Чёрный Ноябрь: Путь возрождения

      Девушка отвернулась и медленно пошла по невидимому полу, словно по мягкому ковру у себя дома. Коюми двигался за ней, но преграда не исчезала и не давала подойти ближе к девушке, держа советника на расстоянии.       — Беатрис, значит… Что же, Беатрис, мне необходимо найти их как можно скорее. У нас максимум неделя, но лучше успеть за более ранний срок.       — Я понимаю-понимаю. Но тут ты можешь не торопиться, время вне моего пространства не идет, — девушка повернулась через плечо, Коюми заметил на ее лице хмурый взгляд. — Знаешь, мне не нравится, что ты уже ставишь мне какие-то временные рамки. Для начала расскажи, что ты хочешь о них знать и зачем они тебе.       — У меня есть только их имена. Сама понимаешь, что у них могут быть однофамильцы и тезки, не отрицаю, что будут внешне похожие люди. Они не знакомы друг с другом, кроме троих, — молодой оплонидец вытянул руку вперед, подавая Беатрис «сферу» с информацией. — Братья знакомы с другом номада и являются сыновьями Джеймса Бартлетт. Еще меня оповестили, что пятый человек в дружеских отношениях со знакомой Бартлетт — Джоан Хэлтон.       — Это сужает круг поиска. Намного сужает… Слушаю дальше, — строго сказала Беатрис, словно ей, как учителю, слушавшему ученика, не хватило фактов.       — Возможно, сужает… Но еще проблема в том, что объединить их будет сложно. И не из-за того, что они не знают друг друга, а из-за разницы в их фракциях и местоположении.       — Так, если у них такая разница, то почему бы тебе не найти тех людей, которые и знакомы, и станут хорошей командой, и будут из одной фракции?       — У них есть общее «но»: они связаны с одним будущим происшествием, Генералом и Джеймсом.       Коюми следовал за девушкой. Она молчала и не поворачивалась к собеседнику. Рассматривала все цифры, которые пробегали по ее телу. По их лицам морской рябью плыли отблески синих и фиолетовых волн бескрайнего океана киберпространства.       — Происшествие, значит… Мне бы более весомую причину узнать, чтобы я согласилась помочь тебе. Может, ты расскажешь о «происшествии» и про их «особенности». Почему тебе важен именно такой состав команды? — Беатрис с подозрительностью посмотрела на оплонидца. — К тому же я должна быть уверена, что не помогаю убийце или спятившему фанатику, потому что на мне тоже будет висеть груз ответственности за их жизни. Какова вероятность того, что они захотят тебя слушать? Где гарантия, что ты не опасен для них?       — Они предотвратят катастрофу, Беатрис! Я гарантирую, что я не убийца и не фанатик… Проверь мои данные в системе! Но… я не могу гарантировать, что они захотят меня слушать, поэтому я хочу сначала приблизиться к ним. Узнать о них побольше.       — И поэтому ты у меня… — девушка повернулась. — Проверила я твои данные, история чистая, советник Коюми. Но меня интересует твоя катастрофа. Что это такое?       Коюми показалось, что он словно отодвинулся назад, что стена стала толще и холоднее. И Беатрис смотрела слегка с вызовом и злостью.       — Я пока… не могу сказать. Прости.       — Пф, тогда и я не могу тебе помочь. Это дело мне не нравится. Выйдешь сам или мне самой тебя отключить?       — Подожди! — Коюми резко поднял руку. — Мне действительно нужна твоя помощь. Я расскажу то, что тебе стоит знать. Некоторые детали я опущу — просто потому, что в системе нет соответствующих данных для их понимания.       Беатрис усмехнулась, чувствуя, как контроль над ситуацией переходит к ней.       — Ты что-нибудь знаешь о Циклах? — продолжил Коюми. — Речь идет о Цикле Разрушений. Он связывает Сириус и Оплонид. Каждый год этот Цикл приносит новые катастрофы — от природных аномалий до планетарных катаклизмов и войн.       Он сделал паузу, собираясь с мыслями.       — Цикл был активен уже при моем рождении. Но сейчас… сейчас приближается его финальная фаза. До завершения остался год. Мне нужно найти вездесущих — тех, кто связан с этим Циклом.       Коюми провел рукой по лицу, прежде чем продолжить:       — Обычные люди мне не помогут. Они погибнут, даже не начав действовать. Те, чьи данные я тебе передал — именно вездесущие. Поэтому они так важны.       Теперь его голос звучал напряженнее:       — Илеан хочет, чтобы Цикл завершился. Райс и Бартлетт преследуют ту же цель, что и я, но отказываются от сотрудничества. Проблема в том, что их методы приведут к большим жертвам — они действуют слишком поспешно.       Коюми выпрямился, глядя Беатрис в глаза:       — Молодые люди, которых я ищу, могут предотвратить катастрофу. Сейчас мне нужно: их точные контакты, местоположение, детали биографии, круг общения. Собрав эти данные, я попытаюсь до них достучаться, объяснить, что им предстоит.       Он тяжело вздохнул:       — Не знаю, сработает ли мой план. Но попытаться стоит. Возможно, они меня услышат. Или хотя бы объединятся со мной, чтобы избежать гибели.       Беатрис слушала внимательно, но на ее лице не было ни единой эмоции, никакой мускул не двинулся.       — Причина принята, — механически произнесла девушка, избегая вопросов. — Я помогу тебе в поиске этих людей, но, если пойдет что-то не так, то я соединюсь с ними и скажу, чтобы они не следовали за тобой. Я не хочу, чтобы на мне висела чья-то смерть.       — Х-хорошо, — с нажимом сказал Коюми, потому что не хотел соглашаться с таким условием. — В этом случае будь по-твоему… И, пожалуйста, не называй меня Коюми. Зови меня Нулевой.       — Почему у тебя именно такое прозвище?       — Знаешь понятие «нулевой советник»?       — В должностях Оплонида я не разбираюсь.       — Я объясню. У военачальников, правителей, важных аристократов и так далее есть советники. В большинстве случаев — это их очень близкие люди, не факт, что по родословной линии. Конечно, хорошо образованные и обученные. Можно сказать, что это ранг моей должности. Нулевой — самый высокий, десятый — самый низкий. То есть я советник Илеана, самый приближенный к нему, поэтому Нулевой. А на публике я для него… никто. Мои советы он не воспринимает и не слушает. Он вправе это делать, но тогда зачем я до сих пор являюсь этим советником — я не знаю. Просто для галочки, просто, чтобы не брать на службу чужих оплонидцев.       — Интересно… — Беатрис посмотрела в глаза Коюми. — Я свяжусь с тобой, как только найду подходящих под описание людей. И ты говоришь, что таких много, поэтому я не гарантирую тебе, что это будет происходить быстро. Но твой план абсолютно ненадежен.       — Возможно, но я не намерен останавливаться.       Когда Коюми договаривал свои последние слова, девушка скрывалась в потоке цифр, а его тело медленно теряло форму и цвет, приобретая прозрачность. Оплонидец осмотрел свои руки, которые скрылись в яркой вспышке. Он ощущал невесомость, но при этом его тело тяжелело и опускалось вниз. На плечи постепенно начинало давить. Коюми старался глубоко дышать, но было чувство, что он пытается дышать в вакууме. Глаза все еще не могли отвыкнуть от яркого света, отчетливо виднелись яркие пятна на темно-синем фоне.       Тело стало ощущать опору под спиной, в носу защекотало от пыли и Коюми чихнул, приходя в ясное сознание после резкого перехода из киберпространства. Сняв шлем, он ощутил легкое головокружение и не смог заставить себя сесть на нейрокушетку. Рядом крутилась тревожная рысь, мурлыкала и издавала мяукающие звуки. Коюми взялся за голову и стал соображать, что ему делать дальше.       Он вспомнил, что у него при себе нет ни Пульса, ни коммуникатора. Еще ему хотелось сменить одежду на более удобную и неузнаваемую и поменять оружие. Вернуться в замок и взять все нужное он не может, значит, ему стоит воспользоваться помощью других лиц.       Коюми слез с кушетки, покачиваясь в стороны от усилившегося головокружения, подошел к компьютеру и двинул мышкой. Экран засветился, показались папки, открытые окна с файлами, различные контакты и фото. Советник нажал на иконку звонка рядом с контактом его приятельницы.       Пошло соединение. Заработал голографический воспроизводитель, где сначала показалась фотография оплонидки, а затем, после успешного соединения, она сама.       — Так-так-так, а вот и потеряшка, — девушка улыбалась и была рада видеть Коюми. — Чего ты учудил опять?       — Да так, обвел Илеана вокруг носа и теперь в бегах, — советник посмеялся, но после стал серьезным. — Слушай, мне нужная помощь и срочнее обычного.       — Удивил до ужаса, — с лица оплонидки не спадала улыбка. — Кою, папаня в ярости. Ты его унизил перед солдатами, не дав себя поймать. А стражники, которые тебя упустили еще в городе… были казнены. Боюсь, что и с тобой такое же может произойти. Но давай по порядку: что тебе нужно?       Приятельница советника была дочерью генерала Илеана Д’Блэша, но и она не следовала его приказам, если они не соответствовали ее принципам. Очень часто она помогала Коюми в «черных делах» против собственного отца. Естественно, до той поры, пока эти дела не доходили до конкретного вреда Илеану.       — Мне нужна одежда, обычная и непримечательная. Еще я забыл у себя в комнате Пульс и коммуникатор — он мне нужен на случай, если мне заблокируют сеть. Ну и последнее: моя рапира и лучевой обрез — они лежат в ящике перед моей кроватью, во втором днище. Его сложно открыть, поэтому просто сломай.       — Хм-м-м, — оплонидка лукаво улыбнулась и посмеялась. — Ломать я люблю.       — Позабавься хорошенько, но не круши мою комнату.       — За меня это сделали солдаты Илеана, поэтому не беспокойся.       Коюми нервно выдохнул. В комнате никаких секретов не было, кроме как второго дна у ящика. Держать тайны в замке, где постоянно присутствует стража и генерал оплонидцев — очень плохая идея. Все секреты хранились именно в серверной, где сейчас находился молодой оплонидец. И эти секреты он заберет с собой.       — Кою, — голос приятельницы стал серьезный, она сменила вид с себя на небо над городом. — Посмотри.       Небо как будто шевелилось, везде вспыхивали разноцветные огоньки, где-то облака сжимались и разжимались обратно, плыли неровными волнами. Казалось, тысячи огромных капель стучали по небу с другой стороны — со стороны космоса. Все это дополнялось гудением и свистом. На Оплониде происходило много странных природных явлений, но это выходило за рамки природного.       — Это не магия, Коюми, я ее не чувствую, — с напряженностью сказала оплонидка. — И это не природное явление. Что-то не так…       И советник понял, что было не так. Он знал, из-за чего небо казалось гладью моря во время дождя. По видеосвязи было видно, как над замком со свистом прошмыгнул белый с красными полосами дредноут «Крылатых», а за ним с десяток таких же. Самый первый сделал вираж над городом и исчез внизу, в лесах. Остальные десять рассыпались в небе, скрываясь в полях преломления.       Внезапно из облаков вдалеке, на границе Юидойна, вынырнул сначала один остроносый фрегат, за ним еще три десятка, а спустя считанные секунды вниз уже неслись сотни стальных кораблей. Почти все были окружены защитными силовыми щитами. Их поля преломления сотворили цветовые «танцы» на небе. Звездолеты «Крылатых», в частности, были одноместные, но их количество ошеломляло. Все они направлялись в сторону Юидойна. Генерал начал первый ход на доске противостояния.       — Кою, встретимся в лесу, на поляне, недалеко от твоей серверной. Я оставлю вещи тебе и, скорее всего, вернусь в замок, — голограмма сжалась и растворилась в воздухе, но голос девушки остался.       — Но мне нужно, чтобы ты пошла со мной в Осколок Прошлого.       — Что ты там забыл?       — Отдать долг своему партнеру.       

