Пакстон, двигая Марко в сторону. — Или это ваш… Пленник? Слыхал о том, что у вас случилось в Эосе. Ужас. Просто ужас. Я серьезно. Вы не поэтому вызывали нас?       — Ну, а ты как думаешь, а? Нам нужно в Вест, — коротко сказал Марко, снова вставая перед Пакстоном, словно пряча Аннису за своей спиной. — Не более. Только до города, дальше отвалите. Деньги получишь позже.       — Не-а, не угадал, — Пакстон давил глупую улыбку.       — Чего? — не понял Марко, хмуря брови. — Пакстон, ты дурак?       Бледный, светловолосый парень, стоящий с Пакстоном, осмотрел О’Нил, выглядывая из-за высокого плеча Марко, затем бросил взгляд на ее шлем на бедре. Девушка посмотрела на него с прищуром, недоверчиво, а после отвернулась.       — У нее нет звания, — Ринальди сбил Марко с мысли своим выводом.       — Ринальди, я знаю, — старший Бартлетт говорил так, будто такое замечание задело его. — Как будто я сам не вижу, что у нее на шлеме и какой у нее костюм.       — Зачем вам в Вест? — с детским интересом напомнил Пакстон, складывая руки на груди. Почему-то Марко заметил в его взгляде осведомленность, и вопрос был задан для подтверждения его знаний.       — Неотложные дела.       — Ага, выяснить, где находится вход в базу Марлин на территории Степи, а затем проникнуть туда, да? — Пакстон смотрел вдаль и улыбался. — Забрать девушку. Выйти живыми и незамеченными. Бла-бла-бла. Короче, понятно, Марко. Ввязался ты снова во что-то странное. Этот ваш… Э, Нулевой? Смог перехватить наши данные через твой Пульс. Он любезно вместо тебя проинформировал нас о том, что мы должны с вами поехать. Типа, как вторая сила. Он еще так торопил нас! Хорошо, я согласился. И даже без оплаты. Просто помощь своим друзьям.       Марко смотрел на Пакстона удивленными, шокированными глазами.       — Вот тварь, а еще говорил, что не может ничего взломать, — прошипел старший Бартлетт в сторону.       Мужчина рассказал все в точности так, как и сам Нулевой, только сократив это в разы. Парень взглянул на Николаса, который тоже немного поднял брови, пытаясь удивляться, затем на Аннису, которая хоть и не повернула голову, но косо смотрела на номадов. Черноволосый парень ждал от них какой-то поддержки. Ее не последовало. Им нечего сказать, оспорить идею тем более. Три человека на такую миссию уж слишком мало. Пять — тоже, но не так страшно идти. Марко не мог отрицать тот факт, что Пакстон и Ринальди — прекрасные номады и надежные люди.       — И вы даже не возразите? Ник, — Марко снова взглянул на брата. — А ты? Тебе хочется идти с номадами? Вот они — как раз самый обыкновенный вид номадов. Я знаю, как «Крылатые» их не любят.       — Что? Обыкновенный? — с усмешкой спросила девушка — А есть необычные или что?       Марко не ответил на вопрос, зато ждал ее ответ с немигающим взглядом.       — А что, у меня есть выбор? — Анниса повернулась к черноволосому парню, глаза ее светились недоверием и вызовом. — Мне есть, куда идти? Или, может быть, я знаю эту вашу Сте…       — Все, замолчи, — шикнул Марко. — Ну и, вы что планируете делать с нами?       — Довезем вас до Веста. Там мы пойдем по своим делам. Возможно, вытянем инфу из одного знакомого. Он может слегка отпираться от такой идеи, — Пакстон сжал губы, вспоминая что-то неприятное. — Да-а-а… не захочет лезть в новое болото с нами — из старого еле выбрались, — но мы попытаемся. Вы там сами покопаете информацию, чтобы мы не светились. В Весте много солдат «Зова», поэтому, подслушивая у стен, будьте сами аккуратны, чтобы не подслушали потом вас. Если не удастся вынюхать, что-нибудь да придумаем. Не придумается — забейте на этого Нулевого, — мужчина махнул рукой. — Мутный тип.       — Мы не можем забить, Пакс, — грустно сказал Марко. — Мы ищем отца.       — А, — в глазах мужчины показалось сожаление и стыд. — Извините. Я не знал, что он пропал.       Иберра посмотрел на Аннису О’Нил и, судя по его взгляду, сделал какие-то выводы, известные только ему. Пакстон указал на машину, и все направились за ним. Ветер дул слишком сильно и озлобленно, словно пытался выгнать людей со своей земли. Они были вынуждены сесть в машину и обсуждать весь остальной план там, хотя все, что надо, уже раскрыто. Остались лишь детали.       Однако, не дойдя до машины, Пакстон взял под руку Марко и отвел его поодаль, пока остальные садились в машину. Мужчина все время держал на лице доброе выражение, но сейчас его черты ужесточились, и он с упреком смотрел на старшего брата Николаса. Его состояние озлобленности подтвердил его жест: он откинул руку Бартлетта от себя, словно теперь ему неприятно его держать.       — Марко, скажи мне, пожалуйста, ты хочешь ещё больше рассорить меня с Ником? Или выставить себя дураком, который врёт собственному брату? — Пакстон говорил очень тихо, но Бартлетт слышал каждое слово. — Почему ты позвал нас, а не других? Меня для Ника не существует и, о боже, гляньте, я стою перед ним во всей красе. Жив, относительно цел, здоров… Удивительно для него, правда? Интересно, что у него в голове происходит, зная, что его обманули два близких человека.       — Знаешь, про меня он не будет думать, так как его поразило больше то, что ты помер, а потом оказался жив и даже не связался с ним. То есть с меня все обвинения по поводу твоей смерти снимаются, а ты, — Марко указал на собеседника пальцем, — становишься виноватым эгоистом и придурком, который решил сыграть свою смерть, чтобы избавиться от долгов, но ты совсем позабыл, что рядом с тобой был человек, который, блять, любил тебя, а потом страдал и страдает до сих пор. Поэтому встречайся с последствиями лицом к лицу!       — Я не думаю, что это твоего ума дело. Знаешь, чт…       — А я думаю, что я обязан знать всё, что касается моего брата, чтобы помочь ему! — шёпотом кричал Марко.       — Хватит болтать, балаболки! — выкрикнула из окна машины Анниса. — Только вас ждем…       Марко и Пакстон, затихнувшие от крика девушки, злобно переглянулись и направились к машине.       — Что из себя представляет эта… Марлин? — задала вопрос О’Нил, когда Иберра и Бартлетт уселись в высокий бронированный джип. — Нет, я знаю, кто она такая и чем управляет. Скажу большее: Марлин была у нас на базе и решала свои проблемы с Генералом Райсом несколько лет назад и много раз, но… Кто-то из вас с ней связывался, контактировал, видел? На что она способна?       — Кхм… — Пакстон посмотрел на Ринальди; парень сконфузился. — Слушай, мы мало знакомы, давай пока без этого.       — Врать ты не умеешь или не пытаешься, — заметила девушка. — Как хочешь…       — А мы не мало знакомы. Рассказывай, — Марко сидел на переднем пассажирском сиденье, повернувшись к Пакстону, который уже заводил машину. — Вы с ней связывались, что ли?       — Не-не-не…       — Пакс, — черноволосый осуждающе смотрел на мужчину, — ты нагло пиздишь.       — Марко. Не тревожь старые раны. Давай потом, — Пакстон размял замерзшие пальцы, включил обогрев всей машины и сидений. — Я понимаю, вам это важно, но мы рассчитываем, что вы не встретитесь с ней лично. Поэтому от обилия информации мы вас удержим. Это удержит и вашу голову на плечах. Ринальди, поведай немного о добрейшей Марлин и «Зове».       Ринальди посмотрел на всех и хмыкнул. Рин не любит разговаривать от слова «совсем», однако Пакстон всегда заставляет парня о чем-то говорить, так как у него лучше получается донести информацию до слушателя.       — Много не скажу. Не потому, что не доверяю тебе, а потому, что и правда не знаю о ней столько, сколько надо. Она — одна из тех солдат второго «Зова». Их новый лидер. Ранее клан возглавлялся сугубо учёными, под их руководством была и она сама. Что произошло, что она стала лидером — я не знаю и знать не хочу. Некоторые тайны на то и тайны. Если Марлин что-то не нравится — она морализует. Если хочет больше покорности от служащего — она морализует. Морализация — её инструмент. Хотя она пыталась скрыть это, но уже несколько систем знают, что «Зов» разработал эту технологию. У нее более мягкие методы, чем раньше, однако солдаты теряют свою личность. До этого людей убивали за несоблюдение правил или нарушение конфиденциальности. А Марлин даёт второй шанс.       — Конкретнее! — сорвалась Анниса.       — Короче, вам двоим и тебе — я забыл, как тебя зовут — она опасности не представляет, а нам… Нам да, Марлин может нас убить, скорее всего. Поэтому лучше вам вынюхивать информацию, чем нам. Если она вас спалит, то… Пойдёте на допрос. Может, повезёт и вы сразу попадёте на базу…       — Нет уж, лучше самостоятельно туда попасть, чем с её помощью, — сделал вывод Марко.       Молчаливый ранее парень выпалил практически общеизвестные факты на одном дыхании и даже не запнулся. Его лицо выражало усталость, будто бы он пробежал сто километров, а не говорил. Вся информация, конечно, обобщённая. Большинство рассказанного Анниса уже слышала и не раз, но вот про лучшую покорность служащих узнала впервые. Ранее она думала, что Марлин — более гуманный человек, какой может быть на Сириусе, и такие методы не использует. Но, кажется, в тихом омуте черти водятся. И она поняла, от кого у Таммуза появился доступ к морализации.       Пакстон снова вышел из машины. За ним последовали Марко и Николас. Трое отошли чуть в сторонку и стали о чем-то разговаривать шепотом. Ник говорил мало, скорее всего, отвечал на вопросы короткими да-нет и смотрел на Иберру затравленно, пока он сам не видел. Как только мужчина поворачивался, парень глядел на брата. О’Нил смотрела на них с недоверием.       — Чего они опять-то шушукаются? — задала риторический вопрос Анниса.       — Решают старые дела. Не беспокойся, — не ожидая ответа Ринальди, О’Нил повернулась к нему.       — Это ещё какие?       — Слушай, я не любитель рассказывать и делиться чем-либо, но скажу, чтобы не было недомолвок, и ты отстала от меня, или ненароком не спросила Марко, который тебе нос оторвёт, — Анниса выжидающе смотрела на Рина, который медленно разворачивал шоколадную конфету и клал в рот. — Для Ника Пакстон мёртв.       Тут девушка даже не захотела продолжать тему этого разговора. Ей хватило и этого факта. Она, поперхнувшись своей же слюной, отвернулась от Ринальди и уставилась в левое окно, задержав взгляд на тускло-сером небе. Затем она посмотрела на разрушенную арку моста, пробежала взглядом по дорожной его части, осмотрела оборванные тросы и задумалась.       

***

      Отряд Пакстона и Ринальди вместе с тремя выжившими из Эоса выдвинулись спустя семь минут после выяснения отношений между братьями и Пакстоном. Все трое сели в машину молча, друг на друга обиженные, скорее всего, оскорбленные и таящие злобу. Высказывание Ринальди вызвало в Аннисе какой-то непонятный диссонанс. Вроде, ей так, по-человечески говоря, плевать на их отношения, но она все равно хочет узнать об этом больше. Да на данном этапе отношений не узнает.       Пакстон сразу двинулся в путь, не ожидая, пока его люди сядут в машины. Он гнал в сторону моста. Отряд догнал его быстро и ехал сзади него, почти подпирая капот. Периодически мужчина следил за своими людьми и подавал им сигнал, те отвечали какой-то мелодией из гудков.       Когда они въехали на мост, Пакстон снизил скорость и ехал медленнее, смотря на дорогу моста внимательнее, объезжая сквозные дыры и ямы, где торчали металлические штыри. Мост возвели очень давно, а после ни разу не поддерживали и не реконструировали, поэтому он быстро пришел в запущенное и непригодное для езды состояние. Так как мост принадлежал, можно сказать, Степи, Таммуз не хотел материально поддерживать строительство моста — его реставрацию тем более, — а у степных городов банально не хватало денег и ресурсов. Мост связывает две части Степи. На другую сторону можно попасть и иными способами, но по времени это может занять от нескольких часов до нескольких дней.       Машины выехали с длинного моста и снова покатили по неровной песчаной дороге Степи. Наклон земли немного увеличился, транспорт начал движение по подъему. Теперь Пакстон ехал слегка развязано, удерживая руль одной рукой. Машина трещала и ревела от сильной подачи газа на подъеме, но мужчина это игнорировал. Из-за рева он не слышал звуки с улицы.       Поднявшись на холм, к ним навстречу вылетел почти такой же транспорт, как у номадов, только с полицейскими полосами и проблесковыми маячками. Пакстон испугался столкновения, вывернул руль — машину занесло вправо, затем влево. Люди в кабине завалились, Ринальди ударился головой о стекло, но не разбил его, зато голова его затрещала. Мужчина испуганно посмотрел на подъехавшую машину. Оттуда вышли люди — полицейские Веста.       Один сотрудник подошел к окну, за которым сидел Пакстон Иберра, второй обошел транспорт и вгляделся в кабину машины. Двое других остановили прочие автомобили отряда. Еще два полицейских транспорта разгонялись на мосту и спешили к ним.       — Е… вашу… черт… — выразился Пакстон, не реагируя на спокойные постукивания пальца полицейского по стеклу. — Че они тут забыли…       — Пакстон. Это полиция Веста, — шикнул Марко, дергая мужчину за локоть. — Ты как это объяснишь? Ты даже не удосужился сказать, что и там тебя ищут?! Так какого хера ты вообще согласился туда поехать, а? Они же и нас припекут как соучастников… И не важно, что ты там натворил.       — Я не знал, что они за нами едут… — виновато шепнул Пакстон. — Но чувствовал, что ведь кто-то в жопу глядит. Это шестерки Хатая Россо.       — Мафии?! Ты, блять, с ума сошел? И что нам делать? — шепотом кричал Марко, уже пиная Пакстона коленом. — Ты, чертов мудак!       Окна машины выбили со всех четырех дверей. Стекла влетели в кабину и заставили людей спрятаться за своими руками. Подкупная полиция теперь мирно открыла двери изнутри, просунув руки в разбитые окна, и вытащила всех людей за шиворот одежды, выкидывая их на землю, как мешки с мусором. Анниса, не зная, на кого поднимает свой голос, начала кричать и возмущаться. Один из полицейских, не церемонясь, ударил ее сзади прикладом термооптического лазера, и девушка рухнула на землю. Полицейские в красных костюмах направили оружие на выкинутых из машины людей. Им ничего не оставалось делать, как просто поднять руки в знак того, что они сдаются. Пакстон тяжело сглотнул.       — Мистер Иберра и мистер Шредер, вы теперь и с «Крылатыми» сотрудничаете? — послышался мягкий баритон за маской полицейского в синем костюме. — Сэр Россо будет негодовать. Вы же прервали свое сотрудничество с ним, предав его заботу и опеку над вами.       

