Чёрный Ноябрь: Путь возрождения

      Палач вел Аннису по подвальным коридорам его дома. Ранее это место использовалось для хранения средств для уборки комнат, порошков, роботов-уборщиков; также тут была прачечная и не утратила своей функциональности и по сей день, некоторые двери вели в складское помещение, но вот впереди автоматическая дверь отличалась от всех остальных. Ее освещали люминесцентные лампы по всему периметру арки, а из самого дверного прохода тянулись граффити, как будто заволакивая серые стены своей красотой.       Остролиск высунул сонную мордочку из плаща О’Нил и, увидев коридоры и принюхавшись, недовольно пискнул и залез обратно. Девушка тоже принюхалась: обоняние не было развито так же, как и у животного, но ей это не помешало почувствовать запах спирта и медикаментов.       Когда люди прошли датчик движения, двери раздвинулись в стороны, пропуская их в широкое, круглое помещение. Здесь было светло и бело, как в любой больнице Палладиума. По левой стенке стояли кушетки и ширмы, посередине была стойка для врачей с голографическими мониторами, различными аппаратами и кипами электронных носителей документов. Под потолком носились маленькие дроны, внизу разъезжали овальные роботы, похожие на пингвинов. Чуть выше, справа, работали анабиозные капсулы, биорегенераторы, закрытые автоматические аппараты для хирургических операций и исследований тела. На мониторах светились снимки мозга, грудной клетки, нервной системы, сердца, глаза — и многие другие органы. За стойкой стоял аппарат — это был биологический универсальный сканер, сверху возвышалась панель с лампой, ложе парило в воздухе на гравитационных платформах.       Босс отошел к человекоподобному роботу, оставив Аннису одну. Ее животное кувыркалось в плаще, уже переместившись за спину. Оно скулило и пищало, как щенок, не желая высовывать даже своих усов.       — Анниса, — Палач повернулся к девушке. — Где это чудо-юдо?       — Оно залезло за мою спину. И я не могу его достать.       О’Нил сняла плащ, но остролиск хорошо в нем запутался и не захотел вылезать. Палач подошел к ней, нащупал шерсть в складках одежды и улыбнулся. Мужчина немного погладил животное и отметил для себя, что его шерстка была намного мягче, чем у других остролисков. Ухватившись руками под передними лапами, Палач вытащил зверушку. Анниса погладила его между ушами:       — Тс-с-с, дружище, тебя всего лишь проверят, — тихо сказала ему Анниса, — это не больно. Меня тоже будут проверять, я же не боюсь.       Остролиск, конечно же, ничего не понял, но почувствовал спокойствие своей новой хозяйки. Он перестал сопротивляться, но скулить продолжил. Босс отдал животное подошедшему ученому. Остролиск не сводил глаз с Аннисы, пока не скрылся за стеной.       — А вас прошу лечь на этот стол. Мы вас просканируем и возьмем кровь из вены. Снимите шлем, плащ и экипировку. Можете остаться в термобелье, — начал робот, недавно разговаривавший с боссом. — Закатайте рукава, лосины и приподнимите кофту и майку, чтобы был виден живот.       О’Нил, не задавая вопросов, прошла к стулу. Скинув свой черный плащ и кибер-экипировку, она нащупала кнопочку на шлеме. Треугольные створы раздвинулись, и Анниса сняла его, положив на полочку. В зеркальной стене она смутно видела свое лицо, и оно снова покрылось красными пятнами с черными венами, нижние веки сильно покраснели. Девушка аккуратно легла на ложе, положив руки вдоль туловища.       — Анниса, ты чем-то болеешь? — О’Нил пожала плечами. — Не стесняйся, говори.       Но девушка снова пожала плечами. Палач положил на ее глаза черную плотную ткань.       — Это чтобы свет тебе глаза не сжег. Сканирование много времени не займет, но ответ придется подождать.       К вискам присосался аппарат, фиксируя положение головы на столе, в ушах гудело, затылок защекотало от начавшегося сканирования, над лицом почувствовалось тепло. В течение тридцати секунд верхняя панель ходила почти вплотную вдоль тела Аннисы, и все неясности и отклонения, замеченные им, всплывали на экране напротив ложа. Кроме гула ничего не было слышно: ни разговоров, ни шума летающих дронов. Панелька вскоре вернулась в свое первоначальное положение.       Пока ученый не говорил вставать, поэтому О’Нил лежала на ложе. В шею кольнула игла маленького шприца, и в мензурку набралось немного темно-красной крови. Теплые синтетические пальцы ощупали живот, но девушка не почувствовала ничего неприятного. Робот осмотрел ее ноги, руки, ощупал горло, сняв полоску ткани, близко рассмотрел глаза, опустив нижние веки девушки. Гудение над ложе закончилось. Анниса мотнула головой и чуть привстала на локте.       Босс и робот рассматривали загружающийся анализ крови и что-то обговаривали между собой. За стеной заверещал остролиск и, сбив мусорное ведро с бумагами, помчался к своей хозяйке. Маленькое животное неуклюже запрыгнуло на стол, а потом вскарабкалось на О’Нил. Девушка тихо посмеялась и погладила его по затылку, остролиск распластался на коленях и начал кувыркаться, немного попискивая от удовольствия.       — Так, обработка информации займет около тридцати минут, затем мы напишем результат — примерно десять минут — и я выйду к вам. Про мелкие отклонения и расхождения с нормами в сотые процента я не буду говорить, хотя впишу в базу, но вот про кое-какие моменты я бы и сам у вас уточнил… Пока что можете посидеть тут и переодеться, — отметил робот. — И про вашу зверюшку тоже все скажем.                     За сорок три минуты О’Нил окончательно сдружилась с остролиском. Он пару раз касался носа Аннисы своим влажным носиком, облизывал ее щеки, залезал в капюшон, под плащ, трепал волосы девушки своими лапами и неострыми зубками — просто игрался со своей новой хозяйкой, которая не обижала его. О’Нил не терпелось узнать, что это за порода такая и откуда вообще взялось это чудо-юдо.       — Анниса, извините, что мы вас так сразу повели на обследование, потому что показания Кальтера нам не понравились и мы решили перестраховаться, — Палач слегка склонил голову вперед, словно извиняясь так. — У вас были понижены лейкоциты, а лимфоциты и моноциты очень повысились, что наводило нас на мысль, что вы заболели вирусной инфекцией… Наших врачей наводило, я-то ничегошеньки не смыслю в этом. Но сейчас все в порядке. Лишь небольшие отклонения от нормы, но, вот, кое-что другое обнаружилось и им, — Палач кивнул на роботов-ученых, — интересно, знали ли вы такое о себе. Мне тоже, конечно, интересно, но мне надо идти. Жду вас на завтраке!       Анниса кивнула головой, как бы прощаясь с мужчиной. Палач скрылся за дверьми.       — Начать с вас или питомца? — робот вышел из аналитического отдела.       — С питомца, пожалуй.       — Ваш остролиск — продукт лабораторного синтеза, — сказал робот. — Рогатые выросты являются не видовой особенностью, а результатом направленной мутации. Генетический анализ показал сложную гибридную структуру: основа взята от дикого остролиска, с вкраплениями котов и элементов других кошачьих пород. Перед вами трехмесячный самец, один из одиннадцати существующих экземпляров, созданных в отделе зоологии Марлин под руководством Ньюкомба. «Зов» официально зарегистрировал этот гибридный вид. Он обладает рядом уникальных характеристик. Способность к мимикрии реализована через хроматофорную систему, аналогичную таковой у хамелеонов — это был сознательный выбор при проектировании. Ядовитый аппарат полностью атрофирован, тесты на нейротоксины отрицательные. Что интересно — когнитивные тесты показывают интеллект на 58% выше, чем у природных остролисков. Что касается содержания… — ученый сделал паузу, — кормите только термически обработанной человеческой пищей. Сырое мясо, особенно красное, вызывает у них энтеропатию. Если заметите симптомы несварения — сразу свяжитесь с нами. И да, забудьте о кошачьих кормах, их состав для этой биосистемы не подходит. Через месяц-полтора, когда питомец адаптируется, можно начинать базовую дрессировку. Судя по его поведению, он уже признал вас хозяйкой, так что проблем с социализацией быть не должно.       — Вот это интересно… Ладно, с именем потом разберемся. Что не так со мной?       Подошел уже другой робот. Похоже тот, что сейчас с ней разговаривал, был ветеринаром.       — Клиническая картина достаточно сложна, мисс О’Нил. Наблюдаемые гематологические отклонения — лейкопения с одновременным лимфоцитозом и моноцитозом — являются следствием комплексного воздействия: акклиматизационного стресса, психоэмоционального напряжения и вирусной инвазии. Коллегам Кальтера удалось купировать вирусную нагрузку на стадии инкубационного периода методом таргетной иммунотерапии, пока вы находились в состоянии медикаментозного сна. Без ресурсов базы «Зова» патологический процесс мог бы развиться по классическому сценарию с выраженной интоксикацией.       — Я даже не заметила начала заболевания, — пробормотала Анниса, вглядываясь в свои ладони.       — Это объяснимо эффектом когнитивного диссоциирования на фоне экстремальных условий, — робот сделал паузу, анализируя данные. — В вашей крови обнаружены следы бензодиазепиновых производных с примесью синего цидиума — стандартного нейромодулятора оплонидской фармакологии. Терапевтическая доза вызывает состояние химической гибернации на 72-120 часов с сопутствующей эмоциональной блокадой. Вы испытывали именно этот эффект: аффективное притупление при сохранении когнитивного компонента страха. При более высокой дозе вероятность суицида была бы сто процентной. При нынешнем состоянии иммуносупрессии вы крайне уязвимы к любым патогенам — от банальных респираторных вирусов до зоонозных инфекций. Кальтер стабилизировал Т-клеточный профиль, но для полной реабилитации требуется минимизировать риски: терморегуляция, ограничение контактов с векторами инфекции, профилактика переохлаждения. Фармакологическую поддержку я назначить не могу без полного иммунограммы — слишком высок риск ятрогенных осложнений.       Робот сделал небольшую паузу, будто готовя Аннису еще к одному «потярсению».       — Генетический анализ выявил маркеры, характерные для Белых оплонидцев, — механический голос прозвучал чуть мягче. — Сегрегационный анализ указывает на наличие данной генетической линии в пределах одного-двух поколений предков по прямой восходящей линии. Вам передались рецессивные аллели, что свидетельствует о…       Робот внезапно прервался, заметив изменение мимики пациентки.       — Я не знаю своих биологических родителей, — тихо призналась Анниса, сжимая подлокотники кресла до побеления костяшек.       Искусственный интеллект на секунду замер, его оптические сенсоры расширились в унисон с запрограммированной эмоциональной реакцией. Процессор обработал социальный контекст за ноль целых и три десятых секунды.       — Приношу извинения за некорректный запрос, — плавно склонил он голову, одновременно передавая данные в биоархив. — Перейдем к клиническим рекомендациям.       Световые панели на его груди замигали в диагностическом режиме:       — Учитывая выявленную идиосинкразию к фармакологическим агентам и текущее состояние иммунной системы, профилактическая иммунокоррекция исключена. Вероятность инфицирования составляет тридцать четыре процента против среднестатистических восемнадцати процентов, что находится в пределах допустимых колебаний для реабилитационного периода.       Он плавно отодвинулся, его корпус издал характерный гидравлический звук:       — Ваш организм подвергся полипрагмазии — комбинированному воздействию анксиолитиков, гипнотиков и антимикробных препаратов. Целесообразность дополнительной медикаментозной нагрузки сомнительна. Исходя из токсикологического профиля, злоумышленник скорее стремился вызвать пролонгированную вегетативную дисфункцию, чем летальный исход.       Ширма автоматически раздвинулась, открывая путь к выходу:       — Сеанс завершен. Координаты выхода сохранены в вашем навигаторе. До новых встреч, мисс О’Нил.       Зверек прыгнул на плечи к О’Нил и тихо замурлыкал. Он почувствовал, что на хозяйку напала грусть, и попытался ее подбодрить. Анниса вышла из белоснежной лаборатории и быстрым шагом пробежалась по длинной лестнице наверх.       Новости радовали ее все меньше и меньше. О’Нил казалось, что лучше бы было просто не знать о ее новой особенности. Хотя, первоначально она даже не поняла, о чем шла речь, так как робот говорил понятными только ему терминами.       Анниса, как и многие люди Сириуса, не любила оплонидцев, поэтому присутствие гена этой расы для нее равно смертному приговору. Из-за этого хотелось разорвать все тело своими же ногтями, перелить другую кровь, заменить все органы, кожу, пересадить мозги в другое тело. Переродиться.       Ей необходимо узнать о себе больше, чем она знает сейчас — в этом могла бы помочь Ньюкомб. Но потом, когда появится больше вопросов, — а они появятся — одной Беатрис не обойдешься. Тут должен раскрыть все карты Генерал, который был с Аннисой столько, сколько она себя помнит в сознательном возрасте.       Но для начала нужно найти остальных.       В гостиной уже никого не было, но на втором этаже О’Нил отчетливо слышала возгласы. Анниса чуть замедлила шаг и прислушалась к голосам: они доносились с лестницы, и девушка поняла, кто там идет.       Феликс вел всех остальных в столовую. Голос шел от троих: Пакстон что-то радостно рассказывал, а Марко нарочно перебивал его и издевался, даже самый малоговорящий Ринальди активно переговаривался с Пакстоном и Марко.       Анниса поспешила к компании, чтобы потом не заблудиться в этом доме. Беатрис помахала рукой в знак приветствия, Николас сделал то же самое. Только они шли молча. Хакерша склонила голову набок и легонько ткнула локтем руку Аннисы.       — Я так понимаю, что ничего хорошего ты не узнала, — приглушенно спросила Беатрис.       — С учетом, что часть слов я вообще не поняла — да. Без объяснений было понятно, что мне не повезло.       Анниса погладила своего питомца по макушке.       — Я, к сожалению, тоже ничего хорошего не узнала. Но смогла найти Генерала… Точнее, — в глазах Аннисы засветилась радость. — Точнее просто отыскала его на видеозаписи. Где он — я еще не знаю. Что тебе сказали?       — Если отложить то, что я была заражена вирусом и отравлена, то есть один важный момент… В моем ДНК есть ген оплонидцев, — слушающий Николас на миг поднял брови. — Но я не знала об этом совсем! И теперь хочу узнать.       — То есть ты полукровка? — тихо спросил младший Бартлетт, чтобы другие не услышали. — Тебе очень повезло, что тебе не передалась магия.       — Да, я из них. А ты, что ли, тоже?       — Эм, ну да. Соответственно, и Марко, — Ник кивнул на брата.       — Ну, вы теперь не одни такие… особенные, — Николас фыркнул на слова Аннисы. — Так, Би, а ты что узнала?       — По сути не очень много-то я и узнала, но тоже важно. На Сириус вторглись оплонидцы, — О’Нил хотела возразить. — Нет, Анниса, не те, что были с Илеаном, а остальные. Другая часть его армии. Еще я видела Генерала и Агнеса вместе, я позже покажу тебе снимки…       — Ох-х-х, сегодня одни отвратные новости… Запишу этот день в календаре, как «День, когда новости не радуют вообще», — Анниса печально вздохнула. — Я еще никогда не влипала в такие передряги. Были… опасные моменты, которые стоили бы мне жизни. Но не такие. Не на грани и не каждый день. Надеюсь, что мы все выберемся из проблем живыми. А после этого я попрошу мемоврача удалить фрагмент памяти с этими днями.       — Не стоит поступать так радикально, Анниса, — Беатрис улыбнулась. — Все будет хорошо. Мы поможем друг другу.       — Было бы славно, если бы не было так сложно найти информацию…       Беатрис укоризненно посмотрела на Аннису, говоря своим взглядом: «А я на что вам?». После душа хакерша пришла в себя и была готова снова искать, структурировать и анализировать информацию. Она взбодрилась, оценила происходящую ситуацию, откинула свои проблемы и решила, что ей хочется помочь всем. Ей хочется быть полезной по-настоящему. Вживую. Беатрис хочет быть частью новой команды. Но после того, как она поест.       Феликс привел компанию в небольшую столовую. Тут никого не было, что очень радовало: не придется знакомиться и ловить лишние взгляды. В помещении вкусно пахло жареным мясом и луком. Из самой кухни тихо лились звуки насвистываемой песенки. Феликс усадил народ у окна, а сам ушел обратно по своим делам. Комнату наполняло тепло искусственного камина.       На улице, оказывается, уже светало. Улицы все равно были переполнены людьми, жизнь кипела, несмотря на очень ранее утро. Ярко горели цветные фонарики, вывески магазинов и кафе. Сами здания не отличались красотой и дизайнерским решением от зданий в Палладиуме. Возможно, лишь по высоте они ниже, в остальном же дома выглядели так же изящно и современно, как и в столице Таммуза. Было мирно и тихо. Люди ходили без оружия, в чистых и красивых одеждах, улыбались друг другу. За время путешествия это, пока что, первый город за пределами Таммуза, который выглядел спокойно и роскошно, несмотря на то что он находился очень далеко от безопасной цивилизации. Видимая часть городка уходила вниз по склону, вдалеке все скрывала метель.       Анниса с небольшой улыбкой смотрела на улицы города, наслаждаясь чистотой улиц и практически знакомой архитектурой. Конечно, облик Ависа заставил задуматься о своем родном городе и зарыться в теплые воспоминаниях. Марко заметил задумчиво-умиротворенный взгляд девушки и спросил, немного добавляя упрека в тон голоса:       — Наверное, вспоминаешь столицу, да? Нескоро ты вернешься, нескоро. Придется потерпеть ужасы жизни вне Таммуза.       — Умоляю, прекрати по пустяку беспокоить меня, — прошептала Анниса просящим голосом. — Я к тебе не лезу.       Марко это заткнуло. Надолго. И теперь О’Нил просто наблюдала за жизнью на улочках, поглаживая остролиска по спинке. Парень глубоко вздохнул и отвернулся, чувствуя себя неловко.       Босс вышел из кухни, спиной открывая дверь. На его маленьких, коротких ручках уместилось сразу по три тарелки ароматного мяса с маленькой порцией салата из квашеной капусты и моркови. Остролиск на плече О’Нил оживился и начал издавать звуки, похожие на выкрики лисы. Животное встало на две задние лапки, положив передние на голову хозяйке. Мужчина подошел к столу и расставил тарелки, потом быстрым шагом вернулся обратно на кухню. Животное спрыгнуло на пол и на согнутых лапках посеменило за боссом.       — Нельзя! — выкрикнула Анниса.       — Все нормально. Он тоже будет кушать… Умный мальчик, — донеслось из кухни. — Вот, держи, малыш. Заслужил.       Палач вышел обратно в столовую и поставил тарелку с разрезанными кусочками уже вареного мяса. Остролиск прыгал на месте, словно охотился, а только потом начал уплетать свою еду, тихо чавкая, как человек.       Около тридцати минут люди ели в спокойной и более-менее веселой обстановке. Пословица «когда я ем — я глух и нем» им была неизвестна. Пока Пакстон рассказывал о своих похождениях с Ринальди по Степи, он три раза подавился едой, а Марко все время приговаривал, что это последняя еда Пакстона, и он надеялся, что кусок мяса застрянет у него в горле, и он задохнется. Пакстон лишь отмахивался рукой и продолжал рассказывать истории.       Иногда затрагивали тему сегодняшней ночи, после чего резко переходили на другую тему — и никто против не был. Хотя бы на пару часов нужно от этого отвлечься и просто поговорить об обычном.       Николас и Ринальди спрашивали Аннису про жизнь в Палладиуме: каково это жить в самом роскошном и дорогом месте страны, каково каждый раз просыпаться по утрам и видеть взлетающие красивые корабли и самолеты, каково дышать чистым воздухом, каково по вечерам наблюдать за городом, сидя на своем балкончике в удобном кресле в пентхаусе, каково носить самые лучшие и эксклюзивные наряды, ходить по магазинам и кафе, посещать бесподобные вечеринки, вселенские парады, закрытые конференции?       Но от Аннисы последовал один неожиданный ответ — это со временем надоело и никаких вечеринок она не посещала никогда. Уже с детства у нее появилось отвращение к подобным вещам. Может, оно даже было заложено изначально с рождения, потому что ей была всегда приятна спокойная, размеренная жизнь вдалеке от городской суеты дорогой столицы. Анниса мечтала о небольшом домике в забытой всеми местности, чтобы ее никто не смог побеспокоить. Только она и километры пустой земли.       Но ей было не суждено выбрать такую жизнь, потому что выбора у нее никогда не было. Николаса даже расстроил такой ответ, потому что он ожидал услышать море положительных комментариев, историй, ярких описаний, но О’Нил не оправдала его ожиданий.       Под конец трапезы все замолчали и закончили прием пищи в тишине. Когда команда расходилась по своим делам, никто не попрощался и не осведомил друг друга, что будет теперь делать.       

***

      Один из подчиненных Палача отвел Беатрис и Аннису в компьютерный отдел, чтобы они смогли отыскать информацию обо всем, что тревожит их обеих и всю команду.       Ринальди ушел в комнату просто полежать на кровати, забыться в пустотах мыслей и попытаться найти решения для проблем, которые могут появиться в дальнейшем. В общем, проиграть в голове все исходы событий.       Марко ушел к Джоан, чтобы поговорить об их прошлом, вспомнить какие-то спорные моменты и наконец-то разрешить их и попытаться вновь сдружиться, по крайней мере, на время совместного путешествия.       Марко даже вспомнил смешной для себя момент: Джоан ведь когда-то нравилась ему — еще в младшей школе. Но, после того как Джо начала с ними тесно общаться, Марко понял, что эта девушка далеко не такая милая, как кажется. К ней и вправду подходит описание «рыжая бестия» и она всегда была, скорее, третьим пацаном в их компании, причем самым задиристым и заводным. В детстве они были сплоченной, дружной командой, но, когда началась старшая школа и взрослая жизнь, их раскидало по уголкам Сириуса, дружба начала сама собой распадаться, а когда Марко ушел в армию, связь между ними окончательно разорвалась. А при первой встрече после долгой разлуки они поняли, что все трое стали совсем другими и чужими людьми. Прежних теплых отношений у них нет и никогда не будет.       Николас проводил брата до комнаты Джоан и вернулся в гостиную — он единственный не знал, чем ему заняться. Спать не хотелось, помощь в поиске информации не нужна, на улицу можно было сходить, да не с кем. Он бесшумно присел в кресло, подпирая щеку пальцем, обдумывая, что он может поделать. Решение пришло быстро: подумать о том, на каком этапе жизни они сделали что-то неправильно и оказались в этой ситуации? Или это просто неудачное стечение обстоятельств, навалившихся на них одним комом?       Жизнь в Эосе шла своим чередом: то спокойно, то тревожно. Марко занимался своими номадскими делами, редко влезал в жизнь города и отца, зато часто совал нос в жизнь Николаса, чем и бесил его постоянно. Чтобы не злиться каждый раз по этому поводу, младший внушал себе, что это просто братское беспокойство.       Отец волновался за обоих: за Марко — дело понятное, он имел опасную работу, но за Ника волновался он зря. Николас никогда не работал, из города выходил в редких случаях, в опасные ситуации не попадал, иногда помогал отцу по работе с машинами, всего лишь один раз оказался в горячей точке, и то вернулся без травм, кроме как душевных. Катастрофа на заводе отца сильно потрепала Ника, но никак не сломила. Отец только зря растрачивал нервы на волнения за жизнь сына — так считал Николас. В общем, у них была обычная степная семья и ничего грешного в своей жизни они не сделали. Может, только Марко, но он обособленно справляется со своими грехами.       Да и город Эос жил по всем правилам и законам мирных граждан. Люди на чужие территории не лезли, помогали нуждающимся, даже если те на самом деле оказывались просто притворщиками, оборонялись от бандитов и мародеров, растили только полезные фрукты и овощи и не качали их химикатами, не высаживали незаконные и опасные растения, подчинялись военным Таммуза, если те вдруг нагрянут к ним в город с проверками, всегда были готовы принять новые лица и дать им кров и еду.       А потом на город обрушились несчастья: засуха, наводнения из-за проливных дождей, смерть людей от вирусных инфекций, постоянные нападения безголовых бандитов, уезд жителей, отсутствие еды, медикаментов, средств защиты, гибель двух лидеров «Союза» из трех — все проблемы обрушились на плечи Джеймса Бартлетта. Ранее он еще как-то справлялся, сам не понимая, как это делает, но вот после нарастающей смуты в городах и странах Сириуса все ухудшилось в разы. А пропажа последнего лидера поставила точку в существовании Эоса. С этого момента жизнь братьев как будто бы пошла под откос.       Может, им стоило послушать отца и отсидеться в том селении? А может, нужно было спасти его от «Крылатых», чтобы они втроем смогли сберечь город? И вообще, было ли это похищением? В самом ли деле «Крылатые» напали на город?       Николас мысленно соединил вопросы фигурной скобкой и начеркал в голове жирный знак вопроса, потому что в данный момент он не мог найти ответы, хотя понимал, что когда-то они раскроются. По крайней мере, первые два имели расплывчатый ответ: нет, не стоило сидеть в том поселении и не нужно было спасать отца. В обоих случаях они бы не знали, что делать потом и пришли бы к такому же результату, что и сейчас.       В данный момент у них есть несколько концов веревок, которые приведут их к результату — это Нулевой, Беатрис, отчасти Анниса и Генерал и информация Илеана и Марлин. Где-то между ними затесались ответы — и это уже что-то. А, оставшись там, были бы эти концы в их руках? Николас подумал, что нет. Все же Бартлетт пришел к небольшому выводу: они все делали правильно, но попали не в то время, не в то место.       В коридоре послышалось шуршание. Ник повернулся, но там никого не оказалось, свет был выключен. Парень откинулся на спинку кресла и напряженно уставился в потолок, все еще размышляя над своими вопросами. Через минуту показался источник шума.       Пакстон навис над Николасом, улыбаясь только глазами. В руках мужчина держал пальто, подаренное Нику Кальтером, и шарф с перчатками.       — Какой ты напряженный, — тихо начал Иберра, положив вещи на колени рыжего. — Несварение?       Николас фыркнул, но не смог сдержать улыбки.       — Конечно, только поэтому я и напряженный все дни, что мы скитаемся по Сириусу. Очень хочется, да не можется, — парень сел ровно, потянулся, немного мыча под нос. — Чего такое?       — А… Эм… Абсолютно ничего, — Пакстон почесал затылок и опустил глаза. — Может, поговорим, наконец?       — Вы все, что ли, решили поговорить сегодня? — Пакстон с недоумением посмотрел на Ника. — Ну, мой брат тоже пошел объясняться перед Джоан. Не знаю правда, чем это закончится, но надеюсь, что они не поссорятся еще больше.       — Я… я не объясняться хотел, — обиженно сказал мужчина.       — По-другому это назвать не могу, — парень встал, сразу надевая пальто. — Ладно-ладно, пойдем проветримся. Может, придем к какому-то выводу, наконец.       Пакстон засиял и мигом кинулся в коридор одеваться. Николас усмехнулся: немного нужно человеку для счастья, всего лишь согласие прогуляться по городу.       Оба вышли из дома молча. Николас шел, немного подняв подбородок — так он был похож на гордого и независимого цыпленка. Пакстон крутил в кармане в пальцах зажигалку, думая, с чего бы начать и стоит ли начинать сейчас.       — Так, куда мы пойдем? — Николас остановился у начала улицы.       — Я в окне, пока мы ели, увидел мостик, выходящий на обзорное плато. Правда, я вообще не знаю, как туда добраться, но, как я понял, это недалеко отсюда. Ничего, посмотрим город, подышим зимним воздухом, — Пакстон повернул Ника, аккуратно взяв за холодную руку, и повёл его по предположительному направлению к этому плато. — Надень перчатки, пожалуйста.       