***

      Юидойн

      Вчера под вечер Агнес узнал одну плохую новость, связанную с «Крылатыми»: Илеан собирался послать тайный отряд на Сириус, чтобы те задержали планы Генерала. Оплонидец не знал, что армия Райса нагрянет к нему утром, но догадывался об этом и хотел предотвратить такое событие, не зная, когда оно произойдет. Однако повременил с этим — и это было его ошибкой. Повременил потому, что Коюми устроил своим исчезновением переполох в замке, и солдаты были отправлены на его поиски. Всю ночь оплонидцы искали его в лесу, вблизи пещеры, но они его не обнаружили… Из-за того, что искали очень невнимательно и пропустили заросший берег реки.       Солдаты вернулись в замок рано утром без каких-либо известий, и Илеан был удручен этим настолько, что позабыл о своей затее с Сириусом. Вместо этого он отправился самостоятельно искать своего бывшего советника. Генерал же после такой новости собрал целый батальон и отправился осуществлять свой план намного раньше, чем хотел. Ему претила мысль о том, что его могли опередить. И он сделал верный шаг.       Райс распределил силы так: половина батальона брала внимание Илеана и его солдат на себя и осаждала замок, не подпуская их к главному порталу, вторая половина расходилась по городу и лесу, чтобы к замку не смогли подойти дополнительные силы. Конечно, что из первой половины, что из второй несколько отрядов будут патрулировать небо. Тем временем Генерал Райс и Агнес Фрэзер будут проникать через портал в Осколок Прошлого.       Это место было названо так потому, что содержало в себе часть сущности и знаний Прошлого. Он запечатал в нем всю информацию, связанную с «Черным Ноябрем», «Зовом», Циклами и древней магией из Источника. По сути, внутри самого Прошлого этих знаний не было и, если спросить его, допустим, о Цикле Разрушений, он не ответит, потому что данных в его голове не будет.       Пространство Осколка делилось на две части: внешний мир и внутренний, где хранилась сфера знаний, недоступная для тех, кто не имел достаточной силы в магии и связи с Прошлым. Границу между внешним и внутренним миром защищал психоактивный смертельный барьер, способный разрушить сознание за считанные секунды и убить. Об этом барьере знали только Илеан, Прошлый и Коюми.       Агнес был готов и ожидал своего генерала около портала в замке Юидойна. Райс прибыл быстро и незаметно: его звездолет, скрываясь в бесшумном поле преломления, опустился на балкон, где вчера беседовали Агнес и Илеан, и так же стремительно улетел, когда мужчина спустился с трапа. Когда Генерал прибыл к месту назначения, Агнес увидел, что Райс выглядел спокойным и решительным.       — Как прошла ночь в логове врага? — между делом поинтересовался мужчина.       — Тревожно и бессонно, Генерал. Все были взволнованы пропажей советника Коюми. Илеан же был в ярости… Прислуга думает, что его украли, а вот приближенные Илеана и он сам знают, что его никто не крал и он предал империю, — Агнес поднял руки в успокаивающем жесте. — Прошу, выслушайте меня. Я знаю, что вы считаете Коюми опасным и хитрым, но его содействие поможет нам в исполнении плана.       — Ты хочешь, чтобы мы с ним объединились, я правильно тебя понял, Агнес? — по-деловому строго спросил Генерал. — Я же совсем недавно послал этого шкета к черту.       — Этот «шкет» — сильнейший маг, он многое знает о Циклах и Прошлом, поэтому его помощь будет соизмерима с помощью от самого Илеана. Может, после вашего отказа он и не скажет того, что мы захотим знать, но я смогу… Порыться у него в мозгах и найти что-то. К тому же он может провести нас по Осколку. Вы же сами понимаете, что он нужен нам здесь.       Райс не отрицал этого факта. Коюми действительно мог поспособствовать хорошему окончанию миссии.       — Ты уверен, что он согласится на это?       — Да, Генерал, согласится. Ему лишь бы побольше навредить Илеану, используя все средства и силы, которые ему попадутся. Поверьте мне.       Генерал быстро кивнул, осмотрел двор, а после окинул взглядом своего солдата и указал на его лазерную винтовку. Тот понял, что нужно прикрывать его. Агнес надел белый шлем с матовым стеклом, крепко взял в руки свою винтовку и ушел в режим мимикрии.       Фрэзер не зря напомнил про Коюми. Он знал, что советник появится в Осколке по другому делу, поэтому, чтобы встреча с ним не была такой шокирующей для Райса, Агнес упомянул его в качестве предположительного помощника. Еще Фрэзеру было бы намного спокойнее, если бы с ним рядом находился сильный маг, к тому же знакомый и знающий всю ситуацию.       Тем временем Генерал поставил перед порталом небольшое устройство, больше всего похожее на коробку с острой антенной. Маленькая крышка всплыла вверх, а после сдвинулась влево. Внутри был механизм с глубокой выемкой, со множеством проводов, которые были присоединены к углублению. Эта выемка предназначалась для цидиума. Райс вложил небольшой кусочек белого кристалла и закрыл коробку, не отходя от нее. За его спиной послышался первый короткий выстрел. Мужчина через плечо оглянулся, и справа от него рухнуло обезглавленное тело оплонидца. Из его шеи хлестала кровь, мелкие кусочки мозга стекали с его плеч и рук, а кости черепа рассыпались от мощного удара лазера. Сам стрелок находился на третьем этаже — на смотровых площадках двора.       Пробежав по лестнице на четвертый этаж, Агнес повернул направо и выбрал позицию, чтобы можно было и видеть Генерала, и без помех обстреливать солдат Илеана.       Коробка, стоящая рядом с порталом, окружила Генерала неплотным защитным полем. Сами антенны выдвинулись вперед и на пятьдесят сантиметров вверх. Тонюсенькие нити молний на миг вспыхивали между кончиков антенн и порталом. Слышались щелчки и хлопки. Портал снова открывался, как воронка, а Райс следил за тем, чтобы перепрограммирование прошло успешно.       Первые солдаты сбегали с лестниц верхних этажей. В руках были луки-сферы, некоторые имели энергетические щиты. В отряде насчитывалось восемь оплонидцев, еще двое вышли из главного входа.       Агнес все же выбрал не особо удачную позицию для обстрела и, быстро сообразив, взобрался на перила. Держась за колонну, мужчина вытянул руку вперед, направил крюк-кошку так, чтобы он вцепился в купол, закрывающий двор в плохую погоду, а после активировал его. Паукообразный широкий крюк намертво вцепился в стальное сооружение, разбив два стекла и люм-шары. Агнес оттолкнулся от балкона, перевернулся в воздухе, захватывая ногой веревку, чтобы удержаться на ней — теперь он висел вниз головой. Крюк-кошка подтянула его к каркасу крыши.       Выбежавшие солдаты были немного в замешательстве, но недолго. Те, кто стоял с лук-сферами начали обстреливать хаотично движущегося солдата «Крылатых», а тот в ответ огрызался одиночными выстрелами из обычного пистолета. Одного удалось ранить в руку, но тот даже не отступил.       Два оплонидца, вырвавшиеся из главного входа, стремительно приближались к Генералу, их силуэты растворялись в дымке, оставляя за собой темные шлейфы. Солдат крепче сжал винтовку, сосредоточившись на прицеле, игнорируя обстрел с двух направлений.       Переключив боеприпасы на электрошоковые дротики с ограниченным поражающим действием, Агнес поймал в прицел движущиеся цели. Промедление могло стать роковым — в последний момент раздался выстрел. Дротик с характерным овальным стабилизатором поразил первого оплонидца в плечо, заставив его потерять равновесие. Второй противник уже заходил с тыла к Генералу.       Сработал световой индикатор на дротике — сначала красное, затем зеленое свечение. Последовал контролируемый энергетический разряд, нейтрализовавший обе угрозы. Защитное поле Генерала надежно отразило побочные эффекты разряда. Агнес перевел дух и перенес внимание на лучников.       Стрелы с энергетическими наконечниками пролетали в опасной близости, повреждая защитные элементы костюма. Один снаряд повредил шлем, разбив защитное стекло. Противники заняли позиции на втором уровне, распределив огонь между двумя целями.       Переключив винтовку в автоматический режим (сохраняя тот же тип боеприпасов), Агнес подавил огневые точки. Используя спусковой механизм, он быстро сменил позицию, приземлившись рядом с Генералом.       На втором уровне продолжались кратковременные световые вспышки, свидетельствующие о нейтрализации угроз. Оружие выпадало из рук выведенных из строя бойцов. Ситуация была взята под контроль, хотя бой еще продолжался.       От резко наставшей тишины зазвенело в ушах. Портал развернулся в другую сторону и открылся. Перепрограммирование прошло успешно. Генерал прикрепил к арке портала красный жучок, а в руках держал миниатюрный детонатор. Агнес скрылся в бушующих волнах портала. Райс, осмотрев двор с презрением, тоже двинулся за ним. Оказавшись в темной пещере, мужчина нажал кнопку на детонаторе. Ничего не произошло, только само пространство, из которого они вышли, резко сжалось и испарилось в воздухе. Райс смотрел на блеск на стенах пещеры и вслушивался в гул ветра. Его солдат стоял позади него.       — Что сейчас произошло? — озадаченно и даже настороженно спросил Агнес.       — Взорвался портал с той стороны, чтобы никто не смог пройти, — Генерал предупредил вопрос солдата. — Я надеюсь, у советника есть запасной вход и выход, либо я его убью.       

