Чёрный Ноябрь: Путь возрождения

      

Время неизвестно

      Исход Существования. Большая дыра в пространстве мира, ее нельзя просто так увидеть, почувствовать, понюхать. Исход неосязаем и невидим, но от этого не менее реален. Он «преследует» настоящий мир и разрушает течение времени, если хотя бы на секунду проникает через барьер между реальностью и пустотой.       Исход образовывает пространственные и временные аномалии, из них «рождается» маленький Цикл, а после аномалия умирает.       Внутри Исхода — мир-хамелеон, вечно меняющий свой облик. Пустота сама себя создает. То он предстает мрачными пустошами под свинцовым небом, где зеленые молнии разрывают тучи, а ветер воет среди руин забытых цивилизаций. То превращается в обманчиво мирные пейзажи — леса без птиц, дворцы без жителей, современные города с наглухо запертыми дверями. Исход проецирует свой мир, вытягивая информацию из настоящего, словно доппельгангер повторяет облик человека. Но он не может повторить несколько аспектов: температуру, запах, вкус и восхищение от красоты. Просунув руку в огонь — ее не обожжет, стоя на поле цветов, нельзя ощутить их запах, откусив яблоко, почувствуется только его текстура, а увидев невероятный пейзаж, на душе будет пусто.       Он питается отдельными, воспаленными островками памяти живых, разумных существ. Вытягивает из них воспоминания о местах, о людях близких, далеких, врагов и союзников и проецирует их в себе, где они становятся бесплодными оболочками без разума и чувств. Исход может вытягивать информацию о кошмарных снах, она действует как небольшая подпитка, словно витамин для большого, несуществующего организма. Он питается умершими душами, которые расширяют его, дают знания о реальном мире, увеличивают его силу, которую возможно использовать против барьера между мирами. Души намного «информативнее», чем воспоминания, поэтому и ценны для Исхода.       Живое существо может попасть сюда всего в двух случаях. Первый — пройти через аномалию. После перехода тело все еще слушает мозг, выполняет его приказы, однако процессы жизнедеятельности сразу же останавливаются. Через время существо незаметно для него умирает. Второй — нужно обладать магией крови и трансмиграции (переселение сознания из тела в другое тело, в случае с Исходом — из живого в мертвое), либо такой маг может перенести сознание другого человека в иное мертвое тело и отправить в Исход.       В таких случаях с переселением, будучи живым, человек будет находиться на грани жизни и смерти долгое время. Поначалу разницы не будет видно: сердце бьется, мозг работает, усталость не накапливается. По истечении некоторого времени — у всех бывает по-разному, зависит от выносливости организма — существо начинает чувствовать недомогание, будет замечать, что сердце иногда не бьется, мысли и воспоминания путаются, память постепенно стирается, наступает дезориентация, существо перестает помнить себя, забывает, как ходить, двигать руками, а дальше и вовсе дышать.       Затем наступает смерть.       Исход высасывает все из живого тела, вплоть до умения моргать глазами или шевелить пальцами. Трупы в этом мире не гниют, поэтому тела умерших остаются в том состоянии, в каком сюда попали.       Но попавшему сюда магу или обычному существу возможно выбраться. С помощью люменлитов и аномалии в самом Исходе Существования. Люменлиты отвечают за определенную разновидность магии.       Всего камней пять: с магией крови и трансмиграции — эти два вида отвечают за одновременный перенос тела и сознания в реальный мир, пространственная и временная магия собраны в одном камне, отвечают за перенос в ту эпоху и место, откуда пришли существа, без него их может перенести в любой век, в любую область, магия тьмы и света — в совокупности образовывают нейтральную энергию, которая нейтрализует воздействие Исхода, чтобы стабилизировать переход.       Люменлиты помещаются на пьедесталы рядом с большой аномалией — в этом месте барьер истощен до толщины волоска, поэтому реальный мир и Исход буквально сливаются в одно целое и образуют подобие неустойчивого выхода, камни же служат регуляторами. Люменлиты ослабляют действие аномалии на время и дают возможность выбраться из пустоты. Воздействие камней одноразовое, то есть после ритуала возвращения, они снова исчезают в уголках бесконечного Исхода. Если кто-то не успел уйти, то ритуал придется проводить заново.       В этом есть несколько проблем.       Люменлиты разбросаны по разным уровням мира, они никогда не находятся в одном и том же месте. К этому привязывается проблема в поиске камней, так как подсказок практически нет. Практически потому, что у трупов существ можно найти записи в Пульсах с наводками, если удастся таких повстречать. Аномалия же существует стабильно на одном уровне, но до нее нужно добраться сквозь слои Исхода. В поисках мир будет чинить препятствия: переносить не туда, куда ожидаешь, путать цели, стирать кратковременную память, может также повлиять на возможность двигаться, вытаскивать из памяти людей и места, похожие на места из прошлого, где захочется остаться навсегда.       Если собрать все камни, то влияние Исхода уменьшится и тогда можно добраться до аномалии, при этом необходимо не запутаться в уровнях мира. Последняя проблема — для ритуала нужен маг среднего уровня (адепт и выше), обычным существам не выбраться без помощи магической силы. После ритуала существо свободно и может жить дальше без страха умереть.       Где-то в этих бесконечных просторах могут лежать ответы. Легионы «Черный Ноябрь» и «Зов» пытались разгадать тайну Исхода, но канули в его глубинах. Возможно, их останки до сих пор блуждают среди руин, храня последнее открытие, которое уже некому рассказать.                     Генерала не покидало отвратительное чувство бессилия и досады.       Бессилие в том, что он уже не мог помочь Аннисе. Не мог остановить ее.       Досада в том, что раньше он мог это сделать, но не сделал. Райс решил переложить свои обязанности на других людей и поплатился за это. Он доверял и доверяет Марлин, однако никто не ожидал, что все обернется именно так.       Конечно, кто знает, как бы распорядилась жизнь, если бы он смог самостоятельно вытащить Аннису из Эоса. Но, по крайней мере, она была бы рядом с ним, и он бы не беспокоился за нее так, как беспокоится сейчас. Генерал боится ее потерять, его переполняет страх от этой мысли. Все копится в нем, растет, сжирает и медленно убивает его решимость и желание покончить с Циклом.       Райс пожертвовал Аннисой, чтобы добиться цели, которую он все равно упустил.       Его солдат Агнес во все сознался — теперь у них было предостаточно времени выслушать друг друга. В Исходе Существования время текло иначе, не поддаваясь никаким законам мира. Слова парализовали Генерала на несколько минут. В прямом смысле слов: Райс стоял посреди дороги, смотря вдаль в одну точку отстраненным взглядом. И его парализовала не сама правда, а злость, которая его переполняла, а потом чувство преданности. Он никак не мог предвидеть того, что Агнес был той самой «крысой».       Когда Фрэзер вернулся в Палладиум, он сообщил, что видел Аннису и ее смерть. Райс решил проверить это с помощью Пульса солдата «Крылатых» и, действительно, в списках она числилась как погибшая. На это повлиял Нулевой: он изменил ее данные в базах армии, чтобы предотвратить попытки Генерала искать ее (однако у обоих ничего не вышло: ни найти, ни остановить). Все равно Райс не отказался от идеи, чтобы Марлин ему помогала и поэтому ее солдаты искали, на тот момент, мертвое тело О’Нил и живых братьев.       В Корвусе выяснилось, что она жива, и в Генерале снова загорелся огонек надежды. Райс заподозрил Агнеса в неладном, но не предал этому большого значения, так как думал, что это, скорее, не ложь, а ошибка. До сегодняшнего момента он так и думал.       Уже в Исходе Фрэзер остановил Генерала и на одном дыхании рассказал остальное. Райс, на удивление, выслушал все до конца. Агнес раскрыл правду, начиная с катастрофы в Палладиуме и травм сестры. Генерал и не предполагал, что все время его винили в смертельном состоянии раненой девушки и только поэтому его армия изнутри разрушалась одним человеком, которым управлял враг.       Затем Агнес быстро пересказал о совместных планах с Коюми, из-за чего Генерал и остановился. Он и Джеймс так долго пытались сделать, чтобы ребята не добрались до Нулевого, а один человек буквально загубил все, что они ради этого совершили.       Закончил Агнес тем, что ему было необходимо сделать во время эвакуации Эоса. Несомненно, Райсу очень хотелось съязвить и спросить, почему же Агнес не закончил это дело и вообще всех не убил, но сам его солдат ответил на этот вопрос, когда его даже не спросили: «Я одумался».       — Поздно ты одумался, Агнес.       Голос Генерала прозвучал глухо, будто доносился из глубины. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, но взгляд оставался прикованным к точке вдали, где сходились все линии этого проклятого мира.       — Слишком поздно. Ты перешел черту, за которой нет прощения. Сколько жизней на твоей совести? Сколько еще оборвется из-за твоего предательства? — он резко повернулся к солдату, и в его глазах вспыхнул холодный огонь. — Спасибо, что хотя бы пощадил Аннису… Но клянусь, если с ней что-то случится — ты будешь молить о смерти. И я, не торопясь, исполню эту мольбу.       Агнес стоял, опустив голову. Каждое слово вонзалось в него острее любого клинка. Он кивнул — не в оправдание, а в признание вины. Если бы Райс приказал ему сейчас перерезать себе горло, он бы сделал это без колебаний. Жить с этим грузом было страшнее любой казни.       — Как?! — Генерал внезапно взорвался, его голос раскатился эхом по пустошам Исхода. — Как ты мог позволить этой твари залезть к тебе в голову?! Ты же солдат, черт возьми, «Крылатых»! Ты должен был ко мне прийти! Ко мне! — он схватился за голову, будто пытаясь втолковать эту простую истину уже мертвому воздуху между ними. — Я столько раз… столько раз предлагал помощь…       Агнес поднял на него глаза — впервые за весь разговор. В них не было страха, только изможденное понимание.       — Вы знаете, как работает Илеан, — его голос звучал хрипло. — Он не берет силой. Он находит трещину… и заполняет ее. Все, что у меня было — сестра. А потом… ее не стало. Вернее, она есть, но не дышит, не смотрит… — он замолчал, глотая ком в горле. — Я увидел виноватого. Увидел в вас. А он — возможность. И пока я горел ненавистью, он просто… подливал масла в огонь. «Она живет только пока я держу ее на ниточке», — шептал он. И я верил. Ох, как я верил…       — А что же с твоей сестрой сейчас? — спросил Райс, внезапно остановившись. Его голос потерял прежнюю ярость, став почти человечным.       — Она… — Агнес потупил взгляд, — все еще в криокамере. Без изменений. Если повезет — можно будет перевести ее на искусственную поддержку научными способами. Или… — он замолчал, сглотнув. — Или Нулевой обещал… но теперь я сомневаюсь.       Генерал резко развернулся и зашагал прочь, его плащ взметнулся, как крыло разгневанной птицы. Агнес поспешил следом.       — И вообще… О чем ты думал, отдавая данные Аннисы и братьев Нулевому?! — слова Райса шипели, как раскаленный металл в воде. — Мы годами их прикрывали, чтобы не дать ему и Илеану до них добраться! А ты одним махом…       — Ваши цели совпадают! — попытался возразить Агнес. — Он мог бы помочь! Его ресурсы, его знания… Честно, признайтесь, вам бы не помешала помощь. Мы… Джеймс… в отвратительном положении.       Генерала захлестнул новый порыв ярости, Агнес отвел взгляд и отошел в сторону.       — Ты совсем разучился думать? — Райс резко обернулся, его глаза сверкали холодным бешенством. — Какой оплонидец может быть союзником для тех, кто идет против самой их природы? — он с силой ткнул себя в висок. — Включи голову!       — Но он хочет того же — остановить Циклы!       — Не теми путями! — Генерал в ярости сжал кулаки. — Мы преследуем более… Личные цели. По плану Коюми должен исчезнуть только Цикл Разрушений, остальные же останутся дальше разрывать слои мира. По нашему плану исчезнут все Циклы, что существовали до настоящего времени. Что возникнет потом — будет проблемой оставшихся потомков, но самая главная опасность устранится.       Взгляд мужчины оставался невероятно гневным. Агнес боялся повернуться к нему: один взор, и Райс выжжет ему глаза.       — Но мы это делаем не для всех, а для себя. Уничтожив Цикл Разрушений, мы «сотрем» нашу вездесущность, и тогда наши семьи будут жить без страха, что когда-то они исчезнут из памяти мира. Обычных людей Цикл не трогает… Или они его, по крайней мере, не замечают. А теперь подумай, как на наше желание лишиться вездесущности отреагирует Нулевой?       — Вы могли бы с ним договориться о таких условиях.       