Чёрный Ноябрь: Путь возрождения

      Равнина лежала перед ними — холмистая, безжизненная, изрезанная глубокими трещинами, будто старый шрам на теле забытой земли. Эти очертания, серо-зеленые, словно выцветшие воспоминания, смутно напоминали родную Степь Сириуса, но лишь как эхо — далекое и искаженное.       Небо, прежде переливающееся ядовитыми оттенками, теперь налилось глубоким пурпуром, местами переходящим в сливовый бархат. У горизонта оно светлело до болезненно-желтого, а на самой границе с землей горело белесым свечением, будто вечный рассвет, так и не переходящий в день. Маленькое солнце-призрак, бледное и холодное, висело в вышине, но его свет не достигал земли. Вместо него небо усыпали искусственные звезды — яркие, как капли расплавленного металла, слишком правильные, слишком четкие. А прямо над головой, в зените, колыхался полукруг искаженной голубой планеты — ее контуры дрожали, раздваивались, словно отражение в треснувшем зеркале.       Тишину нарушал лишь призрачный ветер — он шумел в ушах, но не шевелил волосы, не касался кожи, будто был лишь воспоминанием о ветре. Где-то вдали, на грани слышимости, гудел неведомый механизм — монотонный, как биение мертвого сердца.       И среди этого сюрреалистичного пейзажа, на фоне трещиноватой земли и больного неба, застыли две фигуры. Маршалл, крепко прижимавший к себе Аннису, казался скалой — непоколебимой, вечной. Его руки обнимали девушку так, будто пытались защитить от всего мира, от всей несправедливости этого и иных измерений. А она, хрупкая и сломленная, прятала лицо на его груди, ее голубые волосы — обычно аккуратные, — теперь растрепались, превратившись в хаотичный водопад.       Он ждал. Ждал, пока ее рыдания стихнут, пока дрожь утихнет. Каждый ее вздох отзывался в нем острой болью — виной, которая грызла изнутри, заставляя сжимать зубы. И когда страх быть отвергнутым наконец отпустил, его грубые пальцы осторожно коснулись ее головы, начали гладить, медленно, по-отечески, словно пытаясь таким образом извиниться за все потерянные годы.       В этот миг для них двоих перестало существовать все — сюрреалистичный пейзаж Исхода, застывшая в неловком молчании команда, само течение времени. Они могли оставаться так вечность — пока небо не истечет кровавыми прожилками, пока звезды не осыпятся, как перезревшие плоды, пока земля не разверзнется под ногами.       Но тело Аннисы внезапно содрогнулось, как от удара током.       Она вырвалась из его объятий с неестественной, почти звериной резкостью. Ладонь Маршалла инстинктивно рванулась к поясу — и наткнулась на пустоту. Там, где должен был висеть хопеш, оставалось лишь холодное ощущение утраты.       О'Нил сделала стремительный шаг в сторону Агнеса, ее рука с зажатым хопешем описала в воздухе смертоносную дугу. Но Маршалл не зря десятилетия командовал войсками. Его движения были отработаны до автоматизма — мощная хватка перехватила локоть, болезненный, но точный болевой прием заставил пальцы разжаться. Хопеш с глухим звоном упал на землю, прежде чем он поднял его и водворил на место.       — Райс... — ее голос был похож на скрежет разбитого стекла, — он же... предатель...       Слезы текли по лицу ручьями, смешиваясь со слюной и соплями, превращая слова в нечленораздельное хрипение. Маршалл резко дернул ее к себе, и Анниса рухнула на колени, прижавшись мокрым лицом к его коленям.       Он опустился рядом, его объятия сомкнулись вокруг дочери с новой силой — не утешающие теперь, а сдерживающие.       — Анниса, — его голос прозвучал как удар хлыста. — Нет. Больше нет.       Его пальцы впились в ее плечи, встряхивая с почти болезненной интенсивностью, будто пытаясь вытряхнуть демонов, поселившихся в ее сознании.       Маршалл глубоко вздохнул, его пальцы слегка разжали хватку на плечах Аннисы, но не отпустили ее полностью. Его голос, обычно твердый как сталь, теперь звучал с непривычной усталостью и пониманием:       — Он пытался исправить то, что натворил, Анниса. Да, переступил черту, но потом осознал — и рвался назад, даже зная, что это может стоить ему жизни, — О’Нил провел рукой по лицу, стирая невидимую грязь усталости.       Его серые глаза встретились с ее влажными.       — В последний момент, когда решалось все, он выбрал нас. Не Илеана, не свою шкуру, не сестру — нас, — генерал резко сжал ее плечо. — Лояльность... она как маятник. Качается, дрожит, но в конце концов останавливается там, где должно.       Тишина повисла между ними, нарушаемая только прерывистым дыханием Аннисы. Его большой палец стер слезу с ее щеки, движение одновременно нежное и требовательное:       — Я знаю предателей, дочь. Настоящих. Тех, кто даже перед смертью не дрогнул. Агнес... он просто испугался. А потом — попытался быть лучше, — прошептал он, прижимая ее голову к груди. — Разве это не то, чего мы все хотели бы? Шанса... исправиться?       Анниса выглянула из-под складок плаща отца, ее влажные глаза сверлили Агнеса насквозь. Летчик почувствовал этот взгляд каждой клеткой своего тела — он жег, как раскаленный штырь, выворачивал душу наизнанку. Хотел отвести глаза, но не мог — словно парализованный, принимал эту немую пытку. Если бы не твердая рука Маршалла... Если бы он остался без него в этом проклятом месте...       — Кхм... — неуверенно закашлял Иберра, нервно теребя пальцами прядь волос. — Я, конечно, понимаю... но, может, поищем выход? Вместе? — его взгляд метнулся от одного к другому, задерживаясь на напряженной фигуре Агнеса. — И-извините...       Анниса резко отстранилась от отца. Слезы еще блестели на ее ресницах, но глаза уже затвердели — знакомый всем стальной блеск вернулся в них. Она медленно окинула Маршалла оценивающим взглядом: потрепанная служебная форма, поверх — походный плащ, будто бы он скрывался.       — Почему ты молчал? — ее голос прозвучал неожиданно тихо. — В чем было так сложно признаться?       Маршалл замер, не понимая. Он приготовился к вопросам об Эосе, о предательстве, о войне... но не к этому.       — У меня был отец. А я не знала, — Анниса сжала кулаки, ногти впились в ладони. — Думала, я одна. А оказалось... есть и отец, и дед... Почему?       Руки Маршалла бессильно опустились. Он выпрямился, словно под прицелом, не находя слов.       — Откуда... — начал он хрипло.       — Вся ложь всплывает, — перебила Анниса с горькой усмешкой. — Забавно, правду о себе я узнала от чужого оплонидца, который знал меня две недели.       Маршалл резко опустил взгляд. Он понял — нет, не просто понял, а узнал того, о ком шла речь. Имя застряло комом в горле. Возможно, нужно было сказать «спасибо» этому выскочке — за то, что сделал то, на что у самого не хватило мужества годами.       — Вижу, ты догадался, — Анниса скривила губы. — Жаль, он не рассказал больше. Теперь придется вытягивать из тебя по крупицам.       Сзади раздался нарочито громкий кашель.       — Позже, — резко закончила она, поворачиваясь к остальным. — Не сейчас.       