***

      Двое номадов, братья и солдат «Крылатых» заключены в изоляторе города Вест. К счастью Бартлетт и О’Нил, они все-таки добрались до места назначения быстрее обычного и не на своих ногах — их любезно подвезли. К несчастью, они заперты в камере и находятся под присмотром охранников дона мафии Хатая Россо.       Пара номадов знает его очень хорошо, Марко только поверхностно — общеизвестные факты, а Ник с Аннисой вовсе о нем не знают и думают, что это к лучшему.       Пакстон не собирался рассказывать о нем, чтобы предотвратить последствия еще хуже, чем то, что сейчас происходит. Их и так запекли как соучастников, так и могут еще утопить в реке как союзников «Крылатых», которых Хатая Россо не особо жалует, и как дружков изменников Иберры и Шредера, которых дон мафии ненавидит еще больше, чем таммузскую армию. Река у них, к слову, очень грязная. Не умрут от утопления, так умрут от заразы.       Встряли они во все, во что только можно встрять в Степи. Причем ни в каком-либо происшествии они — трое выживших — на самом деле-то и не виноваты. Оказались не в то время, не в том месте, не с теми людьми. Если бы Марко только знал о том, что Пакстон насолил тому, кто буквально держит Вест на своих плечах и имеет знакомых даже в правоохранительных органах Таммуза, он бы с номадами не связывался.       Камера, как понятно по ее виду, давно никем не использовалась. Пол засыпан чуть ли не сантиметровой пылью, на кровати ни матраса, ни постельных принадлежностей. Вода из раковины, если и течет, то маленькой струйкой и ржавая, вместо туалета — дыра, где он раньше стоял. В углах сметены разбитые тарелки, кружки и подобный мусор. Все в этом городе ходили по струнке у мафии и нарушать закон они не собирались. Кроме того, нарушители вряд ли вообще дошли бы до стен тюрьмы, поэтому камеры здесь не убирали просто из-за их ненадобности.       По коридорам тюрьмы очень редко ходили смотрители и охрана. Иногда заглядывали в камеру к Пакстону, Марко и Аннисе. Удостоверялись в том, что люди ничего не замышляют, и уходили от них снова на несколько часов. Еду не приносили, но зато закидывали им пластиковые бутылки с водой, чтобы у них не пересохло во рту от сухого воздуха. Благо вода хорошая и чистая, а не та, что лилась из крана раковины и наполняла реки города. Пакстон подозревал, что еду охрана не выдает, чтобы легче было пытать и меньше убирать.       Около сорока минут назад охрана забрала из камеры на допрос Марко Бартлетта и с него же привела Аннису О’Нил. Иберру распирало от любопытства: какие же вопросы задавали этим несчастным людям, которые чисто случайно (и правда случайно) попали с ним и Шредером в лапы к Россо. Ему также было интересно, кто проводил допрос. Однако от Аннисы он добился малого: по ее словам, допросчик — консильери, имени которого О’Нил не запомнила — задавал вопросы в духе «а как вы с ними связались», «а кто вас связал», «а зачем они вам». И, несомненно, проскальзывали вопросы об ее личности: фамилия, имя, дата рождения, должность — все для того, чтобы найти досье в базе данных и подтвердить ее невиновность. Девушка, конечно, отвечала кратко, по факту, без лишней информации и, кажется, консильери ответы устроили.       Хатая Россо, несмотря на нелюбовь к «Крылатым», решил ее отпустить, потому что она действительно не сотрудничала с Шредером и Иберрой никогда. И еще ему не хотелось портить жизнь девушке, которая и так попала в плохую компанию, после убийства части ее сослуживцев и предательства коллеги — об этом ей тоже пришлось рассказать. И конечно, ему не хотелось переходить дорогу Генералу Райсу. Дон решил почтить Аннису своим приходом на допрос, так еще учтиво предложил довезти ее до начала самого Веста, так как от резиденции мафии далековато до центра города. Понятно, что повезет ее прислуга Россо, но сам факт личного предложения такой услуги удивил Пакстона. Печально, подумала Анниса, что не до самого Таммуза.       Все-таки Иберре было интересно, кто вел допрос и какие именно вопросы он задавал помимо общих, и этот интерес утолил Марко, пришедший минуту назад. Он был слегка вспотевший и красный, его глаза бегали по камере, сам он держался за голову и глубоко дышал. Когда за дверью шаги стихли, Бартлетт закрыл глаза, сел на корточки у двери и со вздохом тихо, но закричал:       — Пиздец!       Черноволосый сложил руки на коленях и уткнулся в них, смотря в одну точку очень нервным взглядом, чуть ли не качаясь на месте, как душевнобольной в углу своей палаты.       — Надеюсь, что я не проговорился и нас с братом не вздернут… А вам, двоим придуркам, — Марко укоризненно посмотрел на Иберру, — не станет еще хуже.       — Не станет. Все и так… плохо, — Бартлетт ждал, что Пакстон расскажет подробнее. — Нет, парень, я ничего тебе не расскажу сейчас.       Анниса встала и начала мерить камеру шагами, действуя на нервы обоим мужчинам.       — Он сказал, отпустят тебя или нет? — О’Нил остановилась перед Марко и чуть склонилась над ним.       — Отойди от меня подальше, пожалуйста, — девушка сделала шаг назад, громко шаркнув подошвой по бетонному полу; Марко протер лицо ладонью, чтобы смахнуть пот. — Пока не знаю… Дон сказал, что подумает, потому что в досье, блять, указано, что мы сотрудничали с ними! — парень кивнул в сторону мужчины. — Сейчас наше возвращение, реабилитирование, амнистия — называйте как хотите — под рассмотрением. Угораздило же нас в первый день… задания попасть в тюрьму.       — Это изолятор, а не тюрьма. Тут недолго содержат людей… — исправил Пакстон.       — Ты бы знал, как мне плевать… А почему недолго, кстати? — в принципе, Бартлетт знал ответ, но решил удостовериться в его точности.       — Когда у Россо нет времени на… назовем это просто — пытки, ну, или допрос, то несчастных людей ссылают сюда, где они ждут своей участи. Максимум прождут один день, потому что дон не любит оставлять дела на долгое время. Зачем откладывать пытку на завтра, если можно сделать сегодня.       О’Нил и Бартлетт переглянулись. Оба громко сглотнули, их лица побледнели и наполнились тревогой. Пакстон прикрыл себе рот, сказав тихое «извините».       — Слушай, Марко, ты-то хоть имя консильери запомнил? — Иберра вспомнил интересующий его вопрос.       — Да, Август Спиаторе. Говорящая фамилия, конечно. Блондин, голубоглазый, с шрамом на левой челюсти. Эм… Не поймите меня неправильно, но красивый для Степи, — Марко заметил, что мужчина очень удивился и слегка улыбнулся. — Что? Ты его знаешь?       — Ха-ха, да. Помнишь, мы говорили о друге, который не захочет лезть в новое болото? Так это он. У вас есть возможность сбежать отсюда законным способом. И невредимыми. Поверь мне, пацан, он хороший человек, — Пакстон заговорил шепотом. — Август помог и нам сбежать, даже не спалившись перед Россо, а в то время он был только автомехаником и администратором паба. Мужик добился высот…       — А, да, и меня он допрашивал, — вспомнила Анниса, сделав вид, будто ей интересно. — Так, а что ты сказал, когда тебя спросили насчет нашей цели в Весте? И почему, чтобы до него добраться, мы попросили доехать вместе с ними?       Марко махнул рукой и отвернулся, словно не хотел это обсуждать. Однако заговорил, не поворачиваясь:       — Сначала я объяснил нашу ситуацию: Эос разрушен, «Союза» больше нет, жителей всех убили или увезли в Таммуз предположительно «Крылатые», — Анниса цокнула, но не перебила говорящего, — отца тоже нет рядом, поэтому мы не могли попросить помощи у кого-то другого, кроме как этих двоих. Другие номады попросту не отвечали — тут я соврал, надеюсь, это было не так заметно. Я сказал, что с нами связывался помощник моего отца. Конечно, он спросил, почему именно я с ним не связался… Ну, объяснил, что нас глушили, тем более я его контакты якобы не знал раньше. Решил не называть его Нулевым и левым челом, которого мы не знали до вчерашнего дня. К тому же хер знает, кто на самом деле этот Нулевой, может, он враг этого Россо.       — Не, точно нет, — пытался удостоверить парня Пакстон.       — Покуда тебе знать, — мужчина пожал плечами. — То-то же. Короче, мы попросили того связного помочь нам в поисках отца, ей, — Марко кивнул на Аннису, — в поисках правды. Потом он меня спрашивал про О’Нил. Я сказал, что не знаю о тебе ничего. И да, я попытался прикрыть тебя, типа, ты ни при чем, случайно оказалась в Эосе и так далее, что ты там гнала. И это я сделал потому, что не хочу отпускать тебя и расхлебывать все с братом в одиночку.       — Какая благородность! — выкрикнула Анниса. — Так, в итоге что?       — В итоге, Пакс и Ринальди должны были отвезти нас до Веста, где мы могли бы найти информацию, а они бы уехали. Хатая спросил, как мы собирались искать данные… Я сказал, что не знаю, потому что у нас нет информации, где бы мы могли найти человека, который знает об отце и ситуации в целом. Про Беатрис Ньюкомб и Марлин я ни слова не проронил. Надеюсь, что и ты, О’Нил, тоже, — девушка кивнула. — Помочь дон ничем не может. Выпускать меня и брата или нет — он думает… Удивительно, что тебя Хатая просто взял и отпустил.       — Потому что я не сотрудничала с сомнительными личностями.       Все время, пока Марко рассказывал, Пакстон вслушивался в его слова и пытался придумать, как бы помочь братьям и солдату «Крылатых» без вреда им. Пока ему пришла одна идея:       — Если Август был там, значит, вероятнее всего, именно он повезет вас в город — с условием, конечно, если вас вообще освободят. Вы наши союзники и бросать вас нельзя. Тем более он знает Марко и Ника. И нашу связь с Ником, кстати.       — А… Поэтому в его взгляде я увидел, будто он узнал меня. Мне не показалось…       — Да, тебе не показалось… Что бы ни спросил Спиаторе — отвечайте правдой. Он сможет помочь и не подставить. Говорите про Марлин, Беатрис, Нулевого — Август обдумает и скажет вам, как лучше поступить, — Пакстон пожал плечами. — Ну, а мы выберемся сами. Не волнуйтесь, мы нагоним вас.       — О, поверь, мы не будем волноваться, даже если вы не выберетесь, — язвительно прошептала О’Нил. — Спасибо, нам хватило твоей помощи.       — Анниса, я правда пытаюсь помочь вам. У меня не входило в план тащить вас за собой в изолятор. Я не знал, что они следуют за нами, — Иберра говорил с горячей искренностью. — Извините меня и Рина. И послушайте последний раз: доверьтесь Августу и расскажите ему о цели в Весте. Все! Вы сможете сделать то, что планировали.       О’Нил и Бартлетт одновременно кивнули. Анниса как будто бы и не услышала его совета, а вот Марко был нацелен выпросить помощи у этого Спиаторе. Да, Пакстон много врал, но, когда дело доходило до грани между жизнью и смертью, он переставал шутить и врать. Иберра крутился в кругу лживых номадов, преступников и других криминальных личностей, однако он никогда не имел друзей из подобных типов людей. Он всегда избирателен в будущих близких друзьях, которые впоследствии смогут ему помочь. В памяти Марко нет ни одного случая, когда какой-либо знакомый или друг Иберры подставлял его и других. В выборе союзника мужчине можно спокойно доверять.       В дверь камеры вставили ключ, повернули три раза, затем приложили карту к считывателю. Все встали. Дверь выдвинулась наружу и отъехала в сторону; в проеме стояло четыре человека, один из которых был Николас, остальные трое — охрана.       — Марко Бартлетт и Анниса О’Нил — на выход. Сэр Россо вас освободил, вот постановление, — охранник вручил обоим листы альбомного размера с номером постановления и несколькими предложениями с причиной их освобождения, внизу всего текста стояла роспись и кровавый отпечаток пальца дона. — Если вас остановят патрули, полиция или жандармы в городе — покажете этот документ. Ты и твой дружок, — охранник теперь смотрел на Пакстона, — ждете своего приговора. Сэр сначала хотел бы с вами поговорить… Внизу.       