Райс продолжил, уже спокойнее, но с ледяной убежденностью:       — Нет! — воскликнул Райс. — Он был бы против такого исхода, потому что достигнуть того, чего хотим достигнуть мы с Джеймсом, очень сложно. Мало того, это опасно. Опять же для пространства и времени в целом, а не для нас. Нашей целью является и уничтожение Прошлого, с которым он связан, а уничтожив это чудовище, исчезнет и Коюми, если он еще не разорвал связь, — яростно доказывал Райс.       — Как… Коюми связан? — недоуменно спросил Агнес.       — Как и Илеан. Только он связан потому, что Прошлый помог ему с Угасанием, а Коюми… Я не знаю, честно, но этот сопляк обмолвился об этом, когда пытался с нами договориться еще год назад. Илеан пытается разорвать связь с Прошлым, а про мелкого хитреца я не знаю. Может, это и есть его цель, только он хочет непосредственно влезть к Прошлому, чтобы все предотвратить, использовав наших молодых дураков! — Агнес молчал, Райс не мог умолкнуть: — И все же, Агнес, если убрать названные причины, то ты вспомни еще, кто его бывший «начальник». И проведи линию.       Генерал на руках показал, будто бы протягивает нитку от одной точки к другой.       — Из-за того, что на стороне Аннисы и братьев такой сильный противник Илеана, он будет преследовать ребят до той поры, пока не отправит куда подальше из этого мира. Может, сейчас они в безопасности, потому что у них нет связи с Нулевым, а значит, куратор-навигатор не может им помочь, поэтому рогатый не будет им мешать. Но, когда они свяжутся с ним или, чего доброго, окажутся на Оплониде — им конец. Можно подумать, что они бесполезны, так как ничего не знают о Циклах, но под надзором Нулевого они — большая угроза для Илеана. Они действительно смогут сделать то, что он задумал, если Нулевой ничего не напутает и не заведет туда, куда им нельзя попадать.       Пожав плечами, мужчина продолжил.       — Конечно, если Илеан больше озабочен кристаллом в Землях, а не их поимкой, то им очень повезет, и они могут добраться до цели нашей и Нулевого, но на этом их проблемы и наше беспокойство не закончатся.       — Скорее, только Илеан является их проблемой, в остальном же Нулевой им подсобит. Поверьте, Генерал, этот оплонидец сделан из другого теста, нежели его начальник. Он держит свое слово. Он предан людям и Белым оплонидцам.       — Неубедительно, Агнес, неубедительно, — с паузами произнес Райс. — Ты говоришь, что он их защищает, да? Так какого черта этот молокосос рогатый допустил, чтобы они попали в тюрьму к тому мафиознику из Веста? М? — Фрэзер снова замолчал, пожал плечам. — А почему он допустил нападение Илеана на «Норы»? А его повторное вторжение в теле другого солдата?       — Возможно… это недочеты… — начал Агнес, но тут же запнулся. — Стойте… Откуда вы знаете такие детали?       Райс усмехнулся:       — Марлин и Кальтер держат руку на пульсе. У них там целый ад творится, помимо всего прочего, — Генерал тяжело махнул рукой. — … я как будто об стену бьюсь.       Разговор исчерпал себя. Генерал больше не мог терпеть эти оправдания. Каждая клетка его тела требовала возмездия, но разум удерживал — здесь, в Исходе, Агнес был нужен. Его магия могла стать их единственным шансом на спасение.       Агнес не настаивал на продолжении, так как тогда ему бы пришлось снова искать ответы и причины.       У них была другая цель: найти записи умерших легионеров «Черного Ноября» и «Зова». Любые: про Исход, Прошлого или Циклы. Райс был готов разгадывать древние загадки, собирать данные, соединять их воедино, лишь бы нашелся ответ на один вопрос: как избавить мир от Цикла Разрушений?       — Что у нас имеется? — спросил Генерал, смотря в сторону.       — Исходя из данных, добытых из Осколка и того трупа легионера, я так понимаю, что фактически мы тут не единственные… живые. Не с биологической точки зрения, конечно. С точки зрения мыслительных процессов. И то это частички одного целого — Прошлого, — Агнес изобразил округлость руками. — Легионеры называли их, основываясь на образе, Велары — они похожи на вуали. По описанию, это прозрачное полотно, как тюль, блестящее, двигается, как медуза, может говорить… Интересно.       — Если это создание Прошлого, то ничего интересного. Дальше что? — безучастно продолжил Райс.       — По смыслу существования в этом мире они их назвали Голоса или Фрагменты. Каждый имеет ограниченное количество возможностей и знаний, так как они лишь небольшие частички огромной памяти мира. Вот от них легионеры и узнавали, как выбраться отсюда. Только говорили они на древнем оплонидском, к тому же загадками, метафорами или вовсе реверсивно. От одного Велара можно услышать несколько тысяч загадок про один и от же люменлит, поэтому у разных легионеров записи слов одного существа абсолютно различны. Местонахождение тоже всегда отличается. Поэтому по их заметкам мы не сможем добраться до выхода.       — Я это уже понял. Цель одна — пути достижения разные. Чтобы облегчить задачу, мы можем искать похожие слова или словосочетания.       — Искать нам еще рано…       — Рано. Потому что мы ни разу не встретили этих Фрагментов, — перебил Райс. — Там написано, откуда они берутся или где их искать?       Агнес начал бегло рассматривать многочисленные записи на голограмме в воздухе. Пока ему такая информация не попадалась, но он знал, что она должна быть, так как легионеры как-то же натыкались на Веларов.       Генерал засмотрелся на природный пьедестал из черного кварца на вершине холмика. Камень засверкал, исчез, в небе появился новый остров. Такие вспышки иногда сигнализировали о появлении новых участков в Исходе. Мир постоянно перестраивался, чтобы пропавшие здесь не смогли привыкнуть к старым закономерностям и путям.       — Вот, нашел, — воскликнул Агнес. — «Его может ощутить и найти только маг выше адепта. Велар будет вызывать у мага сильное ощущение диссонанса, мозг будет щекотать и сжимать. Если же рядом нет мага, то Велара можно повстречать и так, но такой шанс один к тысяче. Уговаривать его вести диалог не надо — он сам начинает говорить, как только повстречает что-то живое, но говорит быстро, по факту и не слушая вопросы. Однако мой коллега повстречал, как он сказал, высшего Велара, который вел с ним диалог и отвечал на его вопросы. По словам коллеги, он выглядел намного больше, а от диссонанса раскалывалась голова, как от сильной мигрени. Он также имеет ограниченное количество знаний, но больше, чем у обычного Велара, так как ранее был мертвой душой, а не вытянутым островком памяти. Коллега рассказал, что фрагмент поведал о его смерти».       Агнес остановился, вчитываясь в последующие смутившие его слова.       — Тут есть приписка, читать? — Генерал коротко кивнул. — «Велар сказал, что мой коллега захлебнется животворящей жидкостью. К сожалению, сейчас его нет рядом. Потому что он умер, захлебнувшись своей кровью».       — Вот черт… Если это совпадение, то очень своевременное. Не повезло им, — Райс бездумно потер подбородок. — Что же, Велары у нас болтуны, а значит, что при встрече нам не нужно докапываться до них. Ты, Агнес, маг ранга…       — Официально просвещенный, идет после адепта. Я должен был получить ранг третьего мастера, но выпустился из института магов — фактически меня можно считать третьим мастером. Почувствовать Велара смогу, — Фрэзер махнул головой, предупреждая вопрос Генерала. — Нет, сейчас я ничего не чувствую и до этого не чувствовал. Их нет рядом.       — Это разочаровывает. Может, так как Велары существа Прошлого, они к нам не подойдут. Будут защищать хозяина, — Агнес вопросительно посмотрел на Райса. — Мы — вездесущие — большая угроза для Прошлого.       Агнес неуверенно мотнул головой. Он был с этим не согласен.       Оба замолчали и двинулись с места в сторону неизвестного. Они потеряли счет времени и давно сбились с пути. Часы на Пульсе перескакивали с одного времени на другое, координаты стремительно менялись, компас крутился вокруг себя, не останавливаясь, карта самопроизвольно менялась, выстраивая витиеватые и немыслимые узоры ландшафта.       Чтобы как-то ориентироваться на местности, Агнес и Генерал оставляли за собой неоновые палочки и сигнальные огни, но их нигде не было.       Один раз Фрэзер заметил, как палочка на острове сверху, который висел вниз землей, попросту погасла, а через какое-то время этот остров исчез из поля зрения. Они могли рассчитывать только на свою удачу. Их успокаивал тот факт, что в реальном мире могли пройти минуты или максимум несколько дней, а не годы, поэтому в случае, если они выберутся, поздно не будет.       — Генерал, — солдат озадачился и вышел вперед, смотря на собеседника. — А тогда какой смысл Веларам рассказывать легионерам про выход? Они же тоже были вездесущими, вы-то почему исключение?       — Хм, а я не задумывался об этом. Значит, у «рабов и хозяина» произошел конфликт, и они помогают еще живым отсюда убраться по какой-то причине, которую они себе придумали. Я уверен, что обычным выходом это не заканчивается, у них есть поручение, просьба, мольба — не знаю. Что-то необходимо делать дальше, вне Исхода…       — Может, это и будет способом уничтожить Цикл?       — Здесь все возможно, Агнес, — многозначительно сказал Генерал, смотря на своего солдата проницательным, но уставшим взглядом.       Райс действительно был на грани того, чтобы просто упасть на землю и уснуть, забыв обо всех проблемах мира. Он не спал несколько ночей, ел мало, много думал и нервничал. Из-за недостатка сна стали мерещиться всякие мерзости, ему слышались далекие голоса из прошлого и настоящего. Иногда он мог смотреть вдаль и видеть идущую впереди Аннису или жену. Генерал мог бы все кинуть, отказаться от вездесущности, не разрывая связи с Циклом, и улететь далеко за границы действия феномена, но его всегда останавливало два фактора: долг перед отцом и безопасность близких — эти причины были намного сильнее смертельной усталости и неведения.       Агнес резко остановился, Райс ощутил это спиной, потому что плотность воздуха стала меньше, и тоже встал. Мужчина повернулся, его солдат выглядел неважно: губы дрожали, глаза искали причину волнения, он быстро вдыхал и делал непонятные звуки губами, словно пытался аккуратно всасывать воздух. Генерал понял, в чем дело.       — Тебе страшно?       Фрэзер не ответил. Неуверенно кивнул. Потом резко махнул головой. Райс наблюдал с интересом, ему не было ни страшно, ни тревожно.       — Н-не понимаю. Это не страх, — солдат заикался, постарался глубоко вздохнуть, но у него не вышло, и он судорожно задышал. — Что-то рядом такое… Неизвестное, непонятное. Вибрации мозга еле ощутимы и в то же время они мешают сосредоточиться. Я не знаю, как объяснить.       Генерал смотрел на Агнеса, как на ученика, который вот-вот скажет правильный ответ.       — Я понял. Диссонанс. Велар здесь.       — Неужели это так неприятно? Ты весь потеешь и трясешься.       — Да, очень неприятно. Существо мертвое и живое — это создает диссонанс. Мозг жужжит от вибраций, как от… высокочастотного шума или ультразвука, я думаю. Самое близкое сравнение.       Райс хмыкнул под нос и начал осматриваться. Он был готов бежать за этим Веларом, даже если он будет далеко. Ничего не было видно, по крайней мере, похожее на вуаль или тюль. Генерал почесал голову и раздраженно выдохнул. Развернувшись к солдату, он увидел только его спину и задранную голову. Пространство за его телом немного побелело и поблескивало. Райс поднял взгляд.       Перед ними действительно плавало прозрачное полотно, в котором быстро перебегали маленькие искры, словно песок, несущийся по бурной реке. Существо переливалось всеми цветами и не издавало звуков. Генерал не мог определить, где у этого Велара голова, так как чего-то похожего попросту не было видно. Слова шли повсюду:       — Существующий вне пространства и времени, — начал Велар на древнем оплонидском, слова звучали тяжело, сливались друг с другом. — Нужен выход тебе. Скорее уходи.       — Почему ты помога… — Райс говорил на таком же языке, что и существо, только более чище и проще.       — Люменлиты тебе нужно найти, — перебил Велар, он не слушал мужчину. — Найдешь один, ко второму придешь.       — Понятно, он низший Велар. Он не будет отвечать, — сказал Генерал, не меняя тон голоса. Фрагмент хотя и слышал его, но пропускал слова через себя.       — Придется тебе искать наощупь, видеть ничего ты не будешь. Попадешь в теплое ничто, утонешь на мгновение. Пойдешь к теплу — найдешь, пойдешь к холоду — потеряешь. Не обманывайся, иногда теплота может быть коварной. Не подчиняйся ее ласкам.       Велар начал уплывать. Агнес было открыл рот, но Райс остановил его и махнул головой, показывая взглядом, что с существом разговаривать бесполезно. Оно медленно исчезало из их поля зрения. Голова Фрэзера переставала гудеть и наливаться свинцом, дрожь в теле прошла и сердцебиение успокоилось.       — Генерал, что оно сказало? Я плохо знаю древний.       — Люменлит надо искать в теплом ничто, наощупь. Если так рассудить, то это либо камень тьмы, либо света. Тепло может быть обманчивым, — солдат так и спрашивал взглядом, как же они будут искать такое место. — Я понятия не имею, солдат. Сделай заметку, а пока будем брести себе, куда глаза глядят.       