***

      От серверной не осталось ничего. Молодой оплонидец, когда еще только обстраивал это место, припас мощную огненно-импульсную взрывчатку на случай, если его найдут. Он разложил ее по углам пещеры, где была серверная, заложил ею главный сервер, кушетку и систему с нейрогарнитурой, остатки раскидал по проходу, откуда он сам вышел. Перед этим он перенес все данные с компьютеров на мелкую флешку для Пульсов, удалив их потом из всех систем. Импульсы вывели из строя всю технику, взрыв же снес опоры, своды пещеры и завалил проходы. Если же и остались свободные пути, то само помещение погребено под грудой камней и попасть туда не предоставляется возможным.       До поляны Коюми добрался без препятствий — солдат Илеана не было, нимфы тоже не беспокоили, лес попросту пустовал. Рысь послушно шла рядом и не отвлекалась ни на птиц, ни на шныряющих рядом мелких животных. Солнце надоедливо слепило глаза, поэтому Коюми натянул капюшон, к тому же яркий свет доставлял неприятную боль в висках и затылке. Вдалеке виднелся Юидойн, закрытый пульсирующим сиреневым энергощитом.       Звездолëты «Крылатых» пролетали несколько раз и издалека стреляли в глубь леса. Советник вспомнил, что в той части есть логово нимф — оно помечено на картах у любого оплонидца, чтобы тот ненароком туда не попал. «Крылатые» либо делают услугу Юидойну и очищают лес от нимф, что маловероятно, либо же, наоборот, пытаются их натравить на город, обстреливая логово. Во втором случае у города будет много проблем.       Со спины Коюми послышались тяжелые шаги и лязг железа. Он спокойно обернулся, потому что наизусть знал звук этой кибер-экипировки. Знакомая оплонидка остановилась напротив него в трех метрах. Она была выше Коюми на полголовы, да и телосложением крупнее, чем он. На ее плечах и груди сидели мощные доспехи, заряженные обратной энергией — любое попадание возвращалось атакующему, — ее бедра были увешаны ремешками с клинками, кунаи и круглыми гранатами, которые были похожи на шары для тенниса с кнопкой. В руках она крепко сжимала глефу, испачканную в черной крови. Ее лицо немного выражало испуг, в то же время чувствовалась ее злость, с доспехов каплями стекала кровь. Сняв шлем, она первая начала разговор:       — Я уже думала, что ты… Погиб, — Коюми вопросительно поднял брови. — Лес заполонили нимфы. Они все бегут из своего логова.       — Генерал сделал умный ход на будущее: когда они улетят, у Юидойна будет новая проблема — и это нимфы. Они будут бросаться на всех и вскоре заразят весь город. Их намного больше, чем мы думаем. Они размножаются, как кролики.       — Черт бы побрал этого человеческого ублюдка, — оплонидка злостно сплюнула, Коюми улыбнулся уголком рта, расхваливая действия Райса. Он не стал работать с советником, но хотя бы не препятствовал ему и даже в какой-то степени содействовал.       — Говоришь, тебе в Осколок надо? — приятельница счистила кровь с глефы травой. — Мне тоже.       Коюми насторожился. Ему не нравился сомневающийся взгляд оплонидки. Она словно подозревала советника в тайне, которую он не рассказал.       — Хорошо. Мне все равно нужно, чтобы ты со мной пошла, — молодой оплонидец мягко улыбнулся, разрабатывая в голове план, как избавиться от оплонидки.       Приятельница кинула под ноги Коюми его сумку с вещами. Он порылся в ней, надел Пульс и только взял лучевой обрез, как оплонидка схватила его за руку и медленно помахала головой. Значит, она действительно подозревала его в том, что он шел помогать человеку.       Советник не переставал улыбаться, подняв руки, словно сдавался, он встал, повесив сумку на плечо. Оплонидка одним движением руки открыла портал в Осколок Прошлого, взяла Коюми за рукав и утянула за собой, а тот, в свою очередь, затащил рысь за поводья. Они оказались сразу же около скалы, над верхушкой которой парил ледяной кристалл цидиума. От него шел гудящий звук, не особо приятный слуху. Коюми огляделся: его поразили изменения этого мира.       Осколок Прошлого был создан поспешно, поэтому ранее был нестабилен. Прошлый хотел стереть из памяти знания о Циклах, древнем Источнике магии на Оплониде и легионах как можно скорее, чтобы их не украли те, кому не стоит доверять такую информацию — то есть легионерам и вездесущим. Кристалл над скалой пылал огнем, как овальное солнце, взрывался, разбрасывая сгустки лавы на выжженную землю. Бордовое небо было украшено чернильно-синими лентами и постоянно расцветающими жгуче-голубыми салютами вспышек. Местность была лишена какого-либо ландшафта, землю разделял ржаво-оранжевый ручей и трещины — больше глазу не за что было зацепиться. Знания были спрятаны в беспорядке и спешке, поэтому терзали и уничтожали мир изнутри.       Но теперь все иначе. Прошлый смог стабилизировать состояние нового пространства, он собрал всю информацию и распределил «по полочкам», запечатав их и для себя, и для других. Мир был более существенен, чем Исход Существования — брешь мира, — однако все равно считался наполненный пустотой, так как был создан искусственно.       — Как тут все преобразилось… — Коюми посмотрел на оплонидку, но та без интереса и с долей брезгливости смотрела на окружающую ее красоту.       — Мне… не по себе. Тут все искусственное.       Ледяной кристалл цидиума изменился в цвете, он стал васильково-голубым с циановыми просветами, больше не взрывался и не плевался лавой, лишь гудел и доставлял небольшой дискомфорт в голове. Вся земля была усеяна пушистой травой, цветами, деревья были на каждом шагу, изумрудные и пышные, словно на ветвях росли плоские, тонкие кристаллы, а не листья. Под скалой, где находился осколок, разлилось широкое и прозрачное озеро. Дальше него блестели шелковистые долины, а на горизонте маячили высокие хребты гор с редкими лесами. Воздух был пропитан запахом влажной коры, магнолии, орхидей и чистой воды.       — Ты знаешь, почему Осколок сделался таким? — спросила приятельница, настороженно идя вдоль тропинки. Она не знала, потому что этот мир ей был безразличен.       — Мир был создан слишком быстро, он был нестабильным и мог вовсе уничтожить все знания, которые Прошлый хотел оставить здесь. Уничтожить в глобальном смысле, то есть из всех голов, знающих про то, что тут скрыто. Это было бы очень плохим концом для нашего мира. Поэтому Прошлый постарался сделать нечто более спокойное и устойчивое.       — Прошлый… Это существо, — ее лицо скривилось. — Оно одновременно вызывает трепет и ненависть. Его считают богом, но он просто… клочок космического мусора.       — Как знать, подруга…       Воительница рывком вытащила глефу из-за спины, готовясь атаковать. Коюми же стоял без движений, рассматривая пришедших гостей. Генерал и Агнес остановились у опушки реденького, но с пышными кронами леса.       — Коюми, влезь в их головы, — шепнула оплонидка.       Советник настроился на волны, исходящие от Генерала. И делал он это не потому, что ему приказала приятельница, а потому, что ему самому хотелось узнать, что испытывает сейчас Райс.       Мужчина был спокоен, даже равнодушен к встрече, но во взгляде, направленном на Коюми, читалась неприязнь. Агнес же был наполнен тяжелыми чувствами: беспокойством, печалью, смятением… Все это отражалось и на его лице. Советник настроился на воительницу и от нее исходили только ненависть и гнев.       Райс поднял руки, его плащ медленно пошевелился на ветру. Агнес повторил за ним. Коюми обратил внимание на левую руку Генерала — в ней был револьвер, но он держал его за рукоятку и лишь двумя пальцами. После чего он выпустил его из рук. Солдат снял с плеча винтовку и положил на землю рядом с револьвером.       Коюми положил руку на плечо оплонидки, чтобы та тоже расслабилась, но она грубо отмахнулась. Она снова нажала на кнопку в Пульсе.       — Ты разберись с ними, а я выйду отсюда и сообщу отцу, — Коюми стоял на месте, смотря на оплонидку вызывающим взглядом. — Какого хрена ты стоишь?! Ты… Черт, Кою, нет…       Глаза девушки наполнились страхом и лишь на секунду заставили Коюми усомниться в своих действиях.       Рука советника вылезла из-под его накидки, воительница не заметила движения.       — Нет, я не буду ничего делать.       Оплонидец приблизился к приятельнице, взяв ее за затылок. От нее послышался сдавленный вздох и стон. Коюми провернул стилет под ее сердцем, пробив слабое место кибер-экипировке, а затем вытащил оружие. Она держалась за бок, на ее лице показывалась обида и печаль. Приятельница рухнула на землю со звуком лязгающего металла. Сквозь ее пальцы сочилась кровь, моментально впитываясь в песчаную дорожку. Коюми присел на одно колено и снял с нее Пульс, мигом разбивая его о ближайший камень.       Оплонидец встал, не убирая стилет обратно под накидку. Он хмурился, но вовсе не из-за злости — из-за опрометчивости приятельницы.       — Опять ты, шкет, — фыркнул Райс.       — Я же говорил, что мы встретимся, Генерал. Что вам здесь нужно? — Коюми спрашивал это ради уточнения деталей. Еще вчера Агнес намекнул ему, зачем они сюда прибудут.       — Да ты, я думаю, пацан не глупый. Сам уже понял.       — Ох, Генерал, прошу, зовите меня Коюми, — просительно сказал советник, Райс лишь пожал плечами. — Да, я понял. Вы хотите к сфере знаний, но, — оплонидец стал ходить вокруг двоих людей. — Но ее окружает психоактивный барьер. Вы не пройдете. Без меня.       Сначала Генерал посмотрел на Агнеса с укоризной и вопросом, потом взглянул на наглого молодого советника, который наматывал круги вокруг них, словно специально нервируя Райса. Мужчина усмехнулся.       — А ты спец по сделкам, шке… Коюми. Прям уж без тебя не пройти?       — Нет, — гордо отозвался советник. — Я закрою ваши головы от воздействия этого поля, и вы пройдете. Далее разберетесь сами — я мешать и препятствовать не буду. Постою на страже, так сказать. Даже не буду спрашивать, что вы откопали. Разойдемся молча, Генерал Райс. Попрошу об услуге потом.       — Ну, змея-я-я, — посмеялся генерал «Крылатых». — Но я согласен. Угрожать я тебе не буду, потому что сейчас ситуация не на моей стороне, но просто предупрежу…       — Генерал, не надо лишних слов. Я все понимаю и исполню то, что сказал, — Коюми протянул тонкую руку Райсу. Несмотря на то, что ладонь была узкая, все равно она была больше ладони мужчины, зато очень легкая, как будто Генерал пожал уголок пухового одеяла.       Оплонидец отошел, чтобы те взяли свое оружие. До Осколка Райс его не убьет, потому что этот поход в его же интересах. А если это и произойдет, то в конце пути они об этом пожалеют. Ни вернуться обратно, ни добраться до цели они не смогут.       Коюми вел их впереди себя, иногда направляя в нужную сторону короткими фразами «налево», «направо». Ему не хотелось держать заклятых врагов оплонидцев за спиной. Но, как показалось Коюми, у Генерала и в правду не было плохих намерений против него. Сам Райс вел себя хотя и грубо, но спокойно, рассудительно и не делал скрытых движений. К примеру, в очередной раз, пока Коюми отвлекался на искусственную живность, не тянулся за револьвером в кобуру. Он, собственно, смотрел либо на лазурное небо, усеянное разноцветными, искусственными планетами, либо на сам Осколок.       В мозгу Коюми заговорил знакомый голос. В глазах зарябило, все становилось розовато-сиреневым. Отчетливо стало видно цифры, пролетающие сквозь тела Агнеса и Генерала. Но, несмотря на видения, он шел. И шел твердо, даже не спотыкаясь и не шатаясь.       Коюми взглянул на Пульс. С ним связывалась Беатрис. Так как Коюми в раннем детстве был чипирован специальным чипом для связи, он мог видеть киберпространства и наяву, не используя нейрогарнитуру, но только с Пульсом у себя на руке. Он также разрешал говорить не голосом, а мыслями, чем и пользовался Коюми чаще всего. Чип изредка доставлял неудобства, к примеру, тупые боли в голове, зуд или головокружение, но со временем это либо исчезало, либо такое состояние становилось привычным.       Оплонидец провел пальцем по панели Пульса, принимая входящий вызов. Вокруг него все закрутилось, как будто он был внутри кибер-урагана. Перед ним, разбиваясь на фрагменты из-за плохой связи, появилась Беатрис.       — Я нашла подходящих под твое описание людей. Это только предположительно, — девушка вывела четыре фотографии лиц. — Больше нет личностей, которые подходят на эту кандидатуру. Пятого «командира» я не нашла, даже отыскав его подругу Джоан Хэлтон. Было очень много людей с других планет, и мертвых, и живых, детей, взрослых… Их имена как будто бы дают каждому третьему во вселенной… — девушка устало вздохнула. — Не ожидай, что я все-таки отыщу последнего.       Коюми осматривал лица людей, которых ему передал Агнес. Увидев их на четком фото, Коюми еще раз подумал, а нужны ли они ему — по внешности не судят, но она не вызывала доверия. Да, они вездесущие, но они не похожи на тех, кто может прервать Цикл. Они не похожи на тех, кто что-то знает об этом феномене. Все же план смутно, но был наметан, а отступать Коюми не хотел.       Советник посмотрел их местожительство, место рождения, навыки, бегло прочитал досье и мысленно сверил с данными, которые дал Агнес. Все совпало. Это были они.       — Предположения приняты. Как мне с ними соединиться?       — Сейчас никак, — Беатрис свернула фото людей. — У них закрыты сети. Обычно их открывают, если на Пульсе срабатывает режим маяка или сигнал бедствия. Поэтому… тебе нужно ждать момента, когда они попросят помощи. Я надеюсь, ты не будешь катализатором опасности.       — Я не отрицаю, что они будут в опасности, но не из-за меня, поверь. Я делаю им небольшую услугу, заранее предлагая свою помощь. Когда надо будет, тогда свяжусь, а сейчас, прошу, скинь мне все данные на Пульс.       — Уже сделала, Нулевой. Я пока поищу еще данных про них, может, как-то смогу найти способ с ними связаться, помимо способа с сигналом бедствия, но не думаю, что получится. К тому же я не хочу беспокоить людей раньше времени. Еще же ничего не началось?       — Нет, Беатрис. Будь спокойна. Иди.       Все как будто погрузилось во тьму, но сразу же вернулось на свои места. Коюми приоткрыл глаза. Они стояли под горами, где был Осколок. Генерал и Агнес вопросительно смотрели на него.       — Сюда? — мужчина кивнул на черный проход в пещеру.       — Да, Генерал, — теперь Коюми обратился к рыси. — Стой здесь и никуда не уходи, я скоро вернусь. Сидеть.       Рысь послушно села у камня, смотря на советника преданным взглядом.       Оплонидец прошел вперед к пещере, за ним двинулись люди. Здесь было темно, шумел подземный ручей. Людям сразу стало не по себе: внутри тела начало все словно вертеться, пережиматься и разжиматься. Сердце стучало медленно и резко, воздух становился плотным, легкие не могли как следует растянуться. Генерал оттянул от себя шиворот плаща, чтобы легче было дышать, но это никак не помогло. Щеки горели, только не огнем, а холодом. Мурашки бегали по спине и, как тысячи игл, врезались в кожу.       Райс засомневался, что Коюми вел их туда, куда нужно. Он уже начал подозревать, что советник завел их в ловушку. Генерал услышал, как Агнес закашлял и нащупал его плечо, чтобы тот, если что, не упал. Оплонидец же шел спокойно, держа перед собой руку, от которой исходили еле заметные вибрации.       На самом деле никакой ловушки не было, они попросту переходили защиту. Если бы не Коюми, то они бы погибли еще при входе, а сейчас их, по крайней мере, можно было защитить от психоактивного барьера без последствий.       