Николас послушно достал из кармана кожаные перчатки с греющими волокнами изнутри и надел их. Пакстон улыбнулся и снова взял его за руку. Пока они не желали говорить, потому что им нужно было привыкнуть друг к другу после долгой и мучительной разлуки. В городе было не так холодно, как за его пределами, но Пакстон всегда беспокоился за здоровье Николаса и поэтому он попросил надеть перчатки.       В Ависе температура выше, чем на открытой местности в Мерзлых Землях. Такая разница в температуре объясняется системой нагревания воздуха, которая встроена в энергетический щит, защищающий город. Чтобы лед, на котором построен Авис, не растопился, температура колеблется от минус двадцати четырех до минус сорока. Для людей, живущих тут с рождения или хотя бы более пятнадцати лет, это то же самое, что и минус десять зимой в Таммузе. То есть совсем обычная температура. Также этот щит скрывает город от сильного и постоянного ветра. Щит автоматически регулирует температуру, не давая ей ни упасть, ни повыситься. Чтобы щит не вышел из строя, его оборудовали усилителями. Они находятся на окраинах Ависа и в его центре.       Однажды произошел неприятный инцидент: еще не оборудованный усилителями щит вышел из строя. Внутри его зоны действия температура колебалась от минус трех до минус пятидесяти. Несколько дней они чуть ли не плавали в воде, а потом мерзли и не могли обсохнуть. В то время никто не погиб, но многие простудились и получили осложнения на легкие. Пострадали первые и вторые этажи всех зданий: их попросту сначала затопило, а потом заморозило, и теперь они находились под городом во льду. Авису повезло, что лед под ними не растопился вовсе и не разрушил город. Можно сказать, это чудо из чудес. Потом горожане вспоминали это с шуткой, говоря, что надо заказать из других городов лодки, корабли и хорошие коньки.       Николас остановился у светлой витрины с сувенирными статуэтками. Они понравились ему из-за причудливой формы — то ли животное, то ли просто что-то бесформенное, но красивое. Многие прилавки притягивали к себе интересными вещицами. Сами люди как будто тянули к себе: все приветливо улыбались, даже здоровались, словно знали, кто перед ними идет. Холодный климат никак не мог закрыть собой теплые взаимоотношения между горожанами Ависа.       — Ты чего застыл? — Пакстон легонько дёрнул Николаса за руку. — Идём, немного осталось.       Парень кивнул и пошёл за мужчиной, который свернул в другой квартал. Тут уже было поменьше людей и, подходя всё ближе к мостику, их количество уменьшалось. Оба прошли через мост, внизу которого была широкая улица, и вышли на долгожданное плато, ограждённое крепким железным бортиком и находящемся на крыше здания. Ник вырвался из руки Пакстона и подбежал к краю, перегибаясь за бортик. Ничего не видно. Метель всё бушевала, но отсюда заметно главную площадь.       — Ты так резко рванул, что я уже подумал, что ты хочешь убежать от меня, — Пакстон развернул к себе парня. — Или прыгнуть.       Николас почувствовал, что он загнан в тупик, а разговаривать и узнавать горькую правду ему не хотелось. Ещё день или два назад он желал услышать объяснения, а сейчас он их боялся. Однако Ник первый начал наступление:       — Ты работал на Марлин? Сколько? И зачем? — Ник сложил руки на груди. — Где ты был, когда «умер»? Почему ты не вернулся ко мне? Зачем ты говорил намёками в Весте, когда мог и должен был рассказать правду?       — Николас. Прошу, не так много вопросов. Я расскажу правду, но не полностью… Я поклялся… — Пакстон облокотился на бортик и устремил свой взгляд вниз, на площадь. — Я не хочу, чтобы охота на нас с Рином снова возобновилась. И ещё вас в придачу возьмут.       — Опять начинается, — выдохнул Ник, закатывая глаза.       — Я работал на Марлин — этим всё сказано. Она не детские игрушки разрабатывает, а… оружие, технологии, чаще всего летальные или на подавление сознания. Она не обычный военный или учёный, — Пакстон развёл руками. — Боже, она даже не просто охрана Мёрзлых Земель, её клан уходит корнями к легиону «Зова».       Николас тихо завыл от бессилия и положил ладони на свой затылок.       — Чёрт… Я понимаю. Я прекрасно понимаю. Но меня так бесят эти секреты по воле случая, по подписи в документе о конфиденциальности и по клятве…       — Я знаю. Расскажу всё необходимое.       — Расскажи хотя бы то, почему ты, идиот, решил просто сдохнуть. Почему Ринальди тебе позволил это сделать? — Ник говорил тихо, но нервно.       — Потому что он уже был готов к этому. И он помогал в подготовке, — Пакстон мельком глянул на парня, его рыжие брови дёрнулись в попытке нахмуриться. — Да, он знал, что я умру. И дал мне умереть.       — Не могу поверить, что Рин согласился…       — Спроси у него, как он смог, — попытался пошутить Пакстон.       — Я не буду к нему подходить с таким глупым вопросом… — Бартлетт махнул рукой. — Продолжай*.       — Мы были в Ависе по делу, но нас обманули, и мы попали в ловушку к мародёрам. Ринальди заболел пневмонией и слёг. Его Пульс подавал сигналы критического состояния носителя, и так Марлин вычислила наши координаты, — Пакстон прижался к перилам рядом с Ником. — Я работал на неё за лечение Рина. Затем мы работали оба, потому что условия были комфортные. Мы были под защитой, с постоянной зарплатой и Рин… Господи, он светился, пока там работал.       Николас повернул к нему лицо, поднял бровь.       — Ринальди-то?       — Ник, ему правда нравилось. Он там расцвёл, был в своей тарелке. Все эти… технологичные штучки у него чуть ли не экстаз вызывали. Бартлетт кашлянул, его лицо покраснело. От ревности.       — Что с работой? Почему вас выгнали? — перевёл он тему резким тоном.       — Дело касалось её проекта, что не выходил за головы определённых лиц. Но попал к нам из-за утечки, сделанной хакером-мародёром. Через нас он хотел украсть данные, подставив нас, — Иберра развёл руками. — Рин поломал данные, мародёр не смог их украсть. Но «мусор» от информации остался в наших Пульсах. И при проверке этой ситуации все стрелки указывали, что мы предатели. Что мы хотели продать информацию.       Засунув руки в карманы, Пакстон стал расхаживать взад-вперёд.       — Нас тогда приговорили к морализации. Я был… в некондиции и не мог себя оправдать. А их детекторная технология «Зеркало» не так расшифровало данные Ринальди. И, в общем, нас хотели морализовать, — Иберра вытянул руки в защитном жесте. — Я опущу подробности, как мы выбрались. Но после свободы лучше не стало. Мы отбивались от ее отрядов. Старались не убивать... но трупов оставалось много. Я чувствовал себя последним подонком. Мы совершили ошибку — а платили они.       Пакстон остановился перед Ником.       — Нас загнали в угол. Многие из номадов были осведомлены о нашей ошибке, поэтому на нас была объявлена охота. А мародёры решили нас шантажировать Эосом и тобой… Но мы не поэтому пришли к такому решению.       Тишина повисла густым, липким грузом.       — Был выход. Солдат Марлин, сказала: если мы умрем — охота прекратится. Завод твоего отца стал идеальным местом... Я знал, что её люди следят. Они должны были поверить в мою смерть.       Он застонал, дотрагиваясь до шрамов, — тело помнило боль лучше, чем разум.       — Сработало. Марлин отстала, номады забыли... — Пакстон впервые посмотрел Нику в глаза. — Прости. Я избавился от проблем... но… — мужчина не находил слов, из горла вырывались непонятные стоны отчаяния. — Я понимаю, как ты страдал, но пойми меня, что я хотел обезопасить вас. Если бы я не исчез…       Пакстон закончил свою исповедь, но Николас не ответил. Он смотрел мужчине в глаз, немного сжимая пальцы его рук. Было видно, что парень сильно нервничал, его переполняли эмоции и он не мог сказать что-то просто из-за того, что из него польётся поток слов, который он не сможет остановить.       Ник резко начал плакать.       Он обливался слезами, уткнувшись лбом в плечо Пакстона, а тот, выйдя из ступора, обнял его за голову. Плечи парня сильно вздрагивали, сам он трясся и стоял на согнутых ногах. Никого не было рядом и никто не слышал его громкие всхлипы и хриплые, глухие выкрики. Пакстон смотрел в даль города, приложившись губами к макушке Николаса. Так они простояли около десяти минут.       Успокоившись и сдерживая себя от очередного срыва, Ник высвободился и отодвинул мужчину от себя, чтобы было больше места для разговора.       — Пакстон, я... Не знаю, что сказать, — голос Николаса предательски дрожал, губы подрагивали.       — Я сказал правду. Всю, — Пакстон стиснул зубы. — Скажи хоть слово, Ник... Хоть что-то.       Николас нахмурился, его черты лица ужесточились и Пакстон понял, что у парня не было ни единицы сострадания и понимания к нему, только ледяная ярость обиженного человека, оставленного в неведении.       — Я тебя ненавижу. Ты сделал только хуже. Мы могли бы помочь тебе решить эту проблему, а ты решил полностью всё обосрать… Господи, я же видел твоё бездыханное, блять, обгоревшее тело. Твоё сраное сердце перестало биться, как только я взял твою голову в свои руки. А сейчас ты стоишь и распинаешься передо мной: «Посмотрите на меня, я такой невинный и бедный мальчик, меня все наебали и пытались убить». Да повсеместно это происходит, а ты решил взять и помереть, не попросив у нас помощи или не найдя другого решения. Вам легче было добраться до Ависа, чем несколько месяцев терпеть такую жизнь… Нет, Пакстон, я тебе не верю, ты опять пиздишь!       — Тебе сколько раз надо сказать, что нет? — спокойно спросил мужчина. — И скажи, милый, как бы ты, блять, мне вообще помог?       — Не я, так мой отец бы помог тебе! Чем угодно! — Николас взмахнул руками. — И что, мне тебя сейчас прощать надо или чего? За что конкретно? За ложную смерть, идиотизм, за твои выходки, кончавшиеся лишь скандалами? Я любил тебя, хотел тебе во всём помогать, держать тебя всегда рядом с собой, а ты… Вечно скитался и бегал куда-то. Вот и попал в яму с говном и помоями.       Пакстон убрал руки в карманы, потоптался на месте, склонив голову вниз. Он смотрел отрешённо, его глаза блестели. Мужчина глубоко вздохнул и поднял голову к небу.       — Ты немного переходишь грань, мальчик. Так, а почему ты не бросил меня, раз тебя так много не устраивает во мне?       — Я… — парень не смог найти ответ, поэтому Пакстон продолжил.       — Знаешь, Ник, ты очень похож на собственника. А может, и являешься им — наивным собственником, который только и думает, что если два человека и любят друг друга, то они будут верны в своей любви и будут честными между собой. Нет, малыш, в наше время это редкость, как бы не чудо или миф вообще. И я не ребёнок, как ты, Ник. Я взрослый мужчина, который вполне вкусил говна в этой жизни. И отношения всегда могут закончиться. Всё может закончиться, — Пакстон усмехнулся. — Тебя волновал только собственный комфорт — не замечал этого за собой? А я замечал. Тебе нужны были эти идеальные отношения, верный партнёр… А тебя вообще не смутило, что я и правда мог погибнуть? Или ты и семья? И ни о каких отношениях и речи быть не могло бы. Мы не стояли бы здесь и не разговаривали, может, твой отец похоронил тебя и был виноват снова я. В такие моменты ты пошлёшь всё нахуй, лишь бы выжить.       — Да ты мог хотя бы после всего вернуться ко мне и рассказать всё? Тогда бы такой ситуации, как сейчас, не произошло уж точно. Да, я бы злился, но не так. А сейчас, спустя два с половиной года, ты снова заявляешься в мою жизнь и ведёшь себя как ни в чём не бывало. Если бы не Марко, то… Когда бы мы вообще встретились и встретились бы вообще? Знал бы я, что ты жив и здоров?       Теперь Пакстон не смог найти ответа. Нет, он был у него, но Николаса бы это разозлило ещё больше. Потому что Иберра не возвратился бы к нему, чтобы снова не испортить жизнь молодому парню.       — То-то же… Слушай, для чего ты затеял этот разговор, если всё равно знал, что, спустя много времени никакого прощения и сочувствия ты не дождёшься? Чтобы ухудшить наши отношения? Чтобы я разочаровался в тебе полностью? Поздравляю, — Ник слегка повысил голос, — ты просто молодец, у тебя всё получилось! Да укажи мне ещё сто причин, по которой ты спровоцировал свою смерть — не прощу! Не буду прав, но не прощу!       — В данный момент ты правда не прав. Во многом.       — Я знаю, — Николас отошёл от бортика. — Ты надоел мне. Отвали.       От этой напряжённой обстановки у Ника даже руки замёрзли, несмотря на то, что внутри бушевал огонь. В прямом смысле этих слов. Он хотел сжечь Пакстона. Хотел не видеть его лицо, не слышать его голос, не знать о нём вообще. Ник ждал реакции Пакстона. Он смотрел прямо в глаза парню. Мужчина сначала усмехнулся, а потом лукаво рассмеялся, смотря Нику в глаза. Парень не понимал: он ничего смешного и глупого не говорил. Почему Иберре смешно?       Николас начал чувствовать себя нелепо, гнев постепенно сменялся смущением. Глаза сами бегали по сторонам, не желая смотреть на Пакстона, который продолжал смеяться.       — На что я надеялся… — мужчина не смог совладать с собой. Он не смог снова вернуться в уравновешенное состояние. Пакстон закончил смеяться и посмотрел в глаза Николасу. По щеке парня быстро прошлась тыльная сторона ладони мужчины. Бартлетт этого даже не заметил. Только потом ощутил жжение на щеке.       Ник, вспоминая очень взрывной характер Пакстона в такие ситуации, решил перестраховаться, но переборщил. Парень хотел обойти мужчину, но тот не давал пройти. Рука за спиной рыжего вспыхнула огнём, чего не мог заметить Иберра. Парень взмахнул огнём вблизи от раны Пакстона и того это отпугнуло. Хотя огонь и не дошёл до лица, но на ране ощущалось жжение. Бартлетт сорвался на бег, а мужчина не двинулся, аккуратно держась за больную сторону лица. Это привело Пакстона в чувство. Иберра понял, что Николас испугался, и не винил его в содеянном, но был в обиде на него за то, что он сказал, даже не осознав, какие страсти пришлось пережить Пакстону.       

