Чёрный Ноябрь: Путь возрождения

      Настал ранний вечер, и команда вновь собралась на террасе за ужином. К этому времени подоспел и Нулевой, который рассказывал им о том, что предстоит сделать. Еда еле лезла в горло, слыша в очередной раз невообразимый план оплонидца.       — Если изложить сухие факты, — голос Нулевого обрел бархатистые, почти лекторские интонации, — то Осколок Прошлого являет собой совершенную аналогию с названием. Не метафору, но буквальный фрагмент его сущности.       Он сделал паузу, позволяя словам осесть в сознании слушателей, пальцы сложились в изящный жест, будто демонстрируя невидимый шар.       — Внутри запечатаны знания, которые могли бы перевернуть само наше понимание мироустройства: природа Циклов, истинная история Легионов, происхождение Источника… — губы искривились в полуулыбке. — Увы, доступ к ним напоминает попытку прочесть книгу, запертую в сейфе, чей ключ утерян даже автором.       Нулевой лениво провел рукой по воздуху, очерчивая дугу:       — Однако… там есть трещина, которая ведет к исходной координате. Микроскопическая, но достаточная для тех, кто знает, куда надавить, — его взгляд скользнул по лицам, фиксируя реакцию. — Я — знаю. Илеан, к сожалению, тоже.       Внезапно его поза изменилась — спина выпрямилась, голос приобрел напряженные нотки:       — Сейчас система хрупка. Райс и Агнес повредили защитные механизмы, но это… — он намеренно замедлил речь, — …скорее преимущество. Пока я с вами, мы сможем использовать эту нестабильность.       Последнюю фразу он произнес с легким нажимом, словно предлагая не угрозу, а исключительную привилегию.       — Какое прекрасное одолжение, — вяло отозвался Марко, потому что уже устал. — Благодарим тебя от всей души за то, что будешь жертвовать своей жопой… Впервые за это время, что мы тебя знаем.       — И правда, пребольшое спасибо, — продолжил ехидничать Николас. — А что ты в этой «координате» собираешься делать? Как ты из Осколка собираешься попасть туда, при этом не тревожить Прошлого, учитывая, что это его мир, и любое вмешательство он видит.       Нулевой медленно сомкнул пальцы, будто ловя невидимую нить.       — Остроумный вопрос, — его голос струился, как теплый дым. — Но устарел. Сейчас Осколок… дезориентирован. Те двое разорвали связи. Прошлый слеп в собственных руинах. Мы войдем туда, где он даже не подумает искать — в саму архитектуру его разума.       Пауза. Искусно рассчитанная.       — Его «физический» мозг — наша исходная точка, — глаза Нулевого вспыхнули холодным светом. — Мы не просто украдем знания. Мы перепишем код его существования. И когда Цикл прервется…       Он разжал ладонь — театральный жест освобождения.       — Это будет похоже на тишину после долгого шума.       Николас медленно выдохнул.       — Ты… короче, прекрати говорить метафорами, это надоедает.       — Вот именно. Лучше объясни, что сделать-то надо будет? — спросил старший Бартлетт. — Ты говоришь так, будто проворачивал это сотни раз.       — Убить сам… «мозг», — сухо ответил Нулевой.       — Слушай, твой способ уничтожения звучит не менее нелепо и опасно, чем способ моего отца, Райса и Агнеса, — встрял Николас. — Чем не лучше просто помочь им? Нас будет больше, они опытнее. Черт, да они поболее нас знают!       — Тем, что они не согласятся подсобить мне, потому что мы пойдем вместе с вами, а вы ведь должны быть в безопасности и подальше от меня. К тому же… Они опасаются моей связи с Прошлым.       — Так, и чем она опасна для них и нас? — с осторожностью поинтересовалась Анниса.       — Вас он может убить. Мне стереть личность и сделать куколкой, — простодушно ответил Нулевой.       — Ты такими словами все больше подпитываешь наше желание развернуться и свалить нахер отсюда, — буркнул черноволосый.       — Марко, — голос Нулевого прозвучал мягко, но с железной убежденностью, — я знаю Прошлого достаточно, чтобы обойти его защиты. Пока я с вами — вы в безопасности.       Он сделал паузу.       — Но, если вы улетите… — тон стал холоднее, — твой отец и Райс исчезнут навсегда. Вы их таким методом не спасете, понимаешь?       Бартлетт огорченно кивнул и с грустью выдохнул.       — А ты казался таким беспомощным, а вон, гляньте, какие у него связи есть, — Николас злостно фыркнул. — А дальше-то, что делать?       — Дальше? После уничтожения мозга я перенесу вас обратно в реальный мир. Все созданное Прошлым, в том числе и Цикл, как по цепочке исчезнет. И вы будете спокойно искать своего отца. Анниса же… Тут все сложнее. Тебе или кому-то нужно будет попасть в Исход, чтобы забрать его.       Девушка посмотрела с отстраненностью на оплонидца.       — Давай мы это решим после того, как достигнем первой цели. Мы еще не знаем, что случится там и выживем ли мы. Я не хочу смотреть настолько вперед, — О’Нил выглядела подавленной. — Ты закончил?       — Вполне, если у вас нет вопросов.       — Нет, потому что мы просто не знаем, что задавать! — воскликнул Марко.       — Значит, вам стоит пораньше лечь спать, — беспечно ответил Нулевой.       Марко взмахнул руками и нервно посмеялся. Ему надоедала безмятежность оплонидца.       — Ага, мы так и уснем, конечно. Я, наверное, быстрее усну в яме с ужами или червями, чем тут, зная, что вскоре отправлюсь на верную смерть, — Марко глубоко вздохнул, потер переносицу. — Нам бы твое спокойствие, ушастый…       Нулевой отошел к парапету террасы. Взглянул на зеркальное озеро, окрашенное в розово-оранжевые цвета от садящегося солнца, рассмотрел птиц в чистом небе. Оплонидец повернулся к людям.       — Я не так уж и спокоен, Марко. Мне тоже тревожно, тоже страшно, но я же не психую.       Ветер приятно пошевелил волосы Нулевого. Он специально подставил скрытое под маской лицо под потоки ветра. Его кожа вспотела от напряжения, а ветер ее охладил и подсушил. Хотя и обстановка накалялась, оплонидец вел себя очень сдержанно, а люди терпели его беспечность. Марко и вовсе был уже вне себя от гнева.       — Вам дадут безвредное травяное снотворное. Будете спать крепче обычного. Утром голова немного покружится, а потом станет легче. Снотворное также снимает спазмы в голове и головную боль, — Нулевой кивнул головой в знак прощания. — Хорошего вечера. До завтра.       Оплонидец вальяжно поплелся к выходу, придерживая повязку на раненом боку. Спиной ощущались колкие и злые взгляды людей. Он знал, что они его ненавидели и не винил их в этом. Нулевой даже не удивится, если завтра его найдут с ножом в спине.       — Что-то мне подсказывает, что он знает то, что сам не должен или не хочет знать, поэтому весь из себя строит загадочного молчуна. Или он содержит такую информацию в себе, какая повергнет нас в большой шок, — впервые за долгое время сказал Пакстон.       — На самом деле, это особенность оплонидцев — молчать. Тсера рассказывала. Но ладно, пусть этот гад играет в молчанку. Мы хотя бы что-то узнали, — подключилась к диалогу Джоан. — И ясно, что его план — самое настоящее испытание для нас. Он понимает, что ведет нас на предположительную смерть и пытается говорить как можно пространнее. Нас ждет что-то очень хуевое и долгое. Не удивлюсь, если мы выполняем его личную цель.       — Если он преследует личные цели, то он ничем не лучше Генерала и остальных, — тихо проговорила Анниса.       — А давайте украдем его куда-нибудь, чтобы нам по жопе не надавали, и пригрозим расправой, если он будет молчать, — в шутку предложил Пакстон.       — Пакс, нам надают по жопе еще больше, чем, если мы ему тут угрожать будем, — усмехнулся Николас. — Так-то план неплохой, надо доработать…       — Так, самое главное, что мы тут хотя бы не как чужие. Относительно, — командир поковырялся вилкой в пустой тарелке. — Зная оплонидцев с этой планеты, могло быть и хуже. Нас могли бы засунуть в камеру в качестве пленников и морить голодом, пока мы сами друг друга не пожрем.       — Ну, ты что-то преувеличил. Тем более, старик, мы у Тсеры — тут нам правда повезло, — слова командира немного смутили Джоан. — Белые оплонидцы не такие. И он, видимо, тоже.       Командир пожал плечами.       — Я тоже знаю хороших оплонидцев, просто хотел скрасить диалог.       

***

             Звездная ночь быстро опустилась на поселение Каелум Опертум. На горизонте заметно темнело небо и отчетливо виднелась зарница. Ветер слегка усилился, на улице похолодало. Ближе к утру прогнозировали дождь, что не очень приводило в восторг. Плохая погода могла повлиять осуществлению планов команды и Нулевого.       Анниса выпила выданное им снотворное, но сон так и не приходил, поэтому девушка ушла на террасу. Наоборот, она чувствовала себя достаточно бодрой. Она подумывала, что натуральные препараты были слабее, чем та дрянь, что ей вколол Агнес, и теперь организм не реагировал на них. Завтра Анниса пожалеет о своем бодрствовании.       За спиной послышалось тихое движение двери, кто-то отодвинул занавеску и прошел на террасу. По еле слышанному цокоту копыт О’Нил поняла, что это Нулевой — другие оплонидцы не прошли бы к ним. Она подождала, пока тот подойдет ближе.       — Неужели ты не хочешь спать? Ты выпила самую большую дозу, — почти шепотом спросил Нулевой.       Его голос звучал, как шелест молодых деревьев. Анниса сначала не ответила, безэмоционально вглядывалась в маску оплонидца и пыталась представить его лицо и выражение. Не получалось.       — Не могу уснуть, — задумчиво и отрешенно сказала девушка, отвернувшись от собеседника. Теперь он не представлял для нее интереса.       — Предположу, что после убойной «лекарственной» смеси Агнеса наше снотворное действует медленно. Утром тебе будет хуже остальных, если не ляжешь сейчас, поэтому я бы тебе посоветовал незамедлительно лечь спать, даже если ты не хочешь, — Нулевому никто не ответил, девушка словно была погружена только в свои мысли. — Может, тебе будет комфортнее спать одной, а не в одной комнате с братьями?       — Совсем нет, я не такая привередливая. Они не храпят — и на этом спасибо, — Анниса положила голову в ладонь, слегка наклонила ее и повернулась к Нулевому. — Что тебе надо?       Эта фраза была настолько пропитана лживой равнодушностью, что Нулевому захотелось засмеяться. Его магический разум прекрасно улавливал интерес человеческой девушки к представителю иной расы.       — Вообще-то я просто хотел проверить, все ли с вами хорошо… Не сбежали ли вы, не повесились ли на занавеске, — попытался пошутить оплонидец.       — Нулевой, шутки — это не твое. Давай к делу.       — Хорошо-хорошо. Я не вовремя пришел с такими вестями, но днем я не мог сообщить об этом, так как вам надо было объяснить, что делать в будущем и отдохнуть, а завтра… Завтра будет поздно и не до этого, — Нулевой включил наручный Пульс, его маска осветилась белым цветом. — Я нашел это. Агнес смог подтвердить эти факты, так как Райс рассказывал ему о таком.       Нулевой протянул тонкое запястье к Аннисе, чтобы та смогла увидеть досье. Досье на Генерала Райса, только имя у него было иное. Райс было в строке с прозвищем. Девушка машинально схватила оплонидца за руку, сжала, тот не стал ей мешать и напоминать, что это его рука. В строчке с настоящим именем и фамилией было написано Маршалл О’Нил. В жизненном статусе указывалась его жена — Эмили О’Нил. А в пункте дети — Анниса О’Нил. Нулевой заметил, что девушка застыла, ее глаза были только на пункте «дети».       — Ты вообще не предполагала, что такое возможно? — совсем тихо спросил оплонидец, чтобы не давить на Аннису.       Она только кивнула головой, потом мотнула — Нулевой не понял, согласие ли это или отрицание.       — Не знаю, насколько ты поверишь, но Агнес подтвердил все эти факты. Досье не выдуманное. Райс действительно просвещал его и в такие детали своей жизни.       — Помолчи, прошу, — Анниса листала досье, но больше не было информации ни о ней, ни о матери, ни о том, как их семья распалась, только общеизвестные факты. — Это… все? А почему он скрывал меня как дочь, так еще и мне ничего не говорил? Почему ты мне показываешь именно это?       — Странный вопрос. Потому что я более и не нашел? А это мне захотелось показать тебе, чтобы ты, наконец, знала. Задашь ему все появившиеся вопросы при встрече. Я тонкостей вашей семьи не знаю, — Нулевой выключил Пульс. — Я так понимаю, ты давно живешь в неведении.       — Да, давно. Мне кажется, с того момента, как я себя помню. А помню лет с пяти-шести… До этого как будто ничего не было. Вообще ни единого воспоминания. Все время он относился ко мне с заботой, добротой, но не с такой, как отцы своих детей. А как опекуны или те же бабушки и дедушки… — девушка округлила глаза. — Если я правда его дочь, то Яо… Мой дедушка. Тогда понятно, почему я полукровка. Точнее, ясно, откуда корни идут.       — Видишь, все встает на свои места, — собеседник улыбнулся, но Анниса этого, конечно, не увидела. — А мог ли Генерал повлиять на то, что ты все забыла до пяти лет?       — Нулевой, я не знаю! — уже громче ответила Анниса. — Либо он, либо что-то или кто-то другой.       — Тише-тише, не кричи. Я все понял, не буду задавать лишние вопросы, — Нулевой посмотрел на лицо О’Нил в сумраке ночи: ее веки были слегка опущены, глаза начали выражать усталость. — Мне кажется, я тебя утомил… И помог снотворному подействовать. Тебе нужно ложиться спать.       — После того, что я узнала? — девушка усмехнулась.       — Ты уснешь, поверь мне, — Нулевой показал рукой в сторону выхода с террасы.       Анниса смиренно кивнула и направилась к двери. Она вышла первая, оплонидец закрыл за ними дверь и взглянул на девушку, стоя к ней боком. Они не попрощались. Молча разошлись.       Анниса прошла прихожую, зашла в комнату, где вместе с ней были братья, в соседних спали Пакстон, Джоан и командир. На полу, перед балконом, на подушках сидели Марко и Николас. Младший устроился на плече старшего, оба смотрели на пейзаж, открывающийся с балкончика.       — Вам тоже не спится? — тихо спросила Анниса.       Братья немного помолчали. Николас повернулся к Аннисе и слегка улыбнулся, Марко же так и смотрел в небо на яркие россыпи звезд.       — Снотворное действует, я очень хочу спать, но, — устало прошептал Ник. — Но я так не хочу засыпать, потому что боюсь снов. Или боюсь, что в кровати желание спать пропадет и я начну думать. Думать ночью вредно.       Анниса не стала садиться рядом, потому что подумывала вскоре и правда лечь в кровать. Она встала правее от братьев, чтобы немного видеть их лица.       — И вы планируете просидеть так до утра? Мы вас таскать не будем.       Братья усмехнулись. Анниса увидела на лице Марко еле заметную улыбку.       — Наверное, сон победит, но пока мы посидим и посмотрим на настоящую природу. Убаюкивает неплохо, — Николас отвернулся от собеседницы, минуту помолчал. — Я в своей жизни подобного не видел… Мы никогда не покидали Степь.       О’Нил промолчала.       Она могла бы рассказать, как видела подобные места на других планетах — во время командировок или в частном секторе «Крылатых». Но там природа была искусственной, словно тщательно собранный макет: идеальные деревья с листьями, не знавшими непогоды, реки с рассчитанным течением, горы, выверенные до последнего камня.       А здесь…       Здесь все дышало древней, первозданной жизнью.       Деревья тянулись к небу, их стволы покрывала серебристая кора, мерцающая, будто усыпанная микроскопическими кристаллами. Листья переливались всеми оттенками зелени — от почти прозрачного нефрита до густого изумруда, а когда ветер пробегал по кронам, они звенели, как тончайшее стекло.       Озера были настолько прозрачны, что казались иллюзией — лишь углубив взгляд, можно было заметить медленное движение воды. Дно устилали камни, гладкие и разноцветные, будто отполированные веками. Иногда среди них мелькали тени рыб — существ с полупрозрачными плавниками, переливающимися, как крылья стрекоз.       Реки струились меж скал, их течение то замедлялось, образуя зеркальные плесы, то низвергалось вниз с шумом, но не оглушающим, а мелодичным, словно кто-то невидимый перебирал струны гигантского инструмента.       А горы…       Они вздымались ввысь, как застывшие волны каменного океана. Их вершины терялись в облаках, но даже сквозь туман можно было разглядеть узоры на скалах — будто кто-то прочертил по ним линии, создавая таинственные письмена. Снежные шапки сверкали под луной, но не ослепляли, а мягко светились, словно излучая собственный, приглушенный свет.       И самое странное — все это не просто радовало глаз. Оно затягивало. Заставляло замереть на месте, забыв о времени, о цели, о себе. Казалось, если смотреть достаточно долго, можно услышать, как бьется сердце самой планеты — медленно, мощно, неспешно.       О’Нил понимала, что это не просто красота.       Это была гармония, которой больше не существовало нигде.       Спустя некоторое время, Марко развернулся к Аннисе. Девушка заметила, что Николас уже уснул, опустившись на колени брата. Взгляд Марко показался О’Нил каким-то подозрительным. Снова.       — Я видел, что к тебе подходил ушастый, — Анниса поняла, к чему идет разговор. — Что он хотел? У вас какие-то тайны? Или это… личное?       О’Нил немного покраснела. Хотя, возможно, Марко не это имел в виду. Хорошо, что мрак скрывал цвет ее лица.       — Относительно личное, но для меня. Он подходил ко мне с моими проблемами, — Марко выжидал оправданий, ему необходимо знать, о чем они говорили. — Не твое дело.       — Ты же знаешь, что будет, если ты не скажешь, — слова звучали предупредительно, с ноткой угрозы.       — Черт поганый, — под нос пробормотала Анниса, чтобы парень не слышал. — Мы говорили о моем отце.       Бартлетт состроил мину непонимания. Он отвернулся, как будто интерес к Аннисе пропал. Девушка уже собиралась уходить, но Марко снова ее остановил, не поворачиваясь к ней, спросил:       — Стой. О каком отце?       — Генерал Райс. По совместительству Маршалл О’Нил. Мой предположительный биологический отец, — девушку рассмешило выражение лица Марко, который повернулся к ней, оно выражало смесь недоумения, ухмылки, укора и скептицизма. — Сделай лицо попроще, а…       — Мне вроде и хочется верить, а вроде… что за чушь? Когда мы с тобой разговаривали в комплексе, я подумал, что Райс скрывает от тебя твоих родителей или факт того, что он их убил, но точно не то, что он твой отец. Я бы поверил, что он просто решил так исправить свою ошибку, взяв тебя на попечение и сокрыв факт убийства. Тогда, как отец, он погано поступил…       — О-ох, Марко, ты бы знал, сколько раз за короткий промежуток времени у меня появлялся этот вопрос, но ответа так и не было и не будет, пока я не увижу Ра… Маршалла. Я узнала только о том, что он мой отец. Подтверждение было от Агнеса. Не удивляйся, но я могу ему верить в этом случае… Только могу ли верить Нулевому, который это сказал?       — Решай сама уже, — Марко с минуту помолчал. — Слушай, ты, может, не замечаешь, но ты уже шатаешься и закрываешь глаза. Вали спать… — он недопонимающе взглянул на нее. — И почему у тебя глаза блестят?       — Правда режет глаза. Доброй ночи, капитан Недоверие.       