Иберра попытался сдержать судорожный выдох, но у него не вышло. Мужчина взглянул на братьев и девушку, в знак прощания кивнул и сел на край дряхлой кровати, ожидая своей участи. Освобожденных вывели из камеры.       Коридоры не похожи на часть изолятора, скорее, на старую школу или вроде того. Стены окрашены голубой краской до половины высоты, остальная часть и потолок в побелке. Пол кафельный, разбитый и с плесенью. Верхняя часть стен усеяна проводами, которые проходят до каждой двери, рядом с ними щитки с электричеством. Двери в камеры закрыты, окошки тоже отсутствуют. Только у нескольких дверей на панелях светится слово «занято», у остальных же «свободно».       Их вели медленно, не держа в наручниках. Охранник впереди шел, закрепив руки в замок за спиной, без оружия. Двое сзади держали в руках лазерные автоматы, чуть ли не тыкая нарочно в спины братьев.       — А вниз — это куда? — внезапно задала вопрос Анниса, без интереса рассматривая стены. Марко посмотрел на девушку, словно ей не следовало бы задавать такой вопрос. Охранник посмотрел на нее через плечо и видно усмехнулся.       — В подвал.       О’Нил перехотела задавать еще вопросы. И вообще что-либо говорить.       Охрана, братья и солдат «Крылатых» подошли к выходу из изоляторского блока. Решетчатые двери были открыты настежь, далее шло большое помещение со скамейками, кабинетом постовых и дверью в другую часть здания. Получается, они попали в подобие зала ожидания. Кабинет постовых, закрытый металлическими толстыми стенами, в которых были прорези для бронированных стекол, располагался почти посредине всего зала. Слева находился открытый вход в кабинет.       — Ожидайте здесь, — первый охранник указал на скамью напротив окна постовых.       Анниса решила присесть, братья встали рядом, скрестив руки на груди и недоверчиво глядя на прислужников Хатая Россо. Они вглядывались в окно приема. Стол с другой стороны стекла забросан бумагами с делами, паспортами пленников, медкнижками, различными справками, отчетами, часть бумаг валялась на полу; вдоль стены наполовину пустые картотеки; пару письменных столов с кружками на них, словно они для того и предназначены.       До них обрывками доходил разговор между персоналом изолятора. Оказывается, что человек, который вел их впереди, на самом деле главный надзиратель, по крайней мере, так услышала троица, а двое других — его телохранители. Постовые выдали надзирателю зип-пакеты, в них были документы каждого из освобожденных, а также мелкое оружие: ножи, пистолеты и клинок. Получив вещи, человек отошел от окна поста, прочитал имена на пакетах и раздал их хозяевам.       — Но! Распакуете вне резиденции дона, — воспротивился надзиратель, увидев, что Николас открывает пакет. Парень встрепенулся и ровно встал, сминая свои вещи в руках. — Пройдемте-с.       Теперь надзиратель повел их к железной двери справа. На поясе он нащупал связку ключей, нужным открыл замок, а потом провел карту. Только после этого дверь отъехала в сторону.       Люди вышли в коридор, осторожно оглядываясь по сторонам. Помещение выглядело на этот раз богато: красно-черные переливающиеся обои с золотой лепниной на стенах, белый мраморный потолок с хрустальными люстрами, которые парили в воздухе на гравитационных пластинах, дубовый пол и совсем некстати белые ковры, которые сразу же запачкали братья и Анниса. Надзиратель цокнул, но им ничего не сказал, а позвал уборщика. По пандусу взобрался робот-коротышка, сканируя степень загрязнений на ковре. Он немедленно метнулся к грязи, толкнув О’Нил по ноге, чтобы та отошла. Надзиратель окликнул их, потому что ему надоело ждать. Он стоял уже посредине коридора.       — Неужели вам не хочется побыстрее свалить отсюда? — уже без официальности спросил мужчина. — Собрали ноги в руки и бегом. Я устал с вами возиться…       Марко хотел возразить, мол, он с ними находится всего лишь несколько минут, однако не стал, чтобы лишний раз не навлекать беду. Троица поспешила за надзирателем, который скрылся за углом коридора, уже более темном, чем при выходе из изолятора. Пройдя по прямому глухому проходу, люди достигли черной двери с вывеской «выход». Надзиратель открыл ее, в лица ударил холодный воздух, смешанный с запахом только что политой земли, душистой листвы и цветов, но в нос пробивался еще один, слабый — и это запах сгоревшего мусора. На улице стояла глубокая ночь; территория резиденции хорошо освещалась, поэтому было видно каждое здание, кустик, тропинку и охранника. Около входа их ожидал человек, уже знакомый им с допроса. Он стоял спиной к вышедшим людям у водительской двери черной длинной машины дорогой марки, медленно курив ароматную сигариллу со вкусом ментола.       — Вот ваша следующая нянька. Удачных поисков. И больше не связывайтесь с такими людьми, как Иберра и Шредер, — надзиратель выпер троицу из коридора и закрыл за ними дверь.       Август с вопросительным взглядом повернулся. Никто не решался спускаться. Мужчина доверительно улыбнулся, кинул сигариллу на асфальт и задавил ее носком дорогих туфель, откинув окурок к мусорке.       Август Спиаторе — мужчина около сорока трех-сорока пяти лет, голубоглазый блондин и довольно статный для Веста человек. Хотя, учитывая, на кого он работает и на какой должности, это весьма допустимо. Стряхнув пепел с рукавов полупрозрачной белоснежной рубашки, Спиаторе открыл заднюю дверь машины, а затем водительскую.       — Садитесь, — коротко сказал он, залезая в автомобиль.       Ребята помедлили, переглянулись друг с другом и только потом наконец-то спустились, усаживаясь на заднее сиденье кожаного салона. Внутри пахло сандалом и кофе, смешиваясь с ядреным запахом одеколона Августа. Анниса вздохнула как будто с облегчением, потому что почувствовала себя в безопасности и в своей тарелке. Ей были не чужды дорогие машины, приятные запахи и пафосная атмосфера. А вот Марко и Николас сидели скованно.       Машина плавно тронулась и поехала вперед — к маленьким воротам, за которыми не было видно ни зги. Только за горизонтом мелькали огни новых высоток Веста, заводов и складов. Проезжая по резиденции мафии, троица осматривала его роскошные сады, мраморные статуи, освещенные снизу теплым светом уличных фонарей, фонтанчики и большие, и маленькие. Конечно, большее внимание привлекала охранная система: на каждом углу крыши расположена автоматическая турель, рядом с ней стояло по два снайпера, в садах, чуть ли не в кустах таилась охрана, а тропинки патрулировали роботы-секьюрити. Марко задумался: как же тогда Пакстон и Ринальди умудрились сбежать отсюда или же Хатая Россо уже после них решил поставить такую охрану?       Транспорт проехал через мини-блокпост. Мини потому, что в бронированной кабинке сидел всего лишь один человек, а на крыше крутилась малокалиберная турель, к тому же въезд был рассчитан на легковую машину, байки, мотоциклы, а не на крупную технику.       За пределами резиденции команду еще какое-то время сопровождали ухоженные деревья, кусты, цветы, декоративные булыжники. Когда это закончилось, смотреть в окно стало скучно. За ним попросту ничего не видно.       — Рассказывайте, — начал Август, сбавив ход машины, чтобы дослушать людей.       Марко открыл рот, но Анниса схватила его за запястье, смотря на него предупреждающим взглядом. Бартлетт понял, что она хочет: меньше ненужных и провокационных слов, чтобы потом не обзавестись проблемами похуже. Скинув с запястья руку девушки, парень подвинулся к водительскому сидению и заговорил:       — Сначала я хотел бы спросить, — Август заинтересованно посмотрел на него через зеркало заднего вида, — откуда ты меня знаешь? И как давно вы с Иберрой знакомы?       — Конечно же, Пакс рассказывал… О твоем случайном подрыве завода, о тебе и твоем брате. Поверь, он не говорил в плохом ключе. Пакстон рассказывал это в контексте появления своих шрамов. Он даже не в обиде за то, что у тебя… получилось. Что ты чуть его не убил, — Марко посмотрел на Николаса, который сверлил его взглядом, и тяжело сглотнул слюну. — Николас, нет смысла винить брата. Пакстон и так попытался бы ложно умереть. Но! Это он сам расскажет. А знакомы мы… Хм, ну, два с половиной года. Где-то так.       — Я не виню… Наверное. Просто удивлен, что меня обманывали все время… — с досадой высказал Ник.       — Время такое, Николас. Многое знать — смертельно для здоровья. Но не об этом, — отмахнулся Спиаторе. — Кого вам надо найти-то?       — Марлин, — тихо признался Марко. — Нам надо найти Марлин или ее людей, чтобы скопировать данные о входах в базу «Зова». И там найти человека, который поможет нам в поисках отца и генерала «Крылатых». Мы хотим разобраться, что происходит, и почему Эос разрушили.       Август кашлянул и вздрогнул плечами.       — Вы, ребята, и вправду без головы. А более безопасный метод вас не устроит?       — А его попросту нет, — встряла Анниса. — Мы вынуждены довольствоваться тем, что нам дано. Дано немногое. Поэтому мы следуем по такому плану.       — В общем, так… Я вам скину координаты института, где проживают бывшие солдаты Марлин. Забавное тут в том, что она их часто навещает и следит за ними, чтобы информация, которую они знают, не выходила дальше их голов. Но там она или нет — я не знаю, но все же будьте осторожны. Если что — я не при делах, а вы и не докажите, — Август улыбнулся. — У кого копировать, я думаю, вы сами разберетесь… Или разберется ваш связной. Но сначала дождитесь этих двоих — они проведут вас по городу, — троица одновременно хмыкнула.       — А они что, выберутся? — усмехнулась О’Нил.       — Как бы уже не выбрались, — посмеялся Август, чуть ускорив машину. — С ними вы будете не сказать, что в безопасности, но, по крайней мере, не заблудитесь. Они наденут маски, чтобы не спалить свои лица перед жителями, иначе их вспомнят и вас опять запекут в изолятор. Уже надолго. Возможно, навсегда.       — Просто скажи, что нас закопают, а… — нетерпеливо прошептал Николас.       — Конечно. Перед этим еще в городе на части разорвут, может, вообще съедят, особенно им понравится солдат «Крылатых», — обнадежил Спиаторе; троица напряглась. — На чем я остановился… Ах, да. Пакс и Ринальди доведут вас до центра города — там вы разделитесь. Анниса, тебе лучше всего пойти с номадами ко мне в паб и там скрыться, чтобы не вызывать кипиша в городе. Ты из «Крылатых», тебе тут изначально не рады… Вы, двое, отыщите место и, при хорошем стечении обстоятельств, вернетесь к нам. При плохом… тоже вернетесь, но нам нужно будет придумать, что делать дальше, если вы не найдете информацию. Или вас схватит Марлин. Или вас вообще убьют.       — Август, прошу, прекратите! — нервно выкрикнула девушка, схватившись за сидение водителя. — Нам не до шуток.       — Я не шучу. Просто, что вы делаете — это абсурд и я предупреждаю, что может случится с вами, но дело ваше. Я лишь могу пожелать вам удачи и поспособствовать счастливому завершению этой части миссии, — Август остановился у обочины, перед ними расстилался заброшенный город, где в переулках падал свет уже из жилой части Веста. — В пабе соберете себе вещи, позавтракаете и поедете на машине, которую я попытаюсь отыскать к этому времени и отключу на ней маячок. Далее вы предоставлены сами себе…       Спиаторе поднял руку, активировал Пульс, и в пространстве всплыла карта Веста. Мужчина отметил область на северной стороне города и отправил ее в Пульсы Бартлеттов и О’Нил. Получив данные, люди без слов вылезли из машины на тротуар. Август опустил стекло.       — Ждите Пакстона и Ринальди, возможно, я их успею поймать и довезти до вас. Без них никуда не идите, — мужчина в знак прощания кивнул. — Удачи и, надеюсь, до встречи.       Машина сделала большую дугу на дороге и устремилась в обратную сторону, где теплым светом сияла резиденция мафии. Троица с огорчением вздохнула и стала ждать, пока безнадежные номады до них доберутся.       