***

             Компьютерный зал в доме Палача был похож на внутренний мир робота или машины. Все утопало в проводах, различной электронике, начиная от клавиатур, заканчивая большими голографическими и обычными экранами. Голограммы крутились вокруг стоящих Беатрис и Аннисы, каждая картинка показывала разные изображения: новостные интернет-порталы, трансляции с камер Палладиума, статьи, телевизионные каналы с новостями.       Хакерша показала Аннисе несколько снимков корабля «Крылатых», где сидели Генерал и Агнес, но та никак не отреагировала и пожала плечами, сказав: «Значит, они больше не на Сириусе». Было видно, что девушка расстроилась, потому что они потеряли еще один источник информации. А модель корабля она не знала.       Беатрис смогла взломать беспилотник оплонидцев. Он крутился около Сириуса все время, которое девушки провели в зале. Беспилотник не сканировал пространство, ни с кем не соединялся, а просто патрулировал маленькую площадь между планетами. Он перемещался очень медленно и плавно, как будто находился на своей территории. Анниса следила за этим аппаратом и параллельно листала сводки о последних вылетах из Таммуза и планеты, чтобы узнать, сколько людей покинуло Сириус и смогло ли покинуть вообще, также она изучала сводки со смертностью людей. Они никак не обнадежили, а даже напугали ее. Помимо атак со стороны оплонидцев, люди гибли от своих же сородичей — началась гражданская война. Людей объяло безумие, и армия уже никак не справлялась с ним. Оплонидцы же, скорее, только огрызались атаками, чем намеренно пытались истребить людей. Они их сдерживали, чтобы те не мешали планам Илеана.       Была новость о том, что в Палладиуме сбили два пассажирских авиалайнера, в котором было по сотне человек. Сбили их не оплонидцы, а дезертиры из «Крылатых», которых тоже объяла смута страны. После этого репутация армий подорвалась и обычный народ начал справляться своими силами, не разбирая союзник перед ними или враг.       Еще из «Гнезда» вылетала одна боевая эскадра, в составе которой были два танкера, восемь крейсеров и одиннадцать дредноутов, но все корабли пропали на выходе из Сириуса. Их не разбили, они не ушли в гиперпрыжок, а просто исчезли.       С самой планеты за эти два дня вылетело около сотни кораблей и самолетов, из которых всего десяток пассажирских челноков. Были и неопознанные фрегаты, но для Беатрис не составило труда узнать, чьи они. Всего лишь фрегаты бандитов, которые, на удивление, по пути никого не сбили. Но сбили их.       На Сириус прибыло около сорока кораблей оплонидцев с разным количеством солдат внутри: где-то их всего по десятку, а где-то по одной-две сотни. Десть кораблей обосновалось в Мерзлых Землях, восемь в «Гнезде», остальные раскиданы по всем уголкам Сириуса, где находятся точки их интереса. Оплонидцы только сдерживают народ, чтобы они не выходили за пределы своего поселения, города или страны. Если те проявляли агрессию, они стреляли, защищая себя. Без причины рогатые не вели огонь. Если посмотреть с другой стороны, то оплонидцы как будто сдерживали развитие гражданской войны.       — В этой ситуации вообще не понятно, кто хочет войны, а кто не хочет, — сказала Беатрис. — Как будто бы оплонидцы стараются уменьшить жертвы людей, а те сами лезут на рожон… Я не понимаю, кто прав, а кто виноват.       — Никто, Беатрис. Оплонидцы тоже не белые ангелочки. Они только сдерживаются, потому что не было приказа расстреливать мирный народ — только агрессивный, но до поры до времени. Илеан на самом деле творит, что ему вздумается — не стоит его обелять. Ты просто осознай, что он сделал: «Крылатые» были заняты операцией по спасению людей из Эоса, они ни на что не обращали внимания и не заметили, как к ним в ряды затесались оплонидцы. Агнес провел их. Они уничтожили всех, кто был вмешан в эту операцию. И обычных людей, и солдат. Нас пытались словить, угрожали… — Анниса указала на статью с новостью. — Смотри, эти рогатые убивают всех солдат в Таммузе, а некоторые из них даже не пытались оказывать сопротивление, но в голову получали. Что касается цели Илеана…       Анниса приложили ладонь к подбородку и задумалась. А ведь, действительно, какая у него цель? Для чего ему нужен этот Цикл? Вся команда не знает, что это такое, так первое, что нужно выяснить, это объяснение этого Цикла!       — Беатрис, найди в базе что-нибудь, что содержит слово «Цикл» или «феномен Цикла», — девушка быстро выполнила просьбу и Анниса вгляделась в строки. — Это что же получается… Что ничего нет?       — Все данные удалены, Анниса, несколько десятков лет назад. Мы не сможем ничего найти, — хакерша пожевала нижнюю губу. — У вас же был связной. Может, стоит с ним связаться или взломать его?       — Нулевой не связной, — отмахнулась О’Нил. — С ним разберемся позже.       — Тогда я хочу разобраться сейчас вот с чем: скажи мне, что было в «Гнезде» и Палладиуме накануне миссии? Какие новости расходились по Таммузу?       — Был беспорядок: все куда-то спешили, бегали, улицы города были переполнены жандармами, потом уже военными. Единицы знали, что происходит — и я не из них, к сожалению. Отчетов в это время никто не писал, поэтому найти что-то будет сложно.       — Генерал был взволнован? Говорил с тобой о чем-то?       — Взволнован. И вот именно, что не говорил. Он стал пересекаться со мной реже, чуть ли вообще не встречался мне, хотя у нас смежные комнаты. Он либо приходил поздно, либо не приходил вовсе. Райс часто присутствовал на миссиях разных отрядов. Его помощь ждали и в других армиях Таммуза — и туда он умудрялся попасть и успеть везде. Но потом он стал пропадать вне Таммуза, к тому же его отряд часто находился на миссиях без него, его просили помощи — он отправлял свою замену. В какой-то месяц его вообще не было ни в «Гнезде», ни в Таммузе, ни в Степи. Я не уверенна, что он вообще на Сириусе в это время был. Еще часто разговаривал по Пульсу, неимоверно долго. Я заставила нашего хакера отследить его звонки, но все было чисто по его связи. Как будто бы он ни с кем не разговаривал.       — Может, просто хакер так сделал? — предположила Беатрис.       — Я ей угрожала пистолетом, — Ньюкомб опешила. — Пистолет был не заряжен, но она не знала об этом, поэтому у меня получилось ее уговорить. Скорее уж, что он использовал разные Пульсы или разные сети. В общем, Райс зачищал за собой и никто, кроме выше поставленных лиц, не мог узнать, что творится на самом деле. За миссию отвечали только его приближенные солдаты: сильные, квалифицированные и по большей части молчаливые, как рыбы. Никто не выжил, к сведению.       — А ты разве не приближенная к нему?       — Да, но… Короче, они его правые руки, я — левая.       — Хорошо… Из этой информации никак нельзя сделать вывод, все слишком расплывчато. Жаль, что он не доверил тебе хоть что-то, — Анниса пожала плечами. — Не расстраивайся. А, слушай, у него были встречи, на которых тоже присутствовали только важные лица?       — Хм… Да, кстати, были. За день до миссии и… — О’Нил задумалась, нахмурила брови и стала напряженной. — Другая конференция была давно, но вот, мне кажется, что с нее все началось, потому что спустя дня три-четыре вооруженные силы и правоохранительные органы Таммуза охватило неизвестное волнение. Может, это совпадение, но я хочу удостовериться. Это тоже может помочь нам в поисках ответов. Давай, подключись к моему костюму, а через него в базу данных «Крылатых». Сможешь взломать ее?       — Я… я постараюсь, — нервно произнесла Беатрис. — Просто без своей капсулы я могу… Хм, как бы это объяснить… Мозг у меня может сгореть, вот. У вас же система безопасности не из легких.       Анниса промолчала, но в глазах так и горела эта просьба. Точнее, приказ. Она не хотела останавливаться. Ньюкомб вздохнула, вытащила несколько проводов из своего Пульса и один из затылочной области, присоединив их к кибер-экипировке Аннисы. О’Нил удивилась:       — Это у тебя все… в голове?       — Сложная система. Потом расскажу, — девушка нахмурилась. — Сядь, Анниса, придется немного подождать.                     И правда, взлом базы данных «Крылатых» занял более двух часов. Совсем немного. И все это время Беатрис ломала только защиту видеозаписей с камер наблюдения.       — Повезло, что на базе никого не осталось, — задумчиво сказала Анниса. — Так бы ты ничего не смогла сделать, потому что они включили бы дополнительный блокиратор.       — Да, повезло, — Беатрис терла свой затылок, потому что он начал сильно зудеть от долгого взлома. — Повезло, что не дошло до плавки моих мозгов… Эх, что надо искать?       Им нужна была запись, сделанная год назад, почти в этот же месяц. Анниса помнила, что в тот день на конференцию к Генералу приезжали тайные гости, из-за которых все «Гнездо» закрыли и оставили только охрану. Солдатам было запрещено выходить из своих комнат, те, кто был вне их, были заперты в залах ожидания. Конечно, это вызвало подозрение у солдат, но эта конференция так и осталась тайной для всех, потому что задавать вопросы Генералу никто не хотел. Любую меру предосторожности Райса считали всегда необходимой.       Беатрис нашла запись за этот день, Анниса рассчитала предположительное время, и обе девушки стали ждать, когда что-то интересное появится в конференц-зале. Пока там мелькала фигура Генерала, который рассматривал то город, то стол, О’Нил задумалась о том, почему камеры остались включены. Она быстро пришла к выводу: на всякий случай, если конференция пойдет не по плану.       Хакерша переключилась на другую камеру, где было видно вход в зал. Дверь раскрылась и в помещение вошли два человека: мужчина и…       — Марлин?! — воскликнула Анниса, смотря на фигуру женщины не моргающими глазами. — Что… А… Откуда? Почему она там… А кто этот мужчина? Беатрис, просканируй его лицо и найди в базе.       Оба вошедших сели на места и начали диалог. Девушки слушали поверхностно, отвлекаясь на поиски данных о мужчине. На данный момент все трое просто приветствовали друг друга и ничего важного не говорили. На голографическом экране из Пульса Беатрис крутилась загрузка, поиск шел быстро и уже через минуту вылез один результат: Джеймс Бартлетт.       — Это же… Отец Марко и Николаса. Какого черта там происходило вообще… — Анниса положила руки на голову. — Я ни черта не понимаю. Как это ушло мимо моих глаз и ушей? Я вообще ничего не знала об этом.       — Судя по всему, и не должна была знать.       В зал вошел третий гость — и это был Илеан. О’Нил опустила плечи, тупо смотря в экран, как будто там показывали непонятный фильм. Беатрис начала запись диалога, который лидеры разных фракций начали спустя недолгое молчание. Они говорили об истинных потомках, о знаниях про феномен, о самом Цикле и о том, что они не знают, как с ним справиться, не уничтожив само мироздание. Анниса усмехнулась и поняла, что Генерал и лидеры кланов в таком же положении, что и они сейчас. Были в таком положении, сейчас неизвестно, добрались ли они до информации. Но, по крайней мере, всем известно одно и пока главное: все пути ведут на Оплонид. Чтобы найти часть ответов, нужно направиться туда. Анниса вспомнила миссию Агнеса на соседней планете и поняла, что это может быть связано с поиском знаний об уничтожении Цикла.       — Меня эта ситуация выбила из реальности, Беатрис. Мне нужно все проанализировать и обдумать, а потом уже говорить с нашими, — Анниса мотнула головой. — Но есть еще один немаловажный момент… Запись за этот месяц, примерно десять-одиннадцать дней назад, из ангара. Там должен быть Агнес и Генерал. В тот день у них была какая-то миссия на Оплониде. Я перед ней столкнулась с Агнесом в коридоре, пока мы с Самантой собирались в город… Найди это.       Хакерша отыскала видеозапись за восемь минут, в это время Анниса переслушивала диалог лидеров и делала пометки в Пульсе, отмечая важные моменты и ключевые слова, чтобы потом пересказать их команде. Ей было сложно собраться с мыслями, потому что она все еще не верила в то, что Марлин и Джеймс были крепкими союзниками Генерала, а то и «Крылатых» в целом.       Ньюкомб аккуратно похлопала О’Нил по плечу, показывая ей нужную запись. Девушка уставилась на изображение: там Генерал беседовал с Агнесом о предстоящей миссии на Оплониде. Солдату было необходимо отвлечь внимание Илеана на два дня, пока Райс вторгается на его территорию. После того как армия «Крылатых» будет на Оплониде, генерал оплонидцев переключится на них, а Райс и Агнес войдут в портал в замке рогатого, чтобы соединиться с Прошлым и найти у него знания о Цикле Разрушений.       — Мне нужны подробности миссии, но где их найти? Отчетов по ней не было…       — Тут я уже не могу помочь и, Анниса, прости, но мой мозг устал, — О’Нил похлопала девушку по плечу в знак того, что ее работа окончена. — А, слушай, Прошлый… Кто это?       — Я немного знаю, кто это, а так с такими вопросами, пожалуй, к тем, кто изучает историю оплонидцев. В общем, это существо в некоем пространстве на Оплониде, следящее за течением времени и устройством мира, которое он может перестроить по щелчку пальца. У оплонидцев это аналог бога, у людей по-разному: у кого миф, у кого страшный монстр, угрожающий всему живому. Что те люди, что эти не правы — это просто сильная сущность, созданная временем, пространством и воспоминаниями, а возможно, мое понятие вовсе неверно, так как это существо имеет много определений. Еще можно сказать, что Прошлый — это библиотека древних и современных знаний о мире. Я предполагаю, что Генерал и Агнес решили к нему наведаться, чтобы этих знаний подчерпнуть. Если они вернулись, значит, что-то у них получилось… Или не получилось, но они каким-то образом живы. После этого-то на «Гнездо» и нахлынула эта смута еще сильнее, — у девушки засверкали глаза, на лице появилась нездоровая улыбка. — Не-е-ет, что-то они откопали, потому что и Райс начал действовать, и Илеан. У них получилось осуществить план и началось то, что началось.       — Это более логичный вывод, чем тот, что у них ничего не вышло. Значит, мы все-таки не зря просидели здесь и смогли найти некоторые ответы. Самое основное — это то, что путь ведет на Оплонид, к Прошлому.       — Да, мы немного сдвинулись с мертвой точки. Теперь нам нужно все скомпоновано и четко рассказать нашим, а потом, я считаю, докопаться до Нулевого. Через него мы и выясним, как попасть на Оплонид, потому что… А потому что он-то это все и затеял, а значит, знал о Циклах и целях Генерала и Илеана изначально.       — А если он не поможет?       — Сделаем все своими ручками, но дольше, — улыбнулась Анниса.       — Решено, — Беатрис направилась к выходу, но остановилась и повернулась к Аннисе. — Все же… Я поняла, что Нулевой — это ваш-не-ваш связной, но кто он такой на самом деле? Вы знали его до этого?       Анниса откинулась на спинку кресла и нервно рассмеялась, так как она надеялась, что Беатрис помнит и знает о нем больше их. Однако же нет. Память о нем не вернулась и не хотела возвращаться.       — Не, забудь. Как-нибудь разберемся.       

***

      После разговора Николас не захотел возвращаться в дом Палача, а решил немного проветриться и охладиться. Он ужасно злился и боялся, что попадись ему даже Марко, он выльет на него всю грязь, что выплыла наружу в его душе. Этот разговор не привёл обоих к единогласию, а только посеял разлад в их отношениях ещё больше. Николаса это разозлило, но при этом он не хотел уступать Пакстону, так как и он настаивал на своём и считал, что был в этой ситуации самым бедненьким и несчастным.       Пока парень машинально шёл в сторону дома, потому что ему было холодно, он в голове перебирал свои эмоции, чтобы каждой найти причину и устранить её. Конечно, его переполняла злость: Пакстон повествовал и рассуждал так спокойно, будто бы его рассказ был наспех выдуманной сказкой для глупого ребёнка и без последствий для обоих. Он, наверное, рассчитывал, что с таким тоном Николас примет историю, какая она есть, и простит его.       — Ну уж нет, не на того напал, — шепнул парень в мех воротника. — Своим заказчикам так мозги будешь пудрить.       Но с другой стороны, а какой тон повествования должен быть? — этот вопрос прозвучал уже в подсознании, другим Ником, который пытался найти оправдание всему произошедшему. Если бы Пакстон кричал, то было бы в разы хуже — Николас даже слушать бы не стал. Если бы мужчина заикался, нервничал, делал большие паузы, то парень подумал бы, что тот просто врёт и играет.       Николаса переполняла ещё обида: его ударили ни за что… Или за что-то? Пакстон никогда не обижал Ника, а до рукоприкладства вообще не доходило, но в этот раз мужчина не сдержался. Это из-за того, что парень не смог войти в шкурку Иберры и понять то, что с ним произошло и как это было страшно. Нужно было лишь чуточку понимания и сожаления, однако из-за своей гордости Ник не проявил этих чувств. Поэтому обижаться тут надо Пакстону. Он посчитал Ника неблагодарным и эгоистичным.       И самая последняя, немного неявная, и поэтому тревожащая эмоция: страх.       За то, что больше ничего не будет между ними. Все часы, дни, недели выкинуты в бездонную пропасть. Всё то счастливое время, проведённое с Пакстоном, ушло в небытие. Николас искренне был ему благодарен за то, что когда-то помог ему социализироваться в этой жизни, выйти в мир и не боятся ничего. Этого не мог сделать даже отец и брат, а Иберра смог.       За то, что Пакстон теперь покинет команду из-за него, так как ему не захочется быть рядом с тем, кого любил раньше, а тот осудил его за содеянное, сделанное ради него. А ведь он ценная боевая единица для команды. От Ника столько прока не будет.       За то, что Иберра может уйти в себя и что-то сделать с собой. Он сильный человек, но на данный момент в следствие развязывающейся войны, незнания того, что на самом деле происходит, безысходности, отсутствия выхода из сложившейся ситуации и жизни, которая висит на очень тонком волоске — тоньше, чем обычно — Иберра может снова впасть в отчаяние и тяжёлую депрессию, с которой он уже не сможет справиться. Его психика после катастрофы на заводе сильно пошатнулась, нервы истлели от стресса, боли и вечной суматохи. Единственное, что сейчас его поддерживает, это желание помочь людям, но такое желание можно быстро погубить. Николас поймал себя на мысли, что он всё ещё волновался за Пакстона, хотя при нём показал, что ему он безразличен. И это ещё мягко сказано: парень переживает за его ментальное состояние, за жизнь, за его настоящее и будущее. Ему сложно признаться самому себе, что Иберра для него теперь — пустой звук. Потому что это не так.       Парень уперся в тупик со входом в дом. Он внимательно осмотрел его и понял, что перед ним другая сторона убежища Палача. Мысленно поторопив себя, он взлетел по лестнице и зашел обратно в теплое помещение. Дверь была снова открыта.       С глубоким выдохом Николас выпустил все негативные чувства и холод, вытер лицо от застывших слез, разделся, уложив вещи на тумбу, потому что вешалок не было, улыбнулся сам себе и прошел в другую комнату. В гостиной стоял шум голосов: команда была в сборе и в ожидании объявления новой информации.       Беатрис с Аннисой тихо шептались, распределяя все голограммы с фото и сводками в нужном порядке. Николас удивился обилию данных.       Его брат сидел в кресле, сверля своим суровым взглядом Аннису, она как будто чувствовала это и иногда поворачивалась в его сторону, но ничего не говорила, чтобы не провоцировать его. А Ринальди только что спустился, поприветствовав всех присутствующих. Полотенец, завязанный на его голове, выглядел довольно смешно, как будто Рин ждал прилета птичек и сделал им гнездо на голове.       — Слушай, Ринальди, — Ник указал на парня пальцем и улыбнулся, тот вопросительно посмотрел на него. — У тебя волосы всегда были шелковистые и длинные. Никогда не путались, даже если ты в ураган попадешь… Как ты за ними ухаживаешь в такое время?       — Нашел, чему удивляться сейчас, Николас, — смущенно, но с улыбкой проговорил Рин. — С детства ухаживаю, как могу. Секреты не раскрываю.       Николас стыдливо улыбнулся, осознав, что действительно задает вопросы совсем не в тему. Ринальди, все еще смущаясь, сел на пуфик у дивана, снимая гнездо с головы, мокрые волосы упали на плечи и спину. Они блеснули белизной.       Ник прошел к дивану и собирался сесть, но убегающая Джоан сбила его с ног, и вместо того, чтобы аккуратно сесть, он упал рядом с диваном. Его брат посмеялся, но все же помог ему встать. Девушка же, споткнувшись о ногу рыжего, лишь замедлилась в беге, но не остановилась. Она оглядывалась, пытаясь найти того, кто бежал за ней. На противоположном, незанятом диване появился остролиск О’Нил, который очень смешно шипел на Джоан. Маленькая зверушка не на шутку разозлилась на нее. Джоан и смеялась, и возмущалась через смех.       — О’Нил, умоляю, убери его! — вскрикнула рыжеволосая, прячась за улыбающейся Аннисой.       — А зачем ты лезешь к нему? — хакерша укоризненно посмотрела на Хэлтон, словно порицала ее за то, что та нарушила покой остролиска.       — Я хотела поиграть! Просто поиграть! У нас осталась игрушка от кота!       — Но это не кот! Джек, на место, — остролиск, недовольно пискнув, взобрался на тумбу рядом с О’Нил и опять показал свое недовольство. — Потом подерешься с ней.       — Эй!       — Погоди, Джоан, — Николас наконец уселся на диван и, поднимая вопросительно брови, посмотрел на Аннису. — Ты назвала его Джеком? Ты дала кличку дикому остролиску?       — Он не дикий, а одомашненный и выведенный искусственно. Имя ему нравится, да, Джек? — со стороны питомца послышался как будто одобрительный звук, хотя он просто отозвался на свое новое имя. — Вот, он подтверждает.       Джоан, обходя тумбу с Джеком, который подозрительно смотрел на нее, а потом встал, как будто хотел напасть, быстро села в дальнее кресло. Девушка изобразила шипение и остролиск надыбился, но не прыгнул. Хэлтон презрительно хмыкнула.       — Я тоже шипеть умею, животное.       Анниса и Беатрис выстроили нужный порядок голографических фотографий и документов, проверили, все ли присутствуют в гостиной — не было Пакстона, но из-за одного человека никто не хотел откладывать небольшой совет.       Люди замолчали и превратились в слух. Анниса прокашлялась и первая начала говорить.       — Немногое нам известно, честно говоря. Большая часть информации оставила больше вопросов, чем ответов. Мы нашли общий знаменатель всей ситуации, но к нему еще нужно прийти. Поэтому сейчас нам надо решить, как добраться до него.       — Ну и как же? — с презрением задал вопрос Марко.       — У тебя давно привычка всех перебивать, а? — О’Нил развернулась к парню, отвлекаясь от настоящей цели сбора.       — Эй-эй! Не время! — Беатрис занервничала и встала между враждующими сторонами, словно могла предотвратить конфликт. — У нас нет времени препираться друг с другом. Давайте закончим, пожалуйста, и побыстрее начнем действовать.       Анниса последний раз зыркнула на Марко, тот негодующее фыркнул, но оба промолчали.       — Хорошо… Хорошо, — успокоившись, хакерша начала повествование, указав на первую голограмму. — Как только мы попали в комнату, я решила проверить некоторые данные с искусственного спутника Сириуса и нашла два важных момента. Первый — это корабль Генерала. На записи со спутника его видно секунду. Комментариев насчет этого у нас нет, зато нам теперь ясно, что он улетел. Спутник не регистрировал его возвращение на Сириус. Второе — это сегодняшнее вторжение оплонидцев, — команда напряглась; Ринальди сел ближе к голограммам.       — Еще? — спросил беловолосый парень.       — Илеан был на Сириусе уже во время миссии в Эосе, — решила внести свои коррективы Анниса. — То есть четыре дня назад он выпустил тут когти. Сегодня ночью мы видели его небольшой отряд, с которым он прилетел, но вот утром…       — Утром прилетела его остальная армия, — продолжила Беатрис. — В Таммузе объявлено военное положение, солдаты дезертируют или убивают мирных граждан, оплонидцы же… Они не стреляют, пока их не атакуют. Если бы люди не проявляли агрессию — жертв бы не было от оплонидцев. У них нет приказа убивать все живое на Сириусе. Оплонидцы тут за другим.       — Да. Еще не ясно, кто хочет войны: люди или оплонидцы. Но начал ее Генерал и Агнес, — Анниса развела руками. — Это неудивительно, но давайте не будем заострять на этом внимание, пожалуйста. Беатрис, включи запись той конференции.       Команда утихла и начала вслушиваться в слова лидеров разных фракций. Когда они начали говорить про Цикл Разрушений, истинных потомков и Время, лица присутствующих наполнялись недопониманием, а у Марко и Джоан еще и недоверием.       — Стоп, это наш отец? — Марко тыкнул пальцем в фигуру Джеймса. — Это наш отец. Николас, он сидит на базе «Крылатых» и беседует с Генералом, ты это понимаешь? И говорит он больше всех. Он знает обо всей этой хуйне… И молчит. Молчал.       