***

      Утро выдалось тяжелым. Команду разбудили, по крайней мере, не рано, но спать всем хотелось уже спустя десять минут после пробуждения. Тсера сказала, что это побочный эффект от снотворного. Еще сыграло роль то, что все, за исключением разумного командира, пытались противиться его воздействию. Погода тоже была не особо бодрая и солнечная. В горах завывал холодный ветер, над поселением с ночи сгущались тучи и разрывался гром. После полудня заморосил дождь и теперь стало совсем мерзопакостно.       За завтраком прибывшие вчера люди ничего не ели. Выпили только по кружке травяного чая и бутылке воды, некоторые положили в рот одну-две ложки еды и на этом все. Пили молча, никто не поздоровался друг с другом. Даже братья не разговаривали между собой. После молчаливого завтрака их отвели к целителям, чтобы перевязать раны и вообще проверить их физическое состояние.       Пробитый бок Аннисы хорошо затянулся за ночь, но все еще сильно саднил. От царапины, которая была получена в передряге с оплонидцами в Ависе, осталась лишь корочка.       Жжение на левой руке Марко от полученных ожогов не прошло, а усилилось. Локоть сильно болел и как будто стягивал остальную кожу с руки. Ночью, пока Марко спал и ворочался, кожу натерло бинтами и воспалительные пузыри лопнули. Бинты сняли, с помощью стерильной салфетки убрали оставшуюся жидкость и лишнюю пленку. Рану обработали антисептиком. Марко долго шипел от жжения и сильного пощипывания. Чтобы кожа побыстрее зажила — иначе она будет мешать концентрироваться в предстоящем бою, — раны обработали восстанавливающим натуральным кремом, состоящим из масла авокадо, которое ускоряет процесс заживления, солодки — против воспалений, и экстракта грецкого ореха, обладающего защитными свойствами против микробов. А затем закрыли стерильной мягкой повязкой.       Дольше всего возились с Джоан. У нее появились осложнения после перелома руки. Если ничего не наладится, то понадобится операция. Кость начала трескаться и если ей не дать покоя, то она и вовсе раскрошится. Такое трудно обеспечить в их ситуации, поэтому руку крепко забинтовали и закрепили на специальной опоре, которая держалась на плече Джоан. Рука действительно не двигалась и не вызывала дискомфортную боль.       Когда команду перелатали, их отвели в кабинет Тсеры и привели Нулевого. Сегодня он оделся в более приличную одежду, чем вчера. Приличную для гражданского лица, а не солдата или советника, которым он когда-то был.       — Здравствуйте, — ему никто не ответил и Нулевой прошел в центр кабинета Тсеры, где вокруг стола, словно на совете, собралась команда. — Пока Тсера занята, я готов выслушать ваши вопросы, что у вас накопились за ночь.       Нулевой почувствовал оживление в команде. Все придвинулись к столу. Улыбнувшись под маской, оплонидец сам присел на отдельное кресло, положив ногу на ногу и выпрямившись, как струна.       — Давно ты ищешь нас? — первый начал Николас.       — Вас — нет, Тсера вчера слегка преувеличила. Я искал подходящих вездесущих, только потом ими стали вы, — оплонидец посмотрел Нику в глаза. — Размышляете, как я на вас вышел?       — Конечно, просвети нас, кто помог тебе испоганить нам жизни, — колко бросил Пакстон. — Хотя мы знаем, что первый из них — это… А как его звали-то?       — Агнес… И Беатрис, — команда утихла, будто перестала дышать; они до конца старались не верить, что Нулевой был связан с ней так крепко.       — Она тебя не помнит, к сведению, — упомянула Анниса.       — Нестрашно. Я нашел ее, а она вас. Ваши родители или близкие плохо пытались скрыть данные о вашем существовании. В куче таких же людей, как и вы, мы беспроблемно нашли всех, кто был нужен… Только одного не вижу. Где Ринальди Шредер?       — Остался на Сириусе, — ответил Пакстон. — Без него что, никак?       — Нет, четверых тоже хватит. План был бы неисполним, если бы приехало менее трех человек.       — А почему именно мы? — поинтересовалась Анниса.       — Вы вездесущие — это уже известно. Ваши родные — истинные потомки легионов. Они тоже участвуют в этом, а значит, управиться с Циклом будет легче. Не будем забывать, что мне важно время, поэтому необходимо было найти самых ближайших вездесущих. На Оплониде они есть, трое, но я не хотел просить помощи у своих сородичей, следовательно, другой вариант — Сириус. Так совпало, что мой напарник Агнес как раз знал, кого искать. Он мог бы предоставить мне всю информацию о вас, но не стал. Из каких соображений — я не знаю, но предполагаю, что из-за соображений безопасности его, Райса, Джеймса и вашей.       — А… А как ты вышел на Беатрис?       — Я хотел вмешаться в чужую базу и через нее найти ваши данные, но попал на систему Беатрис. Я не ожидал увидеть там человека. Считайте, что она была охранником своей базы данных. Мне пришлось ее уговаривать, чтобы она мне помогла.       — Неудивительно. Она, наверное, понимала, что ты собираешься делать что-то невозможное с помощью людей, которые о тебе ничего не знали. Да еще и не были осведомлены о том, кто они на самом деле и с чем им придется бороться, — встрял Марко. — Беатрис девочка неглупая, а только наивная.       — А мы точно об одном и том же человеке говорим? — усмехнулся Нулевой. — Она не выглядела наивной.       Команда пожала плечами и замолчала. Нулевой осмотрел их: люди нервничали, взгляд был напряженный, Марко и командир трясли ногами, Анниса стучала по столу, Джоан постоянно трогала свои волосы, а Пакстон чесал лицо, Николас же сидел, как истукан на иголках.       — Все будет нормально. Если что-то пойдет не так, я попрошу вас отправить обратно домой, — Нулевой осекся, вспомнив, что на Сириусе их друзей завалило лавиной. — Отправим с вами спасательную группу, вытащим погребенных, и вы вместе покинете систему.       — После всего того, что произошло?! Просто улететь? — воскликнула Анниса.       — Ты так легко говоришь, потому что ничего такого не испытал, что испытали мы, — повысил голос Марко. — Неизвестно, сколько раз нас пытались убить, сколько мы были в опасности просто потому, что ты не отвечал. Мы пересекли почти половину Сириуса, оказались в Мерзлых Землях, где нас чуть ли не продали задаром рогатому. Несколько раз он пытался нас поймать и опять же убить, других морализовать. Мы прошли длинный путь и поворачивать назад нет смысла, — Марко тыкнул пальцем в Нулевого. — А ты искал тут каких-то людишек, чтобы самим ручки не марать и радовался спокойной жизни, а мы больше двух недель жили на грани.       — У меня не было спо…       — Замолчи, — прошипел рыжий. От нахлынувшей злости на столе от его пальцев остались угольные следы. — Замолчи и не смей говорить, что тебе тоже было неспокойно. Ты большую часть времени пробыл в отключке! Ты просто спал!       — Тише, Ник, — Марко положил руку на плечо брата, другую поднял, чтобы команда дала ему слово. — С вопросами мы на сегодня закончим, а теперь к делу. Какого хера мы тут делаем? Я имею в виду, в этом кабинете.       — Вот именно, что мы тут забыли? — повторила вопрос Джоан.       Тсера зашла в кабинет, рассматривая документы в руках. Все взгляды направились на нее. Женщина почувствовала это и оторвалась от документов.       — Что? — недоумевающе спросила она, раскладывая на столе мемо-карты. — Ну, извините. Опоздала немного. Нулевой жив, значит, ваша беседа прошла успешно.       Джоан хмыкнула, и Тсера взглянула на нее. Губы рыжей исказились в злой улыбке, а сама девушка смотрела исподлобья то на вошедшую, то на оплонидца.       — Или не очень хорошо, но спасибо за то, что вы его не трогали.       — Не за что, дорогая, — прошептала Джоан.       — Разведчики прибыли? — голос Нулевого стал более облегченным и громким, чтобы перенять разговор в другое русло.       — Да. Результаты более-менее обнадеживают. Я начну? — оплонидец кивнул. — Итак, чтобы вас лишний раз не подвергать опасности и не мучить ненужной рутиной, я решила отправить пару своих разведчиков в Юидойн, во дворец. Они без проблем добрались, помех в воздушном пространстве нет — это радует. Во дворце никого из оплонидцев не осталось. Город почти опустошен. В самом городе оплонидцев мало и все гражданские, они не выходят из домов. Разведчики повстречали одну семью, те сказали, что все укрываются в подвалах, так как там безопасно. Сама семья пыталась покинуть город.       — Так в чем опасность? — нетерпеливо спросила Джоан.       — Семью сожрали через несколько минут, — Тсера сделала драматичную паузу, Джоан никак не отреагировала, словно ждала подобного ответа. — В городе очень много нимф. Они поселились в теплых домах, котельных, магазинах, на заводах. В общем, там, где пока есть отопление. Я это говорю как факт, чтобы вы были осведомлены о положении дел, — махнув рукой, женщина перелистнула мемо-карту. — В город-то вам не нужно. Ваша цель — дворец, где есть портал, ведущий в Осколок Прошлого. Портал был разрушен Генералом и его этим… Солдатом…       — Агнесом, — напомнила Анниса. — Да почему вы все время забываете его имя?       — Потому что он какая-то незапоминающаяся личность? — предположила Тсера, задумчиво нахмурив брови.       — Ага, очень. Напомню, что из-за него все «Крылатые» пострадали, — упомянула О’Нил, — из-за него нашли нас.       — Не нашли с его помощью, нашли бы с другой, — Тсера отмахнулась от девушки. — В общем, восстановить портал можно. Времени много не потребуется. Маги у нас есть, поэтому в восстановлении портала мы вам поможем.       Нулевой вскочил со своего места, подержался немного за лоб, потому что закружилась голова.       — Нет, брать много людей опасно. Двоих магов хватит сполна, — Нулевой мельком глянул на Николаса, но тот успел заметить.       — Эй, ты вообще охуел, что ли? — выкрикнул рыжий. — Если я маг, то это не значит, что я смогу восстановить портал! Я никогда подобным не занимался!       — Я лечу с вами. И я восстановлю портал, — Нулевой прошел к Тсере, вглядываясь в строки на мемо-карте. Николас понял, что зря вспылил и сконфужено вжался в кресло. — Твоя помощь в том, что тебе нужно будет меня поддержать энергией. На этом все.       Младший Бартлетт пожал плечами, будто был согласен со словами Нулевого. Хотя на лице оставалось выражение недоверия и отрицания.       — Я помню, что отговаривать тебя бесполезно, поэтому промолчу насчет этой идеи и просто закончу свой доклад, — Тсера включила огромный экран позади себя, где показались знакомые коконы нимф. — В самом замке есть несколько их «кроваток», — Тсера показала места, где расположены нимфы. — Их либо обойти, либо просто уничтожить — будет зависеть от того, как мы простроим путь. Насчет тех, кто может последовать за вами из города… Проблема решаема. Мы просто возьмем вертолет с функцией мимикрии и подавлением звука. Солдат Илеана там не осталось, те, что вернулись с Сириуса, теперь объявились во Флансе, где кочует Императрица. По сути, вход в замок свободный. Больших проблем возникнуть не должно.       Тсера отпила воды из стакана, махнув рукой в сторону молодого оплонидца. Тот кивнул, прокашлялся и начал свою часть плана:       — Дальше уже действую я. На восстановление портала уйдет не больше десяти минут. Мы идем все вместе. Сразу предупреждаю, что в Осколке кислорода нет, поэтому мы будем в масках. Я вас поведу к месту сферы Прошлого, где я нас перенесу в него, — Нулевой выставил руки вперед в успокаивающем жесте. — Я защищу нас барьером сокрытия…       — Ага, и божество не заметит, что какие-то мошки бегают у него в голове, — пробормотал Ник.       — Это не само божество и даже не его подобие… — уже раздраженно бросил оплонидец.       — Хорошо-хорошо, не злись, — равнодушно ответил рыжий.       — Если так послушать, то у тебя как будто бы все схвачено. Но предположим, что где-то что-то пойдет у нас не так. Что делать будем? — задал хитрый вопрос командир.       — «Где-то, что-то» — довольно пространное значение, — извернулся Нулевой.       — Допустим, Прошлый нас обнаружит в себе, что ты будешь делать? — вмешался Марко, дополняя слова командира.       — Я… — Нулевой начал говорить тише. — Мне придется пожертвовать собой, чтобы вы выбрались живыми.       — Благородно. Ответ принят. Теперь другое… Если мы в исходной координате Цикла не сможем ничего сделать? Не поймем, как это делается.       — Это уже более сложный вопрос… Я не рассчитываю на такой исход событий и он, к тому же, маловероятен, но раз вы задали, то я отвечу. Совсем просто. Мы покинем это место и отправимся за родителями Бартлеттов и О’Нил. Увидев меня, они не согласятся помочь даже вам, поэтому я лишь наведу вас на их местоположение, а искать будете сами. Вам придется уговорить их сделать так, как я прошу. И тогда мы снова вернемся к нашему плану.       — А представим, что Прошлый увидит нас еще в Осколке? — добил Нулевого командир.       Оплонидец опешил. Он опустил голову, под маской не было видно его выражения лица, но оно скривилось. От осознания, что такое вероятно намного больше, чем невозможность вездесущих повлиять на исходную координату.       — Этого не может быть, — Нулевой старался сделать голос ровным. — Его связь нарушена.       — Не нервничай, — упрекнул командир. — Мы все поняли. Твоя вера в нас и в себя… обнадеживает.       Нулевой выдохнул, слишком громко и нервно.       — Есть еще вопросы?       — Раз командира все устроило, то нас тем более, — ответил Пакстон, другие согласились с ним.       — Тогда вам нужно пройти в другой зал. На небольшую лекцию, — Нулевой указал на дверь, где команду ожидали два оплонидца и два человека.       