Это длилось недолго. Минута-две и уже полегчало. Сзади слышались облегченные громкие вздохи людей. Коюми повернулся к ним через плечо: Генерал потирал виски, опираясь локтями на спину Агнеса, а солдат положил ладони на колени и просто дышал. Оба посмотрели на оплонидца и выжидали объяснений. Коюми пожал плечами и развел руки, отходя назад.       — Я же говорил, что тут барьер.       — С какой вероятностью это может быть не барьер, а твоя уловка? Твоя магия, — с подозрительностью в голосе спросил Генерал. — Откуда нам знать, что это не ты сымитировал проход через защиту?       — С нулевой вероятностью. Можете проверить, вперед, — советник махнул в сторону выхода. Райс посмотрел на пройденный коридор и заметил преломления пространства. Мужчина тяжело сглотнул слюну и отказался от идеи пройти через проход еще раз.       — Пожалуй, откажусь от твоего предложения, парень. Эта сфера…       Райс указал на шар впереди.       — Эта сфера и есть сосуд для укрытых знаний. Осколок наверху создан в качестве защиты этого мира, его стабилизатор — называйте, как хотите. Они взаимосвязаны между друг другом. Повредится сфера, повредится и осколок. Будьте осторожны и… Не сломайте здесь ничего.       Райс стоял под сферой, задирая голову, насколько это возможно. Его лицо освещалось свечением этого шара, и теперь оно казалось голубым. Вокруг немного овального тела парили облака, перемещаясь очень быстро, как будто их гнал сильный ветер. Сфера имитировала планету с небольшими островками, которые были окружены изумрудно-голубым океаном.       Коюми отошел в сторону, скрываясь в тени камней, и стал следить за действиями «Крылатых». Он действительно не планировал мешать, что бы тут не произошло, но на всякий случай он вытащил из сумки лучевой обрез. По крайней мере, он надеялся, что его тревога не возьмет над ним вверх и не станет препятствовать людям.       Агнес подошел к Генералу, мужчина взял его за локоть и потянул его руку к шару, потому что Фрэзер стал медлить. Солдат разжал пальцы. В его ладони густилась черная энергия, разрастаясь в разные стороны. Словно темные щупальца огибали сферу и сжимали ее, как резиновый мячик. Всплески искусственной голубой лавы плясали по бокам шара. Из него словно вытекал сок, вся ее энергия, и сочилась в пустоту. Глаза Агнеса покрылись чернотой.       — Что… что вы делаете? — крикнул Коюми, выходя из-за камней, но Генерал выставил перед собой хопеш. — Так вы… Хотели здесь все уничтожить.       — Ты почти прав, рогалик. Не уничтожить, а ослабить. У Агнеса достаточно силы, чтобы это реализовать. Мы заберем знания, но и избавим этот мир от части его энергии и защиты. Пусть рушится самостоятельно.       Советник хотел влезть в ситуацию, но переборол себя и просто стоял, наблюдая за происходящим хаосом. Ему нужен был этот мир в последующих планах, однако не важно, стабилен он или нет. Коюми справится и с такой проблемой, лишь бы потом Генерал не стал мешать ему.       У Агнеса начались судороги, но он продолжал стоять. Чернота из его руки меняла цвета, пока полностью не стала багрово-оранжевой. Сила мужчины ударила по шару новой волной, вызывая разряды молний и сильный грохот. Теперь сфера была похожа на лавовую планету, обвязанную веревкой. Сила, которую так хочет украсть Генерал, может отвергнуть сосуд, то есть Агнеса.       — Вы убьете его! — выкрикнул Коюми, стараясь быть громче грохотов.       Райс понимающе кивнул, но не отошел от солдата. Он держал его за плечи, чтобы тот не упал. Райс не сможет закончить это. Фрэзер погибнет, если не остановить их. Хотя Коюми напрягло уже не это. Он почувствовал четвертую длину волн.       Илеан вышел из быстро возникшего портала, весь взъерошенный, запотевший и злой. Сначала его ошарашило присутствие Агнеса в этом мире, потом нахождение Генерала рядом с ним.       Они не могли сюда проникнуть через барьер, думал Илеан.       А потом увидел ответ. И перестал удивляться.       Лицо Илеана выражало такую потерянность, что Коюми сам поразился этому. Илеан не знал, что делать, кого атаковать первого, и молодой оплонидец воспользовался этим. Его ладони сжались в кулак, мышцы плеч напряглись. Советник развернулся к Илеану спиной, а затем обрушил на него дугообразную мощную волну, сразу же убегая за ближайшие остатки колонны.       Райс, поддерживая Агнеса, который полностью обмяк в его руках, ушел за сферу и засел под упавший камень. Шар продолжал испускать разряды молний, задевая Илеана. Его ничего не останавливало, он упорно шел к предателю, а молнии отбивал в стены, из некоторых «крал» энергию. Он был невосприимчив к ним.       Не обходя колонну, он схватил Коюми за шиворот и вытянул к себе, моментально откидывая его на землю. Тот попытался встать, но Илеан прижал его грудь копытом, а из выставленной вперед руки юноши выбил лучевой обрез далеко в сторону; выстрел бесполезно ударил в стену.       Советник заметил, что генерал оплонидцев держал в руке небольшой кинжал. Его сразу же охватил страх, он начал рыпаться, бить руками в колени Илеана. Молодой оплонидец увидел ноги за телом «начальника» и приготовился бежать.       Генерал сделал рубящий удар, нацеленный в шею Илеана, но промахнулся — мужчина нагнулся и отпрыгнул в сторону. Коюми перекатился на бок, быстро встал, выставляя руки перед собой уже с готовыми сгустками черной энергии. Райс сделал выпад, но был откинут оплонидцем в сторону. Удар ошеломил мужчину и тот не смог встать. Агнес подбежал к нему, ловя на себе озлобленный взгляд своего второго рогатого генерала.       Илеан нырнул в тень, затем подошел со спины к советнику, захватывая его за шею, тот успел вывернуться и даже оттолкнуть его. Пару секунд они смотрели друг на друга разгневанными взглядами.       Как же сильно Коюми переполняли эмоции, смешиваясь с эмоциями всех присутствующих. Их сила была настолько одурманивающей, что он уже не понимал, кто перед ним стоит. Просто озлобленное существо, желающее убить здесь всех — и никто более.       Атмосфера накалилась до максимальной отметки. Нет, накал переходил эту отметку. С этой бурей эмоций он не заметил удара Илеана. Ладонь обрушилась на плечо Коюми, затем он сжал его и подтянул оплонидца к себе. Советник выставил перед собой руки, упираясь в плечи генерала. Острие кинжала вошло под ребро Коюми. Он поначалу его даже не почувствовал, собирая мощь в руках. Боль ощущалась только тогда, когда Илеан начал прижимать советника к себе. Кинжал вошел наполовину, и сосредоточенность на силе немного спала.       Коюми сжал ладони, его тело напряглось, сознание очистилось от наступившей боли. Он собирал всю накопившуюся энергию у себя в руках. Молнии от сферы направлялись теперь к нему. Ему показалось, что прямиком из его сердца вырвался свирепый крик. Он заглушил абсолютно все: и грохот, и треск молний, его дыхание, слова Илеана. Между ними произошел колоссальный взрыв, раскидывая их в разные стороны. В глазах был лишь белый свет, в ушах звон — и все. Коюми держался за бок, он чувствовал, как сочилась его кровь сквозь пальцы. Он снова не смог сдержать свои эмоции и дал силе вырваться наружу. Тело было опустошено от магии.       Райс приподнял оплонидца за его плечи и прислонил к мокрой стене. Коюми раскрыл глаза, и Генералу показалось, что тот все равно был без сознания. В руках Райс держал хопеш, направленный на советника.       — Я не смог закончить ослабление, Генерал, — прошептал Агнес, но Коюми все равно слышал его слова. — Все же… Я собрал данные, которые вы искали, но тот мир полностью обречен.       — Не ожидал такой силы от тебя, Агнес… Это нечто, поэтому ты молодец, — Генерал посмотрел на оплонидца. — Тихо, он в себя приходит.       Взгляд советника обрел ясность, рассудок перестал туманиться. С этим пришла новая боль. Коюми захотел просто закричать, но вовремя замолчал, измучено откидывая голову назад. Агнес подошел к нему со шприцом морфина, смешанным со снотворным.       — Тебе это нужнее.       Агнес оголил часть шеи Коюми, аккуратно вколол под кожу иголку и ввел содержимое внутрь. Оплонидец посмотрел на солдата, а после на Генерала. Оба были потерянные и уставшие. На лбу Райса была полоса крови, идущая с макушки.       Оплонидец сел поудобнее, стараясь сделать это как можно аккуратнее, задрал рукав накидки и соединился с Пульсом. На экране показалась фотография той девушки, которую нашла Беатрис. Ее голограмма всплыла перед лицами людей. Райс всмотрелся в лицо на фотографии. Он скрыл свои эмоции, но Коюми почувствовал тревогу обоих солдат.       — Помните, я говорил об услуге, Генерал? — шепотом обратился он. — Вы знаете эту девушку?       — Нет, — Райс интенсивно помахал головой. — Точнее, да, но она больше не служит у нас.       — С какого времени?       — С недавнего, — отрезал Райс.       Коюми вгляделся в глаза Генерала и наконец-то ощутил этот след лжи. Конечно, не служит она больше. Райс врал во благо, но зря.       — Ее жизнь в опасности, Генерал. Илеан поведет за ней охоту, — советник не спускал глаз с мужчины. Он заметно заволновался. Агнес решил сменить тему:       — Нам нужно уходить, пока нас не поймали. Я надеюсь, ты поправишься, — Фрэзер кивнул головой. — Спасибо за помощь, нулевой советник.       Райс похлопал оплонидца по плечу и убежал вместе со своим солдатом в неизвестную сторону.       — Как бесцеремонно… — шикнул советник.       Когда люди полностью скрылись из поля зрения, Коюми ощутил одиночество и пустоту, что заставило его сжаться около стены в маленький комочек, как выброшенный у дороги котенок. Он находился в незнакомом месте, на вершине скалы в небольшой пещере. Благо было светло, хотя это не поможет Коюми. Потому что он захотел спать.       Жидкость из шприца уже разошлась по организму, и снотворное действовало очень быстро. Оплонидец не особо понимал, спит ли он или же нет. Состояние дремоты резко обрушилось на него.       Во сне ли или на самом деле он следил за чайками в просвете выхода, которые летали в небе. Но откуда чайки в этом месяце?       Мысли скапливались в один ком, мешались друг с другом. Оплонидец постепенно проваливался в сон, но с открытыми глазами. Или ему так казалось.       Произошедшее смешивалось с видениями, воспоминания из недалекого прошлого обрывками всплывали среди самих снов. В конце концов, Коюми смог сомкнуть глаза, не замечая этого, и погрузиться в глубокий сон.       Сновидения пропали, как только мозг окончательно расслабился. На этот раз он просто спал. Глубокий сон повалился на него камнем. И это был самый лучший и спокойный сон. Он не чувствовал тревоги, напряженности, беспокойства за что-то. Во сне не ощущалось присутствие кого-то или чего-то, никто не гнался за ним. Единственное, что мешало ему, так это тяжесть в боку, при вздохе сопровождаемая пульсирующей болью.       Иногда он слышал звуки, похожие на веселые выкрики оплонидцев или же шум костров, голоса, шум прибоя, крики чаек.       Со временем и эти звуки стихли.                     Когда Коюми открыл глаза, он увидел светлое звездное небо. На него смотрели тысячи звезд и это было так восхитительно. Две луны-близнеца, совсем крохотные, скрылись за горами, а освещенный Сириус, большой, но тусклый, желтый, такой тоскливый, висел в виде полумесяца, кидая неровный свет на траву, делая ее болезненно-желтой.       Спустя две минуты после пробуждения, Коюми ощутил запах соленого моря. И это ободрило его. Оплонидец приподнялся сначала на локте, придерживая одной рукой свою рану. Затем он встал на колени и болезненно застонал. Боль хаотично простреливала то бок, то живот. Сначала легонько, потом так, как будто ему снова вонзили кинжал.       Коюми выбрался из пещеры, его ладони впились в холодные булыжники ограды, окаймляющей край скалы. Перед ним, в глубине освещенного ущелья, раскинулось поселение, словно сошедшее со страниц старинного гравюра, но пронизанное странной технологичностью.       Четыре массивных цеппелина парили в ночном воздухе, их дирижабельные корпуса подсвечивались изнутри голубоватым сиянием, бросая мерцающие блики на водную гладь. Поселение, а вернее — целый городок — будто вырастало из самого озера, его деревянные хижины карабкались друг на друга ярусами, соединенные ажурными мостками и хрупкими на вид лифтами, чьи цепи позванивали на ветру.       Водопад, низвергавшийся из горной расщелины, разбивался в мелкую водяную пыль, окутывая нижние ярусы серебристой дымкой. Над крышами трепетали разноцветные флаги — то ли сигнальные, то ли просто для красоты.       Ниже, у самого основания скал, прятались редкие домишки, почти полностью скрытые ночными тенями. Возле каждого — гудящие генераторы, обвитые паутиной проводов, их мерцающие индикаторы как будто подмигивали звездам.       А за скалами… За скалами угадывались сотни других крыш, теряющихся в туманной дали. Это был не просто поселок отшельников — целый автономный город, затерянный в горах, живущий своей тайной жизнью вдали от имперских столиц с их хрустальными шпилями и антигравитационными платформами.       Где-то там, в этом переплетении дерева и стали, среди жужжащих механизмов и шепота водопада, могли скрываться те, кого он искал. Коюми почувствовал, как по спине пробежал холодок — от ночного ветра или от предчувствия, что его поиски близки к завершению.       Коюми медленно поднялся, опираясь на холодный камень. Справа, вырубленная прямо в скале, змеилась древняя лестница, ведущая к верхним ярусам поселения. Каждый шаг давался с трудом — он спускался осторожно, чувствуя, как рана на боку пульсирует горячей болью.       Между хижинами плясали огни костров, хотя в каждом доме виднелись современные плиты и духовки. Ароматы жареных трав и печеных кореньев витали в воздухе, смешиваясь с криками босоногих детей, игравших на мостках. Здесь царила та же умиротворяющая гармония, что и в нижнем Юидойне, но словно застывшая во времени — будто само место отвергло понятие «технологий», хотя антенны и генераторы, опутанные проводами, говорили об обратном.       Спустившись на первую площадку, Коюми замер. Нерешительность сковала его — кто эти оплонидцы? Как они встретят чужака? Его взгляд скользнул к озеру, где лунная дорожка дрожала на воде, перемешиваясь с отражением звезд. Правый берег, заросший сочной травой, контрастировал с голым камнем противоположного. Под хижинами тихо покачивались на воде лодки, а одинокий кораблик звенел цепями так мелодично, будто играл колыбельную.       Тепло. Вот что поразило его больше всего — после вечных кондиционированных залов дворца и обдуваемого холодным ветром с Ледяного Океана Юидойна это место дышало живым, почти осязаемым теплом.       Шорох шагов и мягкий перестук копыт вывели его из оцепенения. Трое оплонидцев — две женщины в выцветших, но аккуратных комбинезонах и мужчина с седыми висками — остановились перед ним. Их взгляды не несли ни страха, ни осуждения — лишь тихую озабоченность.       Мужчина первым заметил кровавое пятно на боку Коюми. Без лишних слов он подошел ближе, его опытные пальцы осторожно обследовали рану. Что-то прозвучало в тишине, но слова унес ветер.       Последнее, что увидел Коюми перед тем, как тьма поглотила сознание — это три пары протянутых к нему рук и отражение костров в широких, добрых глазах.       Здесь, в этом забытом богами и империями месте, его впервые за долгие годы поймали не для того, чтобы использовать. А чтобы спасти.       