Младший брат не ответил, потому что не смог найти слов.       — Я тебе больше скажу, Марко, твой папа — союзник «Крылатых», — Беатрис словно ударила кувалдой старшего Бартлетта. Его парализовало и он замолчал.       — Найти больше информации нам не удалось, так как все удалено много лет назад. Из этого мы поняли, что Илеан боится несвершения этого самого Цикла и его последствий: разъединение расы, вечная вражда с людьми, отсутствие его наследников, разрушение расы оплонидцев изнутри. Остальные боятся, наоборот, его свершения: оплонидцы будут едины и в союзе с людьми, потомки Ноября пропадут, но для мира это якобы некритично, по словам Илеана, знаний о феномене не будет вовсе — хотя сейчас как будто они есть, а магия станет еще сложнее и будет чаще убивать носителя, — фыркнула Анниса. — Но, судя по реакции Марлин и Генерала, это не все проблемы. Основная проблема — это разрушение мира после свершения Цикла. Справиться с феноменом могут истинные потомки «Черного Ноября». На тот момент Генерал, Марлин и Джеймс не знали, что делать, но у меня закрались подозрения, что спустя чуть ли не год они все-таки нашли решение на Оплониде…       — Это на следующем слайде, — Беатрис перелистнула скриншоты.       — Про эту миссию я, по крайней мере, знала. Если бы мне и про нее не сказали, то мы, скорее всего, и не узнали, с чего все могло начаться. Вкратце: Генерал отправил Агнеса на Оплонид, чтобы тот отвлек Илеана. В это время «Крылатые» вторглись на их территорию, и генерал оплонидцев обратил внимание только на них, а Райс и Агнес проникли в замок и там через портал к своей цели — это Прошлый или его знания. Или и то, и другое. Они получили, что хотели, и вернулись на Сириус, где начали разрабатывать следующий этап масштабной миссии по уничтожению Цикла. Так как Генерал что-то украл с Оплонида, Илеан тоже решил действовать. Действовал он с помощью Агнеса Фрэзера. Этот человек докладывал генералу оплонидцев все, что делают «Крылатые». Это мое предположение, так как именно он был в составе отряда оплонидцев в Эосе, которые расстреливали людей.       — Ты хочешь сказать, что тот ублюдок, который тебя отравил, еще и на две стороны работал? — спросил Николас.       — Честно? Мне неудивительно. Когда «Крылатые» решили отправиться на помощь Эосу и «Союзу», Илеан воспользовался этой возможностью и уничтожил и тех, и других.       — Ты решила все грехи на Илеана и того мужика сбросить? А ничего, что там трупы только ваших «Крылатых» и «Союза» — оплонидцев там вообще нет! Никаких следов.       — Беатрис, найди для этого идиота в моем костюме записи со шлема за время миссии в Эосе.       Хакерша послушно присоединилась к кибер-экипировке Аннисы и начала поиск. Так как подключение Ньюкомб было разрешено в системе костюма солдата «Крылатых», поиск занял всего две минуты.       — Любуйся!       Анниса махнула рукой в сторону, выводя крупную видеозапись прямо перед лицом Марко. На ней было все то же самое, что и видела О’Нил в прошлый раз: сначала сослуживцев, потом система кибер-экипировки выявила маскировку и показала настоящий облик солдат, кроме одного — Агнеса. Остальные были оплонидцами.       — Теперь-то ты понял, что это были не мы?! Генерал действительно хотел помочь Эосу. Разве встреча на базе не является неопровержимым доказательством того, что Джеймс и Генерал — союзники?       — Нет, еще не является, — поднял голос Марко. — Пока я лично не услышу это от отца — не поверю! И раз это было помощью, то очень хреновой! Вы даже предателя в своей армии не замечали, так на кой хер вы взялись за спасение города и привели этого предателя туда?       Анниса опешила и не смогла ответить. Она не знала, что в «Крылатых» завелась крыса. Никто не знал. Девушка потеряла интерес к конфликту и села на диван, безэмоционально смотря на скриншоты.       — Я закончила, Беатрис. Если хочешь что-то сказать, то дерзай, — но, посмотрев мельком на застывшего Ринальди, Анниса нахмурилась и снова заговорила. — Эй, Шредер, с тобой все нормально?       Сначала он кивнул. Потом мотнул головой. Он дышал судорожно и громко, зрачки были крупные, а по лбу, смешиваясь с водой от волос, катился крупный пот. Руки его сильно дрожали.       — Ринальди? — еще раз окликнула уже Джоан.       Парень посмотрел на рыжеволосую, но немного сквозь нее.       — Когда… когда на конференции начали говорить про Ци… — Шредер схватился за голову. — О-ой.       — Анниса, сбегай за водой. В шкафике с медицинской наклейкой лежит транквилизатор — возьми один, — Джоан села напротив Ринальди. — Что ты чувствуешь?       — Э… эм… — парень громко проглотил слюну. — Я… я ничего не вижу. Темно. Руки онемели. Мне тепло, но пот холодный. Сердце сейчас выпрыгнет. И… и мне страшно.       — Дыши. Знаешь метод четыре-семь-восемь?       Ринальди быстро кивнул.       — Давай, вместе со мной. Вдох на четыре секунды, — Джоан, зная, что Рин не любит, когда к нему прикасаются, все равно взяла его за руки, а тот вцепился в ее пальцы. Кожа действительно была очень холодной. — Задержи дыхание на семь. Вот. Правильно.       — Это… поможет? — с сомнением спросил Марко.       Пока Ринальди ничего не видит, она повернулась к черноволосому и пожала плечами.       — Медленный, — протянула Джоан, — выдох. Повтори еще три-четыре раза.       Пока Ринальди пытался бороться самостоятельно, Анниса вернулась с кухни со стаканом воды и транквилизатором. Шредер сильнее сжал ладони Джоан.       — Не помогает, — простонал он.       — Хорошо. Окей. Давай так. Предметы ты не увидишь, хм… Назови мне четыре вещи, к которым ты можешь прикоснуться.       — Твои руки, — парень потянулся дрожащей рукой к одежде Джоан. — Свитер…       — Что еще? — Ринальди снова застыл, он сильнее задрожал. — Эй-эй, все тут, тебя никто не бросит. Что ты чувствуешь еще?       — Не могу…       Джоан цокнула.       — Спиртовые салфетки додумалась принести? — Джоан выхватила шприц из рук Аннисы, из них сразу же выпали салфетки. — Молодец… Черт, не хотела его использовать.       Задрав рукав кофты Ринальди, Джоан протерла кожу салфеткой и распечатала шприц, сняла пломбу и приложила инструмент к запястью парня.       — Ринальди, будет больно, но потерпи. Ты быстро придешь в себя.       Когда парень кивнул, девушка нажала на кнопку и жидкость в шприце медленно перетекала в организм Шредера. Он заскулил и зажмурился, застучал ногой по полу и, казалось, был готов заплакать. Джоан убрала шприц в пакет, вытерла след от него на запястье и отошла в сторону, давая ему больше пространства. Он все еще не открывал глаза. Сидел, скукожившись и дрожа. Дышал судорожно, но тише.       Через две минуты Рин открыл глаза, смотря в пол обычными зрачками. Анниса медленно протянула ему стакан воды. Он взял его и выпил залпом.       — Не стоило, Ринальди, тебя сейчас вырвет.       — Все в порядке. Спасибо… вам, — Шредер наконец-то расслабил плечи и повернулся ко всем. — Я услышал про Цикл Разрушений и легионеров, и… Меня как будто… Парализовало. От страха того, что… я что-то забыл? Не знаю.       — Конкретно на этом моменте? — переспросила Анниса.       — Да, не раньше, не позже, — Ринальди поднял руку в останавливающем жесте. Замер на секунды. А затем сорвался с места, держась за рот.       — А я предупреждала… — прошептала Джоан. — Так, девочки. Мы все равно вынуждены продолжить даже без двух «членов команды». Пусть он отдохнет, ему хватит на сегодня тревожных новостей.       — Стой… Ему стало страшно от того, что он что-то забыл. И стало страшно на моменте с Циклом и легионерами, — Анниса нахмурилась, но ее лицо было ясным от осознания. — Цикл Неведения… Ринальди?..       — Да ну нахер, не может быть, — запротестовал Марко. — Нет! Я не поверю.       — Спросим, когда отойдет, — Анниса повернулась к Беатрис. — Продолжай ты.       — Хорошо, — Ньюкомб занервничала сильнее перед небольшой аудиторией, но смогла найти силы продолжить. — Илеан убил сразу двух зайцев. Сейчас есть вероятность того, что его агенты могут быть в этом городе, и нам всем без исключения стоит быть осторожнее. Найдут одного — найдут нас всех, — Беатрис сделала паузу. — Мы нашли действительно мало, но, по крайней мере, не ничего. Наша цель — Оплонид и Прошлый. На данный момент мы там не имеем ни союзников, ни знакомых, ни информации, которая нас выведет к ним. К этому нас может привести человек, который это затеял — Нулевой. Я уже не смогу взломать его сеть, так как она хорошо защищена. До него нужно добираться другими путями и… Я надеялась, что у вас будут идеи.       — Будут, девочка, — обнадежила Джоан. — Я напишу знакомому человечку позже, и он нам поможет.       — Спасибо, Джоан.       — Слушай, а есть ли смысл соваться на Оплонид к эфемерному существу, которое нас может убить? — Анниса как будто потеряла интерес к ситуации и говорила совсем бездушно.       — Но там может быть генерал Райс и Агнес. Если он не вылетал за пределы нашей системы, значит, он где-то рядом — это довольно масштабное определение, но Оплонид — самое вероятное место его нахождения, — напомнила Беатрис.       — Вы, обе, Генерал — это только ваша цель. Наша же найти отца — и не более. С какого перепугу мы в это должны втянуться? — пробурчал Марко.       — С того перепугу, что Генерал — его союзник. Как бы не друг, — с усталостью в голосе проговорила О’Нил.       — Окей… Один-ноль в твою пользу, — но Марко не остановился. — Но ни в какие Циклы, ни к какому Прошлому мы соваться не собираемся. Если вы и полетите на Оплонид, то без нас. Это вообще не наше дело, и участвовать в нем мы не должны. Мы так становимся ближе только к собственной смерти… Да если бы не этот Нулевой и Беатрис, нас бы тут не было!       — Если бы не Беатрис и тот врун, то, да, вы бы тут не сидели, а лежали в груде мусора мертвыми вместе со мной, — сказала Анниса. — И кто сказал, что Генерал и поездка на Оплонид не проведет вас к поиску вашего отца?       — Ты только что была против этой идеи…       — Я смотрю на ситуацию с твоих глаз и как раз эта идея для тебя выгоднее, чем просиживать жопу тут. Даже мне уже бессмысленно видеться с Генералом, потому что я все узнала, а вот тебе надо бы.       Марко замолчал и откинулся на спинку дивана. Он не хотел признаваться сам себе в том, что Анниса была права. Посещение Оплонида для них — выигрышный вариант, где они найдут не только отца, но и ответы, а то и помощь.       Из прихожей призраком вышел Пакстон, на ходу снимая свой плащ и бросая неодобрительный взгляд на Николаса. О’Нил наклонила голову набок, как заинтересованная собачка. Сначала она посмотрела на уходящего Иберру, потом на Ника, и обнаружила, что у парня бордовая щека и красные, заплаканные глаза. Марко проследил за ее взглядом и ужаснулся, но Ник активно замахал головой, чтобы тот не начинал новый конфликт. Брат сдержался, но сжал кулаки, со злобой смотря на спину мужчины.       — Пакс… Пакстон, у тебя на лице… немного кровь, — крикнула Анниса, пока Иберра поднимался по лестнице. — Что случилось?       — Не твое дело, — коротко и угрюмо крикнул он.       — Николас, я жду объяснений, — твердо сказал Марко.       — Давай… не сейчас, умоляю.       Джоан выждала, пока все замолчат. Она размяла пальчики с длинными красными ногтями и скрестила их у лица. Теперь девушка выглядела, как загадочный босс мафии.       — Я написала этому человечку, и он согласился помочь. Он сын Палача, зовут Майк, живет не здесь, а на площади в мастерской ака сувенирной лавке. Палач установил ему защищенный Пульс, как у военных, хорошие компы и серверную. Паренек любит копаться в данных, поэтому босс его так оградил. Его маман вообще об этом не знает. О нашей маленькой просьбе Палачу тоже не стоит знать, поэтому мы должны быть осторожны. Палач просто отругает, а Сара — его мать — оторвет голову и на кол насадит, а Майку жопу надерет.       — Если что, ты будешь ответственна за это, — отмазался Марко.       — Да, конечно, я, — Джоан наигранно согласилась. — Я буду ответственна, а вы в придачу просто пойдете, понял? Если мы вместе идем на такой риск, то и отвечать тоже будем вместе. А то размечтался, я смотрю…       — Без проблем, бос-с-с, — пропел старший Бартлетт. — Мы можем уйти?       — До обеда далеко не уходите, а так… Валите на все четыре стороны дома, — Джоан отмахнулась и поплелась на кухню. — Я напишу, если Майк ответит еще раз. Бывайте.       