***

      Команду отвели в небольшую темную комнату с объемным голографическим экраном и панельным столом. Они сидели, словно школьники на уроке: тихо, сложив руки на столах и слушая неизвестного оплонидца, спрятавшегося во мраке, чтобы не отвлекать их взгляды от голограмм.       Он рассказывал про общую обстановку на Оплониде, про возможные опасности и защиту от них. Про кровопролитную резню в городах людям не с Оплонида было неинтересно слушать, но из-за оставшейся вежливости старались не перебивать рассказчика. А Николас и вовсе наигранно делал вид, что его прямо-таки интересуют эти темы. В процессе рассказа про Оплонид он задавал наиглупейшие вопросы, но оплонидец, любящий свое дело, яро отвечал на них, не понимая, что его просто разыгрывают. От этой абсурдной ситуации, по крайней мере, немного поднялось настроение команды.       Когда он начал тему про опасности и методы борьбы с ними, они успокоились и начали внимательно слушать. К тому же от их же знаний зависело, выживут они или нет, поэтому эту информацию они решили не пропускать мимо ушей.       — Сейчас любое существо, любой предмет и место может быть опасным, но я расскажу только про самые важные, которые с большей вероятностью вам могут повстречаться, — оплонидец сделал паузу, ожидая вопросов. Никто не спросил, и он продолжил:       — Самая существенная вероятная преграда перед вами — это нимфы. Кто-то знает из вас, кто это такие вообще?       — Нет, но мы сталкивались с ними в лесу, — ответил Марко. — Такие уроды гуманоидоподобные, кривые, серые, полулысые и…       — Понял. Значит, вы хотя бы имеете представление, как они выглядят и на что они способны, — оплонидец вывел голограмму нескольких видов нимф. — Нимфы — существа очень древние, но быстро деградирующие. Раньше они превосходили человека по интеллекту. Они вообще были самой лучшей расой. Им не нужны были слова или жесты, чтобы разговаривать, все происходило на ментальном уровне. У них не было таких информационных технологий, как у нас, однако же в их головах содержались такие знания, что даже в древних книгах уже не найти. Брали они их из памяти мира. Их ментальная связь могла настраиваться на волны пространства и искать там данные. Все они были едины, у них не было никакой иерархии. Нимфы — сплошной организм.       Его пальцы сжались, и изображение изменилось — теперь оно показывало черный кокон с согнутыми фигурами внутри, рядом с командой возникли в полный рост голограммы нимф. Машинально Марко и Анниса отодвинулись от них.       — Сейчас же нимфы — это просто прямоходящие животные, грубо говоря. Аналог крыс или мышей. Разносят бешенство. От их прошлой жизни осталось только тепловизорное зрение — да, они не видели красок мира, а только его температуру. Обитают исключительно на Оплониде, вот в таких коконах и «лагерях». В других местах истреблены.       Оплонидец указал на объемный, словно живой черный кокон, изнутри своими конечностями его растягивали спящие нимфы.       — Распознать, где они находятся — легко. Их коконы, да и они сами, источают запах… извините за подробности, птичьего помета, гнилой плоти и компоста, который обычно используется в качестве удобрений. И в округе разбросаны черные сгустки чего-то непонятного. Полный состав действительно неизвестен ни одному исследовательскому центру — пока выявлено, что это смесь червей, личинок, опарышей, грязи, земли, торфа, пережеванной травы, — рассказчик увидел недовольные лица людей и закончил перечислять.       — Как они превратились в такое? — задала вопрос Анниса. Ей было действительно интересно узнать об этом.       — Первое, что повлияло на их деградацию, это заражение бешенством, — голограмма поменялась на картинку с бактерией. — Вирус и их организм вошли в некий симбиоз, но при этом нервные клетки начали отмирать, мозг стал уменьшаться, а извилины разглаживаться. За сотню лет их средний рост упал с двух метров до ста семидесяти. Зрение обострилось, поведение со временем стало похоже на поведение детей лет пяти-шести. То есть еще более человеческое поведение, чем сейчас.       Голограмма вируса приобрела новые формы: пулевидная форма клетки бешенства стала более неровной, вместо мелких шипов появились длинные отростки с круглыми красными концами, бактерия двигалась, как медуза, изменяясь в форме каждую секунду.       — Потом вирус стал прогрессировать быстрее, интеллект стал падать еще активнее. На людей и себе подобных они не бросались, но предпосылки к этому были, — оплонидец перевел дыхание, откашлялся. — Нимфы были сильными магами, как бы не самыми могущественными. У их магии было свойство накапливаться, поэтому иногда приходилось ее куда-то отдавать, если появлялся излишек. Во время их расцвета они отдавали лишнюю энергию природе. Когда началась их деградация, нимфы и вовсе позабыли, что в них крылась сила. Они перестали контролировать ее излишки, таким образом энергия ускорила процесс заражения и умственного регресса.       Картинка клетки бешенства стала поменьше, заменившись голограммой с двумя частицами магии: одна светлая и ровная, вторая черная, с обрамлением зелено-красной энергии, движущейся как аккреционный диск у черной дыры.       — Со временем их, назовем, деволюции организма, дар превратился в отрицательную энергию, то есть в темную магию. Она стала намного слабее той, что была, однако нимфы сообразили, что в них было что-то, что могло бы помочь им выживать — уже тогда они начали нападать на все живое. Какая-то доля интеллекта в них осталась, если они смогли обучиться телепортации. Как у них это происходило — мы пока изучаем. Вот так происходило их падение.       Оплонидец вернул объемные фигуры нимф, расположенные на голограмме от самых мелких до больших. Рядом всплыли чертежи их орудий защиты — копья с кристаллами, когти, костяные ножи и шестоперы.       — Я хочу уделить внимание только их матке и обычным нимфам — остальное для вас не важно. У нимф существует матка, да, она и «рождает» их. Живет в теплом климате, во влажных пещерах.       Марко и Анниса отвернулись от экрана, чтобы не видеть чудовищную тушу нимфы. Оно было похоже на кожаный огромный мешок со складками, сверху которого присоединено не менее ужасное тело с длинными костлявыми руками. В некоторых местах кожа донельзя растянулась, покрылась глубокими растяжками в районе живота, вместо ног был огромный гладкий «тюк» или попросту заплывшее брюхо, скрывающее ноги, груди мясистыми языками свисали с тела, волосяной покров полностью отсутствовал, кожа была влажная, словно от толстого слоя жира.       — Не дерется, но может забрать вас сяжками и сожрать, — из бесформенного лица нимфы-матки росли сяжки и оплонидец указал на них. — Чтобы размножаться в других регионах, она может создавать более мелких маток, которых рядовые нимфы разносят по миру и затем их оберегают. Эти же матки тоже умеют создавать себе подобных, поэтому их численность растет в геометрической прогрессии.       — Страшно представить, как она выводит на свет своих упырей, — прокомментировал командир.       — Вьет кокон и туда «вкачивает» своих детей через за…       Компания людей громко и недовольно завопила, не желая слушать всех подробностей.       — Я понял. Перейдем к менее мерзопакостному.       Оплонидец скрыл голограмму матки, заменив ее несколькими моделями нимф, которые уже напоминали людей.       — Итак, обычное звено, выступающие в роли… Хм, скажем… Рядовых солдат. Их можно встретить в каждом лагере нимф. Рост от ста пятидесяти до ста восьмидесяти сантиметров. Низких нимф, но правильно анатомичных для их вида, принято считать подростками. Нимфы зреют в коконе два-три года, то есть вы понимаете, насколько быстро они растут? У них нет младенцев или детей. Они сразу выходят из кокона подростками.       — Неудивительно. Я уверен, что они бы жрали своих младенцев и детей, — влился Пакстон. — Извините. Продолжайте.       — Спасибо, — укоризненно ответил оплонидец. — Так вот… Если вы их видели, то нет смысла рассказывать, чем они хороши и плохи. Оружие, в частности, копья с кристаллом перемещения или собственные когти, иногда оснащенные костяными, самодельными кастетами, часто можно увидеть у них костяные ножи.       На голограмме вертелась 3D-модель самодельного посоха для телепортации, созданного из толстой ветки, привязанных лезвий и кристалла, который удерживался с помощью гибких лиан.       — Лучше держаться от них на средней дистанции. Дальняя опасна в той же мере, что и ближняя, так как они могут метнуть копье с огромной силой, а меткость у них, к сожалению, не нарушена. Если уж сошлись в бою на маленькой дистанции, то нужно целиться в шею или область сердца. Наносить колющий удар и глубокий настолько, насколько это возможно. Ни в коем случае не давать им окружить себя или встать за спину. Защищайте открытые участки тела, так как они будут целиться именно туда. Любая царапина — заражение и смерть. Еще не забывайте, что они — глупые недочародеи. Нимфы умеют телепортироваться через копье.       На экране всплыл зацикленный процесс телепорта нимфы.       — Она не промахнулась, а специально кинула копье рядом с жертвой. Они появляются из кристаллов на концах. Следите, откуда выходит черный дым и уничтожайте этот кристалл. Так они запечатаются в подпространстве. А легче говоря, умрут. На разрушение камня у вас не больше трех секунд. Иногда бывает, что они выскакивают моментально. Это уже нимфы, которые не потеряли связь с магией. Если уж не повезло разбить камень, то просто отбегайте в сторону. После телепортации они немного дезориентируются и могут вас потерять из виду, — оплонидец замолчал, подумал, что же забыл сказать. — Ах, да. Против любых нимф хороши огонь и арбалетные бронзовые стрелы. А лучше все вместе. Как я понимаю, с огнем вам повезло?       Все обернулись на Николаса. Тот пожал плечами.       — Вы обалдели? Не рассчитывайте на него. Вспомните, что произошло недавно, — выкрикнул Марко, напоминая, что Николас не должен использовать магию. Команда разочарованно вздохнула.       — Есть вопросы по нимфам? Осталось немного информации…       — Вы, наверное, уже устали рассказывать о них. Это заметно, — заботливо произнес Николас, хотя это ему надоело слушать. — Давайте уже перейдем к другим опасностям, если они есть. Мы поняли, кто они, какие они и где они.       — Наоборот, я их изучаю и мне интересно кому-то рассказывать про это, — с оживлением пролепетал оплонидец. — Просто очень сложно донести и важную информацию, и детали. Я исследователь, а не рассказчик, поэтому говорить трудно, — оплонидец махнул рукой. — Ну, ладно. Осталось немного.       — Вы повторяетесь, — перебил Ник.       — Я знаю. Итак, вы полетите на вертолете с функцией мимикрии, поэтому вас никто не сможет заметить с земли. Сядете на площадку за замком, откуда через окольные пути пройдете к порталу. В замке смотрите под ноги и не наступайте на черные лозы — это от нимф. Утянут и обглодают вас. Ходите тихо, в тенях. Не сбегайте с пути, который вам назначат. Осматривайте помещение, прежде чем войти, потому что стены и потолки замка рушатся.       В воздухе вплыли картинки со стенами замка: они были покрыты трещинами, а гладкий мрамор превратился в шершавый, будто бы песчаный бетон.       — В случае атаки нимф старайтесь просто скрыться. Они сами не будут вас преследовать до портала, потому что чувствуют энергию Прошлого. Боеприпасы приберегите для других непредсказуемых ситуаций. Еду брать с собой нельзя, потому что в Осколке она не усваивается. Вы все выблюете вместе с органами — и я не шучу. Там можно пить только воду. В мирах Прошлого нет живых существ, поэтому оружие можно держать в кобуре. Никто там не представляет опасности, как вы сами себе. Если Прошлый вас заметит, не впускайте его в свои головы, не разговаривайте с ним более двух минут. Вы, в первую очередь, вездесущие, а он их главный противник.       Оплонидец хлопнул в ладоши.       — На этом все. Остальные вопросы Тсере и Нулевому. Я ретируюсь.       Исследователь быстро вышел из кабинета, на ходу включая свет в комнате. Не отвыкшие от темноты глаза людей ужасно заболели и защипали. Джоан тихонечко сопела на своей здоровой руке, уложив ее на стол. Пакстон с Николасом заигрывали друг с другом глазами. Остальные хмурились от яркого света.       — Джоан, наверное, была самой тихой ученицей в школе, — Анниса смотрела на девушку. Та даже не дёрнулась.       — Я учился с ней в одном классе. Она постоянно спала на уроках, — Марко ущипнул брата за шею. — Прекратите лобзаться при людях. Не позорь брата.       Николас отмахнулся.       — Экскурс был весьма информативен и познавателен, — командир потирал подбородок, — но насчет Прошлого я что-то недопонял. Нулевой не упоминал, что с ним нельзя общаться нам больше определенного времени, если удастся, конечно, не умереть сразу.       — Знаете, командир, давайте сочтем это за заботу, — Анниса встала со своего места, собираясь уходить. — Если он не сказал, значит, Нулевой посчитал эту информацию для нас лишней. Сбивающей с толку. Она же сбила вас с толку?       — Да-а-а, — задумчиво протянул мужчина. — Действительно, это так. Меня еще тревожит его: «Никто там не представляет опасности, как вы сами себе»… А может, это исходит из того, что Прошлый — наш противник? Мы вездесущие, присутствуем в мире враждебного к нам существа, а, следовательно, подвергаем себя опасности.       Команда молча с ним согласилась, но не стала продолжать дискуссию. Все принялись собираться в проходе.       — Давайте ее оставим тут? Нехуй спать, — Марко ехидно усмехнулся. — Мы так в школе постоянно делали. С ней же.       — Я считаю, что это верное решение, — командир тихо выпер людей из кабинета и выключил свет. — Спокойной ночи, рыжуля.       Дверь тихо закрылась, а за ней послышался многоголосый смех. Джоан даже не дернулась.       

***

      Вечер второго дня пребывания на Оплониде прошел в тишине и одиночестве. Каждый разошелся по своим новым укромным уголкам.       Марко сидел на террасе, всматриваясь в лесные массивы на высоких горах и просто думал. Обо всем, что лезло в голову.       Николас с Пакстоном уснули в саду, перед входом в их новое жилище. Здесь было так умиротворённо, что сон незаметно напал на них.       Анниса сидела в кровати, сложив руки на груди. Она, как и Марко, тоже думала, но не обо всем. Исключительно о Генерале. Или уже стоит сказать о Маршалле? Только О’Нил не могло покинуть напряжение и злость, ее взгляд так и показывал, что она впала в глубокие размышления, где несколько невидимых сторон борются между собой, отстаивая свое мнение. Незаметно для себя она жевала губы, грызла костяшки рук, сжимала, чуть ли не рвала простынь, думая лишь об одной детали: если Анниса и потеряла память о родителях, то почему собственный отец не восстановил воспоминания хотя бы о самом себе? Она была готова вытряхивать ответы из Маршалла прямо сейчас, но не могла. От этого на душе скребли кошки.       «Кошки, — подумала девушка. — Точно… Куда же делся Джек?». И на этот вопрос ответа не было…       Командир, в силу своей любви к активному образу жизни, не мог угомониться и просто сидеть, как остальные. Он выполнял физические упражнения на крыше дворца-казармы. Затем оттачивал навыки ближнего боя на голых руках, с маленьким раскладным ножом-бабочкой и мечом, позаимствованным у оплонидца. Меч был выкован из мягкого металла в сердечнике, а ребра из твердого металла, что позволяло наносить быстрые, но тяжелые удары по противнику. Командиру показалось, что меч выглядел, как навороченная, блестящая детская железяка, но, испробовав его на прочной кибер-экипировке — лезвие пробило броню, проникнув в нее на сантиметров пять-шесть, — он понял, что мечи у оплонидцев могут быть эффективнее того же лазера или излучателя. При определенном навыке, в благоприятных условиях и подходящей ситуации, конечно.       Джоан, проснувшись спустя три часа в комнате с голографическим столом, поняла, что ее оставили здесь одну. Сонная и не совсем понимающая, что происходит, отправилась искать остальных. Она встретила только Тсеру, и женщина, увидев потерянную девушку, пригласила ее на чашку кофе. И просто поболтать о насущных делах.       Джоан заметила, что женщина внешне очень изменилась. В реальной жизни они виделись последний раз шесть лет назад. В течение этого времени они, конечно, виделись часто, раза три в неделю до происшествий, но по видеосвязи, а там все изменения нелегко заметить. Тсера изменилась не в лучшую сторону. Появились морщинки, пигментные пятна, лицо выглядело бледнее, чем раньше, накопившаяся усталость проявлялась под глазами в виде синевато-черных синяков. Но вот характером и исходящей энергией она осталась такой же: активная, решительная и бравая женщина, всегда заботящаяся о своем окружении и заражающая решимостью и оптимизмом каждого.       Этим вечером всем было хорошо. Но все произошедшее хорошее забудется уже завтра и никогда не вспомнится в будущем.       