***

      Несколькими минутами ранее

      Ринальди увели самого первого.       Комната для допросов была тесной и душной, пропитанной запахом пота, крови и старого бетона. Ринальди сидел, прикованный к тяжелому металлическому стулу, его худое тело напряжено, как струна. Грубые веревки впивались в запястья, а наручники поверх них оставляли на коже красные рубцы. Неплотный мешок на голове пропускал скудные лучи света, но не давал разглядеть лица окружающих — только смутные силуэты, двигающиеся в полумраке.       Он чувствовал их. Пятерых. Двое по бокам — их тяжелое дыхание выдавало нетерпение. Один сзади — от него пахло дешевым табаком и порохом. Еще двое у двери, перешептывающиеся на грубом диалекте. И прямо перед ним, правее — Август. Его узнал сразу: тот же терпкий аромат дорогого одеколона с нотками бергамота и кожи, тот же легкий звук, когда он переминался с ноги на ногу.       Внезапно воздух в комнате сдвинулся. Все замерли. Дверь скрипнула, открываясь медленно, словно нехотя. По спине Ринальди пробежал холодный пот, хотя в помещении было душно. Он узнал эти шаги — тяжелые, размеренные, с легким шарканьем левой ноги.       Тишина стала такой плотной, что слышалось, как под потолком шумит вентиляция. Даже дыхание охранников замерло. Ринальди почувствовал, как волосы на его затылке встали дыбом, а во рту пересохло. Сердце застучало так громко, что, казалось, его слышно через всю комнату.       Август слегка кашлянул. Ринальди непроизвольно напряг мышцы, готовясь к удару, к боли, к чему угодно. Его пальцы судорожно сжались, ногти впились в ладони до крови, но он даже не почувствовал этой боли.       Запах дорогих сигар, смешанный с ароматом виски и чего-то металлического, ударил в ноздри. Хатая Россо был здесь. Совсем рядом. Ринальди вдруг осознал, что перестал дышать, и с трудом заставил легкие наполниться воздухом снова. В висках стучало, зрачки расширились, бешено выискивая хоть какие-то очертания в темноте.       Охранник справа не выдержал напряжения и нервно переступил с ноги на ногу. Раздался тихий скрип кожаного ремня. Кто-то сзади сглотнул. Август едва слышно вздохнул — этот звук Ринальди помнил слишком хорошо. Так Спиаторе вздыхал перед тем, как сделать что-то смертельно опасное.       Тишина стала невыносимой. Каждая секунда тянулась как час. Ринальди знал — сейчас что-то произойдет. И это «что-то» изменит расстановку сил в комнате. Его мышцы напряглись до предела, ожидая удара, выстрела, крика — чего угодно, что разорвет это леденящее душу ожидание.       — Никогда бы не подумал, что мы снова встретимся с вами, мистер Шредер, — этот сладкий, старческий голос вызывал тошноту, отдаваясь эхом в пустой комнате. — Я не питал надежд на встречу, думал, вы пропали с концами… А нет. Пакстон снова был неаккуратен, когда получал сообщение от вашего черноглазого друга. Тогда мы словили ваш сигнал и направились за вами.       Воздух спереди сгустился. Ринальди почувствовал, что мешок перед его носом стал чуть теплым. Хатая находился прямо напротив него. Шредер сжался, потому что понимал, что сейчас произойдет. Сильная рука сорвала мешок, вырвав несколько белоснежных волос. Ринальди сразу уставился в пол, чтобы не смотреть на Хатая Россо.       — Меня не волнуют причины, по которым ваши бедные друзья оказались здесь. Меня не волнуют причины, по которым вы им помогаете. Меня не волнует, как они будут искать информацию в моем городе. Я их трогать не буду до тех пор, пока они не вредят мне. Уж точно они не переплюнут вас.       Дон замолчал. Выпрямился и встал над Ринальди, как статуя из крокодиловой кожи и золотого металла.       Рука в перчатке крепко схватила Ринальди за челюсть и подняла его голову вверх, от чего заболели мышцы шеи.       Лицо Хатая Россо освещалось сверху, создавая на его бровях неприятные тени, которые усиливали его злость. Импланты в лице блестели, как мелкие алмазные полосы в коже, заставляя Шредера щуриться. Россо сжал руку сильнее. Еще немного его желания, и он может сломать челюсть.       — Меня все еще волнует тот факт, что вы натворили в моей семье. Уничтожили Банк органов. Сожгли половину моих данных сраным вирусом. Впустили в мой дом номадов, которые перебили моих подчиненных. Играли на второй стороне, пока я давал вам деньги и кров. Я — я, дон мафии, — чуть ли не проиграл из-за вас. Двоих отбросов, которые должны были сдохнуть еще в начале нашего контракта.       Россо оттолкнул лицо Ринальди. Охраннику пришлось поймать стул с парнем, чтобы тот не завалился от мощного толчка. Шредер злостно посмотрел на дона, не боясь, что ему могут врезать за такой взгляд.       — Меня волнует, что вы, твари степные, все еще живы и ходите на двух своих ногах, а не на обрубках.       Дон Россо замер, его взгляд, словно раскаленный клинок, вонзился в бледное лицо Ринальди.       — Меня волнует, что твое тело все еще цело и не истекает кровью. Что у тебя все еще есть две руки и все пальцы на них. Что у тебя язык на месте, — дон мафии склонился, между их носами было не более двух сантиметров. — Я хочу, чтобы ты сдыхал медленно, истекая всеми жидкостями. На все твои раны я медленно буду сыпать соль и лить спирт, чтобы твоя агония была максимальной. Я сотру тебя в порошок.       Замахнувшись кулаком на Ринальди, Хатая не увидел никакой реакции, кроме дернувшегося нерва под глазом. Сиреневые глаза не выражали страха. Они просто смотрели. Дон мафии лишь шлепнул Шредера по щеке тыльной стороной ладони.       — Не смей на меня так смотреть, — прорычал он.       Каждая черта его лица исказилась холодной, нечеловеческой яростью, а в глазах пылала такая ненависть, что казалось — он готов разорвать альбиноса голыми руками. Даже хищный зверь, загнанный в угол, не излучал бы столько первобытной злобы. Его пальцы судорожно сжались, будто уже ощущая хруст костей под ними, но в дверь постучали.       Хатая закатил глаза, злостно выдыхая воздух.       — Что? — выкрикнул он.       — Сэр, там… ваша поставка… — смущенно и напугано говорил женский голос. — Просят вас срочно, есть… есть какие-то несостыковки.       — Это не может подождать?       — Срочно, сэр, вы… вы сами говорили, что вас надо позвать, если что-то… случится.       Посмотрев на Ринальди последний раз, он кивнул Августу и открыл дверь.       — Ави, разберись с ним, но не убивай. Он нужен мне живым. Хочу помучить его дня три…       Дверь захлопнулась. В комнате воцарилась напряженная тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Шредера и скрипом кожаных перчаток охранников, сжимающих дубинки.       Август Спиаторе медленно подошел к Ринальди. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то знакомое — то, что знал только Шредер.       — Ну что, старина… — голос Августа был настолько тихим, что его услышал только Ринальди. — Придется немного пострадать для вида.       Он резко размахнулся и ударил кулаком в живот. Удар был жестким, но правильным — так, чтобы не повредить органы, но заставить согнуться от боли. Ринальди скривился, кашлянул, но в его взгляде не было страха. Он понимал. Ему даже стало смешно от такого спектакля.       — Зачем вы здесь? — намеренно громко, с саркастичной грубостью начал Спиаторе. — Вы опять решили устроить что-то?       Ринальди кивнул, изображая страх, и тут же получил очередной удар — на этот раз в ребра. Но Август следил — он знал, куда бить, чтобы не сломать кости.       Консильери обошел Шредера сзади, встал за стулом, наклоняясь прямиком к уху Ринальди. Он так близко подошел к нему, что полностью закрыл обзор на руки заключенного. Взяв Рина за волосы справа, он оттянул его голову.       — Молчание тебя убьет, — с насмешливой угрозой шепнул он так, чтобы охрана слышала.       На запястьях почувствовалась свобода — наручники сняли, веревка медленно начала сползать. Рин пытался сдержать эмоции, но его переполнило удивление, насколько Август осмелел. В комнате находилось еще пятеро охранников, которые могли избить обоих до полусмерти, не стараясь, но Спиаторе чуть ли не у них на глазах начал освобождать Шредера.       — Может, для разговорчивости тебя, — Август засмеялся, — освободить?       Спиаторе не дал охране опомниться. Его рука молнией рванулась к кобуре, и, прежде чем первый охранник успел поднять дубинку, в комнате свистнула бесшумная пуля, выпущенная из пистолета с глушителем. Она пробила горло первого охранника сбоку, вырвав кровавый фонтан, и мужчина рухнул, захлебываясь собственной кровью.       Того, что стоял позади всех, Август пнул ногой в пах, заставив свалиться на пол. Он будет последним.       Второй охранник бросился вперед, но Спиаторе развернулся в полуобороте и всадил две пули ему в живот. Тот согнулся, а Август, не останавливаясь, всадил третью — прямо между глаз. Боясь запачкаться и оставить на себе улики, консильери оттолкнул труп в сторону.       Третий выстрел — и третий охранник сел у стены, грудь его медленно заливалась кровью. Четвертый охранник, дрожа от ужаса, бросился к выходу, но Август настиг его у самой двери. Резким движением он схватил его за плечо, развернул к себе — и почти в упор выстрелил под подбородок. Охранник рухнул на пол, судорожно хватая ртом воздух, пока кровь растекалась по его рубашке.       Август даже не стал смотреть, как тот умирает — он уже поворачивался к последнему выжившему. Его походка была обычной и медленной. Он утирал пот со лба. Взглянув на освободившегося Ринальди, Спиаторе подмигнул ему. Протянул пистолет, указав дулом на охранника.       — Ты же всех убил. Держи, — улыбался консильери змеиной улыбкой.       Последний, пятый, уже не сопротивлялся. Он упал на колени, трясясь, но пощады не было. Только Шредер не захотел брать пистолет. Он с размаху врезал ему ногой в лицо. Нос хрустнул, зубы вылетели, но Ринальди бил снова и снова — пока череп не превратился в бесформенную массу, а пол не покрылся липкой лужей крови и осколками костей. Беловолосый мог бы превращать мозги в фарш еще дольше, но рука Августа его остановила.       — Дружище, хватит. Все кончено. Беги отсюда, — Спиаторе все же сунул пистолет в руки парня. — Тебе он понадобится. И вот еще, — мужчина достал ключ-карту. — Освободишь Пакса. Встречаемся на прежнем месте — у засохшего русла реки. Я вас вывезу отсюда.       Толкнув остолбеневшего Ринальди в спину, Август улыбнулся все еще очаровательной улыбкой хитрого змея.       — А… как же ты…       — А как же я всю жизнь, находясь под присмотром дона, выхожу из всех грязных ситуаций, которые я устроил, чистым, а, Рин? — Август усмехнулся. — Вали давай, вас ждут ребята.       Шредер остановился в дверях, обернувшись на Августа, который делал себе небольшой надрез на лбу.       — Ты че… делаешь…       — Что? Это ты меня ранил.       

***

             Немного времени прошло, с тех пор как забрали Марко, Николаса и Аннису. Однако Ринальди все еще не было ни слышно, ни видно. Иберра нервно мерил шагами камеру, анализируя в голове свои бредовые идеи «что, если…» и откидывая каждую, которая заканчивалась его или их смертью или поимкой. Пока что он не мог придумать ни одного безопасного плана, где он мог улизнуть отсюда незамеченным, к тому же с Ринальди, а не один. Пакстон давно признал для себя, что составлять план — не лучшее его умение. Обычно этим занимался Шредер, а сейчас его нет рядом! Иберра мог держать свои эмоции в руках, не паниковать, но его решения всегда были суматошными и нерациональными.       Наконец, безысходность ситуации победила Пакстона, и тот снова уселся на кровать, зарываясь пальцами в свои каштановые волосы. Он ощутил, насколько бесполезен без Ринальди, и ему стало дурно от этого.       В коридоре слышались шаги тяжелых ботинок, предположительно три человека. Они остановились через дверь от камеры Пакстона. Открылась дверь. Кто-то умолял помиловать «грешную душу» и извиниться перед отцом семьи. Иберра усмехнулся, потому что Хатая Россо никогда не прощает плохое поведение. Этого бедолагу утащили в сторону, куда шли братья и Анниса, однако за постом есть одна из дверей, которая вела в мрачный подвал, где многие новички в семье проводили свое время за просмотром «уроков», как себя вести можно и как нельзя. И Ринальди с Пакстоном там тоже были, благо в роли учеников, а не материала для презентации.       От наступившей гробовой тишины застучало и зазвенело в ушах. Иберра подошел к двери, прислонился к ней лбом, чтобы услышать какие-то звуки.       Ничего. Совсем ничего.       Слева и справа все тихо, в камерах, судя по всему, мало людей, поэтому никто не кричал и не стонал за стенами, раздражая мозг еще сильнее. Казалось, что он вовсе один, но это не так. Мужчина прекрасно знал, что в изоляторе были люди, хотя и мало. Просто они молчали, готовя свое горло к воплям от мучительной смерти.       Вздохнув от безнадеги, Пакстон повернулся спиной к двери и облокотился на нее, скрестив руки на груди.       Слева от него защелкал замок очередной двери. Открывали быстро, будто не попадая в отверстие для ключа, затем послышался двойной писк, щелчок и гудение. Кто-то вбежал в коридор — очень быстро. Он даже не удивился. Но каков был его шок, когда он услышал голос за дверью:       — Эй, ты тут? — послышался запыхавшийся и лихорадочный голос Ринальди в районе прорези двери. Иберра сначала молчал, не веря своим ушам. — Пакстон! Я слышу, как ты шуршишь одеждой!       Дверь начали открывать так же судорожно, как и дышать над считывателем. Мужчине пришлось отойти от нее, чтобы не упасть, когда она отъедет.       — Прошлый проход не закрыли. Идем отсюда, — без объяснений сказал Шредер, утягивая Иберру за руку. — Не тупи, Пакс.       Оба побежали по коридору направо от камеры. Там была открыта дверь, за которой сразу же виднелась лестница вниз. Подбежав к проходу, Пакстон ощутил знакомые холод и сырость подвала. Под изолятором находились ходы, склады с ядами, химикатами, бензином и помещения для пыток Хатая Россо.       Россо был чрезмерным маньяком, желающим пытать каждого, кто помешает ему или его системе управления городом. Он наказывал тех, кто мог подвергнуть семью опасности, навредить ей или разобщить. К примеру, однажды Пакстон и Ринальди видели, как Хатая пытал человека, перешедшего на сторону контрабандистов, работающих не на дона. Еще они наблюдали за истязаниями над человеком, который нарушил герметичность важных для семьи контейнеров. Однако в этом случае человека осудили ошибочно.       Пока Ринальди закрывал дверь, Пакстон уже спустился вниз и прислушивался ко звукам. Он, пока что отдаленно, слышал гулкий бег охраны и их переговоры. Раздавались они эхом, поэтому определить, с какой стороны они бегут, было невозможно.       — Рин, — Иберра чуть слышно окликнул друга. — Рин! Скажи мне честно, скольких ты убил?       Шредер спрыгнул с третьей ступени и сурово посмотрел на Пакстона. Беловолосый фыркнул, отворачиваясь от мужчины.       — Достаточно, чтобы за нами гнался весь персонал изолятора, — Рин усмехнулся. — Август начал первый.       — Чего?       — Он убил охрану, которая была со мной, и отпустил меня. Я же не буду церемониться с остальными и повторю то, что делал он.       — Но мы же… договаривались… Мы никого не убиваем, — с огорчением выдохнул Иберра. — Нам же хуже.       — Хватит, Пакстон, мы не можем оставлять людей, которые угрожают нам. Твой пацифизм тут ни к чему, — строго ответил Ринальди. — Тем более от нас зависят жизни Бартлеттов и той девчонки.       — Вот именно! — разгорячено выкрикнул Иберра.       Ринальди потащил его прямо по коридору, выбирая те проходы, где не отдавались эхом голоса и топот охраны. Шредер ничего не ответил, дав Пакстону немного обдумать ситуацию.       Она неоднозначна — мужчина понял это только сейчас. Если не убить охрану, они побегут за номадами, а там достигнут и братьев с О’Нил, за что им снова попадет. Если убить их, как это сделал Ринальди, охрана их не догонит, Россо объявит новую охоту за головами Шредера и Иберры, однако те уже будут за пределами Веста вместе с тремя выжившими. В данной ситуации нет хорошего исхода событий.       — Так, а почему проход открыт? — поинтересовался Пакстон, стабилизируя дыхание при быстром беге. Они выбежали из прямого коридора в небольшой круглый зал, где слева в проходе столпилась охрана в поисках сбежавших. Заметив их, мужчины в форме рванулись в зал, стреляя разрядами тазера, чтобы обездвижить нарушителей. Пакстон и Ринальди мигом повернули в другой коридор, увеличивая темп бега, как только возможно.       — Потому что… Фух, потому что Август… открыл его, — выдыхал каждое слово беловолосый. — Он понял, что… мы захотим сбежать, и пока… Фух-х-х, и пока я бежал к тебе, Спиаторе открыл проход.       — Как он только не палится перед ним…       — Это годы тренировок, Пакс. Осторожных, спланированных, скрытных тренировок, — Ринальди ускорился, заслышав в проходах справа еще шаги; впереди виднелась нужная им дверь и еще несколько проходов, которые могут задержать преследователей. — Не зря он набил себе татуировку змея. Не зря Август прожил в этой семье чуть ли не всю жизнь. Он умен слишком. И это опасно.       — Что же будет, если Хатая узнает обо всем…       — Не будем думать об этом.       Оба номада влетели в помещение, захлопнув за собой дверь и повалив перед ней железный шкаф с инструментами. Эта комната им до боли знакома. Они сбегали через нее в первый раз, только тогда все было в суматохе, и дошли они до нее почти убитые. Хорошо, что убитые усталостью и страхом. В углу так и стояла огромная черная тумба, пустая внутри, чтобы ее было легче сдвинуть, что и сделали Пакстон и Ринальди. Под ней прятался круглый люк, ведущий в канализацию, а она, в свою очередь, к грязной реке посредине поля, где буквально рукой было подать до места высадки братьев и О’Нил.       Люк уже приподняли, лестница была спущена в зловонные воды труб. Первый полез Шредер, практически спрыгивая вниз. Иберра залез так, чтобы ему было удобно сдвинуть тумбу обратно. Она была тяжелая, мужчина пыхтел от натуги и чувствовал, как у него надувались вены на висках. Пододвинув ее кое-как, Пакстон сдвинул люк и также спрыгнул вниз. Не ожидая чуда, парни устремились к началу трубы, откуда веяло воздухом и свободой…       