***

      Марко отошел в туалет, а Николас терпеливо ждал его на темной галерее около их временной комнаты. Внутри все трепетало, так как он боялся рассказывать брату всю правду. Если он узнает, что Пакстон поднял на него руку, Марко сорвется с цепи и что-нибудь сделает с мужчиной. Парень пытался перебрать все возможные варианты ответов, что случилось и откуда у него на лице красная отметина, и кроме как «поскользнулся и упал», в голове ничего не возникало.       Из комнаты вышел Пакстон. Увидев спину Николаса, он после секундного колебания подошел и встал рядом. Парень обернулся и слегка отпрянул — не от самого мужчины, а от бинта на его лице. Чтобы скрыть невольное чувство вины, Николас отвернулся.       — Это было… несправедливо, — тихо произнес Пакстон. — Я понимаю, что тоже перегнул палку, но зачем было пускать в ход магию?       Николас промолчал, сжав кулаки.       — Почему ты плакал, раз я тебе теперь… безразличен? — шёпотом спросил Пакстон.       — Я… не знаю. Всё вырвалось, — Николас косо посмотрел на мужчину.       — Что ты будешь говорить Марко?       — Какая разница, Пакстон? Лучше уйди и не беспокой меня, чтобы я не искал отмазки и тебе хуже не сделал. Ты знаешь Марко…       — А он сам разберётся, что говорить ему, — старший брат стоял в проёме комнаты и смотрел на обоих строгим взглядом, за ним скрывался Ринальди. — Пошёл вон от моего брата.       — Марко, будь спокоен, пожалуйста, — посоветовал Рин. — Николас уже не маленький и…       — Ринальди, иди отдыхай, — зло процедил Бартлетт.       — Спасибо, Рин, но мы разберемся сами, — Пакстон сделал шаг назад. — Мы уже все обсудили. Думаю, вам стоит поговорить наедине.       Марко вышел из проёма и схватил брата под руку, утаскивая его снова на первый этаж. Пакстон проводил обоих взглядом и облокотился спиной на перила. Не закрывая дверь, Ринальди подошёл к другу, посмотрел в его подавленные глаза и приложил руку ко лбу.       — Зачем ты встал? У тебя температура, — несмотря на то, что Ринальди сам чувствовал себя паршиво, он беспокоился о состоянии друга.       — Рин… Пожалуйста, давай свалим отсюда… — обнимая своего друга, сказал Пакстон, Шредер опешил, но обнял его в ответ. — Они не знают всей правды, но считают меня виноватым. Ненавидят меня… Но я… я не виноват… Почему я должен быть виноватым?       — Эй-эй, мы не можем уйти хотя бы потому, что у тебя жар. И ты никак не виноват, просто… Так распорядилась жизнь, мы не смогли сделать иначе. Всё же я не думаю, что мы можем покинуть их, тогда мы будем трусами и предателями. Да и кто из них тебе сказал, что ненавидит тебя? Никто, Марко не в счёт. Сейчас тебе нужно успокоиться. Пойдём в комнату, поспишь, — Рин отодвинул от себя друга.       — Я ударил Ника. Я тронулся умом, да? Я стал агрессивным? — хрипло проговорил Пакстон, не поднимая взгляда на Ринальди, пока тот утаскивал его в комнату.       — Нет, всё нормально, Пакс. Мы сейчас все немного не в себе. Тебе надо отдохнуть, я сделаю тебе компресс и собью температуру. Идём.       

***

      Братья молча прошли в пустую и тихую гостиную. Марко сел на диван и снизу-вверх посмотрел на своего брата, как бы давая понять, чтобы он тоже садился. Николас сел напротив него и сразу же склонил голову. Ему не нравился взгляд брата.       — Мое решение, что делать с Пакстоном, будет зависеть полностью от тебя, братец, — начал Марко. — Если ты будешь молчать, то я буду вынужден разобраться с ним сам. Ваша дружба ненормальна.       — Зачем ты вообще лезешь? — подавленно спросил Николас.       — Затем, чтобы больше не было таких инцидентов со смертью. Что между вами сегодня произошло?       — Разговор, — Марко глубоко и раздраженно вздохнул, поэтому Николас продолжил объяснять. — Я разозлился и наговорил ему… всякого. Он не сдержался и шлепнул меня по лицу. Я же огрел его огнем. Не смог сдержаться тоже…       — Оба хороши… И что он рассказывал?       — Знаешь, Марко, мне кажется, что ты и без меня осведомлен об его истории. Очень подозрительна эта встреча на второй день после разрушения Эоса. Если бы ты не знал, что он жив, ты бы не писал ему о помощи тогда, но твои действия говорят обратное. Ты хорошо знал, что он живой, так какого хера ты даже не сказал мне об этом?       — Он попросил не говорить. Я и не был против, — непринужденно ответил старший Бартлетт.       Николас посмотрел на брата, страдальчески закатил глаза и уложил голову в ладони, готовый расплакаться.       — Есть сказка «Три хрюши», а теперь есть сказка «Три свиньи» — это я, ты и Пакстон. Мы все трое повели себя, как идиоты. Тебя я вообще понять не могу… Зачем скрывать от брата про то, что его волновало больше всего, Марко?       — Чтобы тебя это перестало волновать.       Младший брат махнул рукой и устало откинулся на спинку дивана, задирая голову к потолку, словно сейчас он пробежал несколько десятков километров, не останавливаясь. Он не хотел разговаривать с братом, потому что у них получится такой же бестолковый разговор, как и с Пакстоном, а то и хуже. Марко всегда стоит на своем и не делает уступов даже брату.       С лестницы послышались шаги: спускалась Анниса. Девушка прошла между диванами, кивнув Николасу с намёком в сторону столовой. Ник, недолго думая, вскочил с дивана и пошел за ней. Ему захотелось поговорить с кем-то, кто не вмешан в эту историю. А еще ему не хотелось находиться рядом с братом. Зайдя в столовую, он обнаружил, что Аннисе уже составили компанию: вместе с ней сидели Джоан и Джек, но девушки заметили вошедшего и позвали жестом руки к себе. Николас сел на свободный стул, втянул носом запах только что сваренного кофе и немного расслабился.       — Будешь? — небрежно спросила Джоан, подставляя Николасу пока пустую чашку для кофе; парень кивнул, и чашечка наполнилась горячим и ароматным напитком. — Если хочешь, вот сиропы…       Девушка подвинула к Нику три маленьких бутылька с сиропами: клубничный, карамельный и ягодный. Парень добавил все.       — Да ты… Гурман, — сказала Анниса. — Или просто нервничаешь, поэтому захотелось сладкого?       — Давно не пил кофе с сиропами, — Николас сделал глоток, оценил сахарность напитка и, не найдя его слишком сладким, добавил еще чайную ложку карамельного сиропа. — И да, я нервничаю и злюсь.       — Прости, но я слышала, о чем вы там говорили, хотя контекст не поняла. Что-то связанное с Пакстоном, что-то связанное с тем, что он умер, но он жив, — Анниса тоже сделала глоток кофе без добавок. — Хочешь… выговориться?       — Да, Ник, мы уж точно выслушаем тебя и не будем осуждать, — Джоан печатала сообщение на Пульсе, но все равно была вовлечена в диалог.       — Я больше хочу выговориться не по поводу ситуации в целом, а по поводу поведения моего брата, которого не должно быть в этой ситуации, и он вообще не должен лезть. Марко сделал свое дело — промолчал, — так вот пусть и дальше молчит. Он все равно либо ничего не сделает, либо сделает только хуже.       — Тут даже я соглашусь с тобой, — Джоан откинулась на спинку стула, избавляясь от сообщений в Пульсе и делая глоток кофе. Ее ноготочки медленно стучали по поверхности стола.       — То, как он поступил с тобой, вообще чудовищно.       — Не со мной, а с нами, но мы не об этом. Расскажи, что тебя тревожит, — Джоан не хотела вспоминать деяния Марко, поэтому перевела тему в первоначальное русло.       — Тревожит его чрезмерная забота обо мне. Я понимаю, я его единственный брат и единственный близкий человек на данный момент, он любит меня и боится каждого моего… чиха. И в этом проблема. Его гиперопека меня выводит из себя: он не дает мне вздохнуть свободно и практически все пытается решить за меня, влезает в любую мою проблему и старается оберегать меня от всего. Я понимаю, если бы я был маленьким, но мне не четырнадцать и даже не восемнадцать!       — Его волнение вполне объяснимо, — словно психолог начала Анниса. — И ты сам ответил, почему он так ведет себя — ты единственный близкий человек сейчас, конечно, ему хочется оберечь тебя от всех напастей, которые свалились на нас. Но если тебе это не нравится, то покажи ему, что ты можешь справиться самостоятельно. Только не сделай хуже, чтобы он вообще потом от тебя не отходил… — О’Нил сделала последний глоток и отставила кружку. — Это не отец или мать, поэтому вечно он оберегать тебя не будет. Если увидит, что ты уже взрослый братец, то угомонится. И… реши вопрос с Иберрой.       — Ну, может, так оно и есть, Анниса, может, ты и права, но что мне нужно такое сделать, чтобы он увидел, что я самостоятельный?       — А, ой… Это уже сам решай, я тут не советчик, — улыбчиво отмахнулась Анниса. — Просто как пример скажу тебе, как я избавилась от гиперопеки: Райс меня тоже оберегал от всего, но в какой-то момент я без его спроса, но со спроса офицера отряда, пошла на сложную миссию, с которой сама справилась, когда у них все пошло наперекосяк. Это было удачей дурака, но Генералу я сказала, что действовала сознательно. Он уже задумался, а стоит ли меня оберегать от проблем, с которыми я и сама могу справиться? И потом перестал мне докучать своей излишней заботой. Вот и тебе стоит так же сделать.       — А если не выйдет?       — Тогда просто беги от него, — вписалась Джоан с вредными советами. — А что? Самый лучший способ. Я сделала так же, когда мои родители стали переходить грань заботы и чуть ли не решать, когда мне в туалет ходить и по сколько.       — О-о-о, это новый уровень опеки, — оценил Николас, посмеявшись. Рыжему стало намного легче после небольшого разговора с девушками, но он еще не все выговорил. Он решил сделать паузу, чтобы допить сладкий кофе.       — А знаете, что еще больше бесит? — собеседницы внимательно посмотрели на Николаса. — Его отношение к людям. Оно наплевательское и пренебрежительное, и такое отношение он старается навязать и мне, и отцу. Да, я не всем доверяю, могу тоже показаться злым и невежливым, как с тобой, Анниса — кстати, прости меня, — О’Нил улыбнулась и махнула рукой. — Мы еще поговорим об этом, но… Но, черт, он это мнение в течение общения вообще не меняет! Если человек сначала показался подозрительным, плохим, скрытным, а на деле это добрый и милейшей души человек, то в мозгу Марко как будто срабатывает блокировка и не разрешает ему думать о нем как о порядочном и надежном человеке. В принципе, то же самое и с теми, кто и впервые дружелюбно к нему относится. У него все идут под одну гребенку: лжецов, подлецов и ублюдков.       — Это, конечно, странное отношение к людям, — Джоан налила себе остатки кофе. — В детстве у него такого не проявлялось, а сейчас… Может, потому что он стал номадом в Степи? И его окружали такие люди?       — Скорее всего, так и есть, Джо. Но, сама знаешь, если есть такие люди на свете, то не значит, что они все такие, — Николас хмыкнул. — Ты, может, не поверишь, Анниса, но я очень зол на него, когда он пытается тебя как-то задеть или оскорбить. Я не понимаю, как ты его еще не убила… И вот, опять! Тут играет его предвзятое отношение к людям и, плюс ко всему, ненависть к «Крылатым». Ну не все же солдаты такие, каких он напредставлял себе в голове!       — Ага, лжецы, подлецы и ублюдки, вдобавок алчные, меркантильные и сплошь одни лицемеры и циники. Николас, отчасти он прав, таких там много, но немало отличных людей, которые меня там окружали и учили.       — И я об этом же. Да и ты… Ты кажешься хорошим человеком.       Анниса смущенно отвернулась к окну, потому что Николас ошибался, но она не хотела этого показывать и разочаровывать парня.       — О-ой, какие сопельки потекли-то, подотрите, — засмеялась Джоан, протягивая обоим салфетки. — Вон, Джеку скучно уже слушать. Мы хорошо перемыли косточки Марко, и я бы еще помыла, но нам пора закругляться и идти к Майку. По пути к нему продумайте, кого и что вы будете искать, так как времени у нас будет немного. Марко я уже написала, он стоит на улице.       