Они застыли на растрескавшейся равнине. Команда перебрасывалась краткими взглядами. Пакстон нервно кусал губу, Джоан теребила край рукава, Николас смотрел вдаль, делая вид, что не замечает напряжения. Анниса неотрывно сверлила отца взглядом, в котором смешались обида, гнев и какая-то детская надежда. Агнес отвернулся, сгорбив плечи — он чувствовал себя лишним, словно тень, затесавшаяся между родными душами.       И тогда Анниса, внезапно сжавшись вся, снова прижалась лбом к отцовскому плечу — жест одновременно упрямый и беззащитный. Маршалл, стараясь сдержать дрожь в губах, попытался улыбнуться — получилось лишь кривовато поджать уголок рта, но в этом неумелом движении читалась вся его отцовская нежность и боль.       О’Нил-старший обратил внимание на тело в руках неизвестного для него мужчины. Марко лежал без сознания, обливаясь кровью, которая сочилась из рук. Генерал взглядом прошел по телу и обнаружил, что парень сжимал в руке один из люменлитов. Его взгляд стал оживленным.       — Что с Марко? — мужчина, аккуратно отстранив дочь, подошел, взял Бартлетта за запястье и попытался вытащить камень. Бесполезно.       — Поговорил с Исходом, который притворился мной, — откликнулся Николас. — Вы знаете, что это за камень? Для чего он нужен?       — Для выхода ребят, для выхода, — голос Маршалла прозвучал неестественно спокойно, как если бы он говорил о погоде, — вам повезло. Хотя бы тем, что нашли люменлит. Даже случайно — все равно молодцы, — он бросил взгляд на часы, циферблат которых давно застыл. — Мы тут слишком долго. У каждого... есть свой лимит.       В углах губ команды дрогнули улыбки — глупое, нервное облегчение тех, кто не до конца понимает серьезность положения. Только Анниса стояла, сжав кулаки, ее брови сошлись в резкой складке.       — Какой еще лимит? — она произнесла это слишком громко, и эхо разнеслось по пустой равнине.       Маршалл медленно выдохнул, собирая слова, будто раскладывая перед ней пасьянс из неприятных истин:       — Здесь нельзя задерживаться. Тело... оно будто засыпает. Перестает быть твоим, — его пальцы непроизвольно сжали край плаща. — Организм не дышит, сердце не бьется, но мозг... он работает. До последнего.       Он сделал паузу, глядя куда-то поверх их голов, в пурпурную даль:       — Представь, что ты становишься... призраком самого себя. Видишь, слышишь, понимаешь — но это уже не жизнь. А потом... — его голос сорвался на хрип, — потом даже это исчезает. Сначала — осознание. Потом — свет. В конце... только вечная темнота.       Тишина после этих слов казалась гуще, тяжелее. Даже ветер, которого не существовало, будто замер.       — Ну и в дерьмо же мы вляпались, — проронил Пакстон, а потом опешил, будто маленький ребенок, сказавший нецензурное слово перед родителем.       — Это похуже дерьма, Пакстон, — Маршалл поднял руки в успокоительном жесте. — Не стоит паниковать, пока вы не чувствуете, что не можете пошевелить пальцами или моргнуть — тогда стоит бить тревогу. Мы тоже пока в силах это сделать. У меня вопрос к вам: вы что-нибудь видели здесь?       — Эм, да. Высшего велара — так он назвался, — Ник вызвался отвечать на все вопросы Маршалла. — Ничего путного он не сказал. Объяснил, кто они такие. Я так понял, что они тут в роли навигаторов и помощников. Тот отвел нас к моему брату, когда он потерялся. А потом превратился в портал. А вы узнали что-нибудь?       — Многое узнали, только сделать ничего не смогли с новой информацией. Вам повезло, что вы сразу повстречали Высшего, — Николас склонил голову к плечу, показывая, что хочет узнать подробности от генерала. — Есть просто велары и они тут, как аудиокнижки. Ты можешь их слушать, но спрашивать бесполезно. Они расскажут только то, что в них осталось. Первый раз мы встретили обычного, он дал нам подсказку, ведущую к люменлиту либо тьмы, либо света.       Маршалл включил Пульс, активировал голографический показ записей и начал читать:       — Искать надо наощупь, ничего видно не будет. Попадем в теплое ничто, утонем. В тепле найдешь, в холоде потеряешься. Теплота иногда может ввести в заблуждение. Я записал короче, чем он говорил, но суть такая. Проблема в том, что тут не ясно, где искать. Что за место и место ли?       — Какое размытое описание… Хотя, что тут ожидать? — Николас хмыкнул. — А второй раз вы еще одного встретили?       Маршалл взял камень из рук Марко, его пальцы на мгновение задержались на теплой поверхности, но комментариев не последовало.       — Да, встретили. Высшего. Прямых указаний он не дал, но его ответы... навели на мысли, — генерал взмахнул рукой, будто этот жест помогал словам выйти. — Велары помогают выбраться. Но цена... — его голос стал тверже, — им нужно уничтожение Прошлого.       В воздухе повисло тяжелое молчание. Все знали, о чем пойдет речь, но слышать это вслух было совсем иным делом.       — Как? — прошептал кто-то.       — Не знаю, — Маршалл обыденно пожал плечами. — Велар замолчал, будто его... коротнуло. Но я понял главное — Исход, велары, Прошлый и Цикл связаны. Убери одно — рухнет все, — он сделал паузу. — Прошлый вторгся сюда. Украл этот мир, вступил с ним в симбиоз. Ранее души умерших магов напрямик попадали в сущность Прошлого, если он того желал, и давали ему силу и знания, но, так как души были не упокоены, они терзали его изнутри, мешая существовать. Чтобы предотвратить свое уничтожение, он прячет их тут, перед этим высасывая из них последние крохи воспоминаний. Велары ничего не могут сделать ни Исходу, ни Прошлому, поэтому они стали помощниками для тех, кто сюда попал. Не для всех, конечно. Только для вездесущих, — его голос дрогнул. — Остальные, к сожалению, попросту погибают здесь. Эти бездушные медузы — наш ключ к разгадке.       Генерал резко поднял голову:       — Кстати, Ник... Когда Высший был рядом — ты что-то чувствовал? Какую-то... тяжесть?       — Нет, только его пустоту. А должен был что чувствовать?       — У Агнеса было чувство диссонанса. Он… Ему было очень плохо, когда велар плавал рядом, — генерал не стал упоминать, как Фрэзер рвал на себе волосы при виде Высшего, чтобы не осрамить его перед людьми. — Может, твое Угасание сыграло тебе на руку…       — Да откуда вы знаете и об этом? — Николас усмехнулся.       — Твой отец — мой союзник, я думаю, вы уже это миллион раз вынюхали. Он рассказывал мне все про вас: как растил, как воспитывал и как он мучился от проблем с вами. Я имею в виду, какие вы были неугомонные и непослушные в школе, что каждые выходные приходилось ему уезжать за полторы тысячи километров от дома, — Маршалл укоризненно смотрел на рыжего. — Стыдно? То-то же.       — Ладно-ладно, не будем об ошибках прошлого, — Ник поднял руки в сдающемся жесте. — Что касается ваших фактов… Все понятно в той же степени, как и непонятно. Ясно, что больше велара вы не скажите, так как сами не знаете. Но я упустил один момент… Эти камни для чего?       — Точно, о самом важном я забыл сказать. Эти камни открывают портал в наш мир, каждый люменлит имеет разные свойства и помогает сделать переход безопасным. Люменлит крови — он у нас есть — и трансмиграции помогают перенести тело и сознание в реальный мир, не разъединив их. Люменлит пространства-времени не дает телам перейти в другой век, в другой мир, то бишь вернет нас туда, откуда мы пришли, — Маршалл взмахивал руками поочередно, объясняя свойства каждого камня. — Люменлиты тьмы и света образовывают нейтральную энергию, которая стабилизирует проход и делает из него портал. Даже не портал, а…       Мужчина нахмурился, вспоминая название явления. Неужели он забыл это элементарное слово?       — Аномалия? — подсказала Анниса с подозрительностью в голосе.       — Точно, это аномалия в самом Исходе — место, где барьер между реальными мирами и Исходом очень тонок. Наличие всех люменлитов дает нам преимущество в поиске самой аномалии: Исход Существования уже не может на нас воздействовать и поэтому мы можем найти выход, не перемещаясь по уровням этого мира. Возможно, что сам Исход Существования станет чем-то более простым, чем куча разных мест из разного времени.       — Удивительно, — завороженно проговорил Николас; его глаза сияли от услышанной информации. — Мне страшно здесь находиться, но законы этого мира просто удивительны. Очень ожидаемо, что об Исходе известно мало. Отсюда выбраться — это целый смертельный квест.       — Ну, я бы не сказал. При доле везения, знаний и сноровки поиск выхода будет чем-то средним.       — Так что же, наша цель на данный момент — найти люменлит по подсказкам? И от него будет подсказка к другому, так? — вмешалась Анниса. Она говорила нетерпеливо и волнительно.       Маршалл кивнул. Они с минуту подождали, ожидая от друг друга вопросов. Когда никто больше не решился спрашивать, люди двинулись вниз по некрутому склону холма, в сторону серой долины, покрытой тонкими линиями ручейков и редкими клубами бело-голубого тумана. Стало как будто холоднее, но это была лишь соматическая память тела. При всем желании люди не смогли бы почувствовать настоящий холод, так как Исход не мог копировать температуры реального мира. Это центр нервной системы давал такие ощущения.       Маршалл шел посередине команды, рассматривая тех, кто был впереди и по бокам. Он заметил большое количество ненужного в Исходе Существования снаряжения: лазерный револьвер у Николаса, Маузер у Аннисы, арбалет и несколько гранат у Марко, то же и у несшего его мужчины. Остальные шли сзади, но он помнил, что и у них было снаряжение. Он и сам при огнестрельном оружии, но одном, Маршал даже машинально нащупал его на бедре — энергетический револьвер с удлиненным дулом был на месте. Справа же висел стальной хопеш с нагревательной системой на лезвии.       — Я понять не могу, куда вы так нарядились-то? — все повернулись к генералу. — Для чего вам столько оружия здесь? Оно бесполезно против фантомов.       — Нулевой рассчитывал, что у нас могут быть проблемы физического характера, которые мы сможем одолеть с помощью оружия, — начал командир, поправляя тело Марко на руках. — Во дворце Юидойна поселились нимфы, однако ж оказалось, что они все передохли от портала в Осколок. К тому же наш дорогой информатор и навигатор не ожидал, что мы окажемся здесь. Более того, он за это и сам поплатился.       — Надеюсь, его участь была тяжела, — выплюнул Маршалл.       — Не то, чтобы тяжела, но для оплонидца это трагедия. Его лишили всей магии, что он насобирал за всю жизнь, — мужчина остановился, тяжело выдохнул. — Прошу минуту отдыха, парень довольно тяжелый.       Генерал снял с Марко большой арбалет и скинул его на землю. Пальцем указал на тело парня, при этом смотря на Агнеса. Солдат понял молчаливый приказ, подошел к уставшему командиру и протянул к нему руки. Мужчина сначала не понял, что от него хотят, а затем кивнул и отдал ношу Фрэзеру.       — Спасибо, — командир разминал плечи. Агнес держал парня, словно большую собаку, лицо было расслаблено, ни один сосудик не напрягся. — Неужели не тяжело?       Темнокожий мужчина мотнул головой.       — И не такое носил, — ответил за него О’Нил. — Арбалет можно оставить тут. Поверьте, он не понадобится нам до выхода, а таскать его — лишняя морока. Пусть станет предметом интерьера, — генерал не спускал глаз с командира. — Слушайте, я всех здесь знаю, но вас… Как ваше имя?       — О, действительно, даже я не знаю твоего имени, — втесалась Джоан. — Зову тебя то стариком, то командиром… А как тебя родители-то нарекли?       — Эм… Меня зовут Яхья Басу-Гупта. Я командир второго отряда Палача из Ависа, — Яхья протянул руку генералу, тот, улыбаясь от услышанного имени, пожал ему руку. — Что?       Команда между собой переглянулась, пытаясь сдержать улыбки. Имя было нормальное, но трудно произносимое для их языка, и оно вовсе не подходило такому человеку, как он.       — Короче, «командир», — сделала вывод Джоан.       

***

             Их странствие по долине растянулось на неопределенное время — если понятие времени вообще имело смысл в Исходе. Часы на Пульсе безумствовали, показывая то отрицательные значения, то ускоряясь вперед с бешеной скоростью. Они не ходили по кругу — ландшафт вокруг постоянно трансформировался, но лишь Джоан первой обратила на это внимание.       Команда двигалась по прямой тропе, но земля под ногами и вокруг жила своей собственной жизнью. Вот справа простиралась пустынная равнина — и вдруг из нее вырастал холм, превращавшийся в гору, которая затем рассыпалась в глубокий каньон. Они едва не сорвались в пропасть, когда Пакстон в последний момент заметил внезапно образовавшийся разлом. Внизу зияла бездна, заполненная лишь мерцающими звездами, такими же, как над головой.       Несколько раз им приходилось карабкаться на внезапно выросшие горные склоны. Агнес, неся на себе Марко, справлялся удивительно хорошо — ни разу не оступился. На вершине они делали короткие передышки, после чего спускались по узкой тропе вдоль обрыва.       Но трансформации не прекращались. Из земли пробились черные ручьи, сливаясь в бурлящие потоки. Почва превратилась в зыбучее болото, проваливающееся под ногами. Тропа резко свернула направо — и перед ними открылась бескрайняя водная гладь, черная как чернила. Обернувшись, они не увидели пройденного пути — тропа начиналась прямо за их спинами.       Вода начала подниматься. Сначала по щиколотку, затем по колено. Хотя одежда оставалась сухой, дышать становилось невозможно — будто легкие заполнялись тяжелой жидкостью. Волны били по спинам, сгибая тела. Команда опустилась на четвереньки, пытаясь удержаться в бушующей стихии.       Николас, приоткрыв глаз, увидел приближающуюся стену воды — чудовищное цунами, выраставшее до небес. Он в ужасе закрыл лицо руками, чувствуя, как черная масса обрушивается на них...       ...и внезапно все прекратилось. Они лежали на твердой земле, окруженные знакомыми холмами. Небо светлело, окрашивая горизонт в кровавые тона. Тяжелые, неестественно пухлые облака — серые с зелеными прожилками — медленно плыли над головой. Ландшафт наконец стабилизировался.       Команда откашливалась, избавляясь от фантомного ощущения воды в дыхательных путях. Этот кошмарный опыт навсегда врезался в их память.       