***

             Небо Исхода Существования покрылось изумрудно-красными облаками. Вот-вот должна была начаться сильная буря. Генерал чувствовал легкие неприятные ощущения, а вот Агнес испытывал усталость, апатию и терпел головные боли. От световых вспышек облака походили на нависшие бесформенные туши титанов, которые снизойдут на острова и поглотят их.       До начал бури в мире было тихо, ничто не издавало звуков, а сейчас пространство наполнилось звучанием из глубин океана и далекими звуками, похожими на крики смерти. Иногда казалось, что где-то вопит огромный кит. Уши закладывало, словно от нахождения на дне.       — Нам нужно уйти отсюда, перейти на другой остров. Скорее, — сказал Генерал. — Иначе нас тут разорвет от давления и от вмешательства Исхода.       — Как мы отсюда уйдем? Вы видите что-то похожее на переход? — Агнес спрашивал не с упреком, а с обреченностью, как будто он был готов «разорваться».       — Не вижу, но ты можешь его найти, — Райс встал сзади солдата, одной рукой взяв его за плечо, вторую, выставив вперед, указывал на пустое пространство перед ними. — Сосредоточься. Отпусти все ощущения, что есть в тебе и сконцентрируйся на «пробоинах» в пространстве. Тавтология, но это похоже на пустоту в пустоте. Как никак Исход имеет небольшую плотность, очень неявную, а «пробоины» вовсе не имеют ее.       Над головами тучи разрывались от молний, которые сопровождались далекими хлопками грома, но вибрации от этого звука доходили и до людей. Тяжелые облака двигались быстро, собираясь в некую воронку над всем пространством, переливаясь то в красный, то в изумрудный цвет. Выглядело очень страшно, словно небо затянет все за собой.       Агнес сосредоточился на пространстве и начал искать «пробоины», чтобы к ним пробиться и проявить в своих глазах, а в голове проложить маршрут к ним.       Но их нигде не было.       Ни поблизости, ни вдалеке, ни даже на другом осколке острова. Когда Генерал взглянул на солдата, выжидая от него ответа, тот лишь слегка улыбнулся и указал в произвольную сторону, как будто там была пробоина. Но он не знал, куда они такими путями попадут. Он просто не хотел огорчать Райса и не быть для него бесполезным.       Впереди виднелся обрыв, конец острова, и Генерал постепенно начал замедлять шаг понимая, что они пришли к тупику. Он остановился у края, носки сапог уже находились над бездной. Оглядевшись вокруг, Райс понял, что уходить куда-либо поздно. А безопасного места тут нет. Тучи нависали над ними и плыли все дальше, закрывая за собой космическое небо. Агнес аккуратно отвел Генерала в сторону, чтобы тот ненароком не упал.       Совсем рядом ударила молния, разделив остров на две большие половины, одна из которых поплыла вниз. Небо разорвалось еще одним разрядом молнии, заискрился сложный узор. За ним последовал мощный рев грома, оглушая людей. Не успев закрыть уши, Генерал и Агнес склонились к земле.       — Такое чувство, что… что рядом со мной был взрыв. Словно как… — Райс в страхе раскрыл глаза и его солдат понял, что он вспомнил нечто страшное для него, мир заставил его переместиться в прошлое. — Как в тот раз… Когда я не смог спасти ни жену, ни дочь…       — Райс, это просто буря, сопротивляйтесь ей, — Агнес безнадежно тряс своего лидера за плечо, но он понимал, что это бесполезно. — Вы давно испытали это, очнитесь!       Никто его не слышал. Райс уже попал под воздействие бури. Все страхи, тяжкие воспоминания, травмы просыпались здесь, когда небо Исхода затягивало тяжелыми изумрудно-красными тучами. Притаивалось, как дикие невидимые хищники, и ждали момента проявления слабости, чтобы уничтожить здравый разум. Они мигом ломали человека.       Агнес не мог смотреть на своего Генерала: его решимость разрушалась, ему становилось страшно, потому что он видел то, что видел Райс. И чувствовал то же самое. Агнес видел все…       Как Генерал в приступе ярости из-за заражения бешенством, кромсал свою жену, не щадя ни её, ни своих сил.       Как она падала на пол в конвульсиях, размазывая свою кровь по белому мраморному полу.       Как её внутренности выглядывали из ран.       От этого зрелища пелена гнева спала, и на Райса обрушился страх. Генерал отскочил от жены и упал на спину, попытался отползти как можно дальше, рыдая и крича, что это сделал не он.       Маленькая черноволосая дочь этого не видела: она крепко спала в руках Илеана, который безэмоционально смотрел на слабого человека. Оплонидец развернулся и ушел, забирая его дочь к себе.       Воспоминания были неточными, искаженными Исходом, но Генерал знал, что будет с ней, и от этого ему становилось хуже, но он слишком бесполезен здесь.       И Агнес знал, что с ней случилось. И почему Райс не хотел терять ее во второй раз…       Агнес не выдержал резко нахлынувших чувств. Они были очень сильными и ломали мозг. В голове все сжало, она стала тяжелой, горячей. Такое чувство, словно мозг съедали черви с острыми накаленными зубками. Очень много червей с множеством зубов.       Солдат отпустил Генерала, чтобы передача воспоминаний прекратилась. Агнес смотрел на мужчину слегка затуманенными глазами, голова кружилась и к горлу подкатывал ком рвоты. Мужчина сдержался, глубоко вздохнул тяжелого воздуха и снова взялся за Райса. В голову Агнеса пытались проникнуть его воспоминания, но тот их отталкивал, закрывал свой разум от них, чтобы они не мешали.       — Райс, очнитесь, вы должны быть здесь, — крикнул Фрэзер, сильно встряхивая Генерала. — Это ненастоящие воспоминания. Это ложь. Все было не так! Все прошло, забудьте!       Генерал Райс никак не реагировал. Он держался за голову дрожащими руками и глубоко дышал, сдерживался, чтобы не закричать. Из его носа обильно капала кровь и пачкала колени. Агнес приподнял его голову и увидел, что Райс полностью закатил глаза. Капилляры в глазах пульсировали, как будто были готовы разорваться.       Агнес замер на мгновение, ощущая тяжесть решения. Воздух вокруг сгустился, будто сам Исход затаил дыхание. Он медленно поднял руки, пальцы слегка дрожали от напряжения.       Когда его ладони коснулись головы Генерала, мир вокруг будто сжался. Кожа под пальцами стала горячей, пульсирующей — будто через нее прорывалась сама жизнь. Агнес сомкнул пальцы крепче, большие пальцы легли на лоб Райса, словно печать.       — Держитесь… — прошептал он, больше себе, чем Генералу.       Энергия разума собралась на кончиках его пальцев — густая, почти осязаемая, мерцающая синеватым светом. Она жгла, как ледяное пламя, заставляя мурашки бежать по коже. Агнес сжал зубы — нельзя было ошибиться. Слишком мало силы — и сознание Райса утонет в лабиринтах памяти. Слишком много — и его разум может не выдержать.       Он резко сжал пальцы.       Всплеск энергии прокатился между ними, как удар грома без звука. Воздух дрогнул, пыль взметнулась вверх, образуя на мгновение странные узоры — будто невидимые руки вывели в пространстве древние руны. Световая волна отбросила мелкие камни, заставив их звенеть, как хрустальные колокольчики.       Генерал вздрогнул всем телом. Его глаза, до этого мутные и отсутствующие, вдруг наполнились осознанием. Он сделал резкий вдох — как человек, вынырнувший из глубин.       Агнес убрал руки, чувствуя, как остатки энергии стекают с его пальцев, оставляя легкое покалывание. Он шагнул назад, оценивая результат.       Генерал был в сознании.       Но в воздухе еще долго висело странное послевкусие магии — как запах озона после грозы.       Мужчина начал кашлять и задыхаться. Агнес встал над ним, придерживая его за спину. Райс был настолько напуган, что вообще стал не похож сам на себя. Он был похож на до ужаса напугавшегося взрослого ребенка. Нельзя было сказать, что несколько минут назад он был готов перевернуть горы, чтобы выйти отсюда.       — Вы живы. Вы здесь, в реальном мире — насколько это возможно. Все прошло, — пытался успокоить Агнес, но Райс лишь испуганно смотрел на него и продолжал задыхаться. — Дышите. Глубоко дышите. Главное — успокойтесь.       Райс на пять секунд закрыл глаза, задержал дыхание, слегка дергаясь от попыток кашлять. Он собрался мыслями, вспомнил, как дышать. Вспомнил, что произошло. Когда мужчина открыл глаза, Агнес заметил ясность в них, но испуг все еще отражался. Генерал смог восстановить дыхание, только оно было глубоким и громким. Мужчина отмахнулся от Агнеса и отвернулся от него, потому что ему было стыдно за свою кратковременную слабость.       — Ты ничего не видел. Просто это несуществующее дерьмо ударило по моему слабому месту. Нашло его. Но у него не получится сломить меня.       — Вы серьезно, Генерал? Вы чуть не умерли, и я вас вытащил из воспоминаний. Вы ничего не сделаете этому миру своими словами, — Генерал медленно повернулся к нему с озлобленным взглядом. — Ладно, я ничего не видел, не чувствовал и вообще не знаю, о чем вы. Почему вы сели? Пойдемте искать выход.       — Хороший солдат. Выпишу тебе премию, если выживешь.       — Большое спасибо, Генерал Райс, как бы вы сами не умерли, — подстрекнул Агнес, зная, что за такие слова не получит. — Но я хочу узнать кое-что… Вы еще в молодости видели Илеана. Были ли вы с ним знакомы или это так, минутная встреча? И насколько мало вы знаете об Исходе и Циклах? Насколько это все связано с Илеаном и с вами?       — Заканчивай перечислять свои вопросы. Я тебе все равно не отвечу.       — Почему? Разве есть толк от того, что вы молчите?       — Я был знаком с Илеаном и тесно. Ранее он был товарищем моего отца… Слушай, Фрэзер, — солдат склонил голову, ожидая повышенного и раздраженного тона от Генерала, однако его не последовало, — дай я посижу, а? Я устал…       Оба отвлеклись на яркую вспышку в небе Исхода. Она озарила все темные места, но быстро погасла. Райс тяжело глотнул застрявшую слюну. Солдат увидел, что его желваки напряглись от стиснувшихся зубов. Генерал напрягся сильнее, чем обычно.       

***

Настоящий мир

      В изумрудном оплонидском лесу клубился легкий утренний туман. Из-за него далеко внизу смазывались очертания деревьев и земли. В каньоне шумела бурная речка, пробивая себе путь через замшелые камни и рухнувшие гнилые деревья. Но кроме отдаленного рева реки ничего не было слышно: ни ветра, ни птиц, ни шелеста листьев. Этот лес мрачно молчал и не двигался.       Марко лежал в сухой, сгоревшей траве, смотря на опаленные ветви деревьев. Лежал долго и все еще не понимал, где он. В неподвижном теле чувствовалось жжение от ожогов и боль в мышцах от того, что он очень долго пролежал на холодной и твердой земле. Он хмурился, глубоко вздыхал, и вздох вызывал собачий, раздирающий горло кашель. Парень перевернулся на живот и встал на четвереньки, опуская голову к черной траве. Его руки погрязли в пепле и сломанных ветках, а с волос посыпалась земля.       Мысли понемногу прояснялись, возвращались воспоминания полета, но Марко еще был уверен, что он на Сириусе, лежал где-то недалеко от разрушенного Эоса, а прилетел…       Откуда он прилетел?       Он уверен, что совсем недавно прошла спасательная миссия, организованная «Крылатыми», но у них ничего не вышло из-за атаки третьего лица.       Он даже не помнил, с кем был в последний раз. Только силуэты, имена словно стерлись из его памяти, голоса звучали однотонно, серо, словно говорил один человек в разных личностях. Марко забоялся, что позабыл обо всем, что происходило. Ведь сейчас точно не тот день, когда атаковали Эос, и он точно не на Сириусе. Там леса никогда не было. Там не пахло свежей и лиственной природой.       Сухость в горле перешла в нестерпимое жжение. Каждый вдох Марко был похож на глоток раскаленного песка. Слезы, пробивающиеся сквозь сжатые веки, оставляли на его запыленном лице мутные дорожки, словно кислотные дожди, разъедающие каменистую почву.       С трудом поднявшись на колени, он увидел это.       Корабль возвышался на холме, словно надгробный памятник. Его корпус, некогда обтекаемый и блестящий, теперь напоминал скелет гигантского кибернетического зверя.       Двигатели представляли собой жутковатое зрелище — взорванные плазменные камеры застыли в неестественных формах, словно расплавленные кристаллы. Остатки квантовых топливных стержней торчали наружу, как сломанные ребра.       Кабина сохранилась лишь частично. Полупрозрачный бронекристалл лобового стекла треснул паутиной, сквозь которую проглядывали искореженные контрольные панели. Голографические интерфейсы мертво потухли.       Сидения пилотов испарились полностью — лишь обугленные металлические рамы напоминали о том, что здесь когда-то были люди. На уцелевшей части двери алел кровавый отпечаток ладони — пальцы растянулись в последней попытке ухватиться за жизнь.       Корпус корабля был покрыт странной копотью — не черной, а с фиолетовым отливом, как атмосфера Оплонида. В некоторых местах металл буквально испарился, оставив после себя лишь призрачные контуры.       Ниже холма раскинулась мертвая зона. Земля спеклась в стекловидную массу, пузырясь причудливыми узорами. Деревья превратились в черные обелиски, их угольные скелеты все еще сохраняли форму падения. Повсюду валялись обломки технологий — перекрученные нейросети (похожие на спутанные ДНК), куски умной обивки, медленно разлагающейся.       Но самое страшное — тела. Они лежали в неестественных позах, будто застывшие манекены. Ни стонов, ни хрипов — только тишина.       Над этой картиной смерти пульсировал оранжево-красный купол — защитное поле Николса. Его поверхность переливалась, как раскаленный металл, иногда вспыхивая будто в такт сердца Ника. Казалось, даже воздух под ним дрожал от напряжения.       Марко почувствовал, как его сердце пропускает удар, а затем начинает колотиться с такой силой, что боль отдает в виски.       В мозг Марко словно врезался электрический заряд огромной мощности — он все вспомнил. Его охватила паника, он смог лишь встать с земли. Боль в плече и на левой руке заставили его на немного отвлечься от мыслей.       Он снял прилипшую к коже куртку, хотя теперь это больше напоминало сгоревший комок ткани, аккуратно стянул водолазку, оставшись в майке, и отбросил все в сторону — холода он не ощутил, в лесу было очень тепло, хотя земля была прохладной. От пальцев левой руки и до шеи краснел несильный ожог — красные пятна с мелкими волдырями, — но сильно пострадала локтевая часть: там сожжено до мяса. Марко просто мотнул головой, отбрасывая свои проблемы, и вернулся к воспоминаниям.       Они улетали с Сириуса. В небе над оплонидскими землями их кто-то подбил. Пакстон и командир как-то смогли усадить корабль, чтобы он не разбился о землю, но шасси-ступни не активировались, поэтому их несколько раз перевернуло по холму, но благо они были пристегнуты… За исключением Джоан.       Затем начал гореть второй двигатель, первый взорвался еще в небе. В спешке они забыли активировать систему пожаротушения и подавления взрывов. Все выбежали из кабины, но двигатель взорвался. Их разбросало взрывом. Марко хотел удержать своего брата, но он не успел ухватиться за него. Вспышка их ослепила, а дальше темнота. Скорее всего, сгореть заживо им не дал Ник, который на подсознательном уровне окружил их защитным куполом.       