***

      Сознание вернулось к Коюми медленно, словно всплывая со дна темного озера. Голова была странно пуста — ни привычного роя тревожных мыслей, ни кошмаров, терзавших его каждую ночь. Лишь дважды за ночь он пробуждался: первый раз от острой боли, когда неосторожно повернулся на раненый бок, второй — от пронзительного свиста ветра в щелях хижины.       Теперь он лежал неподвижно, уставясь полузакрытыми глазами в потолок. Руки бессильно раскинулись вдоль тела, дыхание было глубоким, прерывистым, каждый вдох сопровождался легким кашлем. Вчерашние события вытянули из него все силы, оставив лишь странное, почти приятное ощущение опустошенности.       После встречи с тремя оплонидцами его отвели в необычное строение — не то дом, не то импровизированную клинику. В памяти всплывали обрывки образов: единственная лампа, висящая над хирургическим столом, создавала иллюзию, что комната простирается в бесконечную тьму. В углу сидел целитель в белом одеянии, его глаза блестели в полумраке. Странный аромат — смесь цидиума и горных трав — окутывал сознание дурманящей пеленой.       Позже Коюми понял, что запах исходил не от комнаты, а от пропитанной настойкой ваты, которую провели у его носа. Затем — прохлада кислородной маски на лице, ощущение погружения в глубины собственного сознания. В состоянии измененного восприятия он лишь смутно чувствовал укол местного наркоза, осторожные прикосновения к ране, звук извлекаемых осколков кристалликов, звенящих на металлическом подносе. Яд на клинке Илеана — вероятно, смесь нимфийского токсина с растительными алкалоидами — кристаллизовался в крови, причиняя мучительную боль.       Его перенесли в простую хижину. В тот момент, когда тело коснулось жесткой кровати, сознание снова отключилось. Всю ночь сквозь сон он чувствовал горячую пульсацию в правой части тела, холодный пот на лбу, мягкие шаги тех, кто проверял его состояние. К утру боль немного отступила, оставив после себя лишь тяжесть в конечностях и то странное ощущение пустоты, которое теперь казалось почти благословением.       Коюми приподнялся на локте, на висках показались пульсирующие от напряжения вены и капельки пота. Поддерживая повязку другой рукой, он сел на кровать. В глазах на секунду потемнело. Оплонидец поднял взгляд, чтобы осмотреть практически пустой домик: тут стояла одна низкая кровать и теплое котацу. Внутри стены и пол деревянные, с утеплителем, окно, причем единственное, но большое, завешано темной атласной тканью.       Одеяло из шерсти Коюми отбросил в сторону. Тело сразу окутал прохладный и отрезвляющий воздух, кожу покрыли мелкие мурашки.       Оплонидец встал на ноги, стараясь сначала не двигаться, чтобы не закружилась голова. Бок неприятно напомнил о себе резкой болью. Коюми дошел до столика и осел на пол, руками упираясь на край столешницы, жмурясь и пуская слезы боли. Он поднял взгляд: на котацу лежала его накидка, туника, сумка с вещами, стилет и подзаряжающийся Пульс — встретившие его оплонидцы позаботились и об этом.       Коюми взял в руки накидку. Передняя часть вся в крови, рукава грязные. Туника была в состоянии не лучше: низ весь порван, в дырках и вылезших нитках. Да и пахнула она сыростью, слабыми духами, кровью и потом. Хлопковый шарф полностью был пропитан кровью и порван на две части — вряд ли его можно восстановить, а штанов вообще не было.       Оплонидец скомкал тунику и накидку, решив, что лучше их выкинуть, и отложил на пол. Он пододвинул сумку к себе — большой мешок из парусины, ремень из темного шеврета, по бокам по три кармана на металлических вытянутых пуговицах. В сумке лежала сухая и чистая одежда, рапира в квадратном черном чехле держалась на ремешках на боку сумки, на дне рыба для рыси в коробке, чтобы сумка не провоняла… Из-за рыбы Коюми моментально прозрел.       Рысь.       Ее не было в доме. Когда он ночью очнулся от боли, ее теплый бок не прижимался к его ногам, как обычно. Неужели она осталась там, у Осколка Прошлого, в темноте и холоде?       Сердце сжалось от внезапной тревоги. Он машинально продолжил перебирать содержимое сумки, но пальцы дрожали, а мысли упрямо возвращались к белой шкуре и большим глазам, которые всегда следили за ним в темноте. Что, если она ранена? Или хуже…       Глотнув воздуха, он резко встряхнул головой. Нет, она хитрая, она выживет. Должна выжить.       Но пустота в доме давила сильнее боли в боку.       Коюми перевел взгляд на разложенные вещи, пытаясь отвлечься от тревожных мыслей. Содержимое сумки аккуратно расположилось на котацу — короткий коричневый льняной жилет на заклепках, плотные бриджи из того же материала, теплые гетры и белая шелковая блуза с широкими рукавами и жабо.       Стиснув зубы, чтобы заглушить стоны, он поднялся во весь рост, придерживаясь за край стола. Взял в руки бриджи, разглядывая их с легкой иронией. Бывшая приятельница явно представляла себе его «приключения» несколько иначе — этот наряд больше подходил для светского раута, чем для опасных вылазок.       Натягивая бриджи на ходу, Коюми подошел к затянутому тонкой тканью окну. Протер ладонью глаза — и застыл, пораженный открывшимся видом.       Перед ним раскинулось огромное плато, утопающее в зелени и цветах. Четыре двухъярусных дома из темного дерева образовывали уютный прямоугольный двор. Их крутые крыши, покрытые резными плитами, отбрасывали причудливые тени. Раздвижные бамбуковые двери с изящными росписями красных бонсаев казались вратами в другой мир.       Дальше дома расходились полукругом вокруг поляны, где среди буйной растительности возвышалась древняя статуя воина. Лозы и цветы оплели каменную фигуру, словно пытаясь удержать ее в объятиях времени. Постамент украшали загадочные рельефы и странные символы — крест, заключенный в круг.       Каждый домик был маленьким шедевром: фасады из полированного бамбука и темного дерева; полупрозрачные шторы всех оттенков радуги, колышущиеся на ветру; многоярусные крыши с изогнутыми краями, увенчанные бронзовыми фигурами — причудливыми гибридами птиц и драконов.       Между домами вились каменные дорожки, ведущие к настоящим райским садам. Миниатюрные водоемы с арочными мостиками отражали цветущие деревья — бонсаи, сакуры, стефанандры. Кусты пиериса, подстриженные в идеальные сферы, чередовались с каменными горшками, где росли пестрые хризантемы, будто вросшие в саму землю.       Воздух был наполнен ароматом цветов и свежей листвы. Пение птиц создавало живой музыкальный фон этому идиллическому пейзажу. Казалось, здесь царила вечная весна.       Но что-то насторожило Коюми — поселение выглядело почти безлюдным. Лишь двенадцать оплонидцев неспешно прогуливались среди этого великолепия. Где же остальные? Ночью их было куда больше…       А потом его взгляд упал на левую часть плато — и дыхание перехватило.       За поселением, сквозь дымку облаков, высились неприступные горы. Но самое невероятное — парящие острова, соединенные с величественным дворцом массивными веревочными мостами.       Дворец парил на самом большом острове, его белоснежные стены контрастировали с многоярусными черными крышами, загнутыми к небу. На коньках сверкали бронзовые изваяния мифических существ. По углам ограды возвышались сторожевые пагоды, где крошечные фигурки стражи обходили длинные балконы.       Этот вид одновременно внушал благоговение и странное умиротворение. Казалось, здесь время текло по-другому — медленнее, мудрее, даря ощущение вечности и покоя.       Коюми невольно прижал ладонь к стеклу, чувствуя, как тревога по рыси постепенно растворяется в этом волшебном пейзаже. Здесь, в этом месте, где технология гармонично переплелась с природой, даже самые тяжелые мысли казались менее гнетущими.       Завязав бриджи на талии, Коюми открыл окно и вытянул голову, осматривая здание, в котором находился. Как оказалось, его оставили в местной больнице, а не в домике. Его комната была лишь палатой.       Советник захотел на немного задержаться у окна и подышать воздухом. На улице было приятно тепло. В Юидойне в несколько раз холоднее и противнее из-за влажности и промозглого ветра. Здесь же примерно восемнадцать-двадцать градусов, теплый медленный ветер, развивающий разноцветные гобелены над домами и несущий соленый запах моря, скрытого от глаз. Небо было усеяно пышными облаками, в которых резвились домашние птицы. Над поселением зависли небольшие цеппелины.       Его отвлек звук открывающейся двери и стук копыт.       В комнатку прошли два Белых оплонидца, одного Коюми узнал — виделись вчера, — второй был ему незнаком. Советник был удивлен присутствию Белых оплонидцев на этой планете.       Оба были одеты в черно-зеленые градиентные хлопковые майки, наполовину заправленные в пумпы. У того, кто вчера помог Коюми, на руке был Пульс старой модели. Он же и подошел к советнику и протянул руку, тот разглядел на руке тусклые синеватые тату в виде силуэтов драконов и кристаллов. На лице заворачивались замысловатые узоры, «скользящие» по щекам и лбу и уходящие на затылок; рога были закручены назад и украшены бронзовой тонкой цепочкой.       — Вчера я не успел представиться, — голос тихий и хриплый. — Я Истон. Твое имя мне уже известно.       Коюми и Истон обменялись рукопожатиями. Другой оплонидец оставил их наедине.       — Спасибо за помощь, — прошептал Коюми, его голос дрожал от слабости.       Истон, прислонившись к дверному косяку, скрестил руки на груди:       — Смелый ты… Коюми, — его губы искривились в полуулыбке.       — Смелый? О чем вы? — советник попытался двинуться с места, но тут же закачался. — И как вы вообще…       — Имя в Пульсе светилось, — разведчик махнул рукой, словно отмахиваясь от очевидного. — А смелый — потому что против Илеана пошел. Но хватит вопросов. Все узнаешь, когда придет главная. Я тут просто… разведать. Я — разведчик.       Коюми кивнул, сжав зубы, чтобы скрыть дрожь в руках:       — Спасибо еще раз. Я в порядке, мне лучше.       Истон поднял бровь — шатающегося советника сложно было назвать «в порядке».       — Истон, я могу задать очень нескромный вопрос? Думаю, на него вы ответите, — вдруг выпалил Коюми.       — Валяй, раз уж просишь, — разведчик пожал плечами.       — Здесь… Белые оплонидцы?       Тень пробежала по лицу Истона. Он подошел ближе, крепко усадив Коюми на кровать:       — Скажем, семьдесят процентов на тридцать. Лучше посиди, мне не нравится твое состояние. В общем, семьдесят — Белые оплонидцы, тридцать — люди.       — Так вы… те самые? Кого Илеан взорвал… Я же пытался…       — Тихо, — Истон прижал палец к своим губам. — Никто не взорвался. Корабль был пустышкой.       Его голос звучал горько-иронично:       — Здесь все изгои. Отбросы Мероя. Даже солдаты Илеана… — он бросил взгляд на Коюми. — И вот теперь советник.       Пока Истон проверял пульс, светил в глаза и перевязывал рану, Коюми слабо улыбался:       — Разведчики… обычно местность осматривают…       — А я еще в какой-то мере и медбрат, — буркнул тот, вводя обезболивающее.       Коюми смотрел с недоверчивой улыбкой.       — Да не бойся ты, я и кинжал, и шприц могу держать ровно.       До прихода «главной» Истон не отходил от окна, наблюдая, как советник борется со сном. Коюми клевал носом, но каждый раз вздрагивал и выпрямлялся.       — Спи уже, — пробормотал разведчик. — Все равно ничего не запомнишь.       Но советник лишь стиснул зубы, упрямо глядя в стену. В его мутных глазах читалось одно — он боялся уснуть и увидеть вчерашний кошмар.       Истон неодобрительно махнул головой: молодой оплонидец выглядел плохо и, может, если уснет, то даже не вспомнит, что он говорил с ним, потому что казалось, что Коюми немного не соображает.       Дверь тихо скрипнула, пропуская внутрь гостью. Женщина, вошедшая в комнату, казалась живым воплощением диссонанса — хрупкая, почти воздушная фигура с изящными, но жилистыми руками скрипача или фехтовальщика. Ее рост едва доходил до плеча Истона и Коюми, но в каждом движении чувствовалась странная, кошачья грация.       При виде Коюми ее губы растянулись в теплой, почти материнской улыбке, от которой внезапно выпали две непослушные пряди из строгой прически. Советник завороженно рассматривал ее лицо — будто высеченное из старого янтаря: брови-мазки оплонидской туши, чуть взлетающие к вискам, узкие глаза цвета осеннего меда с тяжелыми, как у уставшей пантеры, веками. Нос с горбинкой придавал лицу благородную неидеальность.       Ее наряд был вызовом всему поселению — странный гибрид канцелярского денди и полевого командира. Бежевая рубашка с буфами, скрепленная жемчужными заклепками, напоминала то ли парадный мундир, то ли театральный реквизит. Из-под нее выглядывала потертая кожаная майка, а на груди мерцал загадочный кулон — мелькнувший на секунду и тут же спрятавшийся в складках ткани. Широкие штаны-парашюты, перехваченные целым каскадом ремней, контрастировали с тяжелыми сапогами, будто позаимствованными у какого-то механизированного кентавра.       Но больше всего поражало оружие — изящный револьвер в кобуре, похожий на драгоценную безделушку, рядом с которым висел короткий меч в потрепанных ножнах. Каждый предмет на ней казался историей, каждой деталью она словно бросала вызов — и самому поселению, и всему миру за его пределами.       — Он в норме? — голос оказался слегка грубым для женщины, но приятным.       — Как видишь… Но недолго мучайте друг друга вопросами. Мне кажется, он скоро отключится опять, — Истон махнул рукой, словно отдавая эстафету женщине. — Я пошел.       Коюми проводил взглядом разведчика и теперь уставился на пришедшую.       — Ну что, нулевой советник, — раздался низкий, слегка хрипловатый голос из дверного проема.       Женщина подошла к кровати. Ее янтарные глаза, полуприкрытые тяжелыми веками, изучали Коюми с невозмутимым спокойствием старого воина.       — Видала я многих, кто к нам попадал, — продолжила она, скрестив руки на груди. — Но оплонидцев твоего… положения — редкость. Так еще и, — женщина цокнула с удивлением, — того, кто в одиночку пошел против Илеана и системы Мероя… Вау.       Она сделала паузу, давая словам повиснуть в воздухе.       — Мои разведчики докладывали — выходил ты не один. Но, видимо, товарищи твои решили, что их компания тебе не нужна, — в уголке ее губ играла едва заметная усмешка. — Что ж, значит, судьба привела тебя именно сюда.       Коюми попытался приподняться:       — Я…       — Не торопись, — Тсера подняла руку, останавливая его. — Раны говорят за тебя достаточно.       Она подошла ближе, и теперь Коюми мог разглядеть множество мелких шрамов на ее смуглой коже — немых свидетелей множества битв.       — Меня зовут Тсера. Я веду дела в этом поселении — Каелум Опертум. «Открытые Небесам», если тебе угодно, — она сделала широкий жест рукой. — Здесь находят приют те, кому нет места в империях.       Ее голос звучал спокойно, но в каждом слове чувствовалась стальная уверенность человека, привыкшего командовать.       — Тот дворец? — Коюми кивнул в сторону окна. — Ваш?       Тсера повернула голову, и солнечный свет скользнул по ее профилю.       — Что? Нет… Крепость. Не более. Когда-то был дворцом, теперь — наш щит, — она повернулась обратно к Коюми. — Там мы держим совет. Там готовимся к боям. Там спят бойцы. А здесь… — ее взгляд смягчился. — Здесь просто живут люди и оплонидцы.       Коюми обрабатывал эту информацию и просто кивал головой. Это довольно удобно в поселении — иметь солдат чуть дальше от жителей, чтобы им не мешали защищать поселение, но в то же время и близко, чтобы они успели на эту защиту. Название и впрямь говорящее — острова были расположены достаточно высоко и близко к небу, а давления не ощущалось.       — Вы ведете здесь дела — это понятно. Но чем вы конкретно занимаетесь, Тсера? — Коюми хотел побольше узнать о женщине, чтобы понять, какими силами она располагает.       Тсера тяжело вздохнула, потирая переносицу:       — Эх, мало тебе? Ладно, слушай сюда, — она присела на край кровати, сапоги глухо стукнули о деревянный пол. — Я тут, считай, за главного. Распределяю ресурсы, считаю головы, организую оборону, когда эти ублюдки из Мероя решают нас проведать.       Она хитро прищурилась, и в ее глазах вспыхнул знакомый Коюми огонек авантюризма:       — Ну и… подкидываю правительству дезинформацию, когда удается. Имеем связи на Сириусе — обмениваемся данными, иногда цидиумом, болтаем в свободное время, — Тсера махнула рукой, и серебряный кулон на ее шее блеснул в свете лампы. — Мечтаем, конечно, о мире со всеми. Хех, наивные, да? В нашей-то Сигме…       Коюми резко приподнялся, глаза расширились. Тсера встрепенулась:       — Эй, полегче! Тебе дурно?       — Мне нужно… срочно связаться с одним человеком, — голос Коюми дрогнул, он схватился за голову. — На Сириусе…       Тсера нахмурилась, изучая его состояние:       — Ты хоть знаешь, где именно его искать?       — Она… помогает мне, — прошептал он, сжимая простыню в кулаках.       — Безбашенный, — шепнула Тсера, проведя рукой по лицу. — После всего, что случилось, тебе бы отлежаться. Но вижу — упрямый черт.       Она достала из кармана потрепанный Пульс, щелкнула переключателем:       — Ладно. Давай свой аппарат. Настроим защищенный канал. Только, ради всего святого, не дергайся — ты еле жив.       