Пакстон плюнул, затем застонал от боли в обожженном боку. Он даже не пытался подняться — силы покинули его. Все внутри протестовало против продолжения этого безумного путешествия. Единственное, чего он хотел сейчас — лежать и ждать, пока высшие силы (если они вообще существовали в этом месте) смилостивятся над ними.       — Давайте сделаем перерыв? — тихо и хрипло попросил он. — Я не хочу показаться нытиком, но это невозможно. Посидим немного и обдумаем, куда нам точно идти и как искать. Бездумные похождения мне не импонируют.       Люди одновременным мычанием согласились. Никто не решался вставать. Все остались на своих местах, куда их принесло водой. Николас подполз к брату, которого волна вырвала из рук Агнеса. Он лежал чуть дальше всех. И усиленно откашливался с закрытыми глазами. Он пришел в себя.       Ник перевернул его на спину, камень выпал из рук брата, рыжий взял его и оставил у себя на коленях. Он перестал кровоточить. Лицо Марко было в пыли и грязи; Николас вытер его рукавом кофты. На ткани не осталось ни единого следа.       Старший брат, не открывая глаз, нащупал руку Ника, сжал ее, словно оценивая, настоящая она или нет. Убедившись, что это не фантом, старший Бартлетт наконец поднял веки и сразу слегка улыбнулся.       — Рад тебя видеть, — тихо сказал он. — Я думал, что больше не проснусь.       — Да куда ж ты денешься, — братья крепко обнялись. — Как состояние?       — Кажется, я более чем в норме. Немного болит спина и как будто меня окатили водой, но я быстро высох, — Марко окинул всех взглядом, приметил, что в их команде долгожданное пополнение. — Долго я спал? Что с вами произошло?       — Ну, понятие долго-недолго здесь не имеет смысла. Но для нас да, долго.       Затем Николас рассказал о том, что они повстречали, как оно им помогло и что они пережили за последние мгновения, дополняя все утрированными фактами об люменлитах и о выходе.       — Теперь в нашей команде есть знающие люди и вероятность выживаемости у нас на один процент больше. А спасибо за носку себя ты должен сказать командиру Яхье-можно-я-не-буду-говорить-фамилию и Агнесу.       Марко вымученно посмеялся и откинулся на землю, смотря бездумным взглядом в небо. Ему было как-то хорошо на душе, не пусто, но и не заполнено. Просто легко, будто он что-то тяжелое выпустил. И чувствовал он себя бодро, решительно. Неужели эта исповедь в ничто так благотворно повлияла на его состояние? Или оно изменило его сознание и тело?       Марко вслушался в свои мысли, пошевелил пальцами на ногах и руках, мысленно прошелся по ощущениям в теле — все было в порядке. Он хмыкнул про себя и приподнялся, сев на колени, а затем вовсе встал. Бартлетт молча подошел к командиру, пожал ему руку в знак благодарности, после подошел к Агнесу. Этот человек чуть ли не погубил Аннису, предал генерала, уничтожил армию «Крылатых» и сам чуть ли не погиб, пока все свои деяния совершал. Несмотря на это его приняли обратно, и он стал исправляться. Марко подумал, что они в этом похожи.       — Марко Бартлетт, — парень махнул рукой, другую протянул к сидящему мужчине. — Точно, ты же и так знаешь… Спасибо.       — Не за что… Я Агнес, — солдат пожал руку, но более слов не сказал. Скромно отвернувшись, Фрэзер встал и решил помочь Маршаллу.       — Я тебе дед, что ли? — генерал отмахнулся от руки и резко вскочил с земли. — Вот будет мне девяносто, тогда и поможешь. Если сам доживешь.       Марко колебался, не решаясь подойти к генералу. Даже в походном плаще-палатке, с тенью усталости в уголках глаз, Маршалл сохранял устрашающую ауру власти. Его резко очерченный подбородок, жесткая линия сжатых губ, пронизывающий взгляд — все выдавало в нем человека, привыкшего командовать и не терпящего возражений. Шрамы на лице, похожие на трещины на граните, рассказывали без слов о годах жестоких решений и кровавых приказов. Даже сейчас, в этом проклятом месте, его осанка оставалась прямой, плечи — развернутыми, будто невидимый мундир по-прежнему давил на него всей тяжестью званий и ответственности.       Но когда Маршалл улыбнулся, что-то дрогнуло в этом каменном лице. Морщины у глаз разгладились, во взгляде мелькнуло что-то почти человеческое.       Слова сами сорвались с его губ — потому что в этой мимолетной улыбке О’Нила было что-то невероятно знакомое. Что-то, что напоминало ему о доме, которого уже не существовало.       — Генерал, в-вы не знаете, где наш отец? — голос парня дрожал.       Он не понимал, почему, ведь это было не от страха и не от злости. Наверное, от волнения, что он увидел этого человека. Аналогичное происходит с людьми, которые перед собой видят обожаемую звезду или президента своей страны и им предоставляется возможность поговорить с ними.       — Расслабься, Марко, — голос Маршалла прозвучал неожиданно мягко, с едва уловимой усмешкой. — Когда ты нервничаешь — напоминаешь перепуганного кролика перед удавом, — он бросил взгляд на дрожащие пальцы Марко. — Джеймс в Ильфеленоре. Императорская столица Юсты.       — Это... это ничего не объясняет! Как он туда попал? Что он там делает?       Генерал тяжело вздохнул, потирая переносицу:       — В подвалах замка есть аномалия. Древняя, почти как сам Исход Существования, — его пальцы непроизвольно сжались в кулак. — Никто никогда не решался ее использовать. Ее обезопасили, заперли... превратили в проклятый аттракцион для любопытных магов.       Тень пробежала по его лицу, когда он продолжил:       — Твой отец... он нашел способ проникнуть туда. Живое существо — проводник, в его случае охранник. Мы же искали другой способ. Но его схватили раньше, чем он успел переступить порог. Сейчас он в тюрьме. Жив, насколько я знаю.       Он повернулся к Марко, и внезапно его взгляд стал почти отцовским:       — Мы вытащим его, как только закончим здесь.       Последние слова прозвучали не как обещание, а как присяга — та, которую генерал О’Нил привык давать только перед боем.       — Ну-нулевой сказал, что его морализовали, — тихо сказал Николас. — Точнее… в процессе.       — Я не могу это ни подтвердить, ни опровергнуть, но это никак не мешает нам его освободить. Если морализация магическая, то от нее можно избавиться. Если техническая, то… Я не хочу даже думать об этом. Это невозможно. Он нужен им, не думаю, что они так с ним поступят.       — Зачем он им нужен?       — Затем, зачем и Илеану, и мне, и вам. Решить проблему с Циклом. Ваш папаня, ребята, всю свою силу от вас скрывал, чтобы не навредить. Он лишний раз боялся ее показать, чтобы на него не объявили охоту. Его сила равна силе Илеана, но у них разница в том, что у Джеймса наичистейшая и положительная энергия, а у рогатого наоборот. С нами Джеймс обычный человек, а с ними — оружие. Мы не должны допустить, чтобы оплонидцы его использовали.       — А как мы до него доберемся? — спросил Николас.       — Сейчас я не могу сказать наверняка, каким способом лучше добираться. Но в этом нам подсобит ваш Нулевой, если он еще жив.       — Я бы не рассчитывал на него, — многозначительно сказал Марко.       — Неужто собираешься ему отплатить за незнание? — парень кивнул; Маршалл усмехнулся. — Я бы не стал тебе мешать, если бы он не был самым лучшим проводником по Оплониду. Когда дела там завершим, можешь с ним сделать все, что захочешь. Отдам нож в руки тебе.       — Вы, кровожадные ехидны, хватит думать, что будете делать с Нулевым, — встряла Анниса. — Давайте разберемся сначала с тем, что нам делать сейчас тут.       Оба смиренно кивнули и закончили рассуждения.       Команда рассредоточилась, вглядываясь в постоянно меняющийся пейзаж с напряженной осторожностью. Их взгляды скользили по трещинам в земле, цеплялись за странные световые аномалии, выискивая малейший намек на присутствие веларов. Внезапно командир замер, заметив в ложбине под ними странное движение — полупрозрачная фигура, больше похожая на сгусток тумана, чем на существо, плавно скользила по воздуху.       Затем произошло нечто необъяснимое — фигура резко разделилась на несколько частей, превратившись в бледные волны, пробежавшие по земле. Эти волны на мгновение застыли, потом рассыпались на тысячи мерцающих частиц, осевших на дно низины, как обычный песок. Но даже этот «песок» светился тусклым, болезненным светом, словно в каждой песчинке была заключена чья-то забытая боль.       На горизонте же разворачивалось настоящее безумие. Очертания зданий — то ли городских, то ли храмовых — вспыхивали в воздухе, дрожали, как мираж, и тут же разваливались на части. Стены плавились, башни скручивались в спирали, мосты распадались на куски, которые затем тонули в темноте, словно в черной воде. Казалось, Исход пытался воссоздать чьи-то воспоминания о городах, но не мог удержать их форму. Образы рушились, не успев сложиться, оставляя после себя лишь ощущение тоски по чему-то безвозвратно утраченному.       Иногда среди этого хаоса мелькали силуэты — возможно, людей, а может, просто теней. Они застывали на мгновение, поворачивали головы в сторону путников, словно замечая их, а затем рассыпались в пыль, уносимую невидимым ветром. Воздух вокруг вибрировал, наполняясь едва слышным шепотом: голосами, давно произнесенными словами, бессвязными диалогами.       Земля под ногами тоже не была стабильной. То тут, то там появлялись трещины, из которых сочился тусклый свет, а иногда — тянулись вверх тонкие, как паутина, нити, исчезающие в небе.       Агнес ходил вокруг странного явления: белые камни застыли в воздухе в хаотичном порядке, но чуть мужчина двигался, они перемещались, будто вместе с ним, и образовывали незамкнутый полукруг — некоторые камушки витали в отдалении от всей конструкции и не замыкали сегмент. Солдат обошел интересный феномен и встал так, что камни сформировались в подобие арки. Когда он отошел чуть левее, она осталась неизменной. Вместо беспорядочно разбросанных камней теперь был пустой проход.       Агнес почувствовал щекотливое ощущение в пальцах, он рефлекторно посмотрел на них. Ничего не было, но он будто понял, что надо делать. Вытянув руку, пространство в арке дрогнуло и покрылось синей рябью. От портала прошла небольшая энергетическая волна, всколыхнувшая все внутренности — было не больно, но ощущение движения органов было ощутимо.       — Я что-то… — тихо начал Агнес; его никто не услышал и ему пришлось повысить голос. — Я что-то открыл.       Все собрались около арки, высматривая в ней нечто подозрительное и опасное. Но ничего подобного в ней не было. Обычный портал, насколько он может быть обычным в Исходе Существования. Николас подошел к зеркалу в другую часть мира, провел рукой, пожал плечами.       — Все также пусто, — разочарованно констатировал он. — Идем?       Николас, не выжидая остальных, прошел первый. Остальные шеренгой, с осторожностью протиснулись в портал. Когда последний человек зашел, камни рассыпались в белую и блестящую пыль, не оставляя команде возможности вернуться назад.       Переход был моментальным и неожиданным.       Они падали.       Буквально в никуда — под их ногами не виднелось земли, только космическое небо, усеянное фантомами галактик и туманностей. Они падали настолько быстро, что точки звезд превращались в блестящие линии, небо смазывалось в сплошную черноту.       — Да какого черта?! — вскричала Джоан. — Ничего лучшего для нас я и представить не могла. Еще нам упасть и разбиться не хватало!       Марко повернулся к говорившей девушке, хотел ей ответить, но ее там не было. Он покрутился вокруг себя, посмотрел вверх и вниз. Ее не было нигде. И Пакстона с Маршаллом тоже.       Все трое мигом исчезли, а остальные летели в бездну космоса. Они хотели ухватиться за что-нибудь, но даже намека на опору не было. Падение достигло апогея, когда, смотря на свое тело, они видели лишь размытое пятно, будто провели сухой кистью по масляной краске. Ощущения тела пропали, остались только мысли.       Но и они начали вылетать из остатков головы. А потом полет резко прекратился. Тела точно схватили над гладкой, матовой поверхностью куба, они застыли в нескольких сантиметрах. Контроль над телом вернулся, сознание собралось в единое целое. Пришли неприятные ощущения, как при резком увеличении внешнего давления. У всех потекла кровь из носа, заложило уши, голова распухла. Неизвестное, что держало тела в невесомости над кубом, отпустило их. На ощупь и на вид поверхность была сделана из темного эбонита, слегка полированного, но не отражающего свет.       Анниса резко подняла голову — и мир вокруг преобразился в геометрический кошмар. Они стояли на крошечном квадратном островке, затерянном в бесконечном кубическом хаосе. Все пространство состояло из идеально ровных параллелепипедов, выстроенных в сюрреалистичную мозаику. Каждый элемент, будто цифровой пиксель, мерцал тусклым светом, создавая иллюзию гигантской трехмерной решетки.       Проходы расходились во всех направлениях — горизонтальные туннели пересекались с вертикальными шахтами, диагональные мосты вились спиралями в неведомые измерения. Кубическая структура уходила ввысь, теряясь в ядовито-сизой дымке, где очертания становились все более размытыми. По бокам не было ни границ, ни стен — только бесконечное нагромождение геометрических форм, напоминающее кристаллическую решетку безумного бога.       Высоко в центре этого безумия, в точке схождения всех перспектив, парил кристалл. Его белоснежные грани переливались, отбрасывая мерцающий ореол. Анниса сразу узнала в нем люменлит.       Внизу, сквозь прозрачные слои кубической реальности, можно было разглядеть, как от кристалла расходятся лучи чистого света, пронизывая геометрические пласты. К нему вели десятки путей — лестницы из кубов, плавающие платформы, даже целые коридоры, внезапно меняющие направление под нелогичными углами.       Внезапно справа пространство содрогнулось — квадратная арка сложилась в идеальный куб, начала вращаться с жутковатой плавностью, затем рассыпалась на сотни мелких элементов, которые тут же встроились в новую структуру. Все вокруг находилось в постоянном движении: стены перестраивались, коридоры скручивались в ленты Мебиуса, целые секции пространства переворачивались, открывая проходы в немыслимых направлениях.       