***

             Спиаторе стоял посредине дороги, включив на машине аварийные огни, чтобы их можно было заметить с поля. Из-за тревоги Август выкурил четыре сигариллы. Взгляд бегал по полю, пытаясь выявить какие-либо двигающиеся тени. Периодически мужчина смотрел в сторону, где он высадил троицу горемык, и думал о том, что они и номады еще поплатятся за то, что своруют данные у Марлин. Однако Август не смел их останавливать, так как им и вправду действовать по-другому нельзя.       Река, проходящая по диагонали через поле, омыла землю и образовала овраги, где можно беспрепятственно передвигаться и быть незамеченным со стороны резиденции, но вот с дороги, которая уже шла по холму, все прекрасно видно. Различимы и трубы, выходящие в ее русло, чтобы смывать отходы. Эта река давно стала биологической опасностью, но Россо не хотел с ней ничего делать, потому что тогда некуда будет смывать мусор.       Август решил не ждать от моря погоды, поэтому он сел за руль автомобиля и свернул с дороги вниз, аккуратно объезжая ямы, большие камни и всякие неровности, которые могли бы повредить подвеску машины. Подъехав к реке, Спиаторе побоялся включать фары, поэтому взял в руки фонарь и медленно стал проезжать вдоль оврагов. На омытых глинистых берегах разлагались пищевые отходы, туалетная бумага, био-бутылки, тряпки; в салоне сразу запахло кисло-сладким гнильем и экскрементами, от чего Августу стало дурно. Он одной рукой побрызгал одеколоном носовой платок и приложил его к носу. Стало не легче, однако в носу не так сильно щипало от запаха помоев.       Впереди что-то шлепнуло о воду, выругалось матом и обматерило реку. Спиаторе газанул вперед, спугнув кого-то фонарем и звуком приближающейся машины.       — Не думал, что мы снова встретимся именно так, — Август начал первый, хаотично мигая фонариком. — Около грязной реки. Пока вы сбегаете от отца. Чтобы помочь другим страдальцам, впутав в это и меня.       — Привет, Август, — пристыженно поздоровался Пакстон, нервно смеясь через фильтр маски. — Давно не виделись… Как дела?       — Живо полезайте в машину. Вас ждут!       Иберра и Шредер боком взобрались по размытому песку, смешанному с глиной, и уселись на заднее сиденье автомобиля. Август быстро закрыл окно, но от запаха гнили не избавился.       — Я спишу деньги с вашего счета на оплату чистки моего салона, — поставил перед фактом Спиаторе, разворачиваясь в сторону дороги.       — Да, без проблем! Хоть все списывай, — согласился Пакстон. — Слушай, сколько у нас времени, а?       — Я честно без понятия, Пакс, но в течение полутора-двух часов вам бы по-хорошему отсюда уехать. Я готов рискнуть и дать вам временный кров. Но, — Август поднял руку, — это ради тех молодых людей и моей чистой совести, что я не оставил их в трудной ситуации в незнакомом городе.       Спиаторе выехал на дорогу, разогнался, насколько мог, и за три минуты достиг недавно оставленную компанию. Подъехав к ним, Август пока не стал открывать машину и выпускать Пакстона и Ринальди.       — Я не хочу знать подробностей, чтобы крепче спать. Им уже пришли координаты на Пульсы, они пойдут искать Марлин, кроме Аннисы — она идет с вами ко мне в паб.       — Зачем? — одновременно спросили номады.       — Чтобы ее не загрызли жители города, пока она свободно шастает по нему. Вы же в пабе просто скроетесь на время, чтобы патрули вас не словили. Я прошу, будьте осторожны и обходите их как можно дальше! Маски не снимайте. Вообще, будьте готовы к плохому. Я имею в виду к тому, что их схватят солдаты Марлин или другое зверье, которое там обитает. Вы обязаны им помочь в любом случае.       — Мы поможем, потому что нам за это заплатит тот незнакомец… И потому что там Ник, — осведомил Пакстон. — Они не сказали тебе про Нулевого?       Август повернулся к номадам; осмотрел сначала Ринальди, потом Пакстона.       — Это еще кто?       — Значит, не сказали… Короче, он помогает им добраться до Марлин и ее базы, — Иберра подумал. — Вроде, Марко говорил, что это связной его отца.       — Знаешь, меня очень напрягает тот факт, что Марко не знал ранее этого связного, а теперь он внезапно объявился, тем более после разрушения Эоса и пропажи его отца. Но ты меня прекрасно знаешь, Пакстон, я не буду вас останавливать, чтобы вы сами учились потом на своих ошибках. Надеюсь, конечно, что это не очень большая ошибка.       — Мы позаботимся об этих несмышленышах, — обнадежил Иберра.       — О себе сначала позаботься, — Спиаторе на минуту замолчал, смотря через тонированное стекло на Марко, который пытался хотя бы кого-то найти в окне. — Им ничего не рассказывайте ни про Хатая, ни про Марлин, ни про ваши с ними расторгнутые контракты. Они должны знать минимум данных, потому что за каждую единицу информации они будут платить кусочком кожи и каплей крови. Я не преувеличиваю…       — Я тебя понял, Август, — ответил Ринальди, зыркая на невинного Пакстона. — Но, скажи, что мы будем делать у тебя?       — Сначала подождете их, мы все обсудим, потом вместе перекусите и свалите отсюда нахрен, потому что мне надоело вас спасать! — Спиаторе разблокировал двери машины. — А теперь выметайтесь отсюда и ждите меня на черном входе в паб!       Номады в вынужденной спешке вылезли из машины. Теперь вся компания была в сборе. Она наблюдала за быстро удаляющейся машиной. Марко толкнул Пакстона локтем в бок. Мужчина повернулся, встретившись с тремя парами злых глаз.       — Вам все рассказали. Вам дали координаты. Наше дело довести вас… — предупреждающе начал Иберра.       — Довести нас до чего? До нервного срыва? До смерти? — вспыльчиво перебила Анниса. — Да Август за пару минут помог нам лучше, чем вы за несколько часов пребывания с нами!       — Если бы не мы, вы бы с ним не встретились, — напомнил Ринальди, двинувшись с места в сторону города.       О’Нил даже не смогла возразить. Потому что Шредер сказал правду.       

***

      Путники направлялись к центру Веста, чтобы разделиться там. Марко и Анниса не могли уняться и просили номадов довести их до института, но оба отпирались, как только могли, потому что не хотели разрушать заранее заявленный Августом план. Уж лучше послушать его, чем подвергать себя вероятной опасности, не выполнив то, что он попросил.       Пакстон и Ринальди специально повели их через места, где незнающему можно заблудиться, упасть в грязный ручей, напороться на штырь или ржавую колючую проволоку и умереть. Чтобы уменьшить вероятность встречи с патрулями.       Оставленная часть Веста выглядела очень плачевно, будто после катастрофы. Асфальт везде вздыбился, землю покрыли огромные ямы, заполненные грязной водой, здания остались без стекол, фасад обветшал, уже крошился, мосты, соединяющие постройки, обвалились из-за ржавчины, провода черными червями свисали со столбов, где-то пробивалась серая травка, в некоторых помещениях на первых этажах уже росли ветвистые и голые деревья — в Степи редко растет что-то лиственное, — оставленные строительные леса давно сложились на земле в подобие треугольников и пирамид. Единственное высокое здание и то грозилось упасть на остальные постройки, опасно наклонившись на пятнадцать градусов.       Вне резиденции — в заброшенной части Веста — никого не было, так как на улице стояла поздняя ночь и, конечно, никто сюда не совался, чтобы не погибнуть от упавшего бетона или железной балки. И, несмотря на отсутствие людей, оба номада решили перестраховаться и надеть на себя маски и шлемовидные капюшоны — особенно это было необходимо для Рина, так как в Степи мало водилось людей-альбиносов с профессией номада и поэтому его легко было узнать. Многие, кто повстречал Ринальди, называют его «местной диковинкой».       За время похождений никто ничего не сказал, была неловкая длинная пауза. Иберра рылся у себя в Пульсе, разбирая местность института и объясняя ее Марко, чтобы они с братом долго не находились на опасной территории. Ринальди шел впереди, выслеживая патрули, которые пока что на их голову не свалились. Анниса и Николас плелись сзади, прижимаясь друг другу, потому что им обоим было не по себе от этого места. Как только их плечи соприкасались, оба как ошпаренные разлетались в разные стороны.       — И все же, почему эти служащие живут здесь? — поинтересовался Марко, указывая на бывшую учебную территорию.       — Потому что Марлин их не выпускает, — задумчиво начал Пакстон, не замечая, что Ринальди пытается подавать ему знаки, чтобы он молчал. — Они здесь в своеобразной клетке, где можно свободно разгуливать, но молчать. Чуть проговорятся и… все, — Пакстон махнул рукой. — Отвали от меня со своими расспросами!       Марко посмеялся, потому что прекрасно знал, что Пакстон любил поговорить и удержаться от рассказа не мог. Даже, когда говорить совсем не стоит. А в особенности может все рассказать, если он в задумчивости.       Команда вошла в город. Он не отличался запущенностью от заброшенной части Веста, но тут было людно. Хатая обеспечивал только новый район Веста, который светился далеко за пределами настоящего города, и содержал только высшие слои населения. Средние кое-как выживали без его помощи, живя и в старой, и в новой части, принося дону прибыль с собственной торговли, проводимых услуг и налогов, низшие же работали на семью или средние и высшие слои, получая за это талоны на еду, холодный душ и койку. Талоны выдавались как будто на выбор, хотя их количество было рассчитано на количество низшего слоя населения. Однако никто не жаловался, потому что жалоба равна смерти, ведь человек, таким образом, кусает кормящую руку, по мнению Хатая Россо.       Казалось, что дома здесь построены из картона, тонкого металла, тряпок, закрепленных клеем-пистолетом. Остались ржавые машины, самолеты, бронетранспортеры и звездолеты, будто напоминающие о былой жизни города. Старые ангары и большие грузовые контейнеры служили жильем для жителей низшего сорта. Высотки выглядели заброшенными, но на их балконах и соединяющих мостиках висели тряпки, похожие на одежду, где-то стояли люди, курили и смотрели на улицы. Колючая проволока крепилась практически на каждой самодельной баррикаде, словно народ постоянно конфликтовал с кем-то. Бочки с огнем были единственным источником тепла и света. Провода теперь служили сушилками для одежды или веревками для связывания предметов, людей и животных. Зато новые высотки на заднем плане светились дороговизной, освещая горизонт немного веселыми красками иллюминации, словно там проходил карнавал. За городом освещались заводы, склады и ангары дона.       Люди даже не пытались выглядеть дружелюбными или равнодушными к шедшим незнакомцам. Почти у всех висели маски и шарфы на лицах, оружие за спиной, инструменты на поясах, каждый был замученный и злой. Вся одежда грязная и в крови, да и пахнут они не совсем нейтрально. Можно сказать, отвратительно. Но, к счастью нежных носов, эти люди обходили стороной непонятных для них путников. Они сразу исчезали, как только видели идущего солдата «Крылатых», окруженную номадами и странным, чистым, рыжеволосым парнем с руническими татуировками, который только и делал, что злостно смотрел на любопытных людей.       — Слушай, Пакс, — подбегая к мужчине, начал шепотом Марко. — Эти люди не сдадут нас Россо?       — Нет, потому что они понятия не имеют, кто мы — его враги или приспешники. Жители здесь не особо сообразительные, — Пакстон бросил оценивающий взгляд на свою потрепанную одежду и на Марко. — Они примут нас за номадов дона, которые конвоируют девку из «Крылатых». Что до вестей о побеге… — он усмехнулся. — Россо держит информацию в узком кругу. Его люди не станут трепаться среди горожан — слишком велик риск, что сбежавших попросту линчуют раньше, чем их поймают. А дону нужны мы живыми.       Пауза. Пакстон мрачно добавил:       — Но даже если слухи дойдут до улиц, никто не станет проверять наши документы. В этом городе бумажки ничего не значат — только чьи вы люди. А мы ничьи.       Очередные жители-бандиты прошли мимо, заходя куда-то в переулок; от них послышалось недовольное животное рычание. Пробежали в рваных футболках и шортах, босые и грязные дети-беспризорники лет пяти-семи, весело размахивая маленькими ржавыми ножичками. У кого-то рядом с палаткой жарилась уж очень маленькая тушка животного, не похожая ни на крольчонка, ни на мышь, ни на крысу. Анниса пригляделась и сразу отвернулась, в ужасе раскрывая глаза. Это был котенок.       Самое богатое, что лежало на прилавках — это свежее мясо. Остальное либо несвежее, либо похоже на субстанцию из дерьма, травы и слизи, либо какие-то консервы в ржавых банках.       Команда подошла к центру города.       Палладиум и Вест — это как рай и ад. Никакое другое сравнение тут не подойдет. «Центром города» называют площадь с разбитой дорогой и фонтаном, в котором не было воды, а вместо нее собраны в кучи разлагающиеся трупы животных и людей в мешках. Трупный запах привлек такое количество мух, что верхушка фонтана была закрыта «тучами» этих насекомых. Братья и О’Нил засмотрелись на эту картину.       — Кладбище, — прокомментировал Ринальди, подзывая их к себе.       — Да. У старого города нет денег, чтобы построить нормальное кладбище, поэтому они складывают трупы тут, и там, и сям, даже не закапывая, — Пакстон выкрутил на маске максимальное очищение входящего воздуха, потому что от запаха заслезилось в глазах и сбилось дыхание. — Хатая не желает строить кладбище для низшего слоя населения — у среднего и высшего оно есть. Потому что смертность низшего города слишком высокая, места для могил попросту не хватит, с учетом, что сюда каждый день кто-то прибывает. Трупы складируют тут, либо в заброшенных частях города, либо скидывают в реку, а хуже всего просто жарят и едят. И они не посмотрят на то, что ранее этот человек болел чем-то инфекционным. Удивительно, что этот город еще не поглотила эпидемия.       — Что за отвратительное место… — ошеломленно шепнула Анниса. — Куда дон смотрит?       — Смотрит туда, откуда ему деньги притекут. Вест — город заключенных, изгнанников, инакомыслящих, ненужных никому людей. Сюда могут привести и ребенка, неугодного родителям, и старика, за которым не хотят ухаживать его дети и внуки, и сотрудника, который нарушил трудовой кодекс. Сюда сбывают и нарушителей из тюрем других городов, если там мест нет… А тут всегда охотно ждут лишние руки. Я так подумываю, что вскоре Хатая попросту сожжет старый Вест и отстроит на обломках новый.       — Какой ужас… — прошептала Анниса. — А кто тут между заключенными и людьми Хатая Россо? Что за… средний слой населения?       — Такие, как мы и те, кто имеет денюжку в кармане немногим побольше и может обеспечить себя самостоятельно, принося прибыль просто потому, что он живет тут сам. Налоги всякие, оплата коммунальных услуг… Обычно это те же медсестры, медбратья, продавцы, повара в общественных столовых и даже учителя. Можно долго перечислять… К сведению, учиться тут практически некому, а если учатся, то за круглую сумму, — Иберра вздохнул. — Обязанности по обеспечению низшего слоя исполняют люди дона, а за их правильным исполнением он, к сожалению, не следит, поэтому выходит такое. Им можно здесь жить — недолго… — тон голоса Пакстона стал грустнее. — Он всегда может найти какую-то ошибку и свести на нет жизнь заключенного, потому что из-за нарушителя в его «системе города» что-то могло бы пойти не так. А желающих иметь хоть какую-то крышу над головой много. Детей он не трогает, некоторых может взять себе под крыло, если те способные в чем-то, или отдает их на усыновление или удочерение в богатые семьи… где неизвестно, что с ними будут делать. А если узнается плохое, то он повесит эту семью, а опекаемого ребенка заберет. Серьезно, дети единственные, к чему Хатая Россо относится по-человечески.       — Какое великодушие, — язвительно прокомментировал Николас.       — В общем, здесь собраны отбросы всего Сириуса. На этом все, — сделал вывод Иберра, осматривая площадь города. — Я рассказал более, чем достаточно.       — Посмотри Пульс, — обратился Ринальди к Марко.       Парень взглянул на свой аппарат, где светилась карта с несколькими метками, собранными в одном районе. Они все были достаточно близки друг другу и обойти их не составит труда, но…       — Кого или что нам искать? — Марко растерянно посмотрел на Пакстона и Ринальди. — И ты не мог еще больше точек наставить? Нам нужно конкретное место! Черт, жаль я у Августа не уточнил…       — Вот теперь мучайся. И начнем с того, что этот район отдан бывшим солдатам разных армий, главное место — институт. Их туда поместили, чтобы они не собачились с другими обычными заключенными. Поэтому там все солдаты вперемешку, где «Зов», где еще кто-то… Обычно по вечерам они все тусуются на улице и о чем-то балаболят, — Пакстон пожал плечами. — Рты у них большие.       — Пакстон, ты серьезно? — Николас уже устал от вранья мужчины и хотел просто развернуться и пойти туда, где по объяснениям Августа находился его паб.       — Серьезно. Все, замучили. Это ваше дело, а не наше! Сами ищите то, чего не знаете! — на Пакстона обратили взоры проходящие мимо люди; он стал говорить тише. — И Август бы вам не помог. Он ответил бы то же самое, что и я. Мы мало, что знаем о том районе, потому что приспешникам Россо и номадам запрещено туда соваться. Запомните, если вдруг мы не успеем прийти на помощь, идите от баррикады района налево, пока не упретесь в стройку. Пройдете вдоль нее и окажетесь в новом районе, там по указателям найдете паб. А так, мы сами вас найдем. Дорогу знаем, — Пакстон озирался по сторонам. — Мы пошли.       Марко что-то начал говорить, но Ринальди махнул рукой и быстро пошел в сторону освещенных улиц, где виднелись своеобразные магазины. Анниса посмотрела на братьев с некой досадой, но не остановилась и поспешила за номадами.       — М-да. Мы ищем… пустоту? — насмешливо сказал Николас. — Меньше знаешь, лучше спишь? И как мы пойдем в район солдат, а? Как мы вообще узнаем, что перед нами бывший солдат «Зова»?       — Ник, не ной, — рявкнул старший Бартлетт. — Не говорят подробностей — не надо. Возможно, это и лучше для наших голов. А пойдем мы… как обычно. Будем исходить из ситуации.       — Ага, потому что иначе-то мы не умеем…       Марко мысленно обрадовался, что брат перестал плакаться, но тот опять начал говорить:       — Хм, а что будем делать потом? Вообще потом…       — Если через Беатрис и правда проходит много информации, то попробуем через нее найти нашего отца. А его похитителей… Хм, что-нибудь, да придумаем. Но оставить их безнаказанными мы не можем. Не найдем через нее — найдем через Нулевого, Генерала, Аннису и так далее по списку.       В центре города было еще более-менее людно и не так темно, как в части города, в которую попали братья. Тут было намного холоднее и мрачнее. Стояли разломанные от ракет и от жадных людей двухэтажки. Они казались темным пятном на светлом ночном небе. Их разрушенные махины загораживали дорогу своими тенями. Марко и Николас шли наощупь, останавливаясь и оглядываясь по сторонам в поисках нужного прохода.       Марко уже позабыл, в какой стороне центр города, потому что они раза три поворачивали и один из них попадали в тупик, а после него не могли понять, в какую сторону идти. А еще тут очень тихо, более того, ветра и скрипа старых домов не слышно.       Бартлетт встал посредине темной улицы, в него врезался Николас. Оба замерли на месте и стали слушать. Минула минута — тишина не нарушалась. Затем вторая, третья… Стало напрягать, что они не слышат ни города, ни других звуков. Свет от территории института слабо пробивался через дыры в домах.       Резко пискнул от входящего звонка Пульс.       Братья вздрогнули. Могли бы крикнуть от испуга, но сдержали себя. Ник схватился за сердце, хотя оно у него не болело. Просто рефлекс.       — Я нашел исходящий сигнал Марлин! — сказал сонный голос Нулевого. — Она не тут, но кто-то с ней разговаривает. Пройдите вперед сто метров, затем направо еще пятьдесят и налево вплоть до входа. Я вижу отмеченную территорию, поэтому буду вас информировать.       — Ну ты… Гандон, Нулевой, — шикнул Николас.       — Стоп-стоп-стоп, тебя почти целый день не было, а теперь ты нагло вторгаешься в систему моего Пульса и куда-то нас направляешь, — Марко попытался сбавить обороты Нулевого. — Объяснись, почему тебя не было, когда ты был так нужен?       — Мне пришлось отойти от компьютера, чтобы отдохнуть, — заверил незнакомец. — У вас были проблемы? От ваших Пульсов не было входящих вызовов…       — Ах, отдохнуть… Ну ты и скотина, Нулевой, — парень по ту сторону молчал, явно обидевшийся на оскорбления. — Что за сигнал? Где он?       Нулевой молча установил точку с координатами чуть выше, где было их настоящее местоположение. Марко и Николас поторопились вперед, мысленно радуясь, что у них что-то выходит.       — Обычный сигнал, — голос Нулевого был уже не таким радостно-сонным, как в начале звонка. — Мы можем перехватить всю информацию, которую она будет передавать. Я попытаюсь влезть в ее Пульс, если смогу пробить защиту, чтобы утащить больше данных.       — А виноваты будем, конечно, мы, — возмутился Марко, но ему никто не ответил.       Братья быстрыми перебежками добрались до высокой разделительной стены с дырой в виде входа. Из него лился электрический свет освещающих дорогу фонарей. Марко и Николас прошли через самодельную арку — пробитую, скорее, техникой или мощным точечным взрывом — и спрятались за углом здания, рассматривая периметр. Это место — бывшее учебное заведение, то есть нужный им институт. Территория за стеной ранее тоже являлась частью института, но ее поделили между обычными жителями и военными, оставив вторым главный корпус и несколько больших второстепенных зданий. Сегмент военных окружал полузаброшенный и неосвещенный студгородок.       Над входом в здание висела вывеска со стершимся номером института. Все кабинеты переоборудованы в казармы и комнаты общего назначения, двор служил кухней и местом отдыха бывших солдат. На крышах стояли турели с ручным управлением, сам двор оборудован системой видеонаблюдения, но ни один огонек на камерах не горел. Во дворе пустело, в некоторых окнах горел свет, а вход оказался открыт. Трое людей сидело на кожаном потрепанном диване, четверо стояли рядом, уставившись в Пульсы.       Марко и Николас решили пройти вдоль институтских стен. Так их не смогут заметить с выхода. Шли за кустарниками, поэтому приходилось извиваться, чтобы не задеть ветку и не нашуметь. Марко пытался вслушаться в тишину, но напрасно — люди говорили слишком тихо. И даже у входа слышались лишь шипящие звуки от шепота.       Братья остановились под лестницей, где у солдат не было возможности их увидеть. Нулевой решил перехватить все данные, передаваемые Марлин бывшим военным. Это может быть все, что угодно, и нужное, и ненужное: карта базы, список солдат, сколько их и где они, предназначения кабинетов или карта охранной безопасности. Да любое, что имеет отношение к базе «Зова».       Пульс Марко начал работать. Пошла загрузка файлов, затем соединение. Братья вопросительно смотрели на интерфейс Пульса и ждали чего-то. С той стороны, где они вошли, прибыли Пакстон и Ринальди, но дальше они не прошли. Оба резко скрылись за стеной дома, увидев силуэты на входе института. Пульс завибрировал, оповестив об окончании загрузки. На карте стали отображаться точки, далекие от Веста. К ним прибавились приписки: «Вход 1», «Вход 2», «Вход МЗ». Марко понял, что же на самом деле загрузил Нулевой. Но никаких списков солдат не было и другой необходимой информации тоже. Та же нумерация кабинетов могла быть еще нужней.       Оказалось, что Марлин связывалась со своими бывшими сотрудниками, чтобы дать поручение на территории Веста, а затем сдать это задание на базу. Чтобы те не запутались, она перекинула им координаты входа в Степи, что и смог перехватить Нулевой.       Братья начали возвращаться обратно, также скрываясь за кустами. Голоса в институте утихли, потому что солдаты разбрелись по коридорам, некоторые поднялись на второй этаж. Марко и Николас забежали за стену, где стояли Иберра и Шредер. Ринальди был немного взволнован. Пакстон вручил Марко обычный пистолет и один полный магазин. Показав знак «тихо», парни отправились обратно в город.       Марко подумал, что Нулевой как будто знал, что кто-то в Весте направит их как раз в солдатский район и там он сможет перехватить информацию. Если не от Марлин, так от кого-нибудь другого. Все играло на руку этому Нулевому и, кажется, он врал, что не знал Сириус вовсе. Он знал все, но делал из себя дурачка, чтобы ему помогли другие дурачки. Ему не хотелось пачкать свои руки, а вот чужие — пожалуйста!       Пакстон шел последним, оглядываясь назад в сторону солдатского района. Он напрягся еще тогда, когда вошел через дыру в стене. Ему не нравился этот район. Никогда.       — Зачем вы так рано вернулись? — шепнул Марко, подбегая к Ринальди.       — Август попросил вас все-таки встретить, потому что он побоялся, что вы заблудитесь в новом городе.       — Заботливый какой, — без шуток и сарказма сказал Бартлетт, немного улыбаясь тому, что хоть какой-то нормальный и разумный человек им помогает.       Пока Иберра рассматривал двор института, сзади него началась суета. Затем послышалось два выстрела за спиной Пакстона и глухие звуки падающих тел. Ник развернулся вокруг себя и рубящим движением катаны отсек голову солдату; она покатилась в соседний переулок. Из него же на рыжеволосого парня налетел коренастый мужик в военных штанах и черной майке. Пакстон вытащил лазерный пистолет, нацелившись на напавшего мужчину, однако тот повернул Ника к Иберре, делая из парнишки живой щит. Марко стоял в ступоре, опустив пистолет; Ринальди пытался обойти солдата, но он грозился прирезать Николаса; Пакстон тоже не мог ничего сделать.       Чуть ниже спины бывшего солдата показался силуэт в плаще и шлеме «Крылатых». Мужчину ударили под правое колено сильным разрядом тазера. Он был вынужден отпустить парня. Когда Николас пригнулся, Пакстон выстрелил в солдата и попал в яремную ямку. Мужик мог бы упасть прямо на Аннису, но та успела отойти.       — Вас четверо человек! — воскликнула О’Нил. — А не могли справиться с одним солдатом!       — А куда нам стрелять-то надо было? Через Ника? — убирая пистолет в кобуру, продолжил ссору Марко. — Тебя здесь вообще быть не должно, поэтому молчи!       — Марко, вместо того чтобы упрекать, ты бы лучше поблагодарил ее, — сделал замечание Ринальди, подавая руку Николасу. Рыжий повернулся к девушке, прокашлялся.       — Спасибо тебе и от меня, и от брата, — ему было явно тяжело сказать это человеку, которого он, мягко говоря, ненавидит, но все же он сказал. И слегка улыбнулся.