***

      

На следующий день

      Моросил мелкий и противный дождь, воздух пах соленым морем, освежающей влажностью листвы и мокрым песком. На горизонте цепочки неярких огней извещали о том, что пассажирский самолет приближался к далеким загромождениям.       Несколько десятков освещенных башенок бросали отсветы на низкие, тяжелые облака. Небольшой космо-порт, который принадлежит Каелуму, спрятался в пышных кронах деревьев около голубого моря. Пусковые шахты и посадочные площадки тянулись вдоль холмистого берега. Башни обслуживания, находящиеся уже непосредственно в море, окружили военные катера, несколько крупных судов и мелкие корабли. Самолетное поле было оцеплено рядами сборных казарм.       Команду разбудили рано утром, чтобы побыстрее выдвинуться в отдаленный космо-порт и там провести финальную подготовку. Тсера решила, что лучше выдвинуться сразу из него, чем тратить время на пересадку и сбор. Сегодняшний день все равно был свободен и за оставшееся время можно успеть подготовить снаряжение и транспорт. К тому же отсюда до Юидойна было немного ближе, чем от поселения.       Сразу после приземления людей отвели в комнату со всем арсеналом. Чтобы до нее дойти, потребовалось минут пятнадцать. Наземный транспорт внутри космо-порта разбирался с нахлынувшей волной новых ресурсов, поэтому в салоне мест не было. Путь проходил через несколько контрольно-пропускных пунктов. Командир заметил, что на каждом КПП стояло по десятку хорошо вооруженных солдат. Затем прошли, через модули складов, через блоки исходной и очищенной воды. Двинулись вдоль огромного количества переносных казарм по периметру взлетного поля, освещенного яркими осветительными мачтами. В конце пути повернули в узкие уличные коридоры, где пришлось идти по одному. И наконец-то попали в арсенал.       — Как у вас запрятана оружейная, — отметил командир. — Относительно, это хорошо. Но ваши солдаты вообще успевают, в случае нападения, добраться сюда?       — Начнем с того, что это не один арсенал на этот сектор, — Тсера отряхнула волосы от капель воды. — Наша база поделена на сектора и на каждый выделено не менее двух арсеналов. Здесь их три. Количество арсеналов зависит от площади сектора и численности солдат в нем. Все все успевают. К тому же обычно наш транспорт не занят разгребанием поставок, и мы перебираемся на нем. Сегодня какой-то «бум» ресурсов произошел.       — Тсера, — обратилась Джоан к женщине. — У тебя ребята в поселении и еще тут. Сколько вас в общем? И много ли людей?       Женщина сделала задумчивое лицо. Посмотрела на оружейника и тот пожал плечами.       — В позапрошлом месяце был учет, и нас было около… двухсот семидесяти. Несколько солдат погибло, но много пришло, поэтому сейчас… Сейчас нас, наверное, больше, — Тсера осмотрела хорошо защищенные серые боксы, но ничего про них не сказала. — Людей процентов тридцать. Я никогда не понимаю, откуда они берутся на Оплониде.       — Заплатить за таможню на Сириусе и Оплониде не очень тяжело. И получить пропуск тоже, — усмехнулся командир. — Раньше, по крайней мере, было так. До смуты. Многие солдаты и номады спешили свалить с Сириуса. Денег на галактический пропуск нет, поэтому ближайшая подходящая точка для побега — это Оплонид. К тому же не все оплонидцы ненавидят нас и некоторые могут помочь с пропуском. Бесплатно. Вы и представить себе не можете, сколько людей находится в поселениях вне империй.       Джоан скептически взглянула на мужчину, с какой-то насмешливой улыбкой.       — Что? Мой старый отряд так и свалил на Оплонид. А там заработал на галактический пропуск и разлетелся по системам.       — Ну, а вы тогда почему остались? — поинтересовался Пакстон.       — А… а я не знаю.       Арсенал с оружием небольшой, но плотно забит припасами и темными боксами. Посредине стоял стол с несколькими такими ящиками, а за ним оружейник. Человек, что очень обрадовало команду. Тсера пальцем подозвала людей к столу. Они подошли.       — Я оставлю вас с ним, сама пойду проведаю Нулевого — у него снова лихорадка. Нам как раз поступили новые гранаты и луки-сферы. Вы их и испробуете. Не смотрите так недоверчиво. Мы их заказывали у самой лучшей вооруженной группировки, — женщина прошла к выходу. — У какой — секрет. Бывайте.       Марко вскинул брови и покачал головой.       — И почему я не удивлен, что она не расскажет, откуда их взяла… Одни секреты.       — На Оплониде это норма. Если что-то держится в секрете, значит, это, вероятно опасно… или точно опасно для чужих ушей. Тут что-то скрывают не потому, что они недоверчивые и замкнутые, а потому, что лучше промолчать, чем потом расхлебывать, — дружелюбным тоном произнес оружейник.       — Ну, иногда из-за секретов приходится все-таки расхлебывать, да без аппетита, — Марко осматривал подозрительные ящики.       — Лишь иногда, — коротко ответил мужчина, открывая ящики. — Вы тоже с Сириуса? Откуда именно?       — Степь, Эос.       — Таммуз, Палладиум.       — Авис.       — Я отовсюду, — после всех ответил Пакстон; оружейник посмотрел на него с улыбкой. — Я номад. Нахожусь везде.       — Как дела в Палладиуме? Я родом оттуда… — задал вопрос оружейник, не глядя на Аннису. Девушка посмотрела на него расфокусированным взглядом, словно тот вытащил ее из какого-то транса.       — Не очень хорошо, — отстраненно ответила девушка.       — Как и обычно.       Оружейник понял, что более развернутого ответа не добьется, поэтому перешел к своему делу.       — Что же, начнем, ученички. В ящике справа — новый вид гранаты у нас. Мы их взяли про запас, но пока не знаем, где их можно использовать в нашей местности. Но тут назрела миссия в Юидойн, и они как раз вам пригодятся. Парочку возьмете с собой.       Мужчина взял в руки муляж, чтобы показать людям, как она выглядит и работает.       — Из-за своей формы хорошо держится в руке. Небольшая, а потому легкая. Сама граната зажигательная, с кинетическими зарядами. Горит очень долго, температура взрыва высокая. Выше, чем у обычной зажигательной. Металл плавится, а камень превращается в пыль.       Оружейник крутил в руке овальную гранату с закрытой чекой на одном конце, на другом с крупной иглой.       — Вот эта штука вколется даже в вольфрам. Сама граната подойдет на случай, если вам нужно раскурочить сразу несколько коконов под потолком. Не использовать в маленьком помещении, где нет путей отступления. Подожжет и вас. Еще подойдет для больших групп врагов или препятствий.       Николас вытянул руку, и оружейник вложил ему в ладонь муляж гранаты. Парень внимательно осмотрел ее, подергал чеку большим пальцем. Кольцо не выдергивалось и рыжий вздохнул.       — На чеке стоит предохранитель, хоть это и муляж. Чтобы снять его, вы должны сместить само кольцо в сторону. Взрыв происходит через пять секунд после вырывания кольца.       — Как-то долго…       — Не долго, — с упреком ответил мужчина. — Перейдем ко второму оружию.       Мужчина с напрягом поставил ящик на стол.       — Мы называем ее «аэрозольная боеголовка». Несмотря на свои размеры, ее эффективность не уступает настоящей большой боеголовке, сброшенной с какого-нибудь военного самолета.       В отдельном ящике в еще одном защитном кейсе лежала вытянутая боеголовка, напоминающая формой баллон с воздухом для дайвинга. В самой боеголовке было «окошко» из специального стекла, где виднелись все ее внутренности. Рядом с кейсом в углублении лежал детонатор.       — Конструкция боеголовки продумана до мелочей, — голос рассказчика звучал размеренно, словно он читал лекцию. Его пальцы скользнули по металлическому корпусу, подчеркивая каждую деталь.       — Основной заряд — это высокоэнергетическая горючая смесь, — он постучал костяшками по оболочке, и глухой звук отозвался в тишине. — Внутри — порошкообразный фтористый алюминий. Мелкодисперсный, словно пыль. Но главная изюминка… — его рука замерла у стеклянного колпака, под которым тускло мерцала лампочка. — Детонационный сердечник. Не просто взрывчатка, а интеллектуальный механизм, который решает, когда и как сработать.       Он скрестил руки, его взгляд стал тяжелее.       — Принцип действия — двухфазный, — палец резко поднялся вверх, словно отсчитывая секунды. — Сначала боеголовка распыляет аэрозольное облако. Оно заполняет пространство, проникает в каждую щель, каждый угол. А потом… — губы растянулись в холодной ухмылке. — Искра. Один импульс — и облако превращается в ад. Ударная волна — это только начало, — его голос понизился до шепота. — Она выжигает кислород. А то, что останется… начнет разъедать само себя. Металл, бетон, даже композиты — все покроется язвами коррозии. Через несколько часов от укрытия останется лишь груда трухи.       Пауза. Он обвел взглядом слушателей, убеждаясь, что они поняли.       — Место уже выбрано. Вам не придется этим заниматься, но… — его палец резко указал на каждого по очереди. — Если окажетесь в радиусе — вас не соберут даже по кусочкам. Запомните это.       Марко и командир одновременно кивали головами. Они смотрели на интересный вид оружия, как дети на игрушки. Им было не известно, есть ли такие боеголовки в Таммузе, но вот в Степи и Ависе точно не было, поэтому для них это было что-то новенькое и опасное.       — Ну, и последнее оружие… Хотя, я считаю это безделушкой для магов.       Оружейник отвернулся от людей, нагнулся к белому ящику. Выругался, потому что странное оружие не хотело вылезать из ящика и выпадало из рук обратно в углубление. Через минуту повернулся, а в руках держал перламутровую сферу на подставке.       — Короче, это лук. Мне известно, что он используется только оплонидцами и магами-людьми. Поэтому догадываюсь, почему она одна, — мужчина осмотрел команду. — Ну, кто из вас магик?       Николас взялся за сферу, она приятно пощекотала кожу на ладонях. Переложив сферу в левую руку, парень сделал движение, словно натягивает тетиву. Сфера засветилась оранжево-красными оттенками, между пальцами образовалась полупрозрачная желтая стрела-игла. Ник резко опустил руку, и стрела исчезла в проеме.       — Все, мальчик, это твоя игрушка. Я не знаю, как она работает правильно, поэтому разберешься с ней сам. У тебя весь день впереди. Можешь подойти к нашим лучникам, они все используют эту ерунду. Обычное оружие и кислородные маски выдадим завтра, — мужчина махнул руками. — А теперь уходите, мне надо разбираться с остальным прибывшим оружием.       

***

      Тсера и Нулевой собрали всех в административно-штабном корпусе на обсуждение завтрашнего маршрута до Юидойна и путей в замке. Судя по всему, в этой внеплановой миссии участвует не только команда с Сириуса, но и несколько ребят Тсеры.       Нулевой сидел в стороне, укутавшись в шерстяной плед. Его заметно знобило — видно по его дрожащим рогам и пальцам рук. Сама кожа выглядела бледно и прозрачно.       — Я понимаю, что маршрутом надо было заниматься всем вместе, но время поджимает. К тому же мы уже знаем примерную обстановку, поэтому нам легче самим составить маршрут, а потом просто объяснить его вам. Он простой до Юидойна. В замке вам придется знатно побегать, чтобы не наткнуться на проблемы.       — А этот лебедь, — Пакстон указал на Нулевого, — извините, оплонидец. С нами полетит? Ты самостоятельно ходить можешь? Или это часть плана — нести его на спине?       — Пакстон, угомонись! — повысила тон Тсера.       Мужчина сделал наигранно виноватое лицо, вскинув руки в сдающемся жесте. Оплонидец приложил свою ладонь к спине женщины, как бы успокаивая ее. Приподнялся в кресле, чтобы не уснуть от расслабляющей позы и тепла.       — Все в порядке, Тсера. Он прав. Но я в силах нести свое тело самостоятельно, — Нулевой говорил дрожащим, хриплым голосом. — В исходной координате будете действовать сами, а я буду вас защищать с внешней стороны.       — А че ты тогда мыкал постоянно? Что «мы» все сделаем вместе, бла-бла-бла! — ехидно кривлялся Марко.       — Чтобы вы не чувствовали, что вы одни, без поддержки, — совсем тихо проговорил Нулевой, словно боясь своих слов. Марко усмехнулся.       — Как мило… Лучше бы ты об этом подумал, когда мы на Сириусе были.       — Хорош ныть. С таким настроем вы точно там передохнете, — Тсеру одарили укоризненными взглядами. — Извините, блин, вы надоели.       Женщина поправила волосы на голове, будто смахивая с себя напряжение.       — Итак, отсюда мы отправляемся в десять утра. До Юидойна спокойно долетим на вертолетах незамеченными. Там мы вас высадим на площадке за замком. Чтобы пройти к порталу, вам нужно пробежать четыре этажа вверх. На одном, — Тсера указала на выделенный этаж на экране, — установим аэрозольную боеголовку, забаррикадируем помещение снаружи. По нашим данным, там самое большое скопление нимф. Это будет делать мой отряд, чтобы вам не терять времени. Они тихо с ними расправятся, чтобы те не успели проснуться и сбежать. Уничтожить их просто необходимо, иначе потом они сбегутся на другие выстрелы.       Картинка сменилась на два этажа выше предыдущего.       — Когда окажемся выше и правее взрыва, активируем боеголовку. Коррозия начнет поедать замок, на разрушение одного этажа уйдет плюс-минус часов двадцать. С остальными нимфами возможно справиться своими силами. Мы специально выбрали те коридоры, в которых их меньше всего. В случае необходимости используйте новые гранаты. У портала уже будет руководить Нулевой. Вам его необходимо защитить, если будут лезть нимфы. Николас должен помочь ему подпиткой магией. Дальше, после открытия портала, вы сами.       — Какой подпиткой? — с нажимом спросил Марко.       — Мне нужно немного внешней магической энергии — я говорил об этом вчера, — Нулевой встал рядом с Марко, положил ему руку на плечо, но тот даже отскочил от него; оплонидца это задело. — Марко, я не чудовище, чтобы так от меня отскакивать.       — Да что ты?! А что, оплонидцы, которые ищут людей, чтобы отправить их умирать за себя, у нас теперь зовутся ангелочками?       — Марко, правда, не стоит… — Николас говорил тихо, потому что боялся. За Нулевого.       — Тихо, — шикнул брат. — Ну? И теперь ты еще хочешь высосать энергию из моего брата?       Нулевой склонил голову.       — Марко… Тебе не кажется, что когда-то в прошлом ты высосал из брата энергию? — Нулевой хоть и склонил голову, но смотрел на парня через маску, тот не отвечал. — От этой миссии зависит ваша встреча с отцом. И дальнейшая жизнь… В спокойствии или нет, — Бартлетт молчал. — Слушайте мои указания и вы выживете.       Марко сел на стул. Он успокоился, но сильно расстроился. Из-за того, что Нулевой сказал правду.       — Николас, мне нужно будет немного энергии. Из-за большого количества портал может снова разорвать и навсегда, можно сказать, чрезмерный объем вспомогательной энергии вызовет магический скачок напряжения. Нас облучит, может обжечь или порезать, поэтому будь аккуратен, — Николас бездумно кивнул головой, смотря на брата, а не на говорившего оплонидца. — Не используй энергию пламя, а используй нейтральную. Понимаешь, о чем я?       — Да, первичная, нестихийная сила, служит «сырьем» для создания магии. Ее можно сравнить с электричеством, которое само по себе не имеет формы, но может превращаться в свет.       — Верно. Если позволишь, мы потренируемся с тобой вечером. На этом все.       