***

      Джоан вышла в коридор, надела теплую куртку и высокие сапоги, стащила с комода пачку сигарет Феликса и приоткрыла дверь. Девушка не выходила, а ждала Николаса и Аннису. Ее осенила одна мысль, которую она чуть ли не забыла сказать О’Нил:       — Анниса! Не надевай свой шлем. В коридоре лежит черная маска на рот и легкий плащ. Экипировка же тебя греет, она не сломалась?       — Да. И зачем мне тогда плащ? У меня свой есть.       — Чтобы люди не видели знак на спине. Жандармы Ависа тебя могут остановить, а там вплоть до тюремного срока. Мы тебе не сможем помочь. Любой крылатый, который в сложившейся обстановке ходит вне Таммуза, так еще и без звания, будет считаться дезертиром, — Джо вышла на улицу, прихватив еще с собой карманный револьвер.       Анниса пожала плечами и послушно надела предложенные маску и плащ, капюшон натянула до глаз, но так, чтобы она могла видеть, на Пульсе ввела данные о климате, и теперь кибер-экипировка начала нагреваться изнутри. После горячего кофе тепло костюма заставляло Аннису почувствовать расслабление, развернуться в сторону комнат и пойти спать — кофеин действовал иначе, — но девушка одернула себя и поплелась за Джоан. Николас вышел последний, одетый в теплую куртку, шапку, шарф и балаклаву. Марко стоял рядышком с Джоан, вдыхая каждый клубок дыма от ее сигарет. Бартлетт не любил ни сигары, ни сигареты, ни сигариллы, но, видимо, не замечал, что ему курят буквально в лицо.       Увидев, что Анниса и Николас подошли, Джоан двинулась вперед, на оживленную улицу.       — Добро пожаловать в Авис! Ударение на «и». Скажете по-другому — побью, — Хэлтон не вытаскивала из зубов сигарету и продолжала пыхтеть. — Мини-экскурсия, пока мы тут шляемся. Из меня гид такой себе, поэтому если что-то непонятно, пожалуйста, оставляйте свои вопросы при себе.       — Ты бы точно зарабатывала миллионы, если бы была гидом, — пробормотала Анниса в маску. — Миллионы отрицательных отзывов.       — Спасибо, я ничего не услышала, что ты сказала. Так вот… Наш город отличается от городов Степи не только тем, что у нас живут мирные люди, которым запрещено носить оружие, в отличие от степных, но и красивыми улицами, собственной ухоженной площадью и вкусной едой. Мы небольшой аналог зимнего Палладиума. Люди тут и правда все добрые — попроси завязать шнурки, если руки заняты, завяжут, так еще помогут сумки донести — но это не значит, что они не смогут навалять, если будет такая необходимость. Каждый гражданин обучается самообороне и стрельбе, чтобы навыки не пропадали, они сдают экзамены каждые три месяца. В том числе и дети с четырнадцати лет. То бишь, на кого не посмотри — все хорошие бойцы. Выдаем оружие гражданским только в случае чрезвычайной ситуации. Сам город построен около трехсот лет назад. Я имею в виду, самый первый Авис. Этот уже… реплика, скажем так. Тут уже никто не занимается научной деятельностью, а просто живет и радуется, что метель — это защита, а не напасть. Из-за метелей город для врагов не виден, — Джоан указала в сторону скопления высоких зеркальных зданий, верхушки которых были закрыты плотным туманом. От этого казалось, что дома не имеют крыши.       — Эти небоскребы с тысячами окон — не офисы и не квартиры. Это большая станция по обеспечению города защитой и теплом — таким, каким требуется для того, чтобы не уйти под воду или не замерзнуть. Большая часть людей устроилась на окраинах города, ближе к выходам, но, честно говоря, я им сочувствую. В центре жить круто, потому что каждый вечер какие-то праздники на площади, чтобы развеять эту гнетущую атмосферу холода и опасности, — Хэлтон кинула окурок в мусорку и развела руками. — Заметили, что тут почти нет дорог? Машины у нас не используют, потому что быстро ломаются, поэтому по городу расположены только дороги для горных зимних великов… Ну, а некоторые идиоты разъезжают на снегокатах. Эти идиоты — мы. Так как о нас в курсе весь город, в смысле, кто мы такие и чем промышляем, люди просто привыкли. А так, редко встретишь тех, кто гоняет даже на велосипедах. Все на своих двух шлепают. Мы как-то пытались разъезжать на живых лошадях, но… Они все разбежались и умерли.       — Грустно, — проговорили трое в один голос.       Джоан привела компанию на огромную площадь, в центре которой находился фонтан без воды, но со стеклянной ее имитацией, подсвеченной изнутри лампочками, переливающимися разными цветами. На площади было много людей, занятых своими делами. Основная часть кучковалась около уютных кафе и пекарен, сидя на роскошных скамьях и попивая чай, кофе или глинтвейн. Некоторые закидывали монетки в пустой фонтан; они звонко ударялись о стекло, создавая на улице звук падающих кристаллов. Довольно странно выглядела обычная традиция без воды, однако все дно было усыпано монетками. По кругу площади стояли круглые фонари и от каждого шла крупная гирлянда, соединяясь с другими на столбе, выходящем из верхушки фонтана. Несомненно, вечером тут бывает очень красиво.       — Ближе к закату загораются не только эти гирлянды, но и неоновые вывески у зданий. Даже на небоскребах. Когда вверху туман, то кажется, что небо цветное. Вам обязательно надо выйти вечером и посмотреть на красоту города.       Джоан указала направо, в сторону строения с обычной вывеской «Мастерская». Витрины были украшены различными мелкими запчастями машин, самолетов, компьютеров; лежали разные батарейки, аккумуляторы, движки, процессоры. Чуть ближе к стеклу все виды камер, видеокамер, устаревшие коммуникаторы и Пульсы.       — Нам туда, — Джоан одернула О’Нил за рукав, но та не обратила внимания. — Интересно, если мы уйдем, ты это заметишь? — поинтересовалась Джоан; девушка не ответила. — Анниса, чего такое?       — Площадь… Она напомнила мне предпоследний день в Палладиуме. Там было так же людно, как сейчас здесь, — Анниса не поворачивалась к братьям и Джоан. — Я хочу осмотреться. Идите уже. Я видела, куда идти.       О’Нил небрежно отмахнулась от людей и пошла к фонтану. Джоан и братья направились в сторону мастерской. Хэлтон на миг обернулась, глянув на девушку — как статуя стоит и смотрит на фонтан.       — Че это с ней? — спросил Николас.       — Ты глухой, что ли? Она говорила это только что. Авис напомнил Палладиум, пусть поностальгирует, — ответила Джоан, поглядывая в коммуникатор. — О, как раз наш мальчик закончил и может уделить нам внимание. О’Нил должна успеть, а то я ее не впущу. Мы лавку закроем, чтобы провернуть эту незаконную авантюру без свидетелей.       Джоан пропустила братьев вперед в мастерскую и зашла затем сама. Она оглядела помещение в поисках парня. Братья разглядывали интерьер магазина. В помещении пахло железом, маслом и бензином.       — Майк? Майк, негодник. Вылезай! — сзади девушки рухнула вещь. — Ах, вот ты где!       — Привет, Джо, — поздоровался молодой мальчишка, с трудом поднимая стенд весом с него. — Рад тебя снова видеть.       — Так, стоп. Этот мальчик и есть тот помощник? Я думал, ему хотя бы шестнадцать есть, — возмутился Марко. — Тебе сколько лет? Десять?       — Да, я помощник… И мне тринадцать! Что? Возраст имеет значение? Если, мелкий, то ничего не могу? Джоан, каждый раз такое повторяется! Предупреждай своих друзей, — Майк вгляделся в лицо Марко, которого только что осадил малолетка, и хлопнул себя по лбу. — А! Так это ты! Ты тот Лихо. Тот взрослый, а дурак.       — Так, спокойно! — Джоан встала между мальчиком и парнем. — Марко, ты не возникай. Он и вправду отличный помощник и взломщик. Проверено уже сотни раз. А ты, Майк, просто успокойся и меньше сло-о-ов, чертеныш, иначе я тебе остальные зубы вырву — не только молочные.       — Тебе потом мама твои косы вырвет, — Майк несильно ударил Джоан по руке и, чтобы та его не поймала, резво перепрыгнул прилавок. — Ты ж сказала, что вас четверо будет?       — Сейчас еще одна подойдет, и мы можем начинать. Надеюсь, она не заблудилась в трех соснах…       Мальчик отошел к своему рабочему месту с непонятным огромным аппаратом, похожим на станок, но более современный и с рукой робота, рядом стоял кассовый аппарат. Майк быстро раскладывал бумаги, убирая лишние в стол. Марко рассматривал разновидные вещицы, развешанные по всем стенам в мастерской. Старые виды оружия, кибер-экипировок, маленькие модельки экзо-скелетов и разных кораблей, чучела древних животных, висящих для красоты. Создавалось впечатление, что они попали в музей.       — Я успела? — Анниса прошла внутрь, останавливаясь около входа и ошарашено рассматривая помещение. — Ого. Ну и ломбард…       — Антиквариатная мастерская. Майк, закончил?       — Все-все. Идем, — парнишка подбежал к стене и на свободное место на ней приложил руку.       Часть стены отодвинулась на тридцать сантиметров назад, а затем отъехала наверх, в нишу под потолком. Пол съехал вниз, образуя лестницу к автоматической двери. Майк прошел вперед, приглашая за собой девушек, как только подошли братья, он втиснулся между ними и Аннисой с Джоан, не дав парням пройти. Марко цокнул.       Когда люди подошли к датчику движений, дверь открылась, впуская всех в комнату, уставленную компьютерами и серверами. Тут не было света. Только мониторы постепенно включались, приветствуя своего хозяина. Парень взошел на выступ, больше напоминающий капитанский мостик и, отрегулировав настройки, запустил имитационную систему стен. Перед глазами открылся космос, а впереди мостика сам Оплонид. Майк многозначительно и хитро улыбнулся, его голос был переполнен энтузиазмом:       — Итак, что вы хотите узнать и куда вторгнуться?       — Для начала, Майки, нам нужна клятва в том, что Палач и Сара не узнают ни малейшей крупицы информации о том, что мы тут делали, — Джоан тыкнула парня в нос. — Либо я его тебе оторву.       — Не узнает, рыжая. Мне самому влетит, если я расскажу, — он отмахнулся от девушки. — Отвянь. Я хочу послушать твоих друзей.       Марко не хотел начинать разговор с малолеткой. Он все еще был уверен в том, что Майк им ничем не поможет. Николас просто не мог сформулировать предложение в единое целое, так как тоже был ошарашен возрастом мальчика и его умениям. Почти как Беатрис, но немного с большими возможностями во взломе и в полтора раза младше ее. Но вот Анниса смогла рассказать то, что им для начала нужно:       — С нами не так давно связывался человек по имени Нулевой. Мне он представился, как связной Латриции Патрис, а для них, — девушка указала на братьев, — человеком их отца. И то, и другое — ложь. Слишком странно было то, что он связался с нами быстро. Направил нас друг на друга, и теперь мы связаны между собой целью. Он знает о нас много и даже больше, чем мы. Хотя старался об этом умолчать, что у него не вышло. Он направил нас к Беатрис — нашей хакерше — и после этого исчез, оставив нас без подробностей, — О’Нил вздохнула. — В общем, чтобы тебя не грузить, нам надо выяснить, кто этот человек, откуда он, какие у него возможности на самом деле и что у него за цель. И еще желательно выяснить, где находится Генерал Райс и Джеймс Бартлетт. Не выясним — не беда. Плюс ко всему узнать подробнее о миссии генерала оплонидцев на Сириусе…       — Воу, Анниса, придержи коней, — Джоан напряглась от желаний О’Нил. — Я хочу выяснить не меньше вас, но не хочу, чтобы Майк в это влезал полностью. Всю инфу, найденную здесь, скопируешь к себе и через Би уже обработаешь ее. Такие подробности лучше выслеживать не через персональный компьютер.       — Ладно, я поняла тебя. Выясним больше — отлично, меньше — тоже пойдет. Если мы ничего не выясним, то…       — Нет, мэм, мы выясним все, что вам нужно! — обнадежил мальчик.       — Начнем с самого начала? — спросил Марко.       — С самого-самого начала. С истории нашей системы, — Анниса улыбнулась, будто бы от этого факта ей становилось легче.