Николас… Марко пытался удержать брата, но не смог. Пальцы сжались, словно ожидая поймать руку Ника. Парень изменился в лице моментально: непонимающий взгляд поменялся на страх, сильную тревогу. Он сорвался с места, мышцы сразу заболели, суставы хрустнули от резких движений. Споткнувшись о большой сук, Марко упал на колено, но не остановился. Уже подползая к брату, он взял его за плечи, подтянул к себе. Лицо покрылось копотью и кровью, была рассечена бровь и разбита верхняя губа. Одежда тоже обгорела, но кожа осталась цела.       Марко нагнулся к лицу брата, прислушался. Дышит, точнее, сипит. Парень не мог ничего сказать, только аккуратно тряс и качал брата на руках, прижимая к груди. Молился про себя, чтобы тот хотя бы нормально задышал. Он понятия не имел, что ему делать.       По щеке прошелся теплый вздох, затем еще один. Марко опустил взгляд и невольно улыбнулся — Николас смотрел на него совсем живыми глазами, как будто просто только что проснулся. Рыжий тоже улыбнулся и похлопал брату по плечу. Он действительно просто спал. Старший брат опустил его и дал ему полностью прийти в себя. Кажется, он тоже не особо понимал, что происходит. Ник сам отодвинулся от брата, давая понять, что пока может справиться сам. Теперь душа Марко была спокойна, тревога немного спала, несмотря на то что их окружало еще четыре бездыханных тела.       Он взглянул на свой Пульс, вспомнил, что они обещали связаться с Сириусом, когда прилетят на Оплонид. Пока Николас осматривал место происшествия и все больше ужасался их положению, Марко отошел под холм к обрыву. Внизу не было никаких признаков жизни, да тех же животных или птиц, на горизонте не виднелись поселения или города, каких-либо построек тоже не наблюдалось. Им неизвестно, куда они попали; карты не работали. Вода и еда уничтожены. Хорошо — воду можно взять из любого ручья или реки, это не Сириус, тут вода вне стран тоже чистая. А вот насчет еды — все плохо. В лесу есть ягоды, грибы, различные плоды на деревьях, но никто из их команды не знал, что вообще можно есть, а что убьет через несколько часов или сразу. С оружием такая же проблема. Оно уничтожено взрывом. Конечно, осталось пару ножей и пистолетов, которые были взяты заранее, но это никак не годилось. Особенно в их положении.       Марко посмотрел на индикатор сети, тот не был заполнен. Связаться ни с кем не получится. Но парень лишь из-за любопытства решил попробовать. Может, до Сириуса сигнал и не дойдет, но на Оплониде, возможно, кто-то заметит незарегистрированный вызов. А там враг или союзник — уже не важно. В любом случае их отведут в цивилизацию, если, конечно, не убьют сразу.       Пошло соединение, полоска сети шла ровно — вызов еще не осуществился. Марко отвлекся на отдаленные животные крики, в деревьях внизу заметно движение. Вероятнее всего, затихшие птицы или мелкое зверье наконец-то всполошились, а значит, есть тому причина их тревоги.       Пульс пискнул, привлекая внимание к себе, и полоска наконец-то начала двигаться то вверх, то вниз, как кардиограмма. Марко напряженно ждал и, когда эта полоса исчезла, заменившись иконкой лица Палача, он улыбнулся. Ненадолго, потому что заскрежетал голос, наполненный треском статического электричества, слова застревали в шуме, но было понятно: это автоответчик. Бессмысленно. Ни Палач, ни Марко друг друга не услышат; парень отключился.       На Пульсе время и дата не поменялись, сейчас показывалась дата с Сириуса (значит, на Оплониде то же самое).       «Не может быть» — подумал Марко.       Прошло два дня. Два чертова дня они лежали здесь, в этом глухом лесу и никто даже не заметил их присутствия. Его, скорее, ужаснуло не то, что они потеряли ценное время, а то, что действие лекарства Сары вскоре должно закончиться, и Николасу будет становиться хуже. Марко прикрыл рот рукой и замахал головой, словно не хотел принимать этот факт.       — Нет… Нет-нет-нет, — он повернулся к брату; рыжий сидел над Пакстоном. — Ник, прошло два дня, после того как мы тут оказались…       Николас мимолетно посмотрел на брата, тяжко вздохнул. Он понял, к чему это сказал Марко, но решил не заострять свое внимание, просто отмахнувшись рукой. Но Марко не смирился. Он приблизился к брату, но тот вскочил, отходя от него.       — Я не хочу, чтобы ты за мной так следил и постоянно волновался. Не надо. Я в порядке, чувствую себя нормально. После этого корабля у меня даже ничего не болит. Я смог защитить вас от полыхающего огня и ни капельки энергии на это не затратил, потому что я спал. Я смогу идти дальше, — твердо ответил Николас; эта уверенность немного успокоила старшего брата. — Надо поднимать остальных. Карта не заполнена ландшафтом, но координаты у меня остались. Пойдем напрямую к ним. Они очень далеко, но нам нечего делать…       Марко смотрел на брата, неуверенно кивнул головой и оставил его в покое. Он осмотрел лежащие тела — Анниса и Джоан двигались. Их, кажется, разбудила болтовня братьев. Марко только сейчас понял, что они разговаривали громко.       Рыжая девушка скребла ногтями по земле, пытаясь встать, а О’Нил медленно переворачивалась на спину, держась за раненный левый бок. Еще тем вечером ей жестко досталось от отряда оплонидцев, а теперь еще и тряска в корабле. Рядом не было Джека, но этого пока никто не замечал. Животное испугалось и убежало далеко в лес. Аннисе это не понравится…       Марко подошел к девушке и склонился над ней, она на миг испугалась, подумав, что это чужой. По ее лицу стало видно, что она прекрасно осознавала их ситуацию, она вспомнила все сразу и, судя по всему, боль в теле напомнила ей об этом.       Девушка привстала, убрала руку с бока и посмотрела на нее — на пальцах была запекшаяся кровь, а бок стрелял жгучей болью. Кибер-экипировка ослабла в защите из-за взрыва, поэтому кусок стекла смог пройти сквозь него и воткнуться в кожу между ребрами. Марко протянул ей руку, но Анниса отмахнулась, вытирая опухшие глаза.       — Черт, — О’Нил с болью в глазах снова рухнула на землю, смотря бездумно в небо. — Сколько времени? Мы… на Оплониде? Все еще около корабля?       — Да, долетели до него. Мы полностью отключены от сети. Ни с нами связаться не могут, ни мы с кем-то. Прошло… два дня.       Анниса медленно перевернулась к Марко, ее брови поднялись в изумлении.       — Ты че, шутишь? — Джоан стояла на полусогнутых ногах, придерживая руку под локтем. Она сильно повредила ее, а то и сломала. Сейчас ее выражение лица было такое же, как и у Аннисы.       — Скажи, что ты просто решил пошутить, чтобы мы проснулись… Ну, взбодрились. Побыстрее собрались.       — Если бы я хотел, чтобы вы побыстрее встали, я бы придумал что-нибудь более оригинальное.       Марко развел руками, вставая в полный рост. Несмотря на то, что Джо сама сейчас шутила, он был зол на нее. Ему точно теперь было не до шуток.       — Да, прошло два дня, и я не шучу. Мы сильно опаздываем. Можем не успеть… Только, к чему мы вообще спешим, если мы ни черта не знаем. Че нам делать-то?       — Искать того оплонидца, Марко, — напомнила Анниса.       Джоан растерянно похлопала глазами, вытирая тыльной стороной ладони пепел со лба. Теперь и ей передалось это чувство безысходности, отчуждения и тревоги. Ей стало тошно. Девушка посмотрела на свой Пульс, словно ей хотелось еще раз удостовериться в словах Марко.       — Кто же нас сбил… — в пустоту произнесла Джоан. — Никого не было на радаре. Мы успели проскользнуть.       — Нельзя упускать факт того, что у нас просто отказали двигатели, когда мы вошли в атмосферу Оплонида, — командир лежал в высокой траве, левее всех. Не открывая глаза, он влился в разговор.       — Это еще почему? — поинтересовался Марко.       — Гражданские корабли с Сириуса неустойчивы к испарениям цидиума в атмосфере Оплонида. Двигатель мог взорваться и из-за этого. Но нам не стоит беспокоиться о корабле и как его двигатели взорвались. Мы в заднице. Наши Пульсы отключены, работает только карта и то пустая, но наши координаты сохранились.       — Да, сохранены, но мы не знаем, что нас окружает и куда мы упремся, если пойдем напрямую, — напомнил Пакстон. — Вдруг наткнемся на широкую реку или, не знаю, разлом в земле, каньон? А если встретимся с диким зверьем или местными бандитами? А если тут есть что-то похуже, чем живые существа?       — А если, а если, Пакстон. Что ты предполагаешь все? Действуйте сами, думайте, размышляйте — вас никто не обязан направлять. Я тут вообще нифига не знаю, но пытаюсь думать, — командир снова не открыл глаза, он просто лежал и говорил. — Как можно лететь на неизвестную планету без цели? Я не понимаю вас, молодежь. Хотя бы подготовились бы…       — Вместо того, чтобы трындеть, может, встанешь? — едко ответила Джоан. — Разговорился. Все поправляет, умничает…       — Если я встану, Хэлтон, ты полетишь с обрыва, — командир показал средний палец, заканчивая этим разговор. Джоан не удержалась и улыбнулась.       Командир как бы и прав, и не прав. У них есть цель. Даже, можно сказать, две — это спасти Николаса и найти Нулевого, который разъяснит им, во что он их ввязал. Только эти цели настолько обширны, что невозможно понять, с чего начинать. Но, по крайней мере, команда, все-таки решила, с чего пока что можно начать — это полностью пробудить свой мозг и собраться. Что мыслями, что физически.       Марко помог встать командиру, который, оказывается, не мог подняться, потому что у него защемило спину. После того как он встал, ее отпустило, но слишком больно и резко. Мужчина даже громко простонал и не мог согнуться минуты две. Да что там, даже слова сказать боялся. Джоан решила снова его подколоть и обозвала «стариканом», за что получила по больной руке. Ее сразу это угомонило, и она перестала лезть к командиру.       Анниса встала самостоятельно, хотя Марко предложил ей руку повторно. Ребра у нее болели, да и новая рана появилась и давала о себе знать, но она встала без охов и стонов. За последние дни она привыкла, что приходилось вставать с земли или снега, с ранами на теле и болью. Обычное состояние. Солдатская жизнь к этому хорошо приучила.       Пакстон рассматривал лицо Николаса и пытался утереть засохшую кровь под бровью и губой. Он сделал только хуже, потому что кровь размазалась по всей щеке, смешавшись с копотью, зато корочка слезла и не тянула кожу вместе с раной. Мужчина был встревожен, однако Ник стоял перед ним и просто улыбался, смотря ему в глаз. На этот раз Марко не стал вмешиваться и просто помог Джоан с рукой. Парень взял свою сорванную кофту и подвязал ей руку, чтобы той было удобнее ходить, не используя здоровую, как опору.       Они закончили сборы тем, что осмотрели сгоревший корабль на наличие оружия. Ничего не осталось. Все, что они уложили в кобуру и ножны еще до полета, конечно, при них, но этого мало для неизвестного леса. Если бы у них были возможности и деньги, они бы, безусловно, приобрели бы огнестойкое оружие на такие чрезвычайные случаи. Но у них не было ни того, ни другого. Теперь довольствуются тем, что им подарила судьба по имени Палач.       Команда осмотрела друг друга, словно оценивая раны и боеспособность каждого. Они сверили координаты — у всех совпадало. Несколько минут осматривали местность под обрывом, определяя, есть ли вообще что-то живое здесь. А затем двинулись в путь, который предвещал неизвестное.                     Прошел час, как команда спустилась в нижний лес, подальше от разрушенного корабля, и пыталась найти в густых изумрудных зарослях выход. С каждым шагом это дело казалось все бессмысленнее. Место их прибытия оставалось на месте, они не приближались, но и не отдалялись от него — ходили по кругу.       Пакстон предлагал остановиться: кто-то будет пытаться выйти на связь, хотя это бесполезнее, чем искать выход из леса на планете, которую не знаешь, кто-то будет выстреливать всю обойму в небо. От последнего было несколько исходов событий: они будут услышаны оплонидцами, они будут услышаны существами, которые их сожрут и закончат с их мучениями, они не будут услышаны и это хуже, чем быть сожранным. В крайнем случае, когда обойма закончится, кто-то будет орать во все горло до тех пор, пока голос не пропадет. Его никто не послушал, хотя это было единственное предложение на их возможное спасение, несмотря на тупость предложенных действий. Остальные не думали над выходом из ситуации.       — Пакстон, ты вообще думаешь головой или нет? — спросил удивленный командир. — Мало того, что так нас найдет все живое и опасное на этой планете, так еще и обоймы все истратим и не сможем дать отпор опасностям, которые мы на себя навлечем.       — Так я хотя бы что-то предлагаю, а вы молчите!       После единственной глупой идеи никто ничего не предлагал.       Было пасмурно, но светло, небо слегка переливалось из светло-серого в тусклый сиреневый. Деревья имели густые, пушистые кроны, слишком огромные для тех, кто не видел деревья вообще, но они пропускали дневной свет. Под ними оставалось так же светло, как и наверху, только все приобрело оттенки холодно-изумрудного. И было совсем тихо, словно Оплонид поглотила огромная аномалия тишины и заставила всех замолчать. Слышны только природные звуки флоры: далекий рев бушующей реки, легкий шелест ветра и поскрипывание деревьев.       Команда ненадолго вспомнила момент, когда они впервые пробирались в лабораторный центр в Мерзлых Землях. Там было также тихо. Они как будто опять погрузились в то время, только в теплом месте. На их лицах заметно выражались тревога и отчужденность. Марко как-то посмотрел в глаза командиру и даже тот был потрясен, от чего парень проникся беспокойством еще больше. А Анниса совсем стала нервной и раздражительной, когда поняла, что потеряла своего Джека. Заметив это после десяти минут хождения, она начала метаться по округе и звать его, но, конечно, никто не пришел. Из-за повышенного стресса у нее тряслись руки и срывался голос.       Вдалеке стало заметно движение тонких, плавных силуэтов. Они на секунду появлялись в поле зрения, а потом скрывались за темной листвой и корнями деревьев.       Николас замедлился, приостанавливая также всю команду. Люди развернулись во все стороны и сомкнулись в плотный круг. Парень исподлобья посмотрел на высокий каменный холм перед ними, через который пробивались толстые черные корни дуба. На одном из корней, стоя на четвереньках и вытянув голову, стоял человек. Худощавое тело, белая, полупрозрачная, но грязная кожа, облепленная кусками засохшей земли, травы и водорослей, наполовину выпавшие серые волосы, больше похожие на сено, выдавало в них принадлежность к тем самым опасным существам, которые давно начали заполнять Оплонид.       — За нами очень много глаз смотрят. Не двигайтесь резко, — предупредил Николас.       