      ***

             Пока шла настройка связи, Коюми не мог сдержать любопытства. Тсера, покусывая нижнюю губу в сосредоточении, между делом отвечала на его вопросы, раскрывая удивительные подробности об этом месте.       — Видишь ли, — она провела пальцем по голографическому интерфейсу, — это поселение скрыто под куполом-невидимкой. Не буквально, конечно, — Тсера хитро улыбнулась, заметив его удивление, — но технологии здесь… особенные. Портал, через который ты попал — один из нескольких секретных входов. Ты просто смог настроиться на его координаты и выйти здесь.       Ее пальцы продолжали танцевать над панелью Пульса, пока она объясняла систему безопасности.       — Транспондеры у нас — настоящее чудо. Каждый день новые коды, автоматическая перегенерация. Даже если кто-то украдет один — на следующий день он уже бесполезен.       Коюми заметил, как ее глаза на мгновение потускнели, когда речь зашла о ее прошлом.       — Я оказалась здесь девять лет назад, — голос Тсеры стал тише. — Наш корабль… ну, скажем так, встретился с «недружелюбным» искусственным спутником Оплонида.       Она нервно провела рукой по шраму на шее.       — Первое время нас встречали оружием и криками. Но, — ее лицо озарила теплая улыбка, — нашелся среди них один старик, уговоривший остальных дать нам шанс.       С ироничной усмешкой она добавила:       — А как я стала «большим боссом»? Черт знает. Проснулась однажды — а все уже ко мне за советами бегают, — Тсера посмеялась. — Это если коротко. Так, конечно, не за один день моя жизнь преобразилась…       Последняя история заставила Коюми притихнуть.       — Настоящие корабли Белых оплонидцев, — Тсера понизила голос, — год прятались в космических складках. Этот фальшивый взрыв — хорошо спланированный спектакль.       Ее пальцы сжались в кулаки.       — Меройские солдаты, которые случайно натыкаются на нас… ну, скажем так, их корабли всегда находят разбитыми у скал и в море. Печальные несчастные случаи.       В ее глазах мелькнуло что-то холодное, прежде чем она снова сосредоточилась на настройке связи.       — Так, последний штрих. Мне нужно соединить твой Пульс с моим.       Тсера вытащила шнур из аппарата на руке, сунула его в разъем на Пульсе Коюми. На экране поплыли строки, открылись сотни папок, пошла загрузка файла. Тсера насторожилась, но не стала отсоединять шнур. Когда загрузка прошла, экран почернел.       Из динамика вырвался голос Беатрис — сдавленный, с хрипотцой, будто она говорила сквозь стиснутые зубы. В нем не было привычной иронии и недоверчивости, только натянутые, как струна, ноты паники.       — Нулевой! Твою мать, ты меня слышишь?! — ее дыхание было прерывистым, в голосе метался раздраженный, почти истеричный подтекст. — Я бьюсь в закрытый канал уже несколько часов! Тебе помощь нужна, а не мне!       Тсера едва заметно улыбнулась, скользнув пальцами по корпусу Пульса.       — О-о, значит, она была наготове. Что ж, приятно вам пообщаться…       Коюми медленно поднес устройство к уху. Его зрачки были неестественно расширены, движения — заторможенными.       — Я… здесь. Слышу, — губы едва шевелились. — Проблемы были…       — Проблемы?! — Беатрис фыркнула, и в динамике что-то звонко разбилось. — У меня только что взломали барьер защиты! Я еле успела заткнуть дыру, но… — голос сорвался. — Илеан знает. Знает, кого искать. Если миссия в Эосе стартует — твои люди погибнут.       Тсера резко подняла голову.       Коюми моргнул, слишком медленно, словно веки налились свинцом.       — Не… рассчитывал на такой поворот, — он с усилием провел ладонью по лицу. — Ты должна была быть в безопасности…       — Так и виновата не я! — выкрикнула Беатрис. — Агнеса подслушали, когда тот обменивался словами с Генералом насчет планируемой помощи Эосу. Я не понимаю, чем они думали, разговаривая об этом на территории врага?!       — А… а что с теми людьми? Связь налажена?       Беатрис почти завыла.       — Нет! Вообще нет! У них напрочь заблокированы Пульсы. Спасибо Генералу и Бартлетт — это они постарались, а номад использует защиту, потому что он… номад. «Командира» я вообще не нашла. Этих людей надо срочно вызволять. Не так я хотела вас соединить. Не так!       Коюми прозрел. Он теперь знал, как заставить людей собраться вместе.       — Помнишь, я говорил про катализатор опасности? — девушка не ответила, оплонидец продолжил. — Вот он.       — Нулевой! Ты меня слышишь вообще? — билась в ярости Беатрис. — Их. Надо. Вытаскивать       Коюми вдруг резко вдохнул, будто его окатили ледяной водой. Глаза на секунду прояснились.       — Пять дней. Раньше — не получится, — он сглотнул, пытаясь собрать мысли. — Детали… Есть детали?       — Ни черта! — в голосе Беатрис звенел гнев. — «Крылатые» летят спасать «Союз» и гражданских. В Таммуз. Но весь план — сплошные дыры! Илеан хочет убить двух зайцев: сократить «Крылатых» и оголить Таммуз. А еще… — она замолчала на секунду. — Он либо просто найдет твоих людей, либо устроит что-то похуже. Где они будут — я без понятия. Мне нужно время. Мне нужно чертово время!       Тсера внезапно встала, отбрасывая тень на стену.       — Я буду сливать тебе данные по мере поступления. — Беатрис говорила уже тише, но с какой-то зловещей усталостью. — Но дальше… Дальше ты сам.       Коюми не ответил. Его пальцы судорожно сжали Пульс. Капли пота скатились по вискам. В глазах — мутная пелена.       — Илеан не станет их убивать, — голос Коюми звучал глухо, будто через вату. — Запугивать — да. Взять в заложники — возможно. Но не переходи черту — он не мясник.       — Ой, да неужели?! — хором выкрикнули Тсера и Беатрис, их голоса слились в унисон сарказма.       Коюми сжал виски пальцами, пытаясь выдавить из затуманенного сознания ясность.       — Беатрис… что с Агнесом?       — Жив, здоров, но… — в ее голосе внезапно появилась неуверенность, — Илеан дал ему приказ. Но Агнес… не выполнит. Вернее, выполнит наоборот. Это твоих рук дело, да?       Молчание. Ответом стал лишь тяжелый вздох.       — Коюми, это уже перебор, — Беатрис говорила медленно, словно выговаривала каждое слово. — Генерал подлил масла в огонь, а ты… Ты толкаешь этих людей в мясорубку. Они даже не понимают, во что ввязались. Ты осознаешь, что их кровь будет на твоих руках?       Глаза Коюми сузились. Где-то в глубине, под слоями лекарственного тумана, кольнуло. Но жажда победы над Илеаном была сильнее.       — Когда миссия начнется… — он с усилием поднял голову, — мне понадобятся их координаты и ID Пульсов. Не сейчас — слишком рискованно. Сначала выйдем на братьев, потом на девушку.       — И что ты им скажешь? — спросила Беатрис, и в ее тоне явственно звучало: «Опять твои игры?»       Коюми усмехнулся.       — Представлюсь тем, кому они поверят больше, чем оплонидцу, — он провел рукой по лицу. — Помогу им… и попрошу помощи взамен. Но сначала нужно узнать детали. Где Джеймс, например… Этой информацией мы подцепим Бартлеттов.       — Чертов манипулятор! — Беатрис резко выдохнула.       Тишина. Только треск помех в динамике.       Тсера молча смотрела на Коюми. Ее губы беззвучно шевельнулись: «Мы поможем».       Оплонидец улыбнулся. Но в этой улыбке не было ни радости, ни надежды — только ледяная решимость, за которой скрывалась усталость всего мира.       Внезапно Пульс в руке затрясся, как в лихорадке. Из динамика послышался нарастающий гул — то ли помехи, то ли тяжелое, прерывистое дыхание. Потом голос Беатрис, но искаженный, словно проходящий сквозь толщу воды:       »…не понимаю… кто… система…» — обрывки фраз, перемешанные с цифровым скрежетом.       Тсера резко выпрямилась. Коюми схватил устройство — пальцы впились в корпус так, что кожа побелела.       Гул нарастал.       И вдруг:       — Нулевой! — голос Беатрис врезался в тишину, хриплый от ужаса. — Они атакуют меня изнутри!       Коюми вскочил, мир на секунду поплыл перед глазами. Тсера усадила его обратно.       — Глуши каналы! — он почти закричал. — Не выходи на связь! Продержись… — голос сорвался. — …неделю. Заблокируй все. Те люди тебя найдут, но не отвечай в течение этого времени!       — Не смей их посылать! — в динамике что-то грохнуло, будто Беатрис швырнула аппарат. — Я на базе «Зова»! Даже не думай!       Резкий щелчок.       Тишина.       Тсера застыла, глядя на потухший экран. Коюми медленно сгорбился, вдруг ослабев.       — Тсера… — он с трудом поднял на нее взгляд. — Если через четыре дня я не очнусь… свяжитесь с ними вместо меня.       Женщина ухватила падающее тело Коюми и аккуратно уложила на кровать. Она что-то кричала в сторону двери, но советник не мог разобрать, потому что засыпал.       Темнота накрыла его с головой, как волна. Последнее, что он успел подумать — «хотя бы не четыре дня…» И тогда даже страх провала казался чем-то далеким. Почти неважным.       

      ***

             Операция завершилась полным тактическим успехом. Подразделения «Крылатых» вернулись на Сириус с минимальными потерями: три корабля выведены из строя, человеческие жертвы составили двадцать человек из трех сот личного состава. Для Генерала Райса эти цифры были статистической погрешностью — приемлемой платой за выполнение боевой задачи.       Юидойнские силы, отвлеченные поисками политического преступника Коюми, оказались не готовы к внезапному нападению. Результат превзошел ожидания: сто пятьдесят шесть подтвержденных потерь противника, тридцать пропавших без вести, несколько сотен раненых. Хотя эти потери не нанесли критического ущерба армии Мероя, они серьезно подорвали боевой дух подразделений и вынудили противника пересмотреть оборонительную стратегию.       Генерал Илеан пребывал в ярости. Для его безупречно отлаженной военной машины даже такие относительно небольшие потери стали неприятным сюрпризом. На мгновение в его уверенности появилась трещина — редкий момент сомнения в собственной непогрешимости.       Но холодный расчет быстро взял верх.       Пальцы сжали Пульс, активируя зашифрованный канал связи.       Голографическая проекция Илеана в полный рост заполнила комнату Агнеса, ее мерцающие контуры методично двигались из угла в угол, словно хищник, обходящий добычу.       Агнес стоял, опустив голову так низко, что выражение его лица оставалось скрытым. Илеан не видел, как дрожат веки солдата, как нервный тик дергает угол рта, как капли пота стекают по вискам. Не видел — но прекрасно знал.       В этой игре у него оставался главный козырь — и это был солдат перед ним.       Голограмма Илеана остановилась в сантиметре от лица Агнеса. Холодные глаза изучали дрожащего солдата с ледяной беспристрастностью хирурга.       — По твоим словам выходит, что я должен прямо сейчас приказать ликвидировать тебя и тело в криокамере, что ты зовешь сестрой, — голос генерала звучал мягко, почти ласково, что делало угрозу еще страшнее. — Скажи, солдат, заслуживаешь ли ты такого милосердия?       Агнес стоял по стойке смирно, подбородок дрожал:       — Н-нет, генерал.       — Верный ответ, — Илеан медленно обошел голограммой вокруг Агнеса. — Но знаешь, почему ты еще дышишь? Потому что ты — инструмент. Сломанный, тупой, но пока единственный в своем роде, — он резко повернулся. — Если сломаешься окончательно — сотру с лица земли все, что хоть как-то связано с тобой. Дома, друзей, даже этих жалких котят, что ты подкармливаешь на улице. Понятно?       Агнес глотнул воздух, чувствуя, как ноги подкашиваются:       — Так точно, генерал.       — Теперь объясни мне одно, — Илеан склонил голову. — Почему ты помог Райсу в Осколке? Один мой сигнал — и мы бы перехватили их на выходе.       Агнес напрягся, слова выходили прерывисто:       — Меня проверяли… следили, каждый шаг… Отказ выглядел бы подозрительнее. А в «Крылатых» у вас больше нет…       Генерал замер, затем разразился ледяным смехом:       — О, как трогательно! Мой шпион вдруг озаботился сохранностью операции? — внезапно голос стал опасным шепотом. — Не возомнил ли ты себя незаменимым?       Агнес резко вдохнул, сжимая кулаки за спиной:       — Никак нет, генерал!       — Слушай внимательно, — Илеан вплотную приблизил голограмму. — Твоя задача: саботировать миссию «Крылатых» в Эосе. Затем — доставить тех, кого нашел для Коюми. Всех. Если кого-то не хватит — будешь ползать по руинам, пока не найдешь. Детали узнаешь на совещании.       Пауза. Генерал изучал реакцию.       — Последний шанс, Агнес. Ясно?       Агнес щелкнул каблуками, голос сорвался на визгливую ноту:       — Яснее некуда, генерал!       — Тогда не подведи меня… в последний раз.       Голограмма погасла, оставив Агнеса одного с дрожью в коленях и кровавыми следами от ногтей на собственных ладонях.       Илеан отключился от зашифрованной связи. Рядом с ним стояли несколько его приближенных солдат, которых не было видно на голограмме. Они ждали приказа.       — Не упускайте его из виду, прослушивайте его звонки, проверяйте сообщения, несколько моих шпионов будут следить за ним на улицах Палладиума. Когда закончится миссия, хватайте его с вездесущими и везите к морализаторам. Людей оставить в покое, не трогать, не бить, не калечить, а его до смерти морализовать. Приказ понят?       Шпионы кивнули своими рогатыми головами и разошлись, а Илеан остался наблюдать за новыми строчками потерь из армии Юидойна.       