Воздух дрожал от едва слышного гула — будто где-то в глубинах этой геометрической вселенной работал гигантский механизм, перестраивающий реальность по законам, недоступным человеческому пониманию.       — Это уже немыслимо, — нарушил тишину командир. — Как нам добраться до той штуки? Это явно то, что нам нужно.       Первый встал Николас. Ничего не говоря, побежал к первому проходу, белевшему изнутри, проник в него и исчез. С минуту его не было, все начали оглядываться и звать его. Парень не отвечал, однако команда услышала шуршание одежды и шарканье ботинок. Ник стоял перпендикулярно остальным людям на другой грани куба. И не падал. Он прошел по ней, наступил на сторону, где находилась команда, покачнулся и теперь стоял как обычно.       — Мы можем находиться, где захотим, в любом положении, в любой перспективе. Если, конечно, не почувствуем сопротивление, — задумчиво произнес Николас.       Его заинтересовало положение тел членов команды. Когда он решился пройти через проход, Анниса и Агнес уже сидели на коленях, а Марко облокачивался на руки и осматривал новое пространство. Сейчас же они распластались на поверхности куба, как при недавнем окончании полета.       — Это уже немыслимо! — снова сказал командир.       — Вы это говорили минуту назад, — удостоверил Агнес. — И я уже поднимался… Почему я опять лежу?       На Николаса снизошло озарение, а затем небольшой испуг. Эта часть Исхода Существования игралась с пространством и временем. Они могут увидеть здесь, что делали или что будут делать.       — Фрэзер, ты что-то путаешь, — впервые с ним заговорила Анниса. — Ничего не было.       — Было, вы просто не заметили. Сейчас мы действительно вдоволь наиграемся, — Агнес потер переносицу. — В общем, можно назвать это место сингулярностью. Это единственное, что мне приходит на ум при описании всего происходящего, — мужчина хмыкнул. — Значит, камень наверху — люменлит пространства и времени…       — И как нам выбираться отсюда? Николас же вернулся обратно, — спросил Марко, снова поднимаясь.       — Пока что методом тыка. Нам нужно найти закономерность в перемещениях. Главное, не запутаться в том, что было и чего не было, но мы увидели. Время здесь не на нашей стороне, — Ник еще раз прошел к переходу, осмотрел его, провел рукой по его белой поверхности. — Хм… Ладно. Я так понимаю, что только Агнес заметил, что время вернулось вспять. И я.       — Что, опять маги в выигрыше? — обреченно сказал Марко. — Неудивительно даже.       — Мы всегда чувствуем мир немного иначе и не всегда это в выигрышном плане, — констатировал Агнес. — Что же, побудем вашими глазами и руками, если только мы можем определять различия.       Все наконец-то встали и собрались. Николас и Агнес выбирали проход, через который они поведут остальных. Тот, что первый раз выбрал Ник, уже превратился в кубические наросты на большой прямоугольной колонне. А он и не подходил, так как возвращал время назад. Агнес прошел по гладкой эбонитовой поверхности своеобразного моста между квадратными островками, встал напротив арки с переходом, который был в горизонтальном положении. Аккуратными движениями солдат наступил на перпендикулярную сторону стены, оттолкнулся от пола, где стоял, и оказался уже параллельно ему. Переходить на разные грани было нелегко: чувствовалось сопротивление телу и его толкало обратно, но оно было настолько незначительное, что не мешало перемещаться по всем поверхностям. Команда внимательно смотрела на перевернутого Агнеса, который водил рукой над поверхностью перехода.       — Николас, пощупай его рукой, — Агнес указал на проход. Парень подошел к нему, вытянул руку и хмыкнул.       — Ничего. А предыдущий источал слабый магический поток, прям очень слабый, но он был, — Николас еще раз провел рукой. — Давайте попробуем пройти.       Агнес остановил его рукой и отрицательно мотнул головой. Он хотел, чтобы ему позволили первому посмотреть, куда ведет портал и изменяет ли он время. Мужчина ступил на ту сторону, затем полностью погрузился в белое ничто и пропал. Вспышка сверху привлекла внимание, образовалась кубическая арка, заполнилась белым светом и серый силуэт выскользнул на потолок, для него — на пол. Агнес поднял голову и увидел внизу остальных членов команды. Он ушел недалеко и время не изменилось. Проход, что был около людей, сжался в очередной куб и рассыпался на частички.       — Черт! — выкрикнул Николас, бросаясь к исчезнувшему порталу. — Агнес, вы там видите еще выходы?       — Да, — мужчина покрутился вокруг себя. — Десятки. Я попытаюсь вернуться к вам.       — Нет! Стойте там, — Николас обернулся, увидел два прохода в углублении кубической ниши, один был обычный, второй висел вверх тормашками. — Лучше мы доберемся до вас. Постараемся, по крайней мере.       — Эм… Хорошо. Останусь на месте.       Рыжий направился к порталам, но Анниса остановила его. Ее губы были искажены в сдерживаемой усмешке или улыбке — понять было трудно.       — Прости, вопрос не к месту, но почему ты к нему на «вы» обращаешься? Он ненамного старше тебя.       — Анниса, не думай, что меня стандартной вежливости не учили, — Ник улыбнулся. — Если бы не наше положение в тот момент, то я бы и к тебе на «вы» обращался.       О’Нил улыбнулась только глазами и кивнула. Значит, только из-за ситуации Анниса не услышала такое обращение от Ника. Хотя, она сама себе призналась, ей было бы некомфортно это слышать от человека, который был младше нее примерно на два года. От такого даже и вежливого обращения она чувствовала себя взрослой теткой, а не девушкой. Анниса махнула головой, прогоняя ненужные мысли. Ей нужно сосредоточиться на текущей ситуации.       Николас снова «ощупывал» поверхность нижнего портала. Он отшатнулся, еще не прикоснувшись к белому полотну. Тяжело выдохнув, парень попытался опять потрогать магическую энергию, но не смог.       — Пиздец. От него прямо мозг бьет током. Фу-у-ух… — Ник протер лоб. — Аж в пот бросило. Не, мы туда не пойдем… Марко, подсади меня.       Брат смиренно подошел к нему, встал сзади, подпер плечом ягодицы Ника и поднял, держа за бедра. Маг потянулся к выступающему кубу, схватился, закинул ногу на арку нижнего портала; Марко отпустил его, и тот смог залезть к перевернутому порталу. Приходилось сидеть на корточках, чтобы не удариться головой о потолок. Николас уже здесь почувствовал совсем небольшое количество магической энергии. Он посмотрел на команду и кивнул — можно идти.       Не задерживая остальных, рыжий влез в белое зеркало, глаза затянуло чернотой. После моргания будто снова включился свет, и Ник увидел большую площадку уже не с десятками, а с сотнями проходов, блистающих и наверху, и внизу, и прямо перед ним. Люменлит по-прежнему был над ними, словно они ни на метр не поднялись. Агнеса не было видно на месте. Он стоял около исчезнувшего предыдущего портала и суетливо осматривался. Николас окликнул его.       — Как… Я только моргнул и уже оказался опять здесь, на прежнем месте… — Агнес развел руками. — Что было у тех порталов? Почему так вышло?       — Один портал пылал магической энергией, что меня от нее током било, — кричал Николас, чтобы Фрэзер его слышал; голос бился о поверхности кубов и эхо разлеталось стеклянным звоном. — Второй минимально источал магию. Предположу, что такие порталы возвращают нас назад. Или тех, кто остался в отдалении от переходящих.       — Я думаю, будь мы вместе, то все бы оказались здесь, — Агнес отвернулся, подумал и побормотал себе под нос известные только ему мысли. Он неуверенно пошел в сторону нескольких проходов, находящихся выше него на два этажа, к ним вилась кубическая лестница. — Давай постараемся не использовать такие порталы. Я буду искать выход самостоятельно, а ты оставайся с остальными. Если будут проблемы — кричи. Эхо тут звонкое и я тебя услышу. Не теряйтесь!       Агнес скрылся за углом. Николас только и успел кивнуть. Он не хотел разделяться, ведь Фрэзер — Ник это чувствовал — был сильнее него в разы. От него веяло бурной, но устойчивой энергией, которая наполняла только обученных в специальных школах магов. Ник раздосадовано вздохнул.       — Ему с нами некомфортно, поэтому он и не спешит объединяться. Чувствует себя… виноватым, — выдохнула Анниса сквозь зубы, подходя к Нику. — Ты расстроен этим?       — Не то, чтобы расстроен… Просто он хороший маг. Он же обучен на Оплониде, а там самое лучшее образование для них, поэтому он здесь, как рыба в воде. Я же могу ошибиться из-за отсутствия опыта и подготовки. Но я постараюсь. Изо всех сил, чтобы мне это не стоило.       — Николас, прошу тебя, только не переусердствуй, — предупредил Марко. — Побереги свои силы. В любом случае мы можем остаться здесь, а Агнес найдет выход.       — Предлагаешь просто стоять и ждать? — Ник отмахнулся. — И не думай, мы быстрее доберемся до люменлита вместе, чем раздельно.       Марко лишь смиренно вздохнул — спорить здесь с братом бесполезно, ведь он прав.       Люди разбрелись по черной площадке, осматривая удивительное пространство вокруг них. Командир замер, его взгляд притянули странные наросты на поверхности идеально ровной колонны. Они напоминали кристаллические образования, состоящие из множества вложенных друг в друга кубов разных размеров. Каждый кубический элемент был выточен с неестественной точностью, будто вырезан из самой пустоты.       По эбонитовой поверхности тянулись геометрические швы — идеально прямые линии, бегущие параллельно, но никогда не пересекающиеся. Они напоминали схемы неведомого механизма или чертежи четвертого измерения. Вдоль этих линий пульсировал призрачный свет — крошечные световые точки, словно капли ртути, перетекали от одной грани к другой, оставляя за собой мерцающий след.       Некоторые кубические ячейки сияли холодным люминесцентным светом, создавая эффект бесконечных зеркальных отражений. Другие оставались абсолютно черными, поглощающими — как окна в никуда. Эти темные кубы казались тяжелее, массивнее, словно содержали в себе всю тяжесть этого безумного места.       Световые узоры создавали странную игру теней, превращая колонну в живой организм. Иногда казалось, что кубы дышат — их грани то сжимались, то расширялись, хотя на самом деле оставались неподвижными. Командир почувствовал легкое головокружение — его разум отчаянно пытался найти логику в этой геометрической поэме, но безуспешно.       Вдруг одна из световых точек замедлила свой бег, остановилась прямо перед его лицом, затем резко умчалась вверх по колонне, оставляя за собой шлейф искр.       Николас всех подозвал. Он выбрал портал посреди площадки, к нему вела неровная лестница, меняющая свои размеры каждую секунду. Как только люди к ней подошли, она замерла. Марко поднял ногу, куб образовался под его ступней, поднял вторую — произошло то же самое. Ступени выстраивались под его ногами, Марко будто взлетал, а не поднимался — он двигался плавно.       Поднявшись, брат указал на проход и позволил ему пройти первому. Пока поднимались остальные, Николас прошел за ним. Новых шагов слышно не было. Братья переглянулись между собой; по взглядам обоих было понятно: они боятся обернуться. Потому что за их спинами закрылся портал. А Анниса и командир не успели пройти. Все же Марко повернулся, чтобы удостовериться.       — Блядство.       Рядом никого не было. Они оказались в отдалении от люменлита, потому что над ними его не было видно. Его свечение отражалось на кубах справа, которые скрывались за бугристой стеной перед ними. Их отнесло куда-то в сторону. Здесь было менее светло и не оживленно. Все движение находилось в радиусе действия люменлита. Проходов стало также меньше. Пока что Николас насчитал четыре. Он прислушался — за горкой из кубов шаркали сапоги. Вышел Агнес.       — А… Это вы. Где остальные? — спросил он в непонятках.       — Эй! Анниса! Яхья! — крикнул Николас, чтобы Агнес сам увидел — или услышал, — где они.       — Мы на прежнем месте, — выкрикнули оба. Голос шел снизу, с другой стороны стены, немного глухо, но эхо помогало различать все слова. — Все нормально?       — Судя по всему, да. Мы в настоящем, если можно так выразиться, — Ник подошел к преграде, чтобы лучше слышать остальных. — Никуда не уходите, понятно? Агнес с нами, мы перейдем к вам.       — Хорошо! Давайте быстрее, — поторопила Анниса, из-за чего Николас хмыкнул. Будто от него зависит, насколько быстро они найдут нужный проход.       — Николас, давай ты проверишь вон тот портал, — Агнес указал на белое пространство в преграждающей стене. — Я те три проверю.       Рыжий согласно кивнул и побежал к указанному проходу, Марко нехотя поплелся за ним, вздыхая так, будто ему вся жизнь уже претила. Портал был под наклоном в сорок пять градусов, точно вырастая из стены. Пришлось нагибаться и подползать под него, чтобы ощутить магические потоки. На мгновение Ник почувствовал их, но они быстро исчезли. Убрав руку от поверхности на несколько секунд, он еще раз повторил процесс проверки. Теперь точно ничего не было.       — Агнес, быстрее идите сюда! Портал чист, — крикнул Николас, заходя в белое зеркало.       Марко отвлекся на Агнеса, который бежал к ним. Портал начал рассыпаться, Бартлетту пришлось юркнуть в исчезающее полотно, чтобы не потерять брата. Моргнув, он увидел, что находится в полутора метрах от земли. Марко сгруппировался, упал за эбонитовый пол и тяжело перекатился. Сзади рухнул еще кто-то. Это был Агнес.       — Ты же не успел, — с подозрительностью сказал Марко.       — Так, меня вместе с тобой переместило, — Фрэзер потер ушибленные колени. — Я не понимаю, на кого распространяется действие портала — на тех, кого больше или кого меньше.       — Блять, я выбрал не тот портал… — огорченно сказал Николас. — Вначале я почувствовал сильный толчок, но он был мимолетным… Я не придал этому значение.       — Мы… Где? Точнее, когда? — Агнес осмотрелся, приметил двоих людей на кубе выше и дальше них. Там они еще не бывали, значит, это не прошлое. — В будущем. Понятно. Нам нужно найти портал в прошлое… Николас?       