***

             До сегодняшнего дня вся команда думала: как же будет выглядеть их «поездка» на Оплонид, а затем в Юидойн? До сегодняшнего дня им казалось, что они смогут справиться хотя бы со своими переживаниями и настроем, но многое стало противостоять этому еще ночью.       Всех членов прибывшей команды распределили по одиночным комнатам. Одна кровать, одна тумба, одно окно — это все наполнение армейских «апартаментов». Тусклый, но теплый свет лампочки, серые чистые стены и холодный пол, закрытый линолеумом, окончательно завершал атмосферу тоскливости.       Тсера посоветовала людям лечь спать раньше, к тому же не встречаться друг с другом перед сном, чтобы не разговориться о событиях и не загружать мозг. Чтобы они точно не связывались друг с другом, она отняла у всех Пульсы.       Но Тсера опоздала с советом.       Еще днем команда прохлаждалась по территории казарм и обсуждала всех и вся в отрицательном контексте. Особенно подвергся общему осуждению и обсуждению Нулевой. Не все знали истины слов оплонидца, адресованных Марко, и не все понимали, кто прав, но команда всеми руками была за своего напарника. Но сам парень понимал, что поддерживать стоит не его точку зрения, а Нулевого. Марко молчал об этом, выслушивая предположения, почему оплонидец вякнул такие слова, не зная жизни людей, а лишь подглядев где-то в пучинах базы данных. Николас старался не влезать в обсуждение. Он следил за братом и его чувствами, плясавшими всеми красками на лице.       Марко не умел скрывать от брата истинные эмоции и чувства, поэтому Николас открыто читал его. Старшему брату было паршиво, он снова чувствовал себя виноватым. В нем вели битву две позиции. Первая — Нулевой прав. Прав настолько, что другие, узнав правду, обязательно перешли бы на его сторону. И вторая — он, напротив, не прав, потому что это не его семья и проблемы. Оплонидец не имеет права так говорить о чужих людях и отношениях в присутствии посторонних.       Когда беседа подошла к тому, что Нулевой все-таки должен ответить за высказанное, Марко аккуратно перевел тему в другое русло, отмахнувшись тем, что оплонидец сам не понимал, что говорит из-за того, что разозлился — не у всех терпение бесконечное. Плавно они начали обсуждать Оплонид, живущих в Каелуме оплонидских отшельников, Тсеру и план.       Вечером Нулевой и Николас встретились на отвесной скале, четверть часа пешком от космо-порта. В редких лучах закатного солнца под пасмурными облаками оплонидец учил Ника контролировать подачу энергии в чужое тело. Ошибок было много. Нулевой был на грани того, чтобы все бросить и молча уйти, потому что парень направлял поток быстро и много, из-за чего оплонидцу было больно, а затем и вовсе его вырвало. И рвало еще ночью.       Нулевой, вспомнив, что сначала идет теория, а потом практика, на словах рассказал, как делается такое заклинание, после показал на самом Николасе, которому это понравилось. Подача магической энергии в тело другого мага ощущается получаемым, как мягкий массаж по всему телу, если делать все аккуратно. Ник понял, что от него хотел оплонидец, взял пятиминутный перерыв, размялся, глубоко подышал и только потом вернулся у Нулевому. Тренировались они, пока скала не погрузилась во тьму и от моря внизу не остался лишь шум. Получилось у них с четырнадцатой попытки, однако в этот раз обошлось без последствий.       Приблизилась ночь, и все разошлись по комнатам, соблюдая здешний режим сна. Только спать никто и не собирался. Если бы Тсера не опоздала с советом «без разговоров на ночь», то все равно он оказался бы бесполезным. Мозги не могли погрузиться в сон, мысли крутились вихрем и заставляли задумываться слишком глубоко, накручивая себя все больше.       Марко в первую очередь беспокоился о своем брате и отце, который был заключен в тюрьме. Ему было страшно подумать о том, что папа мог уже не помнить, что у него есть сыновья. На фоне беспокойства он иногда ощущал странное чувство, что все пытаются их обмануть и затащить в ловушку, но, вспоминая то, что Тсера сделала для них, он успокаивался. Слишком много ресурсов и времени ушло. Кроме того, она много лет сотрудничает с Палачом и вот так вот обмануть их именно завтра она не может. Это кажется невозможным исходом событий.       Николас сначала ворочался в своей постели, обдумывал новое заклинание, пытался нафантазировать себе переход в другой мир, разговор с Прошлым… А потом уснул. Его отрубило раньше всех.       Пакстон умудрился выкрутиться из этой скучной ситуации тем, что высунулся в окно и разболтал командира в соседней комнате. А командир в мыслях, слушая болтовню Ибберы, укладывал все вооружение, которое им выдадут, их функции и когда им лучше воспользоваться. Командир решил не оставлять напарника по безмолвному несчастью с самим собой, и они болтали громким шепотом через окна своих комнат… Пока комендант, шедший по тропинке под окнами, не разогнал их, как малых детей в лагере.       Анниса не стала сдавать свой Пульс Тсере и лазала в нем до тех пор, пока на экране не высветилось сообщение от Джоан.       — Ты тоже Пульс не сдала?       — Нет, слишком скучно без него. И я не собираюсь плясать под ее дудку.       — Ну, да. Парни сдали…       — Вот идиоты. Повелись на женщину.       После высказывания личного мнения о «покорности» их напарников, Джоан и Аннису закрутило в беседе о Генерале и Агнесе. О’Нил не хотела о них говорить, более того она ничего не знала про их судьбу, но Джоан, скорее, хотела узнать о том, что Анниса будет делать, когда встретит их обоих. Ведь один обманул ее в том, что он не ее отец, а второй чуть ли не сдал ее генералу оплонидцев. Вытянуть ответы рыжей девушке не удалось.       В конце двухчасовой беседы Джоан извинилась за инцидент в «Норах», когда Анниса побежала спасать лживого Марко. Рыжая подумала над этим и поняла, что на ее месте поступила бы точно так же, если бы это был он, так как при всей ненависти к Бартлетту, она не хотела его терять, потому что он ее друг по несчастью и школе, конечно. Но О’Нил коротко ответила на сообщение: «Я поняла. Бывает». И после притворилась спящей.                     Утро на свежем воздухе, так еще и перед морем, оказалось не таким освежающим для прибывших с Сириуса. Шум бьющихся волн мешал даже закрыть глаза. Многие заснули под ранее утро, но разбушевавшееся море решило, что спать уже поздно.       После очередной бессонной ночи вставать было еще тяжелее, а находиться на душном, влажном воздухе, пахнущем водорослями, становилось просто невыносимо. Люди, привыкшие к запаху города, песка, пыли, сухости и также льда, снега и морозной свежести, быстро заняли свободные уборные. Кто-то просто умывался холодной водой, очищая кожу от пота, а кто-то очищал желудок.       — Желторотики хреновы… — выразилась на этот счет Тсера, с презрением наблюдая за бегающими телами, подвергшимися акклиматизации. — Как вы вообще собрались через портал проходить, если вас даже от климата рвет? Вас там наизнанку вывернет.       Марко вытирал лицо мокрым полотенцем, не отворачивая взгляда от Тсеры. Парень понимал, если раскроет рот, то его снова вырвет, но перед этим у него есть несколько секунд, чтобы высказаться:       — Слушай, вы сами выстроили такой маршрут нам, — Марко побледнел, тяжело проглотил слюну. — Так… так перестань уже… Боже.       Черноволосый спиной толкнул дверь уличной уборной и принялся дальше знакомиться с керамикой Оплонида, которая, в принципе, не отличалась от керамики Сириуса.       — Я вообще думала, что Марко крепкий. Однако нет, — усмехнулась Тсера.       — Его всегда тошнило в детстве, если он переезжает, улетает куда-то или сильно нервничает. До поры до времени ему удавалось подавлять позывы. Сейчас у него очень сильная акклиматизация, плюс он нервничает, — сказал младший брат.       Николас тоже выглядел бледным, но собирал вещи активнее всех. Ему хватало только холодного полотенца на шее и плечах. В придачу ему удалось выспаться, и акклиматизация проходила не так жестко, как у остальных.       — Пятый день… — как будто для себя говорил командир. — Тошнота, отсутствие аппетита, головокружение и спазмы в желудке… Акклиматизация на Оплониде минимум идет восемь дней.       — Верно, — подтвердила Тсера, глядя на взлетную площадку.       — А максимум? — спросил Пакстон, утирая лоб рукой.       — Максимум — всегда. До момента, пока не сдохнешь от обезвоживания, — Тсера пожала плечами. Она явно была довольна своим ответом.       — Ты можешь хотя бы раз не шутить перед нами про смерть, а? — упрекнула Джоан. — Ответь нормально.       — Рыжуля, это нормальный ответ. Эти сроки касаются тех, у кого ну очень слабый организм. Вас это не касается, — женщина повернулась к собеседнице. — Еще два дня и будете, как дома.       — Лучше не «как дома», а дома, — буркнула Анниса.       — С этим ты погоди. Закончив там, у вас будут дела здесь.       Тсера, улыбаясь, взяла ящик с вооружением и понесла в сторону своих солдат. И все бы ничего, но это снова нормальный и правдивый ответ. С возвращением домой стоит еще подождать и лучше вообще не спешить, даже если они выберутся.       Но О’Нил этот ответ не устроил. Она не могла ничего ответить этой женщине, потому что ее слова — это хлипкое стекло, а Тсера — металлическая стена. Козлом отпущения стал ящик, который она держала в руках, но после слов Тсеры скинула с рук. Там всего лишь сух паек, поэтому никто не обидится, если один ящик будет поврежден.       — А ты тогда погоди со своими ящиками, — запоздало и шепотом процедила Анниса.       Девушка вышла из шумного и жаркого ангара и уставилась в светлое, пасмурное небо. Ей никогда не нравилась такая погода: без дождя, но пасмурная, без ветра, душная, с повышенной влажностью. Анниса облокотилась на стену ангара и стала наблюдать щурящимися глазами за солдатами Тсеры. Да, эти люди и оплонидцы привыкли к такому климату. Они трудятся так активно, что возникает такое чувство, как будто им надо куда-то попасть. Бегают туда-сюда, таскают оборудование, вооружение, боеприпасы. Еще успевают поболтать и пропустить пару шуток.       — Не ожидал, что мы вообще дойдем до этого, — Марко стоял за спиной О’Нил, тоже смотря на трудящихся. Анниса вздрогнула от неожиданности, резко повернулась, изображая недовольство, словно ее отвлекли от важного дела. Но, увидев всего лишь Марко, она вздохнула и отвернулась.       — Почему?       — Ну, нас даже природа пытается губить, что говорить о людях и об оплонидцах, — Марко встал рядом с Аннисой. — Если серьезно, я ожидал, что мы… просто сдадимся. Подумай, чему мы противостоим…       Анниса взглянула на черноволосого уставшими и раздраженными глазами. Ей даже думать не хотелось, потому что просто было лень думать в таком климате. Марко решил ответить сам:       — Времени. Его течению. А Илеан — второстепенное задание. Борясь с неизвестным и неосязаемым, нам легче просто молить о пощаде судьбу и опустить руки. Никто не взялся бы за решение таких проблем. Вездесущие уже не такие, как раньше, судя по всему, они бегут от феномена, оставляя свою работу таким идиотам, как мы.       — Ты уже думал сдаться, раз это говоришь?       Марко вскинул брови и хмыкнул. Даже как-то улыбнулся глазами.       — Знаешь, как будто бы и не думал. Не припомню, что я хотел на все положить. Это решение подходит разумным людям — не лезть в те проблемы, от которых не знаешь, что ожидать потом. Но мы же явно относимся к разряду конченных придурков.       Анниса поджала губы, пожала плечами и кивнула.       — Ну, Марко, ты действительно прав, — О’Нил помолчала. — Все же… Мы идем туда не ради себя самих. Ты — ради отца и брата, я — ради Генерала.       — Отца, прошу заметить, — сделал шутливую поправку Марко.       — Хорошо, именно его… — Анниса вздохнула и продолжила: — Джоан идет просто ради нас. Пакстон и командир — ради… ради своих близких, друзей, знакомых. И нас в том числе.       — Я тоже с тобой согласен, — Марко устремил свой взгляд куда-то налево и Анниса, чуть склонив голову, проследила за ним. — Но ради чего или кого это делает он? Неужели он просто хочет спасти мир? Побыть героем? Или у него своя цель?       — Это мы узнаем в будущем деле. Когда рядом не будет Тсеры и его можно будет как следует… Подвергнуть моральному воздействию. Без физического насилия.       — Ага, прессануть, если говорить на обычном языке. Анниса, она не единственное препятствие, которое мешает вытянуть из него правду, — Марко даже скривился в лице, наблюдая за прямой, гордой фигурой Нулевого.       — Не единственное, но вполне весомое. Ее не будет, и мы сможем давить на него, сколько угодно. Здесь же его защищают все, кому не лень.       Марко посмотрел на Аннису снизу-вверх. Девушка, не выпрямляясь, перевела глаза на него. Он прекрасно понял, к чему она ведет.       — Я знал, что «Крылатые» всегда любили давить на людей, чтобы вытащить правду.       — И давили мы не голыми руками и словами… А иногда Генерал вытаскивал не только правду, — Марко с легким смешком фукнул и отмахнулся. — Да, я про зубы и ногти, но это крайний случай.       Нулевой подошел к Тсере, наблюдая боковым зрением за силуэтами парня и девушки. Они смотрели на него и шептались. Нулевой прекрасно знал, что обсуждают его. И пусть, ведь хотя бы что-то сможет сблизить этих людей. Это что-то — ненависть к нему.       — Следят, как коршуны за мелкой дичью, — прокомментировала это Тсера и фыркнула, отворачиваясь от стоявшей в отдалении пары.       — Не злись на них, — Нулевой оставался спокоен, но в его тоне появилась легкая усталость. — Их недоверие… вполне объяснимо. К этой планете. Ко мне.       Тсера резко развернулась к нему:       — Но ты же предоставил достаточно доказательств! Помог на Сириусе! Те проблемы были неизбежны — ты не мог все предвидеть!       Нулевой медленно поднял голову, его взгляд скользнул по паре в отдалении, затем вернулся к Тсере.       — Ты человек, но странным образом я понимаю их лучше тебя, — в его голосе появилась горькая нотка. — Разве можно говорить о доверии, когда…       Он сделал паузу, собирая мысли.       — У одной — отец, который годами лгал о своем родстве. Сослуживец, предавший всех и едва не убивший ее. У другого — армия отца, оклеветанная и изгнанная, а потом добиваемая, чтобы правда не всплыла.       Его пальцы непроизвольно сжались.       — Они живут в мире, где каждый шаг может оказаться ловушкой. Где любая помощь — лишь прикрытие для нового удара в спину. И тут появляюсь я…       Губы Нулевого искривились в безрадостной усмешке.       — Оплонидец. Тот, кто знает слишком много. Кто предлагает помощь без видимой выгоды. Разве это не идеальная маскировка для предателя?       Тсера хотела возразить, но он продолжил, уже тише:       — Они согласились не потому, что доверяют. А потому что у них нет выбора. Я — единственный, кто знает, где их близкие. Единственный свет в этой тьме.       — Но ты же…       — Когда я был нужен — меня не было, — перебил он. — Они выкручивались сами, а я вернулся лишь когда потребовалось мне. Какое после этого может быть доверие?       Его плечи слегка опустились.       — Они правы не доверять. И я не жду, что это изменится.       Тсера, наконец-то сдавшись в споре, отошла в сторону и замахала руками, привлекая внимание команды. Люди подняли оставшиеся ящики и мешки и вместе отправились к женщине.       