Нимфы. Гадкие чудовища, которые все быстрее размножались в прекрасных условиях Оплонида. Из-за нимф как раз и началась эпидемия бешенства, распространившаяся сразу на три системы — некоторые туристы заражались ею, не замечая симптомов, возвращались обратно на родную планету и только там узнавали, что болеют, но было поздно.       При одном взгляде в эти черные косые глаза хотелось выколоть их, проклиная мироздание за то, что вообще создало такое отребье. Да, они не могли пользоваться технологиями, у них не была развита медицина от слова совсем, они не знали, что такое гигиена, и вообще они совсем немного превосходили питекантропов. Но нимфы умели бороться за себя, свое племя и завоевывать территорию, как люди и оплонидцы.       Несмотря на то, что сейчас города на Оплониде полны различных технологий, которые подпитывались еще и сильной магией, народ не мог противостоять численности и кровожадности нимф. Особенно в эти дни, когда «Крылатые» согнали большую часть существ в города и деревни. Армии, конечно, их могут сдерживать, но до поры до времени. Их магия древняя, сложная, неизучаемая и непредсказуемая. Нимфы сами управлялись с ней неправильно, часто погибали от нее или пропадали без вести после телепортации через их копье — телепорт через оружие был основным навыком нимф. Они были наделены самой мощной силой, но не знали, как ее использовать. А солдаты и подавно не могли управиться с их магическими умениями.       Марко огляделся, всмотрелся в изменившиеся детали в лесу. Они перешли границу, зашли в их логово. Корни и стволы деревьев были облеплены блестящими, склизкими лозами черного цвета, трава полностью втоптана в чавкающую под ногами грязь и ошметки из листьев, помета и дохлых огромных червей, гусениц, опарышей и слизняков. В кронах деревьев висели серо-коричневые коконы, внутри которых точно кто-то находился. Их оболочка постоянно двигалась, как и все вокруг. Все чавкало, булькало и медленно бурлило.       — Мы как будто зашли в чей-то желудок, — говорила Анниса, настраивая очистку воздуха в кибер-экипировке.       — А пахнет, как будто мы уже вышли из желудка, — метафорически сказал Пакстон, на что команда сказала общее «фу».       Нимфы окружили пришедших людей. С каждой секундой их приходило все больше и больше. Кто-то вылезал из кокона, словно ребенок из матери, кто-то выползал из крон деревьев, из маленьких пещер и ям. На их лицах играло детское, но кровожадное любопытство от новоявленной «жертвы», и ярость из-за того, что эти жертвы зашли на их территорию и совсем не испытывали страха. Все дополнялось одолевающим их голодом. Животным голодом по свежему мясу. По подбородку обильно стекали синеватые слюни. Вместо людей они видели ходячее, подкопченное и пролежавшее два дня мясо на косточке.       Если бы Николас не заметил движение, а Марко смену обстановки, то они бы так и прошли дальше по этому логову, думая, что идут по болоту. Нимфы двигались совсем тихо, и услышать их было бы невозможно.       Сложно было сосчитать предположительное количество существ, так как они постоянно разбегались, прятались и выбегали снова или оставались в укрытии. Но пока что командир отметил для себя около пятнадцати особей плюс еще с десятка два, если судить по количеству коконов, точно спали в них. И примерно полсотни шуршала в округе, но это лишь догадки.       Нимфы сомкнули кольцо, их бледные конечности переплетались в странном ритме, словно ветви на ветру. Расстояние сократилось до трех метров — достаточно, чтобы ощутить их дыхание, густое, как болотный туман, пропитанное гниением увядших цветов и медным привкусом старой крови.       Но Николас чувствовал гораздо больше.       Его магическое восприятие уловило хаос в их аурах — беспорядочные всплески энергии, похожие на искры короткого замыкания. Они не умели контролировать силу, лишь расточали ее, как дети, играющие с огнем.       Контратака началась в тишине его разума.       Он собрал положительные вибрации, сплетая их в тонкие нити, и направил прямо в их сознание. Это было похоже на впрыскивание чистого света в мутную воду.       Эффект проявился мгновенно.       Трое нимф закачались, их движения стали резкими, нескоординированными. Они начали скулить, словно щенки, потерявшие мать, их спины сгорбились под невидимым грузом. Глаза, полные немого вопроса, метались между сородичами, ища поддержки, но находили лишь холодное презрение.       Одна из них, самая слабая, не выдержала. Ее визг разорвал тишину, резкий, как стекло по металлу.       Оружие в руках команды вскинулось синхронно, стволы нацелились на источник звука.       Сильные особи зашипели, их голоса слились в угрожающий хор. Но гнев был направлен не только на людей — их длинные пальцы с когтями, похожими на обсидиановые лезвия, впились в плечи слабых, отталкивая их прочь.       Пораженные нимфы, подавленные чужими эмоциями и собственным страхом, растворились в темноте крон. Их тени скользнули по стволам деревьев, исчезая в густой листве, словно чернильные пятна, поглощенные бумагой.       — Мне кажется, бесполезно их гнать, — прошептал командир. — Они будут приходить снова.       — Не стоять же нам на месте. Надо как-то отбиться от них, — Джоан, кажется, даже не была напугана ситуацией.       Крупная особь — высокая, мускулистая, но сутулившаяся — выступила вперед, опускаясь к земле. Так он начал напоминать тигра перед атакой. Хотя, в их случае, они больше походили на облезлых обезъян. Ближе всех к этому дикарю стояла Джоан. Она никогда не видела этих существ и не знала, на что они способны. А по их виду она сделала вывод, что это не более, чем очередное оплонидское отребье или недостающее звено, выращенное в сраной лаборатории неумелых или просто сумасшедших ученых.       Девушка была уверена в себе, не испытывала страха, и нимфа это поняла. Сделав резкий выпад, одновременно щелкая предохранителем на лазерном пистолете, Джоан попыталась отогнать подползающего дикаря. И он отпрыгнул назад, заставляя остальных сородичей расступиться в стороны. Рыжая, довольная своим действием, развернулась к команде и хотела что-то сказать, но ее друзья не смотрели на нее. Они смотрели под ее ноги.       — Что ты делаешь, дура? — яростно прошипел Марко. — Уходи!       Сама девушка чувствовала какое-то движение по лодыжкам, а вскоре и по коленям. Черные корни, идущие от ног того самого крупного дикаря, крепко обвили ноги человека и резко дернули ее вниз. У нее выпал пистолет, а лицо оказалось прямо в грязной жиже с травой и мертвыми червями. Джо подавила рвотный позыв, чтобы окончательно не опозориться перед какими-то отбросами.       Нимфа дернула руки на себя, и корни вытащили Джоан из круга команды. Другие особи взяли ее за руки и подняли перед собой. Вожак зашипел, и это шипение напоминало человеческую долгую насмешку.       Марко и Анниса, не думая, нажали спусковой крючок, отправляя две иглы-пули в лицо вожаку. Корни шмякнулись на землю, засыхая, как будто в них разом пропала вся жидкость. Джоан перекатилась от рук других особей, ногой оттолкнула нападающего дикаря и воспользовалась этим толчком, чтобы перевернуться через себя и встать обратно в круг. Она крепко ухватилась за пистолет и теперь не думала экономить патроны. Девушка вспомнила про запачканное лицо и вытерла его кофтой Марко, которая защищала ее руку.       Нимфы начали движение, заскакали вокруг незваных гостей, завизжали, играясь с ними. Люди переглянулись: в каждом взгляде заметно полное принятие того, что, возможно, из этой заварушки им не выбраться. Или выбраться, но не всем и без вооружения.       Николас не стал ждать. Его рука взметнулась вперед, пальцы сжались в жест, напоминающий коготь хищной птицы. Воздух затрепетал, зарядившись статикой, и в следующее мгновение цепная молния рванула из его ладони, как ослепительный бич. Четверо нимф содрогнулись, их тела на мгновение осветились изнутри — скелеты проступили сквозь кожу в синеватых вспышках. Раздался глухой хлопок, будто лопнул огромный пузырь, и воздух наполнился запахом озона и паленой плоти.       Но они не погибли, они потеряли контроль.       Нимфы закружились на месте, как пьяные, их движения стали рваными, неестественными. Одна упала на колени, тряся головой, ее волосы — те немногие, что еще остались, — встали дыбом, будто живые. Другая схватилась за лицо, словно пытаясь стереть с него невидимые нити молний.       Двое оставшихся не дрогнули.       Они рванули вперед, когти блеснули в тусклом свете, как обсидиановые клинки. Николас едва успел изогнуться, пропуская их атаку у себя за спиной. Его движения были резкими, но точными — он не дрался, он уворачивался.       Он выхватил револьвер одним движением, металл холодно блеснул в его пальцах. Патроны были на счету, каждый — как капля воды в пустыне. Грохот разорвал тишину, но обе нимфы уже исчезли — метнулись в стороны, сливаясь с тенями кустов. Николас замер, револьвер все еще наведен в пустоту. Рыжий не славился реакцией, используя огнестрельное оружие. Да и пользоваться им, в принципе, не умел.       Люди разошлись в стороны, чтобы контролировать больше места и не задеть своих. Джоан и Марко скатились в большую яму. На их долю досталось шесть особей, четверо — громилы, явно элита этого жалкого племени. Их тела, искривленные мутациями и дикой силой, напоминали уродливые скульптуры из плоти — мышцы вздулись буграми, будто кто-то слепил их наспех, не заботясь о симметрии. Плечи неестественно выпирали вперед, спина горбилась, придавая им вид сгорбленных горилл, но в их глазах горел холодный, животный расчет.       Если бы не костяные ножи с зазубренными лезвиями, не копья с мерцающими кристаллами цидиума на концах, если бы не когти, выдвигающиеся из пальцев с мягким щелчком, как лезвия складного ножа — их можно было бы принять за беглецов из какого-то жуткого балагана.       Но численность играла против людей. Шесть против трех. Шесть озверевших тварей, чьи движения, несмотря на кажущуюся неуклюжесть, были стремительны и точны. В них нельзя было разглядеть серьезных противников, если бы не их превосходящая численность.       Перед Марко и Джоан оказалось разом три копья, создавая треугольник, в центре которого стояли люди. Их наконечники вонзились в мягкую землю до начала самого древка. Пробитая земля задымилась, из дыры от копья повалил густой дым, создавая вблизи Джо и Марко человекоподобные силуэты.       Три нимфы, которые стояли поодаль, начали словно рассеиваться в воздухе одновременно с распространением этого тумана. За секунды трое дикарей возникли перед застывшими людьми. Еще не выйдя из тумана, одна нимфа вытащила копье и взмахнула перед лицом Джоан. Девушка пригнулась, но почувствовала неприятную дрожь в спине и руках, словно под кожей заерзали какие-то насекомые. Эта же нимфа подняла копье, занося за голову, нацелилась прямо в затылок пригнувшегося человека, но Марко ухватился за середину древка, потянул на себя. Джоан присела на корточки и оказалась между парнем и нимфой.       — Джо, хватай нож на сапоге! — крикнул Марко.       Шея дикаря полностью была раскрыта и натянута, девушка выхватила охотничий плазменный нож из сапога Марко и полоснула по шее, уходя от хлынувшей жижи. Тянущаяся масса моментально застывала, превращаясь в подобие застывшей черной глины. Нимфа не пыталась прикрыть рану руками, она просто рухнула ничком у ног людей.       Марко помог встать Джоан, отбиваясь большим прикладом пистолета от ударов копья двух других нимф. Люди мельком переглянулись и быстро начали двигаться спиной вперед, в глубь леса, уходя от команды и уводя пятерых дикарей от них. Они хотели иметь достаточно места, чтобы вести бой и не приближаться к ним. Но нимфы не хотели увеличивать расстояние. Двое разогнались так быстро, что Джо и Марко не заметили, как они оказались за их спинами.       В то время, как Бартлетт и Хэлтон спускались в яму, Анниса, Пакстон и командир рассредоточились между стволами деревьев и камней. Командир влез на дерево и сразу же встретился с двумя врагами лицом к лицу. Оба имели при себе желтые, остро наточенные костяные ножи, рукоятки которых замотаны гладкой кожей животного. А кто знает, может, и себе подобного. Командир хотел быть на равных и посмотреть, на что способны эти ребята в ближнем бою, поэтому активировал огненно-плазменный скрытый клинок на руке. Их поле боя было узким, но длинным — ветка дуба, диаметром примерно сорок сантиметров — это в разы усложняло ситуацию.       Мужчина первый нанес удар нимфе впереди него. Она резво увернулась, оказываясь снизу ветви и держась на одной ноге. Вторая схватила командира за броню на спине — костюм среагировал на вонзающиеся когти и перенес всю функцию защиты на это место, чтобы когти не пробили ткань.       Человек развернулся, сделал резкий выпад и по касательной заехал лезвием по предплечью нимфы. В этот момент первая крепко ухватилась за его лодыжку и дернула на себя. Мужчина не устоял на месте и соскользнул, но не упал, а сумел ухватиться обеими ногами за ветвь и повиснуть на ней вниз головой. Он встретился с лицом дикаря, который уже показывал свои зубки, чтобы куснуть лицо командира.       Мужчина нанес удар локтем под подбородок этой нимфе, затем в скулу. Он почувствовал, что вторая особь пыталась разорвать его ноги, но вся защита костюма перенеслась туда и не давала когтям нимфы пробить броню. Он наугад дернул коленом, в надежде попасть по лицу этого дикаря.       Больше не отвлекаясь на то чудовище, он вернулся к первому врагу. Командир поднял свой торс и свободной рукой ухватился за ветку — нимфа сверху них попыталась теперь укусить его за руку, но человек мощным сапогом отбил атаку, ударяя каблуком прямо в зубы дикарю. Боясь упасть, он снова вцепился ногами в ветвь. Пораженная нимфа не удержалась на месте и повалилась вниз, прямиком на острый камень.       Второе чудовище хорошо укрепилось на дереве рядом с командиром. Из-за напряжения в ногах у нимфы были заметны вены и линии кривых мышц. Командир нанес удар в левое колено, но нимфа удержалась на ветви, лишь громко зашипела и защелкала зубами. Затем погрузил клинок до основания в бедро врага и с усилием провел им диагональ, делая длинный разрез от внутренней части бедра и до начала колена. Но и тут нимфа удержалась на одной ноге, вцепляясь лапами в руку с клинком. Мужчина удивился такой живучести и на миг опешил, разрешая нимфе вцепиться в себя. Но понимая, что она вот-вот откусит ему ухо, он дернулся в сторону, одновременно опускаясь с нимфой вниз головой.       Клинок нагрелся, от чего начал дымиться и блестеть, как раскаленный металл. Это и нужно было командиру. Чтобы не упасть вместе с мощным ударом, он крепко уцепился ногами за ветвь, отвел руку в сторону и сделал рубящий удар параллельно шее нимфе. Кожа с шипением лопнула, брызнула жижа, застывая на воздухе и падая на землю уже в виде камней. Ноги дикаря расслабились, и тело повалилось вниз, туда же, куда упал и первый противник. Командир только сейчас заметил, что на камне стояли Анниса и Пакстон, защищая друг друга от огромной группы нимф.       