      ***

      

      Сириус: Таммуз, Палладиум

      Пять дней назад

      Тишина.       Агнес лежал неподвижно, уставившись в потолок мутными глазами. Его грудь едва поднималась — мелкие, поверхностные вдохи, словно он боялся потревожить тяжелый воздух комнаты. Если бы кто-то вошел сейчас, они бы решили, что нашли труп: бледная кожа, полуоткрытый рот, пальцы, застывшие в легком подрагивании на одеяле.       Будильник треснул тихим электронным звуком. Второй за сегодня.       Медленно, как автомат, Агнес протянул руку к тумбочке. Пальцы нащупали пульт, тыкаясь в сенсорные клавиши почти наугад. Оконное стекло понемногу светлело, пропуская внутрь тусклые лучи. Достаточно, чтобы видеть, но не настолько, чтобы свет резал воспаленные глаза.       Он сел.       И тут же мир опрокинулся.       Голова наполнилась расплавленным свинцом. В висках застучало, перед глазами заплясали белые вспышки, а в ушах поднялся пронзительный вой, будто где-то внутри лопнула струна. Агнес схватился за виски, сжав веки так сильно, что перед глазами поплыли кровавые пятна.       Так было каждое утро.       С тех пор, как Илеан влез ему в голову своими ледяными пальцами.       Теперь внутри постоянно жила дрожь — мелкая, неугомонная. По ночам он ворочался в мокрых простынях, а утром просыпался с ощущением, будто его череп набили битым стеклом. Даже смотреть в зеркало стало страшно — там был кто-то чужой, с впалыми щеками и глазами, в которых читался только животный ужас.       А еще был Райс.       Каждый раз, встречаясь с ним взглядом, Агнес чувствовал, как по спине стекает ледяная струйка пота. Генерал не знал. Не догадывался. И от этого было еще хуже — потому что однажды он узнает.       Агнес сглотнул ком в горле и наконец встал с кровати. Ноги подкосились, но он удержался.       Еще один день. Еще одна ложь. Еще один шаг к пропасти.       Пол обжег ступни ледяным прикосновением, заставив Агнеса судорожно сглотнуть. Холод пронзил тело, но хотя бы прогнал остатки оцепенения. Комната за ночь превратилась в ледник — термометр показывал жалкие тринадцать градусов. Как он еще не свалился с воспалением легких, засыпая в этом холодильнике уже который день?       Он подошел к окну, и солнце ударило в глаза. Двадцать восемь градусов в семь утра ноября. Внизу, в двадцати пяти этажах под ним, люди изнывали от жары: полуголые тела, слипшиеся от пота платья, красные от зноя лица. Каменный ад Палладиума пожирал их живьем.       Шаг в ванную — и синеватый свет озарил кошмар.       Зеркало показало ему чужое лицо. Бледные губы. Расширенные зрачки. И кровавая дорожка, тянущаяся от кровати — тонкие алые ниточки, вытекавшие из носа, пока он в полубессознательном состоянии брел сюда.       Вода хлынула автоматически. Агнес впился пальцами в край раковины, наблюдая, как розоватые струйки смываются в слив. Он тер лицо с ожесточением, словно пытаясь стереть с кожи не только кровь, но и всю эту ночь, весь этот кошмар.       Отражение в зеркале дышало ненавистью.       Он плюнул в раковину — густая слюна с примесью крови. Еще один жесткий взмах — и ледяная вода хлестнула по лицу, смывая последние следы.       Но очистить все изнутри было не так просто.       Включилась вода в душе, зашумела стиральная машина с одной испачканной футболкой. Агнес стоял под резкими струями холодного душа и глубоко дышал, успокаивая разбушевавшееся сердцебиение. Но ему не удалось успокоить сердце. Звонок на Пульс заставил его еще больше биться о стенки груди.       — Принять вызов, — Агнес резко провёл рукой по лицу, смахивая капли воды. — Кого чёрт принёс…       Голос раздался из ванной — здесь эхо глушило разговор лучше, чем звукоизоляция. Мужчина ждал, пока соединение стабилизируется, и сразу понял, кто звонит. Если бы вызов шёл с Сириуса, связь установилась бы мгновенно. Но это был не Сириус.       — Ты уже на ногах? — голос в динамике обошёлся без приветствий. — Сегодня тебе нужно выяснить все детали завтрашнего рейда на Эос. Мои люди доставят тебе оборудование и препараты — курьер Сол передаст.       Агнес нахмурился. Какие еще препараты? В качестве разведчика ему нужна только маскировочная система для корабля.       — О каких препаратах речь? — он резко повернулся, подставив спину ледяным струям душа. — Я ничего принимать не буду.       — Я не о тебе, — сухо ответил Илеан. — Неудачное время для звонка?       Агнес усмехнулся. Для него любой звонок Илеана был неудачным.       — Не то чтобы… но лучше бы позже, — он резко закашлялся, будто вода попала не в то горло. — Как… как сестра?       — Стабильно в коме, — пауза. — До связи.       — Постой… — Агнес дёрнулся, словно хотел схватить исчезающий голос руками. Но связь уже прервалась. — Чёртов манипулятор…       Вода продолжала хлестать по спине, но теперь она не приносила облегчения. Только подчёркивала ледяной ком в груди.       Какие препараты? Для кого?       Ответа не было. Только предчувствие беды.       Мужчина вышел из душа через тридцать минут. Комната с отключенным кондиционером нагрелась до девятнадцати градусов по Цельсию, но кожу все равно покалывал холодок.       Агнес взглянул на часы — шесть тридцать шесть. Через час будет совещание, где Генерал расскажет оставшиеся детали завтрашней миссии. Поэтому времени было предостаточно, чтобы провести его на диване с огромной чашкой холодной воды. Агнес не пил на завтрак ни чай, ни кофе. И, в принципе, почти не ел. Он не был голоден по утрам, хотя его организм считал иначе. Агнес начинал чувствовать голод только тогда, когда работа накалялась.       Фрэзер подошел к темному углу, где находилась небольшая кухня, налил даже не холодной, а ледяной воды и направился обратно в полуосвещенную комнату на диван. Он сел на краешек, не расслабляясь, чтобы снова не почувствовать сон и не уснуть.       Вода в кружке уменьшилась на четверть, когда в квартире снова раздался входящий звонок. На этот раз Агнес взял Пульс в руки, но сделал вызов на громкую связь.       — Нам нужно поговорить до вашего совещания, Агнес.       Илеан снова опустил формальности. Его голос звучал ровно, методично, будто диктовал технические спецификации, а не план уничтожения.       Агнес молчал. Молчание было его согласием слушать.       — К обеду получишь у Сола оборудование. Маскировка для самолета — только на днище, иначе маскировка ляжет криво. И термокейс с инъектором, — он сделал паузу, давая Агнесу осознать. — Три ампулы: порошок, растворитель, катализатор. В морозилку на восемь часов — не меньше минус двенадцати.       Легкий щелчок — генерал переключил кадр голограммы, показав схему введения препарата.       — Десять минут семнадцать секунд — вот твой лимит вне термокейса, — уголки его губ дрогнули. — Дольше — и можешь выбросить. И себя вместе с ним.       Тень пробежала по лицу Агнеса при виде О’Нил на голограмме.       — Да, именно для нее, — Илеан наклонился вперед, будто проникая сквозь голограмму. — После того как устроишь ад в Эосе — ни одного выжившего, Фрэзер, ни одного. Найдешь ее. Подловишь. Уколишь.       Он показал точку под мочкой уха.       — Два сантиметра. Сорок пять градусов. Не промахнись, — в его глазах вспыхнуло что-то почти человеческое. — Препарат вызывает обратимое состояние клинической смерти с сохранением базовых функций ЦНС. Она выживет. Мы ее откачаем.       Голограмма сделала шаг назад, принимая прежнюю безупречную выправку.       — До остальных доберем позже. Они не в Эосе.       Тишина повисла на долю секунды.       — Вечером — финальный брифинг.       Илеан замолчал, выжидая реакции Агнеса. Тот не спешил с ответом, а размышлял. Размышлял о том, почему Илеан хочет забрать первую именно Аннису.       — Чем тебе навредила эта девушка?       — Из того, что я тебе сказал, ты хочешь узнать только об этом, Агнес? Не делай из себя дурака. Я знаю, что тебе глубоко наплевать на будущее этой девушки, так зачем же ты интересуешься про нее?       — Потому что она близка Генералу, — Агнес задумался и тихо хмыкнул. — Теперь понятно.       — Вот, сам себе и ответил.       

      ***

             За широким столом в светлом зале для совещаний собрались все лица, которые будут участвовать в миссии. На одном конце сидел Генерал, на другом комендант Латриция Патрис, сложив свои ходули чуть ли не на столе. Многие не понимали, что эта женщина-биоид здесь делала. Она распустила армию в своем городе Корвус, так зачем же ей теперь влезать в военные дела. Но выглядела она достаточно заинтересованной.       Вдоль столов сидели капитаны отрядов, офицеры, отдельные высокопоставленные лица. За ними их заместители, советники, а уже у стен толпились солдаты. Не все, конечно, только те, кто побывал в горячих точках и выбрался оттуда живым не по счастливому стечению обстоятельств, а из-за своих талантов и сил, молчаливые, высококвалифицированные и хладнокровные, старше звания штаб-сержанта. Одним из этих солдат был и сам Агнес, но он стоял поодаль от кресла Генерала. Мужчина смотрел только на Райса или на солдат по правой стенке, чтобы его взгляд не был слишком беглым. Дышал ровно, хотя сердце норовило сбить ритм дыхания. Он искал Аннису, которая должна была прибыть уже минут пятнадцать назад. Она не из тех людей, которые любят опаздывать.       — Все собрались, — как гром прогремел громкий голос Генерала, Агнес почувствовал легкий укол паники из-за отсутствия О’Нил. — Ситуация между планетами накаляется. Слишком быстро, что мы не успеваем предпринять более хорошие контрмеры. Вы все здесь понимаете, что вскоре начнется война. А мы — армия. Наш долг — защитить гражданских. И не только тех, кто живет в пределах Таммуза, — все охнули, Латриция усмехнулась. — Повода для возмущения нет, солдаты. Отставить возгласы.       Многих изумило то, что сказал Генерал. Это означало, что им придется эвакуировать не только жителей своего города или страны, но еще и жителей Степи. Они понятия не имели, что Генерал помогал Эосу и «Союзу», с тех пор как встал на пост главнокомандующего.       — Эос запросил поддержку. Они ее получат — в полном объеме, — Генерал Райс бросил взгляд на Латрицию, та ответила коротким кивком. — Большая часть гражданского населения уже эвакуирована в убежище в Корвусе. Теперь необходимо извлечь бойцов «Союза» — в случае чрезвычайной ситуации они обеспечат огневое прикрытие. Кроме того, требуется новый аккумулятор для энергоблока убежища.       Латриция подняла голову, ее голос звучал холодно и надменно:       — Мое убежище не использовалось годами. Заряд защитных систем критически низок. Чтобы избежать коллапса, необходим новый источник питания, — она слегка склонила голову. — В качестве компенсации за задержку предлагаю вам часть моего старого военного транспорта. Высокоскоростного. Это минимизирует временные потери.       Генерал задумчиво сжал губы. Его взгляд ясно говорил: «Какой прок от твоего музейного хлама?» — но вслух он ответил иначе:       — Принято. Чем быстрее выполним задачу, тем лучше.       — Благодарю, — Латриция поднялась. — Ваши люди заберут необходимые ресурсы с Эоса. Завтра жду вас в «Гнезде». Не задерживайтесь — передайте аккумулятор моему курьеру. Он доставит его в Корвус, а я останусь здесь для координации и вашей личной цели, генерал, — Патрис улыбалась глазами.       Не дожидаясь ответа, она развернулась и вышла, оставив за собой тяжелую тишину.       Райс резко выдохнул, провел рукой по лицу.       — И зачем она вообще приехала? Пять минут формальностей…       Один из офицеров, а именно полковник, прервал молчание:       — Два вопроса, генерал. Почему мы помогаем Эосу? И почему укрытие в Корвусе?       Райс ответил жестко, отрезая дальнейшие обсуждения:       — С Эосом — личные обязательства. Корвус выбран по трем причинам: он вне зоны интересов оплонидцев, слишком ничтожен для контрабандистов и не представляет стратегической ценности для Илеана. Первый удар придется по Палладиуму — это очевидно. Наша задача — сохранить тех, кого успеем эвакуировать.       Высокий чиновник из Министерства военных дел Таммуза, до сих пор молчавший, добавил:       — Теперь перейдем к деталям операции. Состав отряда, маршрут, временные рамки и порядок действий. Учтите — любая ошибка ударит по репутации. У нас нет права на провал.       Генерал Райс кивнул и развернул голографическую карту.       — Тогда начнем.       