Пространство перед ними вдруг задрожало, будто нагретый воздух над раскаленным асфальтом. Тень — высокая, широкая, бесформенная — на мгновение застыла, а затем начала уплотняться. Воздух вокруг нее заструился, как вода вокруг погружающегося тела, и вдруг — появился он.       Остроносый, с хищными обводами корпуса, вертолет напоминал замершего в прыжке хищника. Основные лопасти, изогнутые словно клинки кукри, нависали над кабиной, готовые рассечь не только воздух, но, кажется, и саму реальность. Дополнительные винты по бокам, компактные и острые, как бритвы, лишь подчеркивали агрессивный дизайн. Длинная хвостовая балка заканчивалась еще одним винтом — тонким, почти невесомым, будто жало скорпиона.       Корпус переливался, как крыло стрекозы, меняя оттенки в зависимости от угла: спереди, под прямым светом — холодный серый; сбоку, в тени — глухой голубой; под косыми лучами — ослепительно белый; сзади — фиолетовый, переходящий в абсолютную черноту хвоста, впитывающую свет, как черная дыра. Он менял цвета, в зависимости от угла света, положения глаз, погоды и времени. Обойди его кругом — и увидишь всю палитру, будто машина соткана из жидкого света.       — ХА1М-07, — голос Тсеры прозвучал с гордостью, пока ее пальцы скользили по острому носу вертолета. — «Хамелеон».       Она постучала костяшками по обшивке:       — Шумный, как ад перед взлетом, но стоит включить поля преломления — и он становится тише ночного ветра. Металл корпуса — «призрачный» сплав. Радиолокационные волны проходят сквозь него, как сквозь пустоту. Пока что ни один сканер не может его обнаружить.       Команда молчала, впечатленная. Даже у «Крылатых» не было ничего подобного — их машины могли прятаться, но не исчезать полностью.       — Он пьет топливо каплями, — продолжила Тсера, обходя вертолет. — Может часами висеть в воздухе, скользить по воде, как стрекоза. А если горючее кончится…       Она указала на узкие панели вдоль фюзеляжа:       — Солнечные батареи. Четыре часа полета в режиме маскировки. Без нее — вдвое больше.       Тсера заботливо поглаживала вертолет по острому носу, пока рассказывала его характеристики.       — Все, вся экипировка готова. Наденьте ее сразу и рассаживаемся. В десять мы должны уже быть в воздухе.       Женщина указала на распакованное оружие команды. Сама взяла под руку Нулевого и повела в ангар. Команда минуту тупила взгляды на вооружении. Все, что им вчера показали, разложили перед ними, как на шведском столе.       Первым подошел Николас. Он провел по воздуху рукой, словно выбирая оружие, хотя уже со вчерашнего дня знал, что возьмет. Лук-сфера. Вчера после «инструктажа» по оружию, он отправился на стрельбище перед встречей с Нулевым и самостоятельно обучился использовать это интересное средство защиты. Никого опытного в подмогу он не позвал из-за гордости. Несмотря на то, что лук-сфера — это магически созданное оружие, магию для стрел он не черпает из своего пользователя, лук использует нейтральную энергию.       Он лишь определяет, есть ли в пользователе магическая энергия и какая — пламенная, ледяная, водяная и так далее. Если бы его взял обычный человек, то лук просто не активировался бы. По использованию он не сложнее обычного лука: нащупал невидимую нить тетивы, натянул до образования стрелы и отпустил — на этом все. Удерживать стрелу пальцами на полочке, как на обычном луке, не надо, при желании можно увеличить их количество, двинув согнутым указательным пальцем на тетиве вверх столько раз, сколько нужно стрел, но не более шести.       Конечно, лук-сфера не без изъянов. Иногда он обжигает пальцы, сильно щекочет ладонь, в которой лежит сфера, и, как и обычное оружие, имеет ограниченный боезапас и время использования. Николас добыл эту часть информации у «сферника» — так называют тех, кто использует эти луки (тот подошел к нему, когда увидел, что Ник бездумно тратит стрелы, стреляя в мишень). Боезапас — двадцать стрел, затем лук переходит в состояние набора энергии. Примерно пять-семь минут его нельзя никак использовать, пока боезапас полностью не восстановится. Затем его можно использовать еще два раза, с учетом одного перерыва для восстановления. В совокупности его можно использовать три раза за короткий промежуток времени и потратить шестьдесят стрел. По словам сферника — это очень-очень много для профессионала. А для начинающего, такого, как Ник, вполне подойдет. Все-таки целиться за человека лук не будет, поэтому вероятность промаха велика.       Анниса не стала ничем обвешиваться и оставила свой Маузер, прихватив два магазина для него. Но она не забыла про то, что находится на Оплониде, и некоторых существ пули не берут. Для таких случаев О’Нил спрятала за ремень на поясе один длинный солдатский нож и стилет из бронзы.       Марко и командир выбрали обычные арбалеты с тяжелыми бронзовыми стрелами, которые рекомендовал ученый по нимфам. Оба после вчерашнего заинтересовались кинетическими гранатами и взяли по три на каждого. Пакстону они тоже приглянулись, но он взял лишь две, к ним прибавил охотничий нож с зазубринами и обрез.       Джоан выбирала самая последняя. У нее не восстановилась рука, поэтому брать тяжелое оружие не было смысла. Она пожала плечами и нехотя, с какой-то даже грустью, взяла игольный пистолет-пулемет. По бокам на поясе распределила магазины с серебряными иглами, а в ножны на бедре уложила волнистый клинок.       — А эту боеголовку кто понесет? — О’Нил указала пальцем в сторону ящика с защитным стеклом.       — Кто спросил, тот и несет, — ответил командир с серьезным выражением лица, от чего Анниса ему поверила. — Ну-ну, я шучу, что ты. Отряд Тсеры устанавливает, значит, они и несут.       Все пожали плечами и согласились. Командир повернулся, все повторили за ним. Подходил Нулевой. Из команды он один выглядел так, словно собрался на прогулку по парку. Все та же шелковая блуза под коричневым жилетом, широкий пояс-корсет, где одиноко свисал черный исцарапанный стилет, и коричневые бриджи. То ли ему не страшно ничего, то ли у него нет иной одежды.       — Стилет? И это все, что ты возьмешь? — Тсера удивилась, увидев, что Нулевой так и ничего не взял.       — Вполне хватит.       Женщина отошла в сторону запасов оружия, нашла взглядом квадратную коробку с матовым покрытием и указала на нее.       — Здесь еще один лук-сфера. Возьми его. Не отпирайся.       — А может, ему и правда стилета хватит? И наших сил? — как бы ненавязчиво спросил Марко, но Тсера поняла истинную суть вопроса.       — Во-первых, он не собирался использовать вас как живые щиты, — женщина снова ощерилась. — А во-вторых… Неужели ты думаешь, Марко, что ему не хватит всего лишь одного стилета, чтобы вас всех ликвидировать, а? Я верно поняла твой вопрос же?       — Да, — с натягом ответил Марко. — Правильно.       — Мы же только недавно разговаривали о доверии ко мне, Тсера, вы его рушите, — тихо прошептал Нулевой, потирая свой лоб. — Ваше общение завязывается только на одной ненависти. Хватит. Если есть претензии ко мне, то пусть они обсуждают их только со мной и вам, Тсера, не стоит влезать. Спасибо за заботу и оценку моих сил, но сейчас она была лишней. А вас, прошу, перестаньте искать во мне предателя и лжеца. Я ни при каких условиях не покину вас, пока не закончится этот кошмар. Я делаю все возможное, чтобы расположить к себе, но и навязываться к вам в друзья не собираюсь. Мне всего лишь нужно, чтобы вы мне доверяли — и все.       Команда молча смотрела на исповедовавшегося Нулевого. Правда, его слова звучали, как чистосердечное признание. И говорил он, словно молил, просил, взывал к людям. Даже Марко стало не по себе от такого раскаяния. Он не мог сам себе признаться, но ему стало чуточку не по себе. Чтобы вывести из ступора людей, Тсера поторопила их выкриком.              Наконец началась посадка в вертолеты. Все садились молча. Команда и Нулевой — в один, Тсера и ее солдаты — в два других. Нулевой сел на место второго летчика, чтобы не мешать людям в кабине, но несмотря на то, что его фигуру полностью скрывала спинка сиденья, он чувствовал их взгляды. Когда винт закрутился, и кабина слегка завибрировала, все внимание перешло на созерцание пейзажей. Нулевой тихо, облегченно вздохнул.       Вертолет скользил над бирюзовой гладью моря, оставляя за собой лишь легкую рябь на воде — след, который исчезал так же быстро, как и появлялся. Но вот море осталось позади, и под ними разверзся мир, забытый временем.       Поселение. Оно выглядело так, будто его вырвали из прошлого и бросили сюда, словно ненужный хлам.       Жилища представляли собой жалкие конструкции из фибропласта — материала, который когда-то считался дешевым и практичным, а теперь лишь крошился под солнцем, как старая кожа. Брезентовые полотнища, некогда служившие крышами, теперь висели клочьями, трепыхаясь на ветру, словно лоскуты мертвой плоти.       Белые мешки, сваленные в беспорядочные штабеля, действительно напоминали мешки для трупов — длинные, бесформенные, покрытые слоем пыли и липкого налета. Некоторые из них лопнули, обнажив содержимое: обрывки синтетической ткани, ржавые инструменты, а кое-где — высохшие, мумифицированные останки тех, кто не успел убежать.       Овраги зияли, как раны. Глубокие, с обугленными краями, они явно были оставлены бомбами — возможно, термоядерными, судя по оплавленным камням на дне. В некоторых ямах еще виднелись обломки техники — скелеты машин, превратившиеся в груду металла и проводов.       Забор окружал поселение, словно насмешка над самой идеей защиты. Грубые, неровные камни, сложенные друг на друга без какого-либо раствора, напоминали скорее средневековую кладку, чем современное укрепление. По углам высились разобранные башни — когда-то, наверное, они были оснащены орудиями или сканерами, но теперь лишь торчали в небо, как сломанные пальцы.       А дальше, в густом лесу, скрывались скелеты цепеллинов.       Они лежали среди деревьев, словно гигантские киты, выброшенные на берег. Их каркасы, покрытые потрескавшейся обшивкой, почти не отличались от тех, что до сих пор парили над Каэлумом — те же изогнутые формы, те же огромные гондолы, те же следы былой роскоши. Но здесь они были мертвы.       Обшивка местами отслоилась, обнажая ребра металлического остова. Винты заросли мхом и лианами, будто джунгли медленно поглощали их. Кабины зияли пустотой — стекла выбиты, приборные панели разграблены, лишь кое-где поблескивали осколки разбитых экранов.       Вертолет Тсеры летел рядом с вертолетом команды, и женщина внимательно следила за их взглядами через иллюминатор. Все, кроме Пакстона, уставились на мертвые силуэты домов.       — Это было наше первое пристанище, — голос Тсеры прозвучал в наушниках команды, странно резонируя в замкнутом пространстве кабины. Ее пальцы сжали спинку кресла, суставы побелели.       За стеклом проплывали руины, будто кадры из старой хроники катастрофы.       — Каэлум уже существовал, но мы жили здесь, — она сделала паузу, словно перебирая в памяти те дни. — Сначала они сбросили биологическое оружие. Модифицированное бешенство, — губы искривились в безрадостной усмешке. — Смешно, но большинство из нас были привиты. Тогда они перешли на химикаты…       Ее голос дрогнул, когда она продолжила:       — А потом спустились лично. Расстреливали всех подряд — оплонидцев, людей, даже животных. Охотились за Белыми, но пули не разбирали.       Вертолет пролетал над особенно глубоким оврагом — черной пропастью, уходившей в недра земли.       — Немногие выжили. Спрятались в лесу, а когда все закончилось… переплыли море, — ее глаза на мгновение встретились с отражением в стекле. — Нашли ту базу. Поняли, что это место… особенное. Оплонидцы помогли создать барьер. Техника врагов в нем глохнет, а солдаты падают замертво.       Короткая, горькая усмешка.       — Дно моря за барьером… должно быть, усеяно костями юидоинцев.       Команда молчала. Даже когда руины остались далеко позади, перед их глазами все еще стояли горы трупов, аккуратно сложенных выжившими в жуткие пирамиды — последний, бесполезный жест уважения к мертвым; черные дыры в земле, словно порталы в иной мир, где время остановилось в момент взрыва; радиоактивные тени на стенах — следы тех, кто испарился в секунду детонации.       Тсера отвернулась от иллюминатора.       — Через две недели мы вернулись. Собрали всех, кого нашли… но унести не смогли. Земля там до сих пор жжет кожу.       Ее голос стал тише:       — А потом… мы построили Каэлум. Из пепла.       В кабине воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом двигателей. Никто не решался нарушить ее — слова Тсеры висели в воздухе, как надгробная плита.                     В общем полет занял около полутора часа. Вертолеты летели быстро, около четырехсот километров в час, чтобы успеть до полудня, когда нимфы начинают просыпаться. Большое количество топлива ушло на реактивные двигатели, поэтому обратно солдатам придется возвращаться в обычном темпе, без маскировки.       Впереди показалась массивная посадочная платформа — широкая, выложенная плитами из армированного бетона, испещренными трещинами от времени и перепадов температур. По краям площадки торчали стальные штыри, некогда служившие креплениями для защитных щитов, а теперь ржавеющие под открытым небом.       За ней возвышалась арка. Монолитная, лишенная каких-либо украшений, она напоминала скорее вход в бункер, чем в замок. Ее бетонные стены, толщиной в несколько метров, были покрыты сетью микротрещин, словно шрамами от давних обстрелов. Углы конструкции, резкие и геометрически точные, придавали ей вид гигантского зуба, вросшего в скалу.       Это не было просто сооружение.       Это был барьер, воплощенный в бетоне и стали. Каждый сантиметр его поверхности кричал об одном: защита любой ценой. Даже сейчас, когда замок подвергся коррозии, арка стояла непоколебимо, будто все еще готовая выдержать удар, которого уже никто не нанесет.       Вертолеты плавно снизили высоту, а затем мягко и неощутимо сели на площадку. Двигатели затихли и прибывших окутала гробовая тишина. Все замерли с напряженными лицами, вслушиваясь в нее. Было бы действительно лучше, если бы вместо тишины в замке кричали нимфы. Тогда было бы понятно, чего ожидать.       Солдаты и команда решились выйти из вертолетов. Каждый выходил с осторожностью, смотря на замок, как на живого монстра. Тсера обошла вертолеты и остановилась под аркой, глядя в черную дыру входа, откуда тянулись темные лозы — признак того, что совсем рядом расположились коконы нимф. Она присела рядом с ними, осмотрела их, склоняя голову вбок. Не поворачиваясь к своим людям, Тсера сказала:       — Когда нимфы спят, у них все равно кто-то остается охранять коконы. То есть, как и у людей, есть сторожевые. И нимфы разговорчивые. Они любят покричать. Но сейчас слишком тихо. Это… Неожиданно. Во время нашей разведки такого не было, — теперь-то Тсера повернулась и в ее взгляде показалась искра опасений. — Лозы полусухие… Предполагаю, что для нимф это место стало неблагоприятным и они за эти дни сбежали.       — Это же хорошо, — радостно сказал Пакстон. — Только на кой черт мы обвешивались оружием…       — Нет, дурачок. Они покидают место только, если не могут бороться с конкурентами. А борются они остервенело. Значит, их противник не материального характера…       