Пока командир взбирался на дерево, Анниса решила занять позицию чуть выше земли — на остром камне, под веткой, где хотел быть командир. А Пакстон встал рядом на земле, уже взяв на прицел троих дикарей. Он не стал медлить и предупредительно выстрелил в них два раза. Одна пуля попала в локтевой сгиб нимфы посередине, вторую смогла отбить левая особь, выставляя перед собой копье.       Анниса услышала шуршание позади них и лихо развернулась, вставая на колено. Еще семеро выползали из кустов и небольшой пещеры. Девушка даже припустила пистолет, удивляясь их численности. Она раздосадовано взглянула на Пакстона, и тот это почувствовал: развернулся сначала к ней, а потом назад. Мужчина сглотнул и теперь его не заполняла уверенность в победе над этими отбросами. Его заполнял страх.       Люди потеряли бдительность, и первые три противника бросились на них. Анниса сумела увернуться от хватки нимфы, толкнула ее в спину, и та слетела с камня, шмякаясь на землю. Вторая схватилась за руку Пакстона, в которой он держал пистолет, а третья опрокинула его в грязь. Девушка выпустила первую пулю в затылок одной нимфе, вторая, услышав выстрел, отстала от Пакстона и откатилась к своему сородичу, который упал с камня и пытался встать. О’Нил сделала ложное движение, чтобы нимфа двинулась в противоположную сторону и снова произвела выстрел, попадая в солнечное сплетение.       Девушка хотела добить и третью особь, но рядом с ней с хрустом рухнуло тело. Она взглянула наверх и увидела командира, висящего на ветке и борющегося с другой нимфой. О’Нил взяла на прицел свисающую особь.       — Анниса! — голос Пакстона переключил все внимание девушки на него.       Мужчина отползал в сторону от наступающей группы дикарей и умудрялся выстреливать из пистолета. О’Нил посмотрела за спину, и теперь нимф было не семь, а десять. И двое из них упрямо взбирались, несмотря на выстрелы Пакстона. Нимфа напрыгнула на девушку, сбивая ее с ног. Анниса ушиблась лопатками об выпирающую неровность на камне и тихо шикнула от боли. Противник сел на ее ноги, зажимая их между бедрами. В лапах чудовища заискрилось копье, нацеленное прямиком в лоб девушке. Анниса ухватилась за древко, когда лезвие копья оказалось прямо перед ее глазами. Нимфа сильно напирала, она была значительно сильнее, чем О’Нил. Девушка не справлялась с напором.       Пакстон отбился от группы нимф и смог встать на ноги. Краем глаза он заметил движение в кронах деревьев, в кустах и за камнями. Причем по обе стороны от него. И это не нимфы.       Послышался свист, затем щелчок и мужчина машинально лег на землю. Из темноты пролетела яркая стрела, вонзаясь в кокон над головами Аннисы и Пакстона. Оболочка моментально вспыхнула, внутри огня завизжали спавшие нимфы и упали на землю, быстро сгорая. И такие вспышки появились по всему их логову. В лесу поднялся гул, визг, все затаившиеся нимфы мигом оживились, вылезая из своих убежищ. От коконов остался лишь пепел и обгоревшие кости дикарей. С другой стороны посыпался град световых стрел на нимф, атаковавших людей. Их тела словно пронзали яркие, тонкие и острые лучи солнца, сжигая плоть.       Команда людей под шум снова собралась вместе и устремилась в глубь леса. За их спинами истошно кричали нимфы, но их крики быстро стихали, сменяясь шипением и треском горящих деревьев. Впереди вышли пять рогатых фигур и люди застыли на месте.       Джоан вгляделась в лица оплонидцев и один из них дружелюбно улыбнулся.       — Как вы нас нашли? — Джоан узнала своего агента — Истона — и сразу решила начать разговор с вопроса.       — Мы искали вас на протяжении этих двух дней, Джо, — Истон прошел вперед, снимая защитный капюшон. — Ваши Пульсы отслеживались слишком примерно. Сигнал расходился на километры вокруг вас, и приходилось исследовать все возможные места, в которые вы могли влезть. Я удивляюсь тому, что из всех гиблых мест вы выбрали именно это.       Истон указал на землю под собой.       — Плюс ко всему наших поисковиков заглушали солдаты Илеана, попутно им мешали нимфы и плохая погода. Два дня ваши точки не двигались, но быстро найти вас в огромной примерной площади не представлялось возможным. Мы бы могли вас найти по дыму, но дождь затушил пожар вашего корабля, — оплонидец махнул рукой и улыбнулся. — Но разве вас сильно волнует наше путешествие и поиски? Мы нашли вас — или вы нас. Разве еще что-то нужно?       — Прежде чем мы их в поселение затащим, может, помоем в ближайшей реке? — предложил незнакомый оплонидец, смотря на команду слегка с насмешливым взглядом. — Они не подходят под наши санитарные условия…       Люди переглянулись, осмотрели друг друга и поняли, что правда выглядят ужасно. У Джоан вообще лицо испачкалось в грязи. У Пакстона вся спина в жиже с мертвыми червями. У остальных подошва и колени запачканы этой антисанитарной смесью.       Марко поднял палец. Все обратили на него внимание, а оплонидец, сказавший свое мнение по поводу их внешнего вида, перестал улыбаться.       — Вы нам помогли — не очень вовремя, а все же спасибо, — но позволь тебе сказать одну вещь, — Марко медленно моргнул и подошел уже к испугавшемуся рогатому, легонько хватая его за шиворот. — Не смей, блять, шутить с людьми. Как будто у нас была возможность не испачкаться. Вы вообще должны были предупредить, что у вас такие проблемы в лесах.       — Я тебе сказал, что перед черноволосым шутки не шути, — шепнул Истон и улыбнулся Марко. — Прости, дружище, он еще не знает, как правильно с вами разговаривать, чтобы не получить по шее и не обидеть вас.       — Истон, не делай из нас грубых обиженок! Тут только один такой, — Джоан кивнула на Марко. — Это он.       Многие громко охнули, понимая, что Хэлтон зря это сказала. Команда и оплонидцы ожидали очередной громкой ссоры. И девушка, судя по ее лицу, специально ее хотела устроить. Неизвестно зачем, но она как будто получала от этого удовольствие. Марко уже был зол. Однако их остановил громкий крик уставшего командира. Безнадежный и грустный.       — Вы, два молодых придурка, хотя бы раз за вылазку можете не ссориться?       Командир растер ладони и подошел к ссорившимся людям. Повернул их к себе затылками и как следует шлепнул по ним поочередно. Бартлетт и Хэлтон отскочили от мужчины. Оплонидцы следили за этим цирком и не пытались встревать.       — Ни одно задание с вами не обходится без ваших ссор. Ни одно! — мужчина предупредительно поднял палец. — Еще раз! Еще раз вы будете препираться друг с другом — я попрошу накалить железный прут и как подобает отхреначить вас по задницам. Вы поняли меня? И это вообще относится ко всем… людям! Я сейчас абсолютно не шучу. Мне плохо и тошно от ваших ссор.       Людей это заявление напрягло и даже напугало. Командир редко злился так, как сейчас. Он, в принципе, старался быть достаточно спокойным, но строгим, чтобы его воспринимали и слушались бойцы. Однако эти слова рассмешили оплонидцев. Истон смахнул невидимую слезинку с глаз.       — Ты как всегда, — оплонидец похлопал себя по лицу. — Так, все. Вы закончили свои ссоры и беседы? Тогда идем, вас там все ждут и не дождутся. Особенно Нулевой.       — Ну и цирк они устроили, — шепнул оплонидец с синими волосами.       — Заткнись, — ответила ему вся команда.       

***

      Новоприбывшим и оплонидцам не пришлось идти слишком долго. За логовом нимф, в глубокой расщелине, которая разделяла «зараженную» территорию и нормальную, находился скрытый локальный портал. Он мог использоваться только жителями Воздушного поселения, по словам истона. Его магические волны могут видеть те, кто когда-то связался с этим порталом.       Как только Истон подошел к замшелой груде камней, воздух завибрировал, стал теплым и наполнился запахом мокрых камней. Крупные булыжники образовывали неровный прямоугольник, а мелкие крутились вокруг них, как планеты вокруг своей звезды. Внутри образовавшегося портала пространство слегка дрожало, очертания позади входа размывались с пейзажами, которые находились по ту сторону зеркала, как будто соединяя два места в единое целое.       Белые оплонидцы пропустили людей вперед, а только потом зашли сами. Истон задержался у входа, поставив одну ногу «туда», а другую оставив «здесь».       Тишина. И ни единых вибраций живого мозга. Они перебили всех нимф и за ними никто не наблюдал. Со спокойной душой он влез в воронку и, когда он полностью оказался в своем поселении, прямоугольный портал в расщелине разрушился, словно его там никогда и не было.       Люди осторожно топтались на одном месте, пытаясь скрыться от взглядов других оплонидцев, проживающих в Каелуме. Но делали они это напрасно. Эти взгляды не осуждали, не осматривали со злобой, а просто приветствовали. Несмотря на улыбчивые губы жителей, людям было не по себе. Их напрягали не сами оплонидцы, а факт того, что они не на своей планете.       — Хватит мяться, — проговорил женский глубокий голос позади прибывших. — Вы не в Юидойне. Тут вы свои. Никто не позволит на вас снова напасть.       Все развернулись к обладательнице голоса. Это была женщина с русыми волосами и с сединой на макушке и висках, одета в свободную хлопковую рубашку и плотные шаровары, заправленные в высокие зашнурованные сапоги. От нее слегла пахло водорослями и зеленью. Листьями. Или свежескошенной травой.       Истон подошел к ней и кивнул в сторону опускающегося моста, который соединял две части поселения.       — Где он?       — Ждет во дворце. Но я позову его потом. У него опять лихорадка, пусть лежит.       — Но он же все пытался и стремился их увидеть…       — Подождет. Еще не хватало, чтобы он начал нести бред и потом сознание потерял.       Женщина полностью обратила свое внимание на людей. Она приветливо улыбалась и, кажется, была рада, что они стояли перед ней. Команда даже на своего человека смотрела с настороженностью и подозрением. Марко вообще не мог отпустить рукоятку ножа.       — Кто меня не знает — я Тсера. Это место для тех, кого не принял Мерой и другие империи, которые находятся на Оплониде. Прошу вас, расслабьтесь. Мне трудно разговаривать с теми, кто воспринимает меня как какую-то опасность. Я напомню, что я челове-е-ек! — женщина помахала рукой. — В поселении все дружны, у них нет понятия ненависти к людям.       Эти слова не слишком заметно повлияли на поднятие расположения духа прибывших. Но мышцы на лицах слегка расслабились, напряжение спало и осталась только усталость. Люди перестали жаться друг к другу. Тсера довольно кивнула и виртуозно указала рукой на мост. Женщина двинулась с места, иногда поглядывая на своих новых «подопечных», не запутались ли они под ногами других оплонидцев.       — Воздух тут… — начал Николас, глубоко вдыхая, — воздух тут такой… Мягкий, легкий. Не как в лесу.       В лесу было тяжело дышать, в том числе и наверху, легкие сдавливало от странной атмосферы. А здесь, из-за чистого, свежего и морского воздуха приятно кружило голову.       — Воздух у нас чистый, потому что мы не пользуемся никакой техникой, у нас нет заводов, фабрик и тому подобное. Корабли перенесены в другую часть поселения, далеко от этой. Отсюда стараемся реже улетать на машинах. Магию мы стараемся тоже не использовать, потому что и она относительно загрязняет воздух, кроме как для исцеления — используем ее постоянно. А порталы чисто природного происхождения, но связаны с каждым из нас, чтобы мы могли попасть обратно домой… Или, наоборот, в другое место. А передвигаемся мы на лодках, через подземные реки или по воздушным мостам. Иногда на дирижаблях на очищенном цидиуме.       — Вы не пользуетесь техникой, но как же вы связались с нами? — поинтересовался командир.       — Да я не про эту технику. Я про машины, самолеты, корабли… Техника для связи у нас тоже по особой технологии устроена и подальше от поселения. Само место закрыто куполом. Мы как раз идем туда.       — То есть, у вас тут «своя вечеринка», — прокомментировал Пакстон.       Женщина громко хмыкнула, оставив высказывание без комментариев. Действительно, у них тут своя вечеринка и она не даст никакой империи на этой бездушной планете… Нет, не даст никакой Вселенной в этом мире покуситься на ее вечеринку. Они это вместе отстроили, а теперь поддерживали порядок и модифицировали, улучшали жизнь вне империй Оплонида. И только они могут эту вечеринку закончить, если захотят.       Компания вышла на широкое плато с домами, где сновали оплонидцы. Все друг друга приветствовали, словно знали каждого. Люди не стали доходить до начала второго поселения и повернули направо, в кусты.       — Мисс Тсера, а почему вы ранее не говорили Нулевому, что знаете Джоан и командира? — спросила Анниса. Женщина тихо посмеялась.       — Милая, какая я тебе мисс? Называй меня просто Тсера, — О’Нил кивнула. — Я так перестраховывалась. Мы думали, что он… Сумасшедший, так еще и шпион, а, может, убийца. Однако нет. Просто заболевший оплонидец.       — У него там белая горячка? — Джоан вылезла вперед к Тсере, хватаясь за ее плечо.       — Кхм, — Тсера слегка занервничала и потрясла плечами. — Не белая горячка, а воздействие ядов.       — Тебе известно, почему это падшее существо перестало с нами связываться примерно две недели назад? — спросил Марко, но потом кивнул сам себе. — Ага, из-за белой горячки.       — Это. Не белая. Горячка! — с паузами проговорила женщина. — И давайте без оскорблений. Он этого не заслуживает, — на эти слова Марко очень громко возмутился, но Тсера его сбила: — Он перестал связываться, потому что ему стало хуже от яда. Все эти две недели у него гор… лихорадка. Только вчера он еще смог прийти в себя. И первый вопрос был про вас, вообще-то! Как у вас дела и все такое…       — Ой, да неужели! — Марко хлопнул в ладоши, делая вид, что его это так обрадовало, что он сейчас в штаны от радости отольет. — Пиздец, я так рад, что он про нас спрашивал, беспокоился, наверное, очень! Только, Тсера, ты понимаешь, что он спрашивал это не из-за вежливости. А из-за того, что мы его, блять, куклы.       — Марко, хватит. Ты похож сейчас на обезьяну, — Тсера остановилась и посмотрела на команду. — Вторая причина, которая, боюсь, вас не устроит: он не знал, как лучше разговаривать на расстоянии с такими людьми, как вы. Он предполагал, что в жизни ему будет легче с вами переговариваться, так как будет понимать, что вы… Чувствуете. Однако, как я погляжу, парень глубоко ошибается. Ему будет трудно и так.       На миг команда замолчала. Анниса переглянулась с Марко и Николасом, Пакстон сощурил глаза на Тсере, а Джоан усмехнулась. Она слегка сжала плечо женщине.       — Такими как мы, говоришь?       — Вездесущие с Сириуса.       Это выглядело, как вранье… нет, это было враньем, но команда не отреагировала.       — Молодые незнайки. Неопытные. Грубияны, в конце концов, — Тсера бросила неодобрительный взгляд на Марко. — Это мое мнение. А что конкретно он имел в виду — я не знаю. Идем уже.       