***

             Паб. В красивом и более безопасном месте Веста. Каждый прилавок в новом городе освещался теплым светом гирлянд; свисали с подоконников пестрые лозы с пухлыми бутонами цветов, искрились чистотой начищенные машины, байки и мопеды. Заведение Августа окружали пышные дубы, искусственные поляны для пикников, крытые оранжереи, различные бутики с одеждой, украшениями, сувенирами. Паб разместился на углу красивого кирпичного дома, сделанного в ретро-стиле, который прекрасно гармонировал с высотками по соседству. Изнутри лилась музыка, веяло запахом вкусной закуски, дорого алкоголя и табака. На улице сидели посетители с порозовевшими, веселыми от горячительных напитков лицами. Братьям и Аннисе не верилось в существование такого богатого места чуть ли не в центре Степи. Казалось, что они попали в город в Таммузе.       Команде пришлось заходить с черного входа, чтобы не привлекать внимание отдыхающих жандармов, сидящих в зале паба. Войдя впятером в маленькую дверь, они оказались в подсобном помещении, где, судя по диванчикам, одежде и сумкам, отдыхал персонал. На данный момент здесь отдыхал только Август, сидя на диване в элегантной позе со скрещенными ногами.       — Наконец-то! Я уж думал самому пойти туда, — с облегчением вздохнул Спиаторе, вставая с дивана, чтобы уступить людям место. — Что-то случилось?       — Да, — коротко ответил Пакстон.       — Какой-то ты… удрученный. Что произошло?       — Они напали на нас. Пришлось их убить.       — Черт… — Август знал, как Пакстон реагирует на убийства людей, поэтому он мог понять его чувства. — Но, Пакс, они угрожали вам?       — Они могли убить моего брата! — встрял Марко, разглядывая себя в большом зеркале, словно не видел свое отражение несколько лет. — Нечего сожалеть о содеянном, Пакстон. Не первый и не последний раз убиваешь.       Иберра просто хмыкнул и смиренно выдохнул. Он, будучи номадом, действительно не любил убивать людей. Такая привычка пошла у него с юного возраста и преследовала его до сих пор. Она вроде и мешает, а вроде не доставляет весомых проблем. Конечно, занимаясь опасными контрактами, контрабандой, сопровождением, невозможно обойтись без жертв, но иногда это получается и на душе Пакстона не остается тяжелых камней. Чего не скажешь о Ринальди — ему попросту плевать, остался ли человек в живых или нет, главное, что не тронули ни его, ни друга.       — Ваше заведение очень… красивое, — Анниса села на край диванчика. — Очень странно видеть такое здание в таком захолустье. Я говорю про старый Вест, если что. Наипаршивейшее место…       — О господи, лучше бы ты дар речи потеряла, — болезненно простонал Марко. — Слушай, это тебе не Таммуз. Все, Анниса, отвыкай от хорошей жизни. Ты застряла в Степи. Если человек попадает сюда из вашей страны, то он тут навсегда. И пока мы не закончим задание, прошу, держи рот на замке. Если тебе что-то не нравится, — взбесился Марко, — мы тебя в Степи и оставим.       — Какой ты противный.       На самом деле, Марко и пальцем не тронул бы Аннису, просто ему уже нечего было сказать этой зазнавшейся особе, чтобы та угомонилась хотя бы на несколько минут. Август посмотрел на двоих с недоумением, потом взглянул на Ринальди, тот пожал плечами.       — Я так понимаю, вы не очень ладите, да? — решил поинтересоваться Спиаторе. Мужчина взял электрический чайник и поставил на беспроводную подставку. Вода автоматически начала нагреваться.       — Не очень — мягко сказано, — Бартлетт сел на табуретку около обеденного столика. — Так, погоди-ка, О’Нил…       — Я с тобой не разговариваю, Марко, — перебила Анниса. — От-ва-ли.       — Твою мать, вы посмотрите на нее, — изумленно сказал Марко, хлопая ладонью по столу. — И ты еще у «Крылатых» была. И мы еще на тебя надеялись. Нытик, с тобой хакер связывался?       Девушка что-то нашептала Пакстону. Он улыбнулся, а затем сделал серьезное лицо, но губы так и хотели изогнуться в усмешке.       — Говорит, что нет, — Пакстон посмотрел на Аннису и все-таки усмехнулся. Причину усмешки он так и не сказал.       — Ой-ой-ой. Вы гляньте, нашла себе дружка! — насмешливо воскликнул черноволосый.       — Ну, он-то не пытался меня убить, — Анниса кивнула на Пакстона. — И не кажется сумасшедшим. Ну, наверное? За исключением того факта, что сбежал из изолятора дона и обманул нас.       — Эй, — Ник недоверчиво посмотрел на Аннису. — Меня не впутывай. Ты просто мне не нравишься, — тут младший Бартлетт спохватился, отложив свой Пульс. — А, погоди, то есть, мы — сумасшедшие?       — Да.       — Как смешно. Не слушай ее. Она по себе судит.       — Да закрой ты свой рот, Марко!       Август не удержался и ударил по холодильнику кулаком. Все затихли. Номады удивились, что Марко и Анниса вывели мужчину менее чем за минуту. Спиаторе подошел к столу, облокотился на него и осмотрел двоих немигающим взглядом.       — Прекратите орать, — тихо сказал он. — Вас будет слышно в зале. Если сюда зайдет кто-то из моего персонала — вам несдобровать. Вы подставите и меня, и себя. Теперь… — Август поднял две руки в успокаивающем жесте. — Будьте паиньками и заткнитесь к черту. Сейчас вы перекусите. К сожалению, я не могу накормить вас той едой, что есть у меня в меню, потому что будет очень странно, что я ношу тарелки в подсобку. Не так-ли?       Все кивнули.       — Я дам вам, что имеется тут. Мы поговорим обо всем, обсудим, что и как вам делать, вас снарядим, немного обеспечим дополнительной едой и вы ушлепаете отсюда на машине. Маячок я снял. Теперь подождите немного, пока я найду, что вам поесть…       В тишине Август начал рыться в шкафах с едой персонала, в холодильнике и в морозильной камере — он надеялся найти там мороженое. Для себя.       — Август, извините, — тихо начала Анниса, мужчина повернулся к ней. — Когда вы нас отвозили, у вас не было пластыря на лбу.       Консильери улыбнулся, взглянув на Ринальди. Парень пожал плечами.       — Необходимая мера, чтобы снять с себя подозрения.       Девушка хмыкнула, тоже посмотрев на Шредера. И снова он пожал плечами.       Ринальди взял Пульс Марко и скопировал всю украденную Нулевым информацию. Он сам себе кивал, словно в голове над чем-то очень усиленно думал. Парень даже зажал нижнюю губу, а взгляд его расфокусировался. Пакстон усмехнулся, глядя на него.       — Молчаливый стратег, — мужчина осмотрел всех.       — Он единственный из вас, кто может соображать нормально и составлять план, — Август похвалил Ринальди, из-за чего он покраснел, но не поднял взгляд от Пульса.       — Замолчи, — коротко шикнул Рин и продолжил дрожащим от нежелания говорить голосом. — Я просто прикидываю, что нам надо сделать. Это… не план. Все может измениться. Тут, скорее, мы будем все делать сами, основываясь на ситуацию… Э-э, Август. Мне просто чай и конфеты.       — Замолчи, — Спиаторе повторил интонацию Шредера. — Я сделаю то, что посчитаю нужным.       Август достал глубокие био-тарелки, которые потом можно безотходно утилизировать. Во все насыпал по пакетику клубничной гранолы, закинул по кусочку сливочного масла и посыпал щепоткой сахара. Он разогрел молоко и разлил по тарелкам, закрывая их крышками. Август отыскал в холодильнике свои сэндвичи с курицей и сыром, посмотрел на них с грустью, потому что только утром думал, с каким удовольствием он будет их есть сегодня вечером. Сэндвичей было всего три. Однако сейчас не было аппетита, а продукты жалко.       — Кому? — спросил Август, держа их, как карты.       Марко, Пакстон и Ринальди подняли руки, Николас и Анниса махнули головами. Отлично, — подумал Август. — Хотя бы за еду драться не будут. Из шкафа Спиаторе вытащил пять кружек, расставил их у каждого человека, поместил туда пакетик малинового чая и отошел в зал паба.       Ринальди снова внимательно уставился в Пульс. Он составлял более безопасный путь для команды, изучал неполноценную карту базы Марлин и думал, как лучше ориентироваться на ней и не попасть в руки к ее солдатам или вообще к этой женщине. Парень понял, что составлять целый, продуманный план для полностью неизвестной локации — полнейшая ерунда и никак им не поможет там. Единственное, что он выяснил и оставил в своей голове, так это местоположение Беатрис Ньюкомб.       — Вход находится в Степи, далеко от нас. Нам придется ехать на машине тысячу километров с хвостиком. Примерно четырнадцать часов, — начал анализировать вслух Ринальди. — Сама карта базы у меня неполная: пару нижних этажей, какие-то кабинеты… В общем, собрана по кускам. Беатрис находится неизвестно, на каком этаже, но между третьим и минус пятым. Кабинет вам известен — сто тридцать три.       — Я могу предложить разделиться и взять по несколько этажей на команду, — предположил Пакстон.       — Ты что, с ума сошел? — Анниса возмутилась и посмотрела на него, как на идиота.       — Ни в коем случае! Мы должны быть вместе, иначе потом не соберем друг друга, — согласился Ринальди. — Единственный выход для нас — это найти какой-нибудь компьютер по безопасности. Там мы точно сможем загрузить карту. Если взлом не заметят, конечно. Чего я не обещаю… Нет, это тоже опасно.       Все замолчали. Марко понимал, что задание от Нулевого выполнять им и, значит, решать, что делать, тоже им, но Ринальди мастерски анализировал все, что думал. Бартлетт мог бы остановиться на том, что надо проникнуть на базу и идти напролом, несмотря на последствия. А Ринальди думал и о последствиях. Он взвешивал все риски и поэтому никто не пытался внести свой штрих, кроме Пакстона.       — А что делать тогда? — Анниса уставилась пустым взглядом на салфетницу, будто та ее гипнотизирует. Ринальди посмотрел на девушку и пожал плечами.       — Хм, если серьезно, то менее рисковый вариант — это орудовать там самостоятельно. Без вторжения в их сеть, без использования оружия и даже тазера. Такие лидеры, как Марлин, отслеживают солдат по состоянию здоровья, — невзначай сказал Пакстон, ковыряя пятно грязи на рукаве. — В сознании — хорошо, отключился — подозрительно, убит — пора бить тревогу. У вас, Анниса, подобное тоже есть?       Девушка кивнула с подозрительным взглядом.       — Много говоришь, Пакстон, — упрекнул Ринальди, смотря на мужчину слегка давящим взглядом. — Очень. Много.       Братья и Анниса переглянулись, но ничего не сказали. Подозрение и так зарождалось в них еще тогда, когда Пакстон сказал, что Август не захочет им подсобить. К тому же О’Нил напрягло, как Рин рассказывал ей о Марлин в машине. С такой аккуратностью и недоверием, будто перед ним враг или дознаватель. Будто он не хотел, чтобы его знания выходили за пределы головы, ибо за это можно поплатиться. Марко же прекрасно понимал, что Пакстон не умел держать язык за зубами, когда дело касалось того, что он знает. Точнее, он не держал его, когда сотрудничал уже со знакомыми и давно проверенными людьми, чтобы и их как-то осведомить через намеки. Конечно, если он разговаривал с незнакомцами, то Пакстон мог бы даже и имени своего не сказать, а про тайные факты можно и вовсе забыть. Но Ринальди затыкал его в любых случаях.       — Знаешь, это твое вранье, — начал Николас, смотря на Пакстона поверх своих сложенных рук, — уже достало. И все же, если вы не говорите что-то сейчас, значит, скажете потом. Вы обязаны будете сказать это. Сейчас можете не пугать своими сказками. Меньше волноваться будем. Меньше скажем, если нас пытать будут.       Ребята в тишине просидели около двадцати минут. Марко и Ник что-то разбирали в Пульсах друг друга, Ринальди просто рассматривал подсобку, как бы невзначай смотря на аппетитные сэндвичи. О’Нил настраивала на панели в Пульсе функции кибер-экипировки и иногда щелкала кнопкой шлема, а он в это время послушно загорался. А Пакстон за этим следил, облокотившись на спинку дивана.       Август зашел обратно, попутно заканчивая с кем-то разговор по обычному смартфону. Он посмотрел через крышки на кашу, сам себе кивнул и раздал тарелки сидящим. В кружки налил кипятка, вытянул с полки песочное печенье в виде звездочек и полумесяцев, положил сэндвичи на стол и объявил:       — Вот ваша еда, господа. Наслаждайтесь тем, что есть.       — Спасибо, — сказали все и одновременно открыли крышки.       В подсобке запахло малиной от чая и клубникой от каши. Первую ложку съела Анниса, она тихо промычала, показывая удовольствие. Ее глаза засветились от счастья, когда в организм попали первые кусочки еды, а особенно сахара и сливочного масла. Остальные, как будто удостоверившись, что каша не отравлена, принялись за еду, запивая горячим чаем. Пока братья и Анниса доедали, Пакстон и Ринальди, уминающий во всю сладкое печенье, тихо беседовали с Августом о прошлых и настоящих делах, обсуждая все зашифрованными фразами. А других не волновало, о чем они говорят, потому что им нравилась быстро приготовленная, но вкусная еда.                     После хорошего позднего ужина или раннего завтрака группа людей собралась около машины. Выглядела она, конечно, не слишком современно и презентабельно, но для вождения в Степи сгодится. И в багажнике можно спать — он достаточно большой. Два человека с легкостью поместятся. Сиденья вполне удобные, но все ободранные и в масляных пятнах. Торпедо немного пыльное, да и сама панель со спидометрами тоже, стекло на нем слегка разбито. Сами окна немного мутные и с царапинами, а лобовое стекло, похоже, недавно заменили. Только оно прозрачное, чистое и плотное. Также Спиаторе выдал им немного снаряжения и сухпайков с бутылками воды.       — В общем, в машине бензина хватит. Я залил. Вы приедете туда вечером. Как только уйдете на безопасное расстояние — взрывайте эту колымагу. Не хватало еще, чтобы вас нашли люди дона, либо «Зов»… или еще, кто там может попасться, — Август помахал рукой. — Когда отстреляетесь… Ну, точнее… Блин, вы поняли. Пусть Ринальди по возможности мне напишет. Я пошел. Удачи.       Хозяин паба сел уже в свою дорогую колымагу и уехал по прямой дороге в новый город, а компанию оставил на окраине, где на данный момент не поставили пост охраны и стены, чтобы ограничить территорию Веста. Марко осматривал подвеску автомобиля, а Николас иногда с ним переговаривался. Ринальди взял ключи с крыши машины и сел на водительское сиденье. Анниса рассматривала взрывчатку в багажнике и гадала, насколько сильно она рванет и сможет ли уничтожить весь транспорт, чтобы ни их, ни Августа не смогли вычислить.       — Сначала я веду машину, потом через полтора часа Марко. После него через это же время Ник, затем Пакстон, а все остальное время, это восемь часов, ведет Анниса, — Ринальди улыбнулся. Он был готов немного пошутить, потому что наелся сладкого, которого он очень любил.       — Что?! — возразила О’Нил. — Боже, ладно.       — Нет, а что ты возмущаешься, крылатка? — выглянул Марко из-под машины. — Ты спала больше всех. Хватит расслабляться, пора за работу!       После разрешения всех проблем — кто, где сидит, как сидит и с кем, — они отправились в долгий и опасный путь. Анниса сидела молча на заднем сидении и смотрела в пустоту Степи. Они ехали по еще не проснувшейся земле, освещенной тусклым светом молодой луны и Оплонида. О’Нил сделала вывод, что смотреть на пустырь было слишком скучно. Даже горы находятся далеко на горизонте и никак не могут скрасить пейзаж Степи. Пакстон предложил поговорить. Все попросили его умолкнуть.       