***

      Пока команда путешественников в Осколок самостоятельно разбирала вооружение, Тсера послала часть своего отряда на разведку в ближайшие помещения замка и прилегающие к месту посадки территории на улице. На всякий случай бойцы провели проверку по каналам связи. Лишних волн от техники не было. Ни транспорта, ни аппаратуры, ни оплонидцев с Пульсами нет. В замке использовали тепловизор — он не показывал наличие тел в коконах. В некоторых местах были обнаружены свежие трупы нимф, которые не подверглись распаду, как у них это обычно бывает. Они как будто были в спячке, но ни сердцебиения, ни пульса не было, а тело быстро остывало.       Сами же комнаты отображались на тепловизоре желтым цветом, сливаясь с коконами и лозами — было тепло, немного душновато, — однако это напрягло разведчиков, ведь в обычном состоянии лозы и коконы оранжевого или красного цвета. На улицах провели разведку с помощью детектора движущихся целей — безрезультатно. Никого, кроме мелких грызунов. То же сделали и в замке. Там же и грызунов не было.       В заключение бойцы проверили местность радарами и эхолокаторами — и тоже никого не оказалось рядом. Показывались только точки команды и отрядов на разведке.       Группы ушли тихо и вернулись также без шума. В течение времени, которое они провели в замке, тоже не было звуков — они ни с кем не столкнулись. Единственное, что встревожило Тсеру так это то, что группа из замка вернулась вся грязная, как будто всем скопом нырнула в канализационные отходы. И пахло от них абсолютно так же.       — О господи, — Тсера отвернулась, зажимая нос и готовясь выплюнуть вязкую слюну, — вы там что делали? К ним в кокон лазали?       Солдаты снимали с себя прилипшие лозы и ошметки свернувшейся на солнце слизи. Один солдат и вовсе побелел от окружающего его запаха. Он выронил оружие и принялся разрывать тишину громким собачьим кашлем, смешанным со звуками начинающейся рвоты.       — Господи, — повторилась Тсера, — принесите уже ему воды!       Нулевой первый спохватился и подбежал к задыхающемуся солдату, предлагая тому не только воду, но и свой намоченный платок. Увидев, что человек не в состоянии самостоятельно вытереть хотя бы лицо, оплонидец сам начал вытирать нос, рот и лоб этому человеку.       — Он даже платочек с собой носит… — зачем-то констатировал факт Пакстон.       — Мы вошли в залы и через десять метров показался другой коридор, как раз тот, что им нужен, — солдат косо посмотрел на Пакстона, словно осуждая его за сказанные слова. — Было тихо, мы никого не обнаружили, радары ничего не показали, тепловизоры отображали стабильно желтый цвет. Нас это напрягло, но все же мы прошли глубже, остановились и… Кокон над нами… Просто взорвался. И по реакции разорвались остальные.       — Да, — подтвердил третий солдат. — Но это не важно. Важно то, что в коконах никого не было. Замок как будто опустел. Коконы не могут сами взорваться просто потому, что мы прошли и подышали на них. В замке, что удивительно, нет ни единой мыши или крысы, хотя они любители пожить вместе с нимфами. Также мы нашли несколько трупов нимф, не подвергшихся распаду. У них на глазах, под носом и в ушах застыла кровь. Лежали они в скрюченных позах, несколько держалось за голову. Их пытались убить звуком, вибрациями?       Вылезшее из-за облаков солнце буквально растворяло слизь на одеждах солдат, но не до конца. Оставались пятна, разводы и засохшие лозы. Нулевой смог успокоить перенервничавшего солдата. Тот хлестал воду, как обезвоженное животное. Оплонидец встал и уставился на замок.       — Нет, то был не звук, — Нулевой сжал свой воротник, он занервничал.       — А что? — озадачился Николас.       — Вибрации, влияющие на живые клетки, не те, что идут от звука, а… иные. Было бы прекрасно, если бы они влияли только на нимф, — Нулевой усмехнулся. — Но так не бывает на Оплониде. Если что-то и влияет, то на все живое… В особенности на людей, — в подтверждение своих слов оплонидец кивнул в сторону солдата, сидящего на коленях с пустой бутылкой.       Тсера отвернулась, ухватившись взглядом за птицу, которая парила над ними уже несколько минут. Она мечтательно вздохнула, представляя, как было легко, если бы она была маленькой птицей и могла бы осмотреть местность вокруг замка, залететь в него, исследовать комнаты. Женщина мотнула головой, прогоняя мысли, но за птицей продолжила наблюдать.       — Уведите его и сделайте инъекцию. Ему делали вакцину от бешенства, но стоит перестраховаться. Остальным, на кого упали ошметки, тоже лучше сделать, — Тсера проводила взглядом троих солдат, остальные остались докладывать. — Каково состояние замка?       — Если ранее комнаты были сделаны из мрамора и золота, то сейчас это похоже на рассыпчатый бетон. Все крошится, при малейшем давлении ломается, — ответил солдат.       — Боеголовку опасно использовать. Мы можем не успеть выбраться, — Тсера приложила руку к подбородку. — Установим ее в положенном месте, но активируем только, когда улетим. Я, вот, поняла, в чем проблема…       Все заметили, как Тсера и Нулевой странно переглядываются. У женщины взгляд был спокойный, но как бы упрекающий, а у оплонидца виноватый; через маску его глаза прекрасно проглядывались. Он даже слегка покраснел и отвернулся от взгляда Тсеры.       Николас заметил странное, нервное поведение Нулевого еще на подлете к замку. Как будто он что-то забыл, но вспомнил сейчас, а сказать уже не мог, потому что боялся. Рыжий направился к нему. Марко успел ухватить брата за руку и взглядом задал вопрос.       — Я кое-что хочу спросить, — Ник кивнул своим словам. — Магические штучки, ничего интересного.       Марко сжал губы, недоверчиво перебегая взглядом то к оплонидцу, то к Нику, но руку отпустил. Парень быстро подошел к Нулевому со спины и подхватил его под локоть. Чтобы никто не услышал даже их шепота, они отошли к лестнице, которая была в восьми метрах от них, и спустились на второй уровень плато. Нулевой отвернулся от Николаса, который уже понял, в чем дело, сложил руки в замок и приложил к груди. Парень рывком развернул его к себе.       — Я хочу знать, что нас ждет.       Нулевой тяжело проглотил слюну, его брови дрогнули, а уголки губ опустились ниже. И он даже не посмел повернуться к Нику, что разозлило парня, хотя и вместо его лица он увидел бы просто маску.       — Скажи, что происходит. Иначе я не стану искать отговорки для них, — Николас кивнул в сторону лестницы, где скрывались его друзья.       — А сможешь ли придумать отговорку тому, что я скажу? — Нулевой усмехнулся.       — Поверь, я врать с шести лет умею. До сих пор прокатывает, — парень вздохнул. — Ты боишься, что если скажешь, то я тебя тут же и сожру, да? Нет, я вижу, что ты правда забыл о чем-то, а сейчас вспомнил. Но сказать, по крайней мере, мне еще не поздно.       Подул сильный ветер, всколыхнув рыжие волосы Ника. Его глаза были спрятаны за локонами вьющейся челки, а сейчас их прекрасно стало видно. Зеленые глаза смотрели насмешливо, недоверчиво, но с пониманием к оплонидцу. Нулевой видел это «понимание» где-то за всеми негативными чувствами, но оно было. Оплонидец слегка улыбнулся.       — Тогда держи руки в карманах, — Николас убрал руки в штаны. — Я же… Образно. Это вибрации из портала. От сломанного Осколка Прошлого.       Нулевой сжимал и разжимал пальцы, будто ощупывая слова, пытался их подобрать, чтобы объяснить Николасу их опасность.       — Это гул самой реальности Осколка, трепет пространства между атомами. Как если бы сама ткань мира судорожно дышала, и с каждым выдохом из ее пор сочилась энергия, незримая, но ощутимая на клеточном уровне. Мир пытается вылезти из своих границ, но не может. Эти вибрации и убили нимф.       — Есть предположения, как она работает? Подействует ли на нас?       — М-м-м, я не могу сказать. Честно. Нимфы полностью состоят из отрицательной энергии, воздействие портала тоже, но сильнее. Может, поэтому и дало такой эффект. У тебя и у меня положительная энергия, у других ее нет… — Нулевой вздохнул и поднял голову, его руки на груди тряслись. — У нас нет другого выхода, и мы должны добраться до портала. Если я почувствую неладное — постараюсь защитить.       — Я ловлю тебя на слове.       — Что скажешь остальным? — тревожно спросил оплонидец.       — Хм… Коррозия от коконов нимф, а умерли они, потому что приблизились к порталу. Так как маги из них очень херовые, они облучились, — Ник пожал плечами. — Этого хватит. Они не маги, не поймут, что это неправда.       — И я ловлю тебя на слове.       Нулевой и Николас вернулись к отрядам. Команда стояла перед входом в замок и глядела испуганными глазами во мрак, который наполнял коридоры. Все окна забрызганы слизью нимф или полностью залеплены их «материалами», состоящими из всего растительного, жидкого и дурно пахнущего. Поэтому замок внутри стал очень темным. Нулевой заметил, что Анниса надела шлем и натянула на себя капюшон плаща, хотя до этого спокойно расхаживала и без этого. Люди Тсеры стояли от команды немного дальше и отстраненно шептались.       Марко подошел к брату и увел его в свою компанию с Сириуса. Все окружили парня, наклонили к нему головы, словно показывая, что готовы выслушать.       — Так в чем проблема? — нетерпеливо спросил командир.       Николас рассказал неправду, что придумал в разговоре с Нулевым. Как и ожидалась, люди поверили своему другу-магу, ведь ему виднее. Тсера окликнула команду, их круг разомкнулся, все подошли к ней.       — Мы, — женщина указала на четверых солдат, — доведем вас до конца. А часть пойдет закладывать боеголовку — до зала они дойдут с нами, — остальные разойдутся по периметру и будут следить за обстановкой.       Все надели защитные, кислородные маски и закрыли открытые части тела одеждой. Команда первая прошла в темные коридоры замка. Уходя все дальше, света, идущего с выхода, становилось меньше. Гнезда нимф поглощали солнечные лучи, плотно закрывая все окна. Ни одного просвета не было видно. Пахло гнилыми травами, мокрой грязью, тухлой водой, словно взятой из болота, и слегка трупами. В замке повысилась влажность, было душно и тепло. Поддувало с выхода, но, зайдя еще дальше в коридоры, сквозняк полностью исчез. Тишина поглощала абсолютно все: шуршание одежды, цоканье каблуков, клацанье оружия о металлическую защиту костюма, дыхание — все пропадало. Это был всего лишь странный звуковой эффект, но он пугал больше, чем обилие звуков.       В первом коридоре уже стало настолько темно, что люди и оплонидцы были вынуждены включить фонари. Они договорились, что их включат четыре солдата и они же пойдут спереди и сзади. Лучи искусственного света осветили ту самую комнату, где лопнули коконы. Бесформенные, черные, склизкие кучи расползлись по полу, испуская небольшой дымок. Если бы люди с Сириуса не знали, кто такие нимфы и что такое их коконы, они бы точно подумали, что это просто куча дерьма. Фактически, так оно и есть.       Тсера подошла к одному из коконов и осмотрела его внутренности. Длинные пуповины торчали из основания кокона и вываливались на пол. На них держались новорожденные нимфы, а также те, кто из взрослых особей сильно был ранен. Пуповины как и дают жизнь нимфе, так и продолжают ее при необходимости. Существа присоединяются к кокону и уходят в состояние комы. Женщина заметила, что пуповины высохли и превратились в тонкие веревки, а стенки кокона сожжены изнутри. По мраморному белому полу разлилась жидкость из коконов, окрасив все в серые и черные цвета.       Отряд подошел к развилке. Их встретил огромный зал с восьмиметровыми потолками, посредине лежала лестница с балюстрадой, которая раздваивалась посредине и образовывала полукруг, внутри росло большое дерево. Одна лестница вела в трапезную, вторая — в гостиные. Из самого зала, не поднимаясь на лестницу, можно было попасть в шесть других коридоров — три двери слева и три двери справа, разделенные толстыми колоннами. Двери были открыты, а одна из них оказалась выбитой с петель. Зал был ненамного чище остальных коридоров. Здесь не было коконов, но зато по полу размазалась слизь нимф и разбросались оторванные лозы. Нулевой слегка прищурился, осматривая густой сгусток, собравшийся на полу. Это оказалась свернувшаяся кровь нимфы.       Солдат обвел взглядом свод зала. Его поверхность украшал великолепный узор, составленный из растительности и ленточек с предложениями на древнем оплонидском языке. В луче фонаря сверкнули осколки кристаллов декоративного цидиума, вмурованные в потолок. Свод словно заискрился звездами, а зал немного наполнился светом и радужным блеском. Оказалось, что кристаллики обрамляли рисунок на потолке, делая его еще красивее.       Прекратив любоваться искусством замка Юидойна, Тсера кивнула троим оплонидцам и вскинула руку налево. Они направились туда, взяв с собой аэрозольную боеголовку: настало время разделиться. Остальные продолжили путь наверх.       По лестнице ступали аккуратно, обходя все лозы и странные жидкости, разлитые на ступенях. Жидкости впитались в красные ковры, окрашивая их в темно-бордовые цвета. Нулевой еще раз отметил, что это кровь нимф, а не просто выделения из коконов.       Слева их встретила приоткрытая массивная дверь — некогда бесшумная автоматическая система, теперь застывшая в полуоткрытом положении.       Ее створки были отлиты из матового металлокерамического сплава, испещренного микроскопическими каналами охлаждения, словно вены на теле робота. Поверхность, некогда идеально гладкая, теперь покрылась паутиной царапин — следы от когтей, ударов и чего-то… кислотного.       Солдаты с фонарями дернули двери, думая, что раз они приоткрыты, то с легкостью откроются дальше. Но за дверьми что-то лежало и не давало им открыться. Двое солдат навалились на правую часть двери, один солдат и Марко на левую. Они стали давить и за дверью послышался неприятный скрип и хлюпанье.       Дверь открыли настолько, насколько это было возможно. Один человек протиснется — и этого хватит.       Первым хотел пойти солдат, но Тсера быстро его остановила и пошла сама, приготовив лазерный мушкет у бедра. Она заглянула внутрь, попросив бойца посветить в проем. Полностью открыться двери мешал ящик с металлической стенкой, закиданный лоскутами разорвавшегося кокона и двумя трупами нимф. Тсера протиснулась в щель, залезла на ящик и остановилась.       Ни движения.       Она хмыкнула и спрыгнула с ящика, освобождая место другим.       Трапезная оказалась уютным коконом, затерянным в монолите замка — интимное пространство, резко контрастирующее с брутальной архитектурой. Восьмигранный стол больше напоминал футуристический интерфейс, чем обычную мебель. Его ажурная белая рамка с золотыми прожилками скрывала в себе потухшую энергосистему, а тёмное стекло столешницы, некогда служившее интерактивным дисплеем, теперь было пробито хрустальной люстрой и покрыто мёртвыми пикселями.       Кресла с полупрозрачными кварцевыми спинками хранили в своих глубинах остатки голограммных проекторов. На столе застыли во времени следы последнего пира: тарелки из самоочищающегося нанокерамика, покрытые пылью, серебряные приборы с ионными рёбрами жёсткости, искривлённые как после мощного электромагнитного импульса. Жардиньерки с засохшими цветами на самом деле оказались биостабилизаторами — их прозрачные колбы по-прежнему хранили тени давно умерщвленных растений.       Осыпавшаяся лепнина обнажила нейросетевую проводку — оранжевые нити искусственных нейронов, беспомощно свисающие с потолка. Трещины в колоннах демонстрировали углеродный каркас из нанотрубок. Даже раздавленные под ногами фрукты, вероятно, были выращены в гидропонных садах замка.       В углах стояли два кресла-регенератора, их светопроводящая вышивка давно погасла. На подлокотнике одного аккуратно лазером было выжжено имя «Соара» рядом с разбитым портретным проектором. Казалось, воздух до сих пор вибрировал отголосками голограммных бесед, а в трещинах столешницы прятались последние фрагменты стёртых цифровых воспоминаний.       Анниса и Джоан проследили за Нулевым. Оплонидец прошел к креслу, провел подушечками пальцев по имени и так бережно, словно даже выжженное имя вызывало у него теплые чувства. Его рука непроизвольно дрогнула. Заметив, что за ним следят, он медленно отошел от мебели, как будто просто любовался ею.       В конце трапезной, в углу, размещалась невысокая и узкая дверь, ведущая на лестницу. Она скрылась за стенами замка, так как выглядела не под стать всему интерьеру. Лестница, как в катакомбах, из тяжелых камней. Скорее всего, сделана для слуг.       Отряд вышел на площадку, плотно закрыв дверь. Судя по свежему запаху, сквозняку и прохладе, сюда нимфы не добрались. Но темнота тоже поглотила это место. Все ощутили испарину на своих лбах, одежда неприятно липла к телу и, в принципе, промокла из-за обильного пота. Когда они были в давящей духоте, они ничего не ощущали. Сосредоточено шли через темные коридоры, ожидая нападения. Здесь разум прояснился и к концентрации на опасности присоединилось неприятное чувство липкой одежды.       Половина пути проделана и оставалось просто подняться на четыре этажа выше и обойти еще несколько коридоров. Люди неспешно отправились наверх, наступая на каждую ступень обеими ногами. В этом «техническом» помещении тишина перестала все поглощать, и вся площадка утопала в звуках громкого дыхания, скрипе песка под ботинками и лязганья оружием. Звуки распространялись эхом и под потолком, где-то далеко наверху, превращались в обычный гул.       Тсера сориентировалась по карте и остановилась у нужной арки на площадке. Из нее снова тянуло несвежим воздухом. Она пропустила солдат с фонарями, и тут же протиснулся Нулевой. Женщина одарила его предупреждающим взглядом.       Нулевой вспоминал, как бежал по этим коридорам в тот день. Вспомнил все чувства, переполнявшие его. И они снова пробивались наружу, но оплонидец сдерживал их. Ему хотелось рвануть с места и побыстрее добежать до портала. Но нельзя. Нельзя подставлять ни себя, ни Тсеру, ни вездесущих.       Величественный коридор, погруженный в тень былого величия, раскрывался перед ними.       Высокие колонны, выточенные из сплава керамостали с нанопокрытием, подпирали свод, их поверхность мерцала тусклым бледно-голубым свечением — остатками древней энергосистемы, все еще питающей скрытые в структуре узоры. Орнамент на потолке не просто украшал пространство — он жил. Тонкие выпуклые линии, словно сосуды в живой плоти, пульсировали едва заметным светом, переливаясь от холодного синего к глубокому фиолетовому, будто реагируя на шаги вошедших.       Слои грязи, плесени и биолюминесцентных наростов покрывали стены, искажая изящные узоры. И все же сквозь эту пелену упадка проглядывала искусственная элегантность — словно сам металл помнил руки мастеров, создававших его.       Пол был произведением инженерного искусства. Крупные плиты мраморной мозаики, усиленные углеродными волокнами, переплетались со вставками из синтетического изумруда и лазурита, выращенного в лабораториях. Камни не просто сверкали — они излучали мягкий свет, активируясь под давлением шагов, словно отвечая на присутствие живых существ. Специальное полимерное покрытие, некогда нанесенное для защиты, все еще выполняло свою функцию, предотвращая истирание, но кое-где трещины все же проступали, обнажая тусклое мерцание встроенных в плиты наноразмерных контуров.       Разбитые люстры, некогда парящие под потолком, теперь лежали в осколках, их голографические элементы все еще проецировали случайные всполохи света, создавая на полу причудливые узоры. Осколки метастекла, способного самовосстанавливаться, медленно, но безуспешно пытались срастись, их края мерцали, как раскаленные угли.       Это было место, где технология и искусство сливались воедино. Но теперь было отдано в руки коррозии.       У Тсеры щелкнула рация. Звук оказался настолько громким, что многих это испугало. У Аннисы шлем начал барахлить, изображение покрылось рябью, у остальных включился и отключился Пульс. Нулевой, шедший на всякий случай сзади, остановился и перестал дышать. Постепенно весь отряд замер в коридоре. Шумное, прерывистое и свистящие дыхание Николаса, словно при жгучем морозе, добавило испуга еще больше. Ник посмотрел на своих друзей. Они ждали от него хотя бы слова, но он просто облизал засохшие губы и медленно повернулся к Нулевому. Оплонидец вел себя абсолютно так же. Два мага «играли» в гляделки. Напуганные глаза обоих сообщали о том, что что-то не так. Где-то затаилась опасность.       Минута растянулась. Никто не решился двинуться с места, и отряд продолжал стоять. Николас задышал еще громче, склонил голову, прикрывая глаза, глотнул густую слюну с отчетливым звуком. Снова уставился вперед. Каждую секунду его дыхание учащалось, плечи дрожали, со лба лился обильный пот. Солдат слегка посветил фонариком в глаза рыжему — они не реагировали. Нулевой держался, но состояние у него было абсолютно такое же, что и у Ника. Оплонидец хотел начать защитное заклинание, но не мог — не было сил.       Парень замычал, силясь что-то сказать, медленно начал поднимать руки к голове. Марко испугался состояния своего брата. Он растолкал остальных и подошел к нему, приподнял его голову, взявшись ладонями за щеки. Зрачок и правда на свет никак не реагирует. Казалось, что Николас сейчас потеряет сознание.       Нечто потустороннее впилось в их тела, как ледяной коготь, разрывая плоть изнутри.       Боль пришла внезапно — не волной, а целой стеной, сбивающей с ног. Она пронзила каждого, заставив мышцы сжаться в судорогах, а кровь застыть в жилах. Воздух вырвало из легких одним махом, оставив лишь жгучую пустоту. Сердца на секунду замерли, будто сжатые в кулаке невидимой силы.       Оплонидцы рухнули первыми. Их тела, обычно такие выносливые, содрогнулись в конвульсиях. Нулевой вскрикнул — пронзительно, нечеловечески, будто его рвали на части.       Старые раны вспыхнули новым огнем. Нулевой ощутил, как его проткнутый бок снова разрывает раскаленный клинок. Глаза засыпало едким пеплом, выжигающим роговицу. Суставы выкручивало с такой силой, что кости трещали под напором.       Марко впился пальцами в виски, пытаясь сдавить череп, чтобы остановить адскую пульсацию в мозгу. Анниса сжалась в комок, ее тело билось в немой агонии. Джоан вдруг перестала чувствовать сломанную руку — она просто исчезла, растворилась в боли, а здоровая конечность неестественно вывернулась, кости хрустнули под кожей.       Николас, задыхаясь, рвал пальцами шею — воздух не проходил, будто горло залили свинцом. Командир осел на колени, его ноги онемели, став чужими. Пакстон сжал обожженную сторону лица — старая рана вспыхнула, будто его снова поджаривали на медленном огне.       И так же внезапно, как началось — все закончилось.       Боль испарилась, оставив после себя лишь дрожь в конечностях и прерывистое, хриплое дыхание. Легкие снова наполнились воздухом, но дышать было больно — каждый вдох обжигал, будто в груди рассыпали битое стекло.       Марко судорожно глотнул воздух, его пальцы разжались, оставив на висках кровавые царапины. Анниса разогнулась, ее тело пронзали остаточные спазмы. Джоан с ужасом осознала, что снова чувствует сломанную руку — она болела, но хотя бы существовала.       Тишину нарушал только тяжелый, неровный стон Нулевого. Его пальцы судорожно сжимали и разжимались, будто отбивая какой-то неведомый ритм.       — Что… — Марко еще раз глубоко вдохнул ртом спертый воздух и закашлялся. — Что за херня… Была сейчас? — задышав носом, он повернулся к Нулевому. — Какого хуя, рогатый?       Марко двинулся в сторону оплонидца, сидящего на коленях. Парень стал похож на разъяренного быка. Тсера, почувствовав, что Нулевому требуется защита, двинулась с места, спотыкаясь о свои ноги. Грубо и с силой закинула руку на плечо парня, от чего он присел, развернула его к себе и оттолкнула.       — Не смей, — Тсера громко дышала и голос ее хрипел. — Не смей трогать его! Мы сейчас все вместе, спокойно, — женщина сделала глубокий вдох, — все решим. Нулевой, объясни…       Склонив голову, оплонидец восстанавливал дыхание и это получалось у него лучше, чем у остальных. Он перестал дрожать и дергаться, грудная клетка двигалась спокойно, иногда слегка подрагивая из-за ударов сердца. Нулевой поднял взгляд на Марко. Снова эти черные злые бусины сверлили его. Если бы не женщина, то сейчас бы, не выслушав объяснений, его смешали бы с грязью и дерьмом нимф. Тсера — это отсрочка от его смерти. У него нет шансов еще раз облажаться.       — Энергия Осколка, выливающаяся через портал — вот, что это. Это место смешивается с его миром, — оплонидец встал. — Нам нужно поспешить. Сила волны ослабевает в зависимости от расстояния. Около портала эта сила превосходит ту, что настигла нас здесь, — Нулевой с настороженностью осмотрел всех. — Около портала нам может разорвать головы.       