***

      Прибыв в сверкающий белый дворец, который теперь служил для Тсеры и ее солдат просто обычным домом и штабом, команду отправили в баню отмываться.       Джоан сразу влилась в компанию отшельников Оплонида: она во всю разговаривала с оплонидцами и оплонидками, шутила, периодически смеялась, хотя смех казался выдавленным, и не стеснялась в своих словах и действиях. А вот остальные все еще чувствовали себя не в своей тарелке. Двигались с осторожностью, отвечали на вопросы коротко, в глаза не смотрели и обнимали себя за плечи, словно пытаясь сделать себя меньше и незаметнее. Но те, кто помогал им в принятии водных процедур, буквально нянчились с ними и старались не напугать своими действиями.       Тсера же первоначально заглянула к Нулевому, который спал в темной и прохладной комнате. Его тело иногда вздрагивало от судорог, а по спине стекала испарина. Женщина попросила своего солдата-медика протереть его холодным полотенцем. Когда дела с проблемным оплонидцем были улажены, она вернулась в свой кабинет и сразу же уставилась в новостную сводку, которая в последние недели только больше огорчала и пугала.       Дикие нимфы заполонили столицы Мероя. В городах и деревнях творился хаос и царила разруха. Многие оплонидцы заразились бешенством, также немало погибло от когтей существ. Улицы наполнились трупами, мухами, различными насекомыми-паразитами, крысами. Некоторые оплонидцы сжигали свои дома и вещи в попытках спастись от эпидемии и нимф, поэтому какие-то деревни уже полностью были сожжены дотла. Сами существа активно размножались и вили коконы в уцелевших и остывших домах.       На одно из селений, которое стало эпицентром эпидемии бешенства, обрушили ковровую бомбардировку с целью устранить этот эпицентр. Ничего не вышло: зараза пошла своей дорогой по другим городам, а от селения осталось выжженное плато. Кустов больше не было, спекшиеся стены и фундамент дымились, часть холма, под которым находилась деревня, все еще горела.       Оставшимся Белым оплонидцам в небольшом, но очень продвинутом в сфере науки и техники городе Хутроид устроили геноцид. Обычные оплонидцы выискивали «предателей» и без шансов на жизнь уничтожали, несмотря на то что они всегда были против разделения оплонидцев на две разные расы и остались жить на Оплониде. Тсера даже смогла найти видео с чьего-то Пульса, где Белых оплонидцев обстреливали из лазерных автоматов, не слушая их вопли и мольбы сохранить жизнь. Она многое повидала в жизни оплонидцев, но это самое настоящие падение в моральной этике этой расы.       И самая последняя новость — менее важная и тревожная. Все военные силы Илеана сосредоточены на Сириусе, но часть, и довольно сильная, вернулась из-за усугубления проблем в империи. Их место посадки было неизвестно.       Тсера насытилась этими новостями. Каждый день становятся все хуже и хуже. Джоан попросила ее связаться с Палачом или с кем-то другим из Мерзлых Земель. И этим она занялась.       Подключив Пульс к защищенной, новой и чистой сети, напрямую связанную с Сириусом, Тсера вызвала Микаэля и ждала ответа. Но он не последовал.       И не последовал через десять минут. Время ожидания пока незначительное. Связь хотя и крепкая, но может иногда прерваться или долго соединять две точки связи. Поэтому она терпеливо ждала, заняв себя просмотром сводок уже из своего поселения. И они немного подняли ей настроение, потому что в ее доме все было хорошо.       На чтении жалобы от фермера, который сетовал на то, что его кур клевали какие-то наглые домашние голуби соседа, Тсере пришел звонок от Палача. Соединение горело красным, а значит, были большие помехи. Первые минуты она даже ничего не слышала, а затем послышались шипение и треск:       — … Илеан… Тсера, из-за… обстрел… сошла лавина… мы взаперти… возвращайтесь.       

***

      Первым делом, после бани, Тсера поместила команду в лечебные ванны и пристроила к ним пятерых целителей. Команда сначала не доверяла свое тело и кожу этим Белым оплонидцам. Они сторонились их и говорили, что справятся сами, хотя те настаивали на помощи. Когда один из них начал мягко массировать синяки на теле Марко, втирая масло с запахом жасмина и розы и под нос бубня что-то похожее на песню, парень облегченно вздохнул и расслабился, чуть ли не засыпая. Бартлетта удивило, что от прикосновения синяки не болели, а исчезали с кожи. Остальные, осознав, что даже Марко начал им доверять свое тело, отдались в руки целителям.       Теплые, бурлящие ванны с густой молочной водой приятно обволакивали кожу. В самом помещении вкусно пахло лавандой, мятой и ромашками. Только яркий солнечный свет, пропускаемый стеклянной крышей, немного мешал и слепил. Но из-за этого казалось, что люди попали в рай и сейчас их выхаживали рогатые ангелы.       Мужчины уже час назад вылезли из воды и сидели на мягких шелковых диванах, расслабляясь под аккуратными руками оплонидцев. Им уже было все равно, кто им мнет кожу — главное, что боль проходит. Девушки же все еще плескались в воде, пересаживаясь то в горячую воду, то в ледяную. Их обхаживали приятные Белые оплонидки — то помассируют им голову, то разотрут их волосы вкусными маслами, то помнут бледные щеки, больные плечи, шею.       Когда целители переставали на минуту их обхаживать, команда вспоминала о своей настоящей цели и закапывалась в свои злачные воспоминания и мысли.       Где-то там, на Сириусе, сейчас творился хаос, возможно, Илеан уже был близко к своей цели, а они сидели в горячих ваннах и расслаблялись, словно в мире ничего не происходит. От этого им становилось тошнотворно стыдно. Хотя Тсера сказала, что пока ничего страшного на Сириусе не произошло — она все два дня следила за новостными сводками, поэтому им разрешена передышка. К тому же Нулевой сам не спешил. Вскоре целители возвращались обратно к людям и своими руками забирали все плохие мысли.       У Аннисы сильно болела грудная клетка, поэтому ей сделали расслабляющий массаж, растерев кожу так, что она слегка горела. Девушка знала, что так нельзя делать, но оплонидцы знали, как сделать так, чтобы не стало еще больнее и хуже.       В конце процедур каждому дали по бутылке ледяной воды и люди, как пиявки, присосались к горлышку и пили. Пили долго, так как вода не поступала в их организмы два дня. Жажду они заметили только сейчас, когда первые капли воды попали в рот.       После водных исцеляющих процедур их снова посетила Тсера. Она извинилась за то, что всю их одежду и снаряжение утащили вычищать, и принесла каждому по белому комбинезону. Их носили здесь как домашнюю одежду. Женщина предупредила, что Джоан задержится, поэтому команду отвели на террасу.       Внизу, подобно живому существу, раскинулся древний лес — не просто скопление деревьев, а огромный, дышащий организм. Стволы исполинских дубов поднимались к небу, их ветви, переплетенные словно артерии, сверкали на солнце вкраплениями самоцветов. Между ними мелькали биолюминесцентные лианы, мягко пульсирующие сине-фиолетовым светом, словно подземные реки энергии.       В центре этого великолепия лежало зеркальное озеро — абсолютно гладкое, словно отполированное неведомым мастером. Его поверхность отражала небо с неестественной четкостью, создавая иллюзию двойного мира. В озеро впадала река, чьи воды мерцали серебристыми частицами, растворяясь в глубине. Где-то за лесом, завешенным дымкой испарений, гремел водопад — его радужные брызги поднимались вверх, смешиваясь с облаками.       Поселение, зажатое между горными хребтами, казалось крошечным перед лицом этой первозданной магии. Снежные пики, окружавшие долину, сверкали алмазной крошкой вечных льдов.       А здесь, на террасе, ветерок — не просто воздух, а дыхание этого мира — ласкал кожу, шелестя листьями поющих кустов. Каждое их движение рождало едва уловимую мелодию, словно невидимые арфы играли для тех, кто умел слушать.       Команда десять минут сидела в тишине, попивая прохладную воду из стеклянных стаканов. Рядом с ними бесшумно маячили медики.       У Марко вскрылись небольшие волдыри на ожоге и уже образовалась корка, локоть еле сгибался, так как там было сожжено до мяса. Из-за введенного голубого раствора из корня цветка он не чувствовал руку, но и не жаловался на это. На его локоть наложили несколько склизких больших зелено-красных листиков растения и завязали стерильным эластичным бинтом. Николасу зашили рассеченную бровь и заклеили губу.       У Джоан же, пока она отсутствовала, сломанную руку замотали длинными листьями и бинтом, после чего один медик долго сидел рядом с ней, положив два пальца на место перелома, а под пальцами держал гладкий розовый камешек. От его кончиков пальцев струилась энергия, а рука переставала саднеть. Глаза не верили такой магии, однако само тело благодарило, что такое вообще существует.       С Аннисой долго копались за ширмой на террасе. Ей пришлось раздеться перед оплонидкой-медичкой. Рогатая девушка осмотрела свою «пациентку» и сделала такой вид, будто рана в ее боку — это просто царапинка от бумаги. А когда она нашла ушибленное место на груди, то из колбы достала черного слизняка. Точнее, что-то похожее на слизняка. Оно не было живым, но О’Нил все равно испугалась и начала брыкаться. Оплонидка сжала руку девушки, чтобы та успокоилась, и усадила ее в кресло. Неживого слизняка посадили ей на грудь, он расползся. Анниса почувствовала щекотание и холод.       Пока слизняк присасывался к коже, медичка зашивала рану на боку. О’Нил следила за черной непонятной жижей на ее груди и удивлялась, как быстро проходили неприятные ощущения.       Оплонидка закончила с раной и аккуратно перевязала грудь девушки мягкими бинтами. После этого, не прикасаясь к телу Аннисы, она выставила руки перед больной частью тела и начала что-то шептать себе под нос. Слова были похожи на песню, что пел оплонидец, делая массаж Марко.       — Что вы… делаете? — тихо спросила Анниса, но оплонидка не ответила. — Я как будто в средневековье с магами попала…       Оплонидка еще две минуты что-то бормотала себе под нос, не обращая внимания на слова девушки. Анниса уже смирилась и стояла, ожидая, когда медичка закончит.       — Какое хорошее средневековье с космическими кораблями и практически моментальной связью между разными планетами, а то и системами, — проговорил строгий голос оплонидки. — Это нанобиотический гель — не живой, но умный. Он проникает в поврежденные ткани, ускоряя заживление. Чувствуешь холод и щекотание? Это он разрушает кровяные сгустки и снимает воспаление. Через пару часов синяк исчезнет, а гель сам отслоится, превратившись в пленку. Безвредно и эффективно.       — А песня?..       — Песня синхронизирует ритм геля с твоей плотью. Без нее он просто лужа — умная, но беспомощная. А так… — легкий жест руками, — мои слова будят в нем программу. Заставляют вибрировать в такт твоим клеткам, находить каждую трещинку в сосудах, каждый сгусток под кожей. Это как… дирижировать невидимым оркестром из полуживой материи. Так что, миссис, это почти не магия.       У кого не было больших ран, ожогов и переломов, но в бою получили синяки, медики покатали белоснежные светящиеся шарики по местам ушибов. Командир подумал, что они шутили и просто делали массаж, но синяки-то потускнели и уже спустя время перестали болеть.       Это не просто массаж. Шарики — концентраты биомагической энергии. Они излучают резонансные волны, которые проникают в поврежденные ткани, ускоряя расщепление гематом и снимая воспаление. Свет — побочный эффект реакции: чем ярче свечение, тем активнее идет восстановление.       Людям было занимательно смотреть на методы их медицины. Они привыкли принимать таблеточки, мазать ненатуральными мазями и колоть себе уколы с лекарствами, а тут магия в совокупности с безопасными технологиями лечила их намного эффективнее. Еще ни один врач не предложил им таблеток и мазей (за исключением натурального масла), а раствор, который был вколот Марко, сделали из корня цветка на глазах у присутствующих.       — Удивительное место, — командир отпил воды и заглотил кубик льда, разламывая его зубами. — Просто удивительное. Поводили шариками, помазюкали маслицами, покупали в ваннах, и уже ничего не болит! Почему у нас нет такой медицины? Все бы уже давно были здоровы.       Пакстон усмехнулся, поковырявшись трубочкой в стакане. Он повернулся к Аннисе и посмотрел на ее перевязанное тело. На ней были только бинты и комбинезон, завязанный на бедрах. Вытащив трубочку, он указал на нее.       — То есть, она тебе просто шлепнула какого-то слизняка и все прошло? И ты это, приоденься.       О’Нил немного оттопырила бинты и вскинула брови. Черного нечто уже не было, а на его месте остались лишь серые разводы и слизь, которая на удивление пахла алоэ. Она не стала слушать Пакстона и так и осталась без верха. Бинты все скрывали.       — Чему ты удивляешься? Он там что-то увеличил или уменьшил, что ли? — Пакстон улыбнулся. Марко не удержался и тоже издал смешок. Анниса хотела ответить на его первый вопрос, но теперь решила его игнорировать.       — Извини…       — У нас нет такой медицины, потому что у нас нет ни настоящей природы, ни продвинутой магии, ни технологий с магией, — вклинился Николас. — К тому же, чтобы достичь такой медицины, нужно иметь такое единение с природой, что вам и не снилось. А у людей этого невозможно, — Николас откинулся в кресле и прикрыл опухшие глаза. — С магией тоже нужно быть аккуратнее, так как ей можно сильно навредить, несмотря на то что она целительная. Я заметил, что все медики, которые тут присутствуют, очень опытные в магии оплонидцы. Они спокойны, хладнокровны… Их не удивляют никакие раны, а если пациент начинает отнекиваться, они быстро его успокаивают. Я подозреваю, что они прошли смирение магией.       — Милый, не все понимают твою супер-магическую речь, — отозвался Пакстон. Марко, услышав, как мужчина назвал его брата, укоризненно взглянул на обоих.       — Почти то же самое, что и морализация, только ты помнишь себя. Просто большинство эмоций пропадает, чтобы ты мог чувствовать энергию, эмоции и ощущения других, понять, где болит, — Николас отмахнулся. — Это всё, что знаю. Отстань.       Николас сжался калачиком в кресле, уткнувшись носом в колени, обнял себя руками и попытался хотя бы немного вздремнуть. Марко и Пакстон глядели друг на друга уставшими глазами и, кажется, даже не понимали, что они смотрят друг на друга.       Анниса стояла у парапета, склонив голову вниз. Высота ее не пугала, ей нравилось смотреть на обрыв под террасой. Командир с полуприкрытыми веками глядел в сиренево-голубое небо. Он считал белых птиц, которые кружили над их террасой и высматривали что-нибудь съестное.       «Еда, — подумал мужчина, — мы не ели два с половиной дня…».       Командир перевел взгляд на молодых ребят. Он смотрел на них с сожалением и тревогой. Юные вездесущие полностью не осознавали, во что влезают. Сам мужчина никак не мог повлиять на них, чтобы те были аккуратнее в своих планах и желаниях.       Братьям нужно найти отца, а Аннисе Генерала Райса? Им нужно покончить с феноменом при помощи Нулевого? Хорошо, пускай.       Он мог лишь направлять их или помогать, но не более. Командир сам-то ни гроша не знал о Циклах, зато многое знал об устройстве мира и о людях, тактиках и поведении в различных обстоятельствах. Он может помочь им не сойти с начертанного пути, не опустить руки и быть в ясном уме даже в самой безвыходной и страшной ситуации. В этом-то он и хорош.       Джоан стояла в полумраке комнаты перед террасой, облокотившись на дверной проем и наблюдая за своей командой. Ребята дремали и ей не хотелось их тревожить, но новость, которую она узнала, разрывала ее изнутри и ей надо было рассказать ее. Потому что это касалось и их. Она задержалась потому, что хотела выплакаться у Тсеры, чтобы перед своими друзьями не разрыдаться.       — Кхм… А-а, в общем, — девушка прошла на террасу, поежившись от порыва ветра, — с Сириусом большая проблема. Точнее, нет… С Мерзлыми Землями, с «Норами».       Джо повернулась к людям затылком, делая вид, что осмативает изумрудные леса под террасой. Но на самом деле она хотела, чтобы они не видели ее слез. Она прочистила горло и снова заговорила:       — Их завалило. Кислород улетучивается, температура уже спала. Из канализаций прут крысы, — Джоан сжала губы, ей хотелось зарыдать, но она сдержалась. — Теперь связь полностью отрублена. В конце разговора было непонятно, они сказали возвращаться или нет. Звук был ужасен. Им некуда бежать и помощь не придет…       — Как… их завалило? — изумился командир, приподнимаясь с кресла.       В «Норах» остались несколько солдат-друзей, брат и дочь. Он то ли злился, то ли ему сделалось еще хуже. Лицо стало настолько серым, бледным, что командир казался трупом.       — Джоан? Что произошло? Говори же…       Девушка развернулась к команде и раскинула руки в стороны, уже не сдерживая эмоций. Слезы текли рекой, капая на белый пол. Она не смогла сдержать повышенного тона.       — Я не знаю! Илеан… этот рогатый вызвал какой-то сдвиг во льдах. Мы не поняли, это было сделано намеренно или толчки прошли по касательной, а эпицентр был в другом месте. Короче, с гор сошла лавина, лед треснул и… Все. Просто все, — она схватилась за голову. — Это все, что мы услышали от них. Сообщение было короткое, непонятное и помехи еще хуже передавали слова. В общем… когда мы вернемся, возможно… Боже, я не хочу об этом думать.       — Нет, Джоан, они не умрут, — твердо произнес командир. — Запасов кислорода хватит, если вентиляцию воздуха не завалило и не отрезало от поверхности хотя бы в одном месте, еды тоже должно хватить…       — Если мы еще вернемся, командир… — прошептал Николас.       На парня все обратили внимание. Облокотившись локтями на колени, он склонил голову и ни на кого не смотрел. Ему было отвратительно от сказанного собой, но это правда. Джоан отвернулась ото всех и тихо захныкала, стараясь как можно тише хлюпать носом. Из-за эмоций она снова почувствовала боль в сломанной руке. Люди не знали, что и теперь думать. Что будет хуже: вернуться на Сириус к мертвым друзьям, знакомым и родным или не вернуться вообще?       Тсера аккуратно постучалась в окошко террасы. За ней стоял высокий, худой оплонидец с изящными тонкими рогами, по которым струились золотые нити; на лице висела маска с дополнительными рогами, разрез глаз был узкий, словно маска изображала дремлющего монстра; рот на маске был искажен в зубастом оскале с выпирающими клыками с четырех сторон. Его белоснежные волосы запутались в неровной косе и скрывались под воротником шелковой белой рубашки¹. Оплонидец опирался на Тсеру, стараясь не упасть от слабости в мышцах. Оба вышли к людям.       — О господи, — Марко начал раздражаться, — у нас и так все плохо, так еще и наш хуев вербовщик в худшем состоянии! Что за блядская ситуация…       — В отличие от вас, он даже в таком состоянии думает лучше, чем вы вместе взятые. Сейчас он — ваша надежда и спасение, — голос Тсеры погрубел.       — Слушай, как ты предлагаешь нам думать, — Марко с каждым словом повышал голос, — когда, блять, нашу планету штурмует ебанутый рогатый, наши друзья завалены лавиной и отрезаны от мира, а мы, наивные идиоты, вообще не знаем, что делать! Как тут думать?       — Успокойся! Ты начинаешь уже просто истерить! И будь снисходительнее к нему, Марко. Он вам помогает, несмотря на свое подпорченное здоровье! Чтобы добраться до вас, он проделал немалый путь. И путь этот был не неделю, как у вас, а несколько, мать его, лет!       — О-о-о, а он притворялся очень беспомощным! Оказывается, что у кое-кого намного больше силы, чем он пиздел, — не успокаивался Марко.       — Бартлетт, ты задолбал уже, — шикнула Тсера. — Если бы не он, вы бы все передохли еще в Эосе. Смирись с этим, идиот, и лучше заткнись. Лично я сдерживать себя не буду. Сам знаешь, мы, люди, не так терпеливы.       Марко оконфузился и отвернулся от женщины с оплонидцем. Тсера же просто цокнула и помогла Нулевому присесть.       — Тсера, вы слишком дерзки с ними. Не стоит, — он отмахнулся от ее помощи. — Они правы — я действительно обуза в таком состоянии. Но постараюсь не быть ею долго.       Голос звучал глухо, но было понятно, что за маской скрывался молодой оплонидец. Манера речи и тон голоса выдавал в нем принадлежность к аристократии.       — Изначально ты был обузой, — шепнул злой Николас, но, к счастью, Тсера и Нулевой его не услышали.       — Вскоре я поправлюсь и не буду для вас балластом. Я буду рядом. Мы сможем доделать то, что начали. Все не так плохо, как вы думаете…       — Ты начал, а не мы! — взбесился Марко, но его сбил выкрик Джоан.       — Все не так плохо? А что? У нас все отлично? Прекрасно? Наши друзья и родные погребены подо льдом, мы хрен знает где, все побиты и уже нет сил идти дальше. Да и мы не знаем, куда идти, — девушка склонилась над оплонидцем, а тот даже не обратил на нее внимания. — Ты несколько дней молчал, а сейчас сидишь и говоришь загадками, все тянешь, думаешь, нагнать драматического эффекта? Ты, чертов манипулятор, завел моих друзей на эту треклятую планету и…       Тсера отвела рыжую в угол и сжала ее плечи, смотря ей в глаза. Казалось, что Джоан готова была разорвать Нулевого в клочья за эти слова. Женщина легонько водила руками по ее предплечьям, чтобы снять напряжение. Хэлтон снова разрыдалась.       — Не идеально, но и не катастрофа, — твердо и тихо произнес Нулевой. — Вы живы — а это главное. Без моих коррективов ваши планы привели бы к гибели.       — Ага, то есть за наше нахождение здесь сейчас мы должны благодарить тебя, да? Ты нас отовсюду спасал? Увел от Илеана на базе Марлин, довел до Ависа, там спас от убийц и так далее. Думаю, ты знаешь, что с нами было, — Николас сидел позади Нулевого и грозно смотрел ему в затылок. — Может, мы должны сказать тебе спасибо за наше спасение из Эоса, так как там мы могли бы действительно задержаться и попасться Илеану, но в остальном… Просто иди нахуй. Мы и выжили из-за тебя тогда, и чуть ли не были убиты потом.       Оплонидец слегка обернулся на парня.       — Можно без грубостей, я и так понимаю, — с нажимом сказал Нулевой, Николас услышал в этих словах предупреждение и замолчал. — Значит, вы сразу хотите знать, что вам делать…       — Да, и как можно скорее, чтобы минимизировать нахождение на этой планете, — сказала Анниса, смотря за ним со странным интересом, который не нравился Марко.       — У тебя не получится находиться здесь меньше, чем ты хочешь, Анниса.       Девушка хотела что-то сказать, но махнула рукой — сейчас не было нужды растягивать разговор.       — Спешка — ваша главная ошибка, — Нулевой поднял руку, предвосхищая возражения. — На Сириусе я дал слишком много информации сразу. Вы схватились за нее, но не поняли сути, пошли копать дальше — отсюда все проблемы. Сейчас нужно двигаться поэтапно. Каждый шаг должен быть осознанным. Только так мы исправим положение и достигнем всех целей — и ваших, и общих. И в этом я буду вашим проводником.       Марко начал грубо высказываться, Николас и Пакстон встали с кресел и направились к выходу. Анниса всех окликнула:       — Стойте! Тихо! — теперь она обратилась к оплонидцу. — Я прошу тебя, Нулевой, будь краток и менее… Поэтичен. Нам нужны конкретные действия, а не твои нравоучения и рассуждения. Мы сыты этим по горло.       О’Нил единственная понимала, что добиться ответов от оплонидца можно только сдержанностью и прямолинейностью. Нулевой кивнул головой.       — Я понял тебя, Анниса, будет по-твоему, — все успокоились и сели обратно. — Ваше дальнейшее действие — это войти в Осколок Прошлого, откуда мы проникнем… В исходный пункт Циклов, начальная координата. Генерал Райс и Джеймс Бартлетт выбрали тяжелый путь по уничтожению феномена разрушений. Они хотят уничтожить все, что с ним связано. У меня же все легче и безопаснее. Мы не будем напрямую взаимодействовать с составляющими Цикла, чтобы вероятность разбить пространство нас миновала, а разрушим его корень изнутри при помощи Прошлого, уничтожив и его.       — Прошлого? Божество? — с насмешкой спросил Николас. — Не дури нам головы. Мы еще можем поверить, что твои руки могут дотянуться до любого человека и достать его, но до Прошлого…       — У некоторых оплонидцев связь с Прошлым теснее, чем вам кажется. А его Осколок нестабилен, что играет нам на руку.       — Ты нас позвал сражаться… с божеством? — Марко усмехнулся, готовый нервно рассмеяться.       — Он не божество. И даже близко к нему не стоит. Он… ничто.       На минуту все замолчали, рассматривая оплонидца в маске. Лишних вопросов на его загадочные слова задавать не хотелось, чтобы не появились новые пробелы в их пути.       Нулевой не двигался, дышал ровно и держался гордо. Только пальцы слегка дрожали, а на шее были видны маленькие пузырики пота. Нулевой не боялся, нет. У него снова началась лихорадка, но он терпел.       — Хм-м, Марко? — парень склонил голову, внимательно слушая оплонидца. — Отойдем от темы с Циклами… Вам нужен Источник же, да? Чтобы вернуть силу Николаса.       — Как ты узнал?       — Относительно, я про вас знаю немного больше, чем вы сами.       — Да ты… Маньяк, — не то в шутку, не то серьезно произнес Николас, кивая самому себе. — Да, по-другому я тебя назвать не могу.       — Отнюдь. Я просто решил подготовиться, чтобы потом помочь вам. Я обещал взаимовыгодную сделку, если вы помните. Вы же не думали уйти с пустыми руками? — никто не ответил и Нулевой вздохнул. — Ах, все-таки так и думали… В общем, Марко, я знаю, где он находится, но лучше всего разобраться с этим после визита в Осколок, так как магия Николаса еще понадобится. В источнике он избавится от всех заклинаний, что не будет для нас хорошо. И для него будет важным, в случае чрезвычайной ситуации, защитить вас и себя магией.       — Говори правду — для тебя, — Николас вскочил, обошел Нулевого и встал перед ним. — Для тебя будет нехорошо, если я останусь без магии. Но ладно, так уж и быть. Расправимся потом, не спешу с этим пока. Я побыстрее хочу найти отца, может, и Источник не понадобится.       Марко и слова вставить не успел, однако согласился с братом.       — Ох-х, до отца вам еще добираться и добираться. Как и до Генерала… — Нулевой заметил заинтересованные взгляды братьев и солдата «Крылатых». — Желаете знать? Хорошо. Первый в тюрьме. В процессе морализации. И он не в этой империи, а в соседней. Генерал и Агнес в Исходе, скорее всего, застряли там. Вам стало от этого легче?       Бартлетт и О’Нил с усилием проглотили вязкую слюну. Нет, им не стало легче.