***

      Поездка выдалась вполне спокойной и тихой. Не считая того момента, когда за руль сел Пакстон. Он хотел доехать быстрее и жал педаль газа в пол. Первые пятнадцать минут команда молчала. Ринальди лишь поглядывал на своего друга и как бы нечаянно толкал его локтем. Мужчина не реагировал. Потом О’Нил напрягло, что они гонят так быстро по ухабистой дороге. Она вспомнила, как Пакстон, поднимаясь по холму с моста, чуть не врезался в машину полицейских дона. Девушка криком заставила остановиться разогнавшегося Пакстона. Он как будто специально резко затормозил, и Аннисе пришлось упереться в переднее пассажирское кресло, чтобы не врезаться в него носом. Общим голосованием все решили, что оставшиеся часы едет Анниса. И команду, и ее это устроило.       Последние восемь часов в машине прошли еще тише. Анниса ехала аккуратно, объезжая даже мелкие ямки, словно играла в змейку. Конечно, сначала она не была согласна везти их восемь часов по пустырю, но, оценив езду Пакстона, она решила, что безопаснее будет ехать ей. Кроме этого, Анниса чувствовала себя бодро, поэтому хотела потратить немного энергии на поездку.       Из-за тихой и монотонной езды братья уснули, Ринальди и Пакстон только дремали. Подъехав к назначенной точке входа, они не стали оставлять машину слишком близко. Анниса перепарковала ее метров за четыреста от входа.       В Степи снова стало холодно, хотя время подходило только к шестому часу вечера. Дул холодный ветер, неся запах протухшей плоти, пыли и опасности. Еще днем солнышко тепло грело их лица через лобовое стекло, а потом резко спряталось за облаками.       Парни крутились около машины и доставали все снаряжение. Анниса и Николас устанавливали взрывчатку на крыше машины. Из них выходила неплохая команда по минированию. По их расчетам, от машины ничего не останется.       Марко перепроверял заготовленное вооружение. Август посоветовал не навешивать себя оружием, поэтому выдал им только легкое и маленькое снаряжение — это пистолет Маузер для Аннисы и десятимиллиметровый пистолет для Ринальди, еще оба изъявили желание на всякий случай оставить за пазухой короткий хопеш. Ник предпочел остаться со своей катаной, которую приспешники Хатая Россо выдали обратно на посту, и несколькими лезвиями от ножей, перемотанных бинтами. Марко ухватился за крупный, но легкий обрез с искусным выпуклым рисунком на деревянном дуле, а Пакстон не менял свои принципы и держал при себе легкую плазменную штурмовую винтовку. Каждый, кто имел огнестрельное оружие, взял себе по запасному магазину.       Теперь О’Нил прикрепляла часть взрывчатки под машиной, устроившись на подкатном лежаке. Девушка слегка приподняла голову, чтобы лучше видеть провода. Пакстон схватил лежак и вытянул на себя, из-за чего Анниса оцарапалась носом о трубу машины.       — Что ты там возишься? — спросил Пакстон, даже не извиняясь за содеянное. Анниса молчала держалась за нос. Мужчина с доброй, невинной улыбочкой глядел ей в глаза и ждал реакции.       — Идиот, ты мог бы предупредить, что вытаскиваешь меня? — в нос просипела О’Нил, пытаясь дотянуться до Пакстона и дать ему подзатыльник. — Можно меня ненавидеть, не трогая меня, а?       — Да я тебя не ненавижу. Просто ты долго там лежишь уже. Ты все сделала, юный подрывник? — добродушно пропел мужчина, сдерживая попытки Аннисы ударить его по голове. — Тише-тише. Угомонись.       — Все сделала! — девушка вырвалась из рук Пакстона и рывком встала с лежанки, пнув ее под машину. — Отстань!       — Так лежанка и не приставала…       Анниса рыкнула от злости и развернулась к мужчине, готовясь огреть его своим же шлемом. Но Николас подхватил ее под ребра и резким движением дернул к себе. Он смотрел на нее укоряющим, слегка недовольным взглядом, в руках у него висел бумажный платок, который он подал девушке.       — Успокойся. И вытри нос от пыли, — Ник мельком глянул на Пакстона. — Не обращай внимания на этого придурка. Он… всегда так делает.       О’Нил промямлила тихое «спасибо», послюнявила бумажный платочек и приложила к носу. Марко предупредительно посмотрел на своего брата, но тот проигнорировал его взгляд и пошел подальше от машины — к Ринальди. Старший брат и Пакстон направились за ним же. Анниса призналась сама себе, что сейчас ей хочется остаться рядом с этой колымагой и взорваться вместе с ней. Но ее гордость и долг заставляют делать обратное. Она злостно смяла бумажку, наверное, представляя, что это Пакстон, и понеслась за удаляющейся командой.       Только сейчас группа заметила, что приехала просто к огромному валуну высотой три метра и шириной четыре с половиной, рядом с ним лежал валун поменьше, по пояс людям. Ринальди стоял напротив этого исполина и тупо смотрел на него, даже не моргая. Остальные недоуменно переглядывались, думая, что ошиблись местом. Рин взглянул на Пульс, затем снова на камень.       — Что? — в пустоту спросил парень. — Это шутка…       Марко подошел к валуну поменьше и стал рассматривать его поверхность. Он выглядел, как ученый, который пытается определить возраст камня. Ринальди стал делать то же самое и теперь оба выглядели очень странно. Они облепили камень и щупали его.       — Не, это уже несерьезно, — недовольно пробормотал Пакстон, отворачиваясь от двоих сыщиков. — Мы что ищем? Камень? Или вы хотите изучить поверхность камня? Он что, какой-то особ…       — Ага! — выкрикнули Марко и Рин в один голос, перебивая Пакстона.       Камень заметно видоизменился. Его верхняя часть стала похожа на клавиатуру из камня со сферообразной штуковиной справа. После текстура камня исчезла и осталась клавиатура с сферичным сенсором. Панель входа.       — Так, если мы сейчас приложим руку, то к ним придет сигнал, что кто-то пытается вторгнуться в их базу, — начал размышлять Ринальди. — Если мы попытаемся ввести украденные пароли, то… возможно, тоже придет сигнал. И в том, и в том случае у нас есть возможность свалить подальше от входа, вглубь базы. Но не факт, что мы оторвемся от солдат Зова. Так, и что?       Команда повернулась в сторону машины, а затем на дверь. Рин отрицательно махнул головой, но остальные четверо кивнули. Он снова махнул. Другие развернулись и направились обратно к машине.       Ник снял взрывчатку с крыши транспорта, под ним они решили не убирать ее, чтобы и машина не оставалась здесь. Марко перехватил детонатор из рук Пакстона.       — Нет, вы серьезно? — Ринальди стоял в стороне, не понимая, зачем они это делают. — Вы думаете, так ничего им не придет на базу?       — Сожжет все датчики. Если и придет, то с опозданием, — Марко устанавливал взрывчатку на большом валуне, предположительно там, где должна быть скрытая дверь.       — Я не особо в этом уверен, — Ринальди судорожно вздохнул и отвернулся.       Когда взрывчатка была установлена, вся команда отошла на пятьдесят метров в сторону. Марко держал в руке детонатор, но нажимать не спешил. Он думал, как они после взрыва войдут в взорванную дверь. Тем не менее Пакстон об этом не задумался и взялся за руку старшего Бартлетта, нажимая на нее. Клацнула кнопка.       Слева и впереди раздались взрывы. Машина потонула в огне и дыме, дверь с валуна выбило наружу. По Степи разнеслось эхо взрыва и еще долго отбивалось от таких же валунов рядом. Ринальди смотрел на это все с изумлением и испугом, прикрывая глаза рукой.       — Рин, ты чего? — заботливо спросил Пакстон.       — Ничего. Просто ничего. Идем.       Команда приблизилась ко входу и посмотрела в неровную дыру, оставшуюся от двери. Коридор оставался чистым и нетронутым, но картинка словно плавала в пространстве. Несмотря на то, что они входили наверху, все помещения казались подвальными. Они всей толпой проникли в дыру и остановились на входе.       Их окутал неимоверный холод, как при хорошей зиме в Степи. Воздух действительно стал морозным и веял льдом и снегом. На стенах был иней, вода с потолка превратилась в желто-ржавые сосульки. По коридору гулял жуткий, пронизывающий до костей сквозняк. В щелях свистел ветер.       Через плечо Николас посмотрел на выход, но его там не оказалось. Вместо него было лишь продолжение коридора и непроглядная тьма далее. Там лампочки уже не горели. Парень резко развернулся, удивленно вздыхая.       — Чт-что? Это… это из-за взрыва? — предположил рыжий.       — Нет, это локационные аномалии, — с тоской сказал Ринальди. — И мы на нижних этажах. Мы не в Степи.       Николас наконец понял, куда они забрались. Это была не просто коридорная система — перед ними расстилалась гигантская дренажная труба, широкая, но низкая, заставлявшая всех идти в полусогнутом положении. Воздух здесь был густым и промозглым, пропитанным смесью ледяного холода, запахом затхлой воды и гниющих где-то в темноте водорослей.       Парень торопливо подталкивал остальных вперед, не давая замедляться. Останавливаться здесь было нельзя — холод пробирал до костей, а впереди их ждало нечто куда более опасное.       Труба менялась с каждым шагом. Первые метры ее стенки были покрыты инеем, но вскоре лед сменился липкой влагой. По ржавым стыкам сочилась вода, кое-где пробиваясь наружу тонкими грязными струйками. Сама конструкция вибрировала, словно живая, а с каждым шагом скрип металла становился все громче.       И вдруг — хруст.       Ринальди сделал неосторожный шаг, и под его ногой что-то щелкнуло. Скрип пронесся по всей трубе, словно предупреждение. Команда замерла.       — Ты наступил на стык, — прошептал Николас, бросая взгляд под ноги Рина.       Труба дрогнула.       И разошлась.       Пол ушел из-под ног, и вся команда рухнула вниз вместе с обвалившимся куском металла. Грохот удара оглушил их, а следом хлынула ледяная, ржавая вода, заливаясь за воротники и рукава.       — Быстро, выбирайтесь! — закричал кто-то, и все бросились вылезать из разорванной трубы, хватаясь за скользкие края.       Когда они поднялись, перед ними открылось новое пространство — темное, сырое, но уже не такое узкое. Вода продолжала капать сверху, но теперь они хотя бы могли стоять в полный рост.       — Где мы? — спросил Марко, вытирая грязь с лица.       — Это что, канализация?! — выкрикнул Николас.       — Нет, скорее, просто стоки. Производственные стоки, — предположил Ринальди. — Что за черт…       Помещение по колено было заполнено водой, которая бежала бурным потоком вниз. Оттуда же шел шум воды и запах гнили. Команда невольно начала жмуриться от едкого, слишком сладкого и в то же время кислого запаха.       Марко с Аннисой наперегонки подбежали к краю помещения и, отпрянув от него, ошеломленно вздохнули. Остальные подошли к ним и с недоумением и даже испугом посмотрели вниз — там был резервуар, наполовину заполненный водой, стекающей из огромных сточных труб. Чуть выше воды в стену резервуара вмонтирована огромная круглая дверь, как у ангаров. Поток был настолько сильный, что от него оставались вмятины на стенах. Было бы не так страшно, если бы вода была просто ржавой и зеленой, так в ней еще плавали кости, одежда и обломки. Пена зелено-красного цвета оседала на стенах. В проходе было очень скользко.       — Куда нам идти? — Пакстон старался перекричать шум воды, но у него это плохо получалось. Приходилось читать по губам.       — Обратно пойдем, — выкрикнул Ринальди, махая рукой в противоположную сторону. — Назад.       Группа развернулась. Опираясь на стену, они направились против течения в обратную часть канала, хотя никто не был уверен, что они вернутся туда, откуда пришли. Идти было тяжело, но никто не решался останавливаться.       Шум воды стал громче, но не сзади, а спереди. Из темноты вдалеке канала заструилась вода, смешанная с ржавчиной. Поток поднял уровень воды до бедра. Послышался громкий хлопок, затем стук. Нет, много стучащих звуков, словно в дверь ломятся тысячи рук. Вода тяжелой волной хлынула на стоящих людей и покатила их в резервуар. Не успев вдохнуть воздуха, Марко начал задыхаться под водой, не понимая, плывет он вверх или вниз, пока Пакстон сам не вытащил его из жижи. Открыв глаза, Марко понял, что вода стремительно набирается, и они поднимаются к створам. Анниса всплыла рядом с ним, от чего он немного вскрикнул, подумав, что это всплывший труп.       Огромные створы резервуара со скрипом стали открываться, запуская туда и воду, и людей. Вода их буквально вытолкнула из затопленного резервуара. Из открытых створ почувствовался холодный и зловонный ветер, который сменился затягивающим порывом, как в пылесосе. Анниса сразу же залезла в эту трубу, ее оттащило от края, засасывая глубже. За ней залезли Марко и Ринальди, а они подтянули за собой Николаса и Пакстона. Марко выплевывал воду и пытался откашляться, в то время как Анниса вообще не могла нормально стоять. Ник легонько стучал брату по спине, но он локтем оттолкнул его и встал, облокачиваясь на стену обеими руками. Створы сзади них захлопнулись, вода набиралась и, кажется, достигала уже потолка.       Группа стояла в ступоре. Никто не мог понять, что сейчас за две минуты произошло. Теперь команда стояла в другом канале, более чистом, но не менее вонючем.       — Ничего не понимаю, — прошептала Анниса, вставая на ноги. Она села обратно на пол, держась за правую ногу.       — Только не говори, что…       — Просто вывихнула, — девушка перебила возмущения Марко. — Пройдет. Она не сломана.       Марко почувствовал кончиками пальцев вибрацию стен и, словно обожженный отпрянул от нее. Справа от них, куда устремлялся очередной канал, громко зашумело.       — Блять, только не опять, — умоляюще просипел Марко.       Пакстон развернулся и ударил руками о створы, которые намертво закрылись. Их настигала новая опасность. Точнее старая, но с новой силой. Вода живо заполнила трубу. Раздалось уханье, а потом людей снова сбил с ног бурлящий поток. Их кувыркало по всему каналу, не было возможности даже вдохнуть воздуха. Вода залилась в нос, уши, рот, под одежду — эта противная и грязная вода везде. Их несло непонятно куда, непонятно откуда, они ничего не видели.       Марко и Пакстона столкнуло с дверью, которая сразу слетела с петель. Они оказались на гладком и белом полу, без воды. Рядом лежали другие союзники и медленно пытались встать. После того как команда влетела в новое помещение, внутри тел почувствовался неприятный сдвиг или толчок; к горлу подкатила рвота и закружилась голова. Всех пятерых вырвало.       Пакстон замер и осмотрел удивленным взглядом белый светлый коридор, похожий на больничный или просто светлый офисный. По его предположению, искусственная локационная аномалия — они сплошь и рядом заполняли базу Марлин, чтобы ей и ее персоналу было удобнее перемещаться — перенесла их из стоков прямиком к частям базы. Но какой это этаж — все еще неизвестно.       — Нас кто-то перемещает, — Ринальди, несмотря на перенос и свое головокружение и тошноту от попавшей в рот тухлой воды, резво встал, закачавшись на месте. — Надо спешить.       — Уже ясно, кто это делает, — Марко сплюнул воду. — Прекрасно ясно.       Рин не ответил. Он осмотрел номера кабинетов. В данном коридоре по правой стороне шли кабинеты сто двадцатые, а по левой сто тридцатые, с приписками цифр через дефис от одного до девяти.       — Я понял, — Рин начал нервничать, быстро поднимая с ног свою команду, те уже были готовы отключиться от сильного шока. — Нам нужен не сто тридцать третий. А сто тридцать дефис три… Не Марлин нас перемещала, нет.       Парень почти не держался на ногах, но ходил от двери к двери достаточно быстро, а остальные за ним плелись, облокачиваясь на стену. Они не устали, а просто были контужены сильным потоком воды и сдвигом в пространстве.       — Вот он! — воскликнул Ринальди, выбивая рукой дверь.       Братья, номады и Анниса увидели перед собой капсулу с синей пузырящейся жижей. Там «плавала» худая девушка с открытыми закатившимися глазами и темной, теплого оттенка кожей. На ней был надет черный костюм с тонкими проводами и железными вставками. К капсуле присоединили множество огромных кабелей и маленьких проводов. Перед оболочкой стоял один компьютер, а в конце комнаты единственная механическая дверь. Стены были округлые, словно в реакторной большого корабля.       Ринальди подбежал к компьютеру. Он прекрасно понимал, что прятаться бесполезно, поэтому что взламывай, что не взламывай — один итог. Все сотрудники базы, вплоть до Марлин, осведомлены об их прибытии. Парень вытащил шнур из своего Пульса и присоединился к компьютеру. Открылась электронная карта доступа Б1 — средний уровень доступа к базе, то есть, по расчетам Рина — этим доступом обладали рядовые ученые. Но доступ, однако, разрешен. Он проверил данные на компьютере и Пульсе, подтвердил согласие на открытие капсулы и завершил все процессы компьютера.       Вода в капсуле спустилась, огромные провода рухнули на пол, немного искрясь, маленькие просто порвались с громким хлопком. Комната заполнилась звуком щелчков перенапряжения; стекло начало убираться, выпуская пар. Девушка, заточенная внутри, сорвалась на пол, кашляя кровью. Ее зрачки и радужная оболочка вернулись на место, но взгляд оказался абсолютно потерянным. Словно, как и провода, в ней что-то оборвалось.       Не выждав, когда девушка прокашляется, Рин подлетел к ней и поднял за локоть, убегая к соседней двери, которая оказалась заперта. Из коридора выбежало с десяток людей «Зова». Братья с Пакстоном стояли у двери и ждали Аннису. Солдаты стреляли по ним короткими очередями, каждый раз промахиваясь, словно предупреждая их такими выстрелами. Ринальди приложил открытую карту доступа на Пульсе и дверь отодвинулась. Шредер мигом стер все полученные данные со своего Пульса и Марко. Группа разом вывалилась из двери, захлопывая ее. Обдало ледяным ветром. Все стояли, открыв рты, что О’Нил очень напугало. Свет был солнечный, розоватого оттенка. Анниса развернулась.       Было приятно увидеть уходящее солнце, пушистые розовые облака, сиреневое небо. Но пугало то, что они оказались в огромной, круглой пещере, выход из нее имелся — гигантская дыра, возможно, проделанная буром, когда тут велись раскопки в поисках цидиума и других драгоценных камней. Под ногами хрустел мокрый снег и песок. Огромные сосульки свисали с верха пещеры. От холода жгло открытые участки кожи, мокрые волосы заледенели. На горизонте белели зимние просторы. Анниса развернулась к двери, но увидела лишь камни и сугробы.