      ***

             В зале остались лишь самые доверенные офицеры Генерала Райса — те, с кем он мог обсуждать дела, о которых лучше не говорить вслух. Агнес стоял в тени, наблюдая.       Офицеры перебирали донесения, нервно перешептывались. Обстановка была натянутой, как тетива перед выстрелом. Никто до конца не понимал, почему было объявлено военное положение. Из-за личных амбиций Райса? Из-за реальной угрозы со стороны Оплонида? Или за этим стоит что-то большее? Может, утечка данных? Предательство? Или же Генерал знает то, чего не знают они? Почему он не дал четких указаний? Боится, что его обвинят в безрассудстве? Или же намеренно держит их в неведении, чтобы проверить лояльность?       Райс молча смотрел в дальний угол кабинета, механически вращая ручку в пальцах. Казалось, он погружен в свои мысли, но вдруг произнес резко, словно отрубил:       — У «Крылатых» завелась крыса, — голос его был холоден и тверд. — Надо вычислить. Но дело ее уже сделано. Нагадила так, что теперь расхлебываем.       Тишина в зале стала еще гуще. А затем…       Офицеры взорвались таким гвалтом, что Райс инстинктивно зажмурился от резкого шума. Когда он вновь открыл глаза, перед ним предстала картина, от которой кровь ударила в виски: его люди, его проверенные командиры, превратились в разгоряченную толпу, выкрикивающую противоречивые версии и обвинения. Лицо Генерала исказила едва сдерживаемая гримаса — не гнева, а глубочайшего разочарования. Он сцепил руки перед собой, костяшки пальцев побелели от напряжения, а брови сдвинулись в одну резкую линию.       Шум нарастал, как морской прилив перед штормом. Обрывки фраз, абсурдные предположения, панические выводы — все смешалось в какофонии недоверия. И сквозь этот гул прорвалось самое опасное:       — Да он сам все подстроил! Это же очевидно! — рявкнул капитан с прокуренными легкими. — Родом не с Сириуса, вот и тянет власть к себе!       Тишина наступила мгновенно — ровно в тот момент, когда кулаки Райса с грохотом обрушились на стол.       Стакан подпрыгнул, качнулся и разбился о пол — хрустальными осколками рассыпалось последнее терпение командующего.       — Хватит.       Одно слово. Ледяное. Окончательное.       — Контролируйте свои языки, офицеры! — его голос прозвучал, как удар хлыста. — Вы несете откровенную чушь. От таких предположений уши вянут!       Он резко провел ладонью по лицу, словно стирая с себя усталость от этой глупости.       — Я не знаю, кто этот предатель. И даже не уверен, что он среди нас. Разве для этого я вас здесь оставил? Чтобы слушать пустые обвинения? — его взгляд медленно обвел каждого. — Нет. Я доверяю вам. Поэтому прошу — найдите того, кто годами играет против нас. Вычислите эту крысу.       Агнес сохранял каменное выражение лица, но внутри все сжалось в ледяной ком. «Хоть бы эти тупые офицеры ничего не поняли до завтра…» После миссии — пожалуйста. К тому времени его уже не будет в Таммузе. Или этих офицеров.       — А почему не подозреваете Латрицию? — бросил майор.       Райс усмехнулся:       — Она нас терпеть не может, но ненавидит оплонидцев вдвое сильнее. А враг моего врага…       — Как давно, по-вашему, этот человек ведет двойную игру?       — Годы.       В зале вновь поднялся ропот. Генерал резко продолжил, и в его голосе впервые прорвалась горечь:       — Я не видел этого сразу, потому что он действовал умно. Начинал с малого — мелочи, случайности, мелкие провалы. А закончил… развязыванием войны!       Он горько усмехнулся.       — А я-то думал, что это я ошибался. Что планы были плохи, что недооценил силы, что был слишком молод… Но нет. Все было верно. Просто кто-то играл против меня.       Тишина.       — Хорошо, генерал, — полковник наконец разжал челюсти. — Мы начнем поиски немедленно. Но… где Анниса?       Райс потер переносицу.       — Отправил ее на «разведку» в городе. Не мог же я сказать, что не хочу ее присутствия здесь.       — Она не участвует в миссии?       — Нет. Остается под присмотром Латриции… если та не упустит ее. После операции — эвакуация в Корвус. Она не должна знать настоящих целей. И уж тем более — ступить в Эос.       — Почему такая избирательность? Она отличный солдат.       Генерал на секунду замер, затем тихо произнес:       — Потому что она и «Крылатые» — главные мишени предателя. Я узнал это… слишком поздно.       Агнес едва не дернулся. Слова Коюми перед их уходом… Райс понял. Но ее даже не пустят в город…       

      ***

             Агнес сидел в своей комнате, погруженной во мрак. День прошел ужасно, на работе все валилось из рук. Пробуя свой самолет, буквально подаренный Латрицией, он чуть не врезался в вышки. После этого его раньше отпустили с работы, подумав, что ему лучше отдохнуть перед завтрашним днем. Сейчас был поздний вечер, за окном растекся ночной город, освещенный тысячей огней. Но ни один свет от фонарика не попадал в квартиру Агнеса.       С каждой минутой мужчина ощущал усталость и тревогу все больше и больше. Грыз уже не ногти, а пальцы, стараясь просто не закричать от безысходности. Он не понимал свои чувства, не понимал, что делать дальше. Он ждал звонка от него. Но он как будто специально не звонил, чтобы Агнес подольше мучился. Сам Агнес не мог ему позвонить, так как звонок сразу вычислялся.       Спустя час Агнес успокоился и смиренно сидел на диване с закрытыми глазами, расставляя свои мысли по полочкам, чтобы мозг смог приготовиться ко сну и не выдать завтра неожиданного всплеска разбушевавшихся эмоций. Сейчас был важен контроль над собой. А все остальное само получится, если он будет держать себя в руках.       По ушам ударил звонок, и мужчина снова наполнился тревогой. Илеан ударил по его полочкам, и книги с мыслями рухнули в бездну.       — Ты получил «подарок» от Сола?       После обеда Агнес вышел из «Гнезда» под предлогом, что ему нужно посетить прошлую квартиру, где они жили с сестрой. На самом же деле он встречался в ресторане со шпионом-человеком Солом. Фрэзер не трапезничал с парнем, а выпил лишь кофе, молча слушая болтливого болвана. В узких проходах улицы он получил посылку с аппаратом скрытности и препаратом для Аннисы. После ее выдачи след Сола простыл. Вечером по новостям показали, что неизвестный мужчина в одежде, похожей на одежду Сола, был найден мертвым в подворотне — он сам застрелил себя из магнума, вследствие чего от головы ничего не осталось, а документов при нем не было.       — Да. Инъекция уже в морозилке. Аппарат установлен, сканирование его не показывает, а значит, вопросов ко мне не будет, — Агнес тяжело вздохнул, собираясь мыслями сказать то, что может разозлить Илеана.       — Считай эту миссию своим искуплением, — голос Илеана звучал мягко, словно шелковый нож. — Выполнишь все правильно — получишь прощение. И свою сестру… целой и невредимой.       Агнес резко выдохнул, сжав кулаки.       — Аннисы там не будет.       Илеан фыркнул, затем рассмеялся — низко, беззвучно, как змея перед ударом.       — Ты правда думаешь, что эта девчонка усидит в «Гнезде»? — он покачал головой. — Она вырвется. Обязательно. Слишком любопытна… и слишком упряма.       Агнес почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он сделал паузу, будто колеблясь, затем намеренно исказил правду:       — Цель миссии… штурм Эоса.       Слова прозвучали неестественно, и он тут же мысленно проклял себя за эту паузу.       — Нам нужен аккумулятор для энергоблока. «Союз» не трогать — только прикрытие, дымовые шашки, если начнут стрелять. Никаких жертв.       Ложь. Голая, наглая ложь. Настоящая цель «Крылатых» оставалась за кадром.       Илеан прищурился, и в его взгляде мелькнуло что-то… знающее.       — Интересно…       Этот тон заставил волосы на затылке Агнеса встать дыбом. Что-то не так. Он что-то понял?       — Состав группы? — Илеан скрестил руки.       Агнес стиснул зубы. Предательство давило на грудь, как пудовая гиря.       — Два скоростных бронетранспортера, машины медпомощи. Три разведчика, два истребителя с крупнокалиберными установками…       Голос дрогнул. Руки начали предательски трястись. Глаза горели, будто засыпаны пеплом. Скулы свело так, что казалось — кости вот-вот треснут.       «Господи, во что я ввязался…»       — Агнес?       — Наземная группа движется напрямую к Эосу через главные ворота. Утром, — голос Агнеса звучал ровно, хотя пальцы непроизвольно сжимали край дивана. — Разведчики вылетают на час раньше, истребители — вместе с транспортом. Титан останется вне зоны видимости, но в радиусе эвакуации.       Он намеренно опустил точные координаты — пусть Илеан повозится с поисками.       — Я в разведгруппе. Они заметят пропажу одного самолета. Какие будут указания?       Илеан усмехнулся, будто разгадывал его мысли.       — Приземлишься в условленной точке. Мой человек займет твое место в кабине. Ты перейдешь в мой отряд. Они будут под маскировкой «Крылатых».       Пауза. Взгляд, пронизывающий до костей.       — В момент захода на посадку активируешь маскировочный модуль. Он создаст голограмму твоего самолета на радарах. Реальный же корабль станет невидим на десять минут — этого хватит для замены.       Агнес почувствовал, как по спине пробежали мурашки.       — Основную часть ты уже выполнил, — Илеан встал, тень от его фигуры удлинилась до самого потолка. — Остальное — дело моих людей. Твоя задача — найти Аннису. Если она, вопреки ожиданиям, останется в «Гнезде»…       Он провел пальцем по горлу.       — Понял. До связи, — выжал Агнес.       Связь прервалась.       Агнес швырнул Пульс в угол. Устройство треснуло, выпустив дымку искр. Он схватился за голову, сдерживая рвущийся из груди рев. Изоляция хорошая… но чертовски хочется орать.       Через несколько минут он подошел к прикроватному столику. На подносе — графин воды, флаконы с снотворным и седативными. Его взгляд задержался на них.       Щелчок в сознании.       — Сделаю свою инъекцию.       Жидкость в шприце Илеана была мутноватой, почти бесцветной. Легко подделать.       Он взял по три таблетки каждого препарата — доза, граничащая с опасной. Обычно хватало двух. Но сегодня — не обычный день. Толкушка превратила таблетки в мелкий порошок. Он смешал его с водой во втором, запасном инъекторе.       Выглядит так же…       Но внутри все сжалось.       А если это убьет ее? Выбора нет.              

      Четыре дня назад

      Эта минута настала слишком быстро. Агнес не заметил, как уснул, как собирался и подготавливался. Он, стоя уже на земле Степи, понял, что все кончено для «Крылатых». Потому что их уже не было.       И для «Союза» тоже.       Солдаты Илеана замаскировались под солдат «Крылатых» и расстреляли оставшихся людей в Эосе. Если кто-то и выжил в этой резне не из его армии, то всю вину свалят на «Крылатых». Титан, истребители и самолеты-разведчики были уничтожены. Бронетранспортер и машины медпомощи взорваны прямым попаданием ракеты, выжившие от взрыва расстреляны. Город утопал в пепле и черном дыму.       Агнес следовал за Аннисой неспешно, как хищник за загнанной жертвой. Он настиг ее быстро. Оружие убрал, под рукавом держал инъекцию. В подвале было не слишком много кабинетов. К тому же на сапогах Аннисы были следы крови и песка, которые она оставила на полу. Мужчина прошел в кабинет, где оборвались следы. Даже в этой маленькой комнатушке она умудрилась спрятаться. Он отошел к компьютерам, где осталась чья-то электронная почта с сообщениями о помощи.       Сообщения не были доставлены.       За спиной ощущалось уплотнение воздуха, затем свист. Агнес рванул влево, на клавиатуру приземлилась железная труба, разбивая ее вдребезги. Ее держала Анниса, которая делала очередной удар. Агнесу не составило труда остановить девушку, он рванул «оружие» на себя.       Не ожидая, что О’Нил выпустит свое орудие защиты, Фрэзер сам же дернул руку и ударил трубу о свой нос. Девушка схватилась за пистолет, но мужчина среагировал моментально — пистолет был выбит из рук ударом отобранной трубы. Он не стал медлить, схватил ее за капюшон, снял шлем, притянул спиной к себе и вколол инъекцию под ухо.       Анниса вырвалась. Ее крики рвали воздух — хриплые, бессвязные, полные ярости и предательства. Агнес не различал слов. В ушах стоял оглушительный гул, как будто его голову залили расплавленным свинцом. Предатель. Предатель. Предатель. Эти слова бились в висках, сливаясь с бешеным стуком сердца.       Глаза Аннисы теряли фокус, веки тяжелели, но в них еще горел огонь — обжигающий, полный ненависти.       Фрэзер резко наклонился, схватил пистолет с земли и швырнул его к ее ногам. Металл звякнул о камень.       — Анниса, если ты думаешь, что умрешь, то это глупо. Пистолет тебе еще нужен. Для чего — узнаешь, когда проснешься. Почему я поступил сегодня так, узнаешь со временем. Тебе помогут в этом разобраться. Прощай.       Анниса рухнула на колени, потом медленно опрокинулась на бок. Дыхание стало ровным, тяжелым. Она засыпала.       Агнес стоял над ней, не в силах отвести взгляд. Финальный штрих. Теперь двойной игры не существовало. Не было ни Агнеса-предателя, ни Агнеса-летчика. Была только пустота.       И она — его будущая кара.       Солдат «Крылатых». Подопечная Генерала. Девушка, в глазах которой он уже видел клятву мести.       Райс не прощает. И она — тоже.       — Встретимся снова, — прошептал он в пустоту.       И это звучало как приговор.