***

      Около портала их ждала обстановка еще хуже, чем в других комнатах замка. У основания прохода в Осколок лежали разорванные трупы нимф. Пахло просто ужасно, от запаха слезились глаза и жгло нос. Душный и влажный воздух усугублял восприятие запахов в разы. Повезло, что команде было необходимо взять противогазы с кислородными шашками. Они сняли маленькие маски и сменили их на противогазы.       Началась самая сложная часть задания: восстановление работы портала. Здесь важна, как и аккуратность, так и ловкость. Нулевому необходимо медленно подавать энергию в сломанный и нестабильный портал, как только она достигнет необходимого объема, — который тоже надо определить самим — оплонидцу нужно раскрыть зеркало в другой мир и зафиксировать его в этом состоянии, но так, чтобы через вход не прошел Осколок — для этого и нужна ловкость.       Николас поможет Нулевому поддерживать стабильный поток так, чтобы оплонидец раньше времени не ослаб. Если Ник на один процент сильнее окажет воздействие магии на Нулевого, то оплонидец погибнет и парень тоже, так как заряд, отданный порталу, вернется не в мертвое тело мага, а в живое. Если же он будет меньше воздействовать на него, то оплонидец ослабнет, портал закроется и продолжит выпускать волны. Они не успеют выйти из комнаты, как новая волна разорвет им головы и сердце. Дело остальных — быть настороже.       — Какой знакомый аппарат… — прошептала Анниса, словно боясь, что ее голос эхом отразится по залу.       — Где «Крылатые» смогли достать такую технику? — спросил Нулевой. — Она же есть на Оплониде, потому что открытие порталов у нас — обычное дело.       — А ты забыл, кто у нас из людей частый гость у оплонидцев? — Анниса не стала сама отвечать, выжидая ответа от Нулевого.       — Агнес… Хм, не помню, что он просил аппарат у меня или Илеана. Украл?       — Спиздил, — с необычайной простотой ответил Марко. Оплонидец не мог не согласиться с высказыванием Бартлетт, более того, он подметил намного вернее, чем Нулевой.       После небольшого диалога команда вернулась к насущным делам — порталу. Он выглядел, как кучка крупных гладких булыжников с жилками на поверхности. Эти жилки были пустые, но до этого наполнялись магией. Нулевой осмотрел сначала портал, затем устройство, которое открывало его.       «Искусно открыт, но закрыт очень грубо. Они его просто взорвали, — думал Нулевой. — Ох, Райс, если бы вы знали, что наделали и как навредили своей же дочери».       Нулевой поднял этот инструмент, еще раз осмотрел его. Искусственно открывать порталы тоже надо уметь. Действия одной лишь коробки недостаточно, чтобы грамотно открыть его — нужны и умелые руки. А значит, Генерал не раз и не два открывал их.       — Анниса, ты когда-нибудь видела, как Генерал открывал порталы? — он всучил коробку одному оплонидцу. — Выбросите это за пределы зала. Не ровен час заработает.       — Нет, ни разу, — ответила О’Нил, словно ей уже опостылело отвечать на вопросы.       — Судя по всему, он делал это часто, потому что при открытии портал даже не пострадал. Все остальные разрушения от закрытия, — Нулевой попытался сделать равнодушное лицо, так как он злился на поступок Райса. — Они его уничтожили взрывом.       — Замолчи, и делай свою работу, — встрял Марко, уже раздраженный разговорами оплонидца. Анниса благодарно посмотрела на парня и тот кивнул. Она была не прочь пообщаться с рогатым, но время и неохота отвечать на вопросы, касаемо Генерала, отбивало желание на диалог.       Нулевой замер у портала, его силуэт резко выделялся на фоне темного камня. Губы сжались в тонкую линию, а глаза, широко раскрытые, неотрывно смотрели в пустоту — туда, где вскоре должно было возникнуть зеркало Осколка. Его руки, худые и бледные, поднялись перед собой, пальцы сомкнулись в напряженном жесте. Копыта твердо стояли на земле, расставленные на ширине плеч, будто впитывая энергию из самого камня.       Николас приготовился. Он уже знал свою роль — его пальцы слегка дрожали в ожидании, готовые в любой момент поддержать ритуал.       Но Нулевой начал первым.       Его указательный и безымянный пальцы резко согнулись, затем руки скрестились перед грудью — и в воздухе вспыхнула крошечная, ослепительная точка. Она зависла над разбитыми камнями, мерцая, как звезда, пойманная в ловушку. Затем Нулевой согнул руки в локтях, прижал их к себе, не разжимая пальцев — и точка растянулась в сверкающую линию.       Воздух дрогнул.       Из ниоткуда поднялся ветер — горячий, словно из раскаленной печи, — и с ним пришел запах. Горящая древесина, горький дым, влажная земля после ливня — все смешалось в одном густом, почти осязаемом облаке. Нулевой резко глотнул, его тело слегка дрогнуло. Такой запах не сулил ничего хорошего.       Николас шагнул вперед, готовый подхватить его, но оплонидец резко отмахнулся. Еще не время.       Портал раскрывался.       Нулевой начал ткать пространство. Его пальцы двигались быстро, точно и динамично — словно шили невидимый шов между мирами. С каждым движением воронка портала расширялась, вращаясь все быстрее, затягивая в себя воздух с пронзительным свистом, который вскоре перешел в скрежет, а затем — в невыносимый ультразвук, впивающийся в мозг, как лезвие.       Запах усилился.       Теперь он был повсюду — едкий, густой, почти живой. Дым, пар, сырость — все слилось в одно, заполняя зал, проникая даже сквозь фильтры противогазов. Воздух стал тяжелым, будто насыщенным металлом, и каждый вдох обжигал легкие.       Николас не оставался в стороне.       Его руки вытянулись за спиной Нулевого, пальцы расслабленно плясали в воздухе, выпуская тонкие струны энергии. Они извивались, как дым от тлеющего свитка, искажая пространство вокруг, подпитывая портал, но не вмешиваясь в его форму.       Воронка достигла нужных размеров.       Но Нулевой не подавал сигнала. Он стоял, окаймленный сиянием, будто сам стал частью портала. Его тело напряглось — не от страха, а от борьбы. Портал блистал, ослепительно белый, почти слепящий, а вокруг оплонидца сгустилась оболочка чистого света, пульсирующая в такт его дыханию.       Шум не стихал.       Он стал монотонным, но от этого не менее мучительным. Голова раскалывалась, будто череп сжимали тисками. Запах не имел границ — он проникал в нос, в рот, в кожу, становясь частью тех, кто его вдыхал.       — Он… не показывает… — кричал Нулевой, — вход… Закрывается снова и… снова!       Николас осмотрел свою команду. В их глазах таилась и надежда, и страх. Надежда на то, что портал откроется, и они решат все свои проблемы; страх, что сейчас все разорвется и их попытки спастись будут напрасны.       — Нулевой, извини, — крикнул парень и буквально вспыхнул огнем.       По телу пробежались мелкие разряды молнии. Волосы колыхались, как настоящий костер. Команду обдало теплым воздухом. От Николаса разбежались языки пламени, чуть ли не касаясь команды Нулевого.       — Николас, что ты делаешь?! — вскрикнул громче обычного оплонидец, испуганно оборачиваясь на парня. — Перестань! Не делай этого, ты ничего не изменишь этим! Прекрати, я прошу тебя ради твоих же друзей!       Но рыжий не слушал и сильнее полыхал. Нулевой сдерживался, чтобы не закричать от нахлынувшей боли. Портал снова завертелся, расширяясь и захватывая уже больше пространства в зале, чем было необходимо. В зеркале портала показались очертания другого мира — Осколка Прошлого.       Николас откинул свои руки, Нулевой, полностью обессилев, осел на землю. Парень приподнял его, закинул руку на свое плечо и пронес в портал. Остальная команда ошарашенно переглядывалась, но через секунду же сообразила, что пора бежать — портал сужался. Тсера начала негодовать, останавливала их, но они все вместе вбежали в другое пространство. Джоан задержалась и повернулась к женщине. Ее глаза полыхали злобой. Она знаком созвала всех солдат и рванула из зала прочь. Джоан поняла, в чем дело.       Когда она пришла в себя, на фоне уже кричали, кого-то обвиняли и грозились все бросить и уйти. И это был не кто-то из их команды, а Нулевой.       — Ты — маг. Ты знал, что будет, если грубо воздействовать на портал. И ты все равно это сделал?! — на одном дыхании кричал Нулевой, хотя казалось, что он разговаривает просто с неживым телом. Николас лежал лицом в земле и не шевелился. Сам Нулевой тоже еле держался на ногах, глаза его бегали, как при головокружении, но он стоял и отчитывал парня.       — Ты чуть не погубил нас! Но, скорее всего, погубил Тсеру! — имя женщины он буквально прокричал. — Ты их убил! Портал бы до конца открылся через минут семь… Ты…       Ник, не вставая с земли, схватился за копыто Нулевого и дернул его так, чтобы оплонидец присел, что он и сделал. И не из-за того, что движение было сильным, а из-за слабости в мышцах.       — Ты, — прошипел Николас, поворачиваясь к нему и хватаясь за воротник рубашки, нагибая его практически до земли. — Ты! Не смей меня упрекать! Я делал, что должен. Мы, на минуточку, торопимся! Живы твои люди. Портал закроется, но запечатается навсегда. Волн больше не будет. Я это сделал, потому что ты бы просто не выдержал нагрузку за семь минут — ты сам-то это осознавал, дубина? Сейчас ты просто отделался испугом и усталостью, а мог бы просто сдохнуть!       — Тсера успела увести всех, — тихо проговорила Джоан, словно тоже сожалела, что сделал Николас. — Я уверена, что она выжила.       — Выжила, не выжила, но главное, что мы попали в Осколок. Что делаем дальше, Нулевой? — Анниса присела рядом с оплонидцем, который злостно дышал напротив лица Ника, и аккуратно ткнула в него пальцем, как будто боясь трогать его.