Братья не слышали, что говорил солдат «Крылатых». Они со страхом и удивлением в глазах смотрели на распадающийся куб, на котором в панике разбегались Анниса и командир. Мужчина успел зацепиться за выступающий прямоугольник и повиснуть на нем. Под ногами О’Нил же распадался пол, последняя опора исчезла, и девушка полетела вниз головой.       Братья подбежали к краю и от своей беспомощности осели на колени, в ужасе смотря на остатки тела Аннисы. По чёрной поверхности разбрызгалась красная кровь, от головы девушки ничего не осталось, осколки черепа и выпавший мозг держали уцелевшие куски кожи, само тело выглядело бесформенным, будто из него вытащили скелет. Анниса стала похожа на раздавленного комара.       Николас, зажимая рот от крика, отполз в сторону, глаза блестели от слез. Его отвлек мужской удаляющийся крик — командир сорвался с опоры и устремился вниз. Ему повезло больше, или меньше, он упал в бездну космоса. Рыжий тихо заскулил, его пробила дрожь от увиденного, к горлу подкатил комок рвоты. Не сдержавшись, черная смесь вырвалась из его рта.       — Эй-эй, успокойся! — Агнес, как и Марко, подбежали к молодому парню, который начинал истерить и кричать. — Мы найдем портал в прошлое. Они вернутся. Успокойся только!       Николас не слушал. Он кричал о том, что в этом его вина, что они погибли и их больше не вернуть. Слезы залили глаза и щеки. Старший Бартлетт пробормотал под нос извинения и, разогрев ладонь, как следует огрел Ника по щеке. Парень моментально затих, смотря на Марко обидчивым взглядом. Щека быстро покраснела.       — Прости, но ты не слушал Агнеса.       — Все нормально. Мы можем их вернуть, — успокоительным тоном говорил Фрэзер. — Я найду портал, а ты передохни. Слезы льешь зря.       Парень тихо сказал «угу» и шмыгнул носом. Марко подтянул брата к себе и крепко обнял, поглаживая по макушке. Несмотря на то, что Агнес знал выход из ситуации и был уверен в себе, Нику все равно было страшно, что он больше не увидит Аннису и командира. А еще было страшнее, что он лишил Маршалла дочери, а оставшегося в «Норах» ребенка отца. От этой мысли ему стало снова плохо, в горле запершило, а глаза защипало от соленых слез. Ник вжался в плечи брата и старался сдерживать звуки истерики, чтобы снова не получить уже по другой щеке.       Парень попытался отвлечься на Агнеса, бегающего от одного портала к другому. Он умело осматривал каждый проход, иногда убирая руку медленно, а иногда отпрыгивая, как от огня. Судя по всему, еще ни один портал с «прошлым» не попался. Теперь Николасу стало дурно от того, что он — бесполезен здесь. Он не в силах даже определить, сколько магической энергии за переходом. Его ошибка может стоить человеческих жизней — он уже в этом убедился.       Агнес спустился с площадки чуть ниже и притронулся к очередному порталу — магические потоки били минимально. Взбежав обратно выше, он активными движениями подозвал братьев. Бартлетты мигом встали, ринулись к мужчине, Николас до такой степени спешил вернуться, что запнулся о свою ногу, упал на колени, но не замешкался и встал, побежав дальше. Все трое вломились в портал.       Какова была радость, когда Николас увидел недовольное и уставшее лицо Аннисы и заинтересованный, немного отстраненный взгляд командира, бегающего по строениям.       — Вы где ошиваетесь? — О’Нил развела руками.       Ник, не сдерживая себя, накинулся на нее и сильно обнял. Девушка опешила и попыталась его оттолкнуть, так как не привыкла к таким объятиям в нормальном состоянии, однако не стала этого делать, потому что поняла — Николасу это нужно. Для чего — спрашивать она не собиралась.       — Боюсь подумать, что ты увидел. Но по реакции на меня уже предполагаю… Вы выяснили хотя бы что-нибудь?       — Да, порталы, имеющие слабые потоки — возвращают в прошлое, сильные потоки — в будущее. Нейтральные просто перемещают в пространстве, — вещал Агнес. — Есть мнимые потоки, они сначала могут быть сильными, потом исчезнуть вовсе, быть слабыми, а потом усилиться. Какой поток верный — определить сложно, поэтому лучше такие порталы не использовать. Некоторые слишком быстро закрываются, поэтому если кто-то из вас остается по другую сторону, то он ждет остальных. Определить направление нейтральных порталов мы не можем, значит, будем действовать вслепую.       — Так это же вечность займет, — недовольно выразился Марко.       — Будем искать вечность, тогда уж, — ответил командир; парень укоризненно посмотрел на мужчину. — А ты не ной, тогда не будешь слышать такие ответы.       — Понял.       Агнес отвлек Николаса от объятий с Аннисой, рыжий так и висел на ней, пока его не потревожили. Фрэзер взял его за плечо и повел к скоплению порталов, остальным сказал стоять на месте.       — Расслабься, Ник — я могу тебя звать так? — юноша кивнул. — Хорошо. Ты будешь нас вести. Успокойся, не стоит паниковать. Я буду вместе с тобой проверять порталы, если что-то не так — поправлю тебя. Ты маг, ты должен учиться тому, чем тебя одарила природа. Если не хочешь, то лучше сразу избавься от этой напасти. А я так понимаю, ты любишь свой дар?       Николас неуверенно кивнул.       — Я Угасающий и поэтому мне трудно контролировать магию.       — Это не проблема. Пример не особо хороший, но больше у меня нет, — Агнес взмахнул рукой, будто бы на ладони должна была появиться обсуждаемая фигура. — Илеан. Тоже Угасающий, преобразовавший свою магию в отрицательную энергию. Процесс был трудный, долгий и болезненный, но он смог. Да, магия стала сжирать больше ресурсов организма. Чтобы хватало сил на использование более сильных заклинаний, нужно самое простое и банальное: как и в спорте, есть нормальную пищу, закалять свои нервы и спать стабильные восемь-десять часов. Конечно, практиковаться на выносливость, но магическую. Если тебе не симпатизирует преобразовывать свою энергию, то последний выход — это избавиться от синдрома. Возможно, Нулевой как-то затрагивал эту тему и объяснял тебе, как это сделать.       — Да, через иссякший Источник на Оплониде.       — Вот, найдете отца и, последуй моему совету, направляйтесь к Источнику. Угасание проходит не так медленно, как кажется. Не используя свою магию, ты все равно будешь умирать быстро. Исход вытянет из тебя больше ресурсов, чем в реальности, поэтому времени станет еще меньше. Не затягивай с этим.       — Я понял… Но не понял, почему вы мне помогаете и советуете.       — Солидарность мага к магу. И из-за меня вы с братом попали в это место. Я должен как-то исправить свою ошибку. Помочь вам выбраться — мало.       Николас молча кивнул, переваривая услышанное. Образ Агнеса, который рисовала Анниса, противоречил тому, что он видел сейчас. Возможно, его восприятие искажалось, ведь сведения прошли через десятки пересказов, обрастая домыслами, как снежный ком. Да и как можно доверять человеку, связанному с Нулевым и самим Илеаном? В его глазах мелькнуло сомнение.       Но затем Николас вспомнил, как его брат когда-то судил о людях по первому впечатлению — и часто ошибался. Разве не способен даже самый заблудший духом найти путь к искуплению? Его пальцы непроизвольно сжали руку Фрэзера на своем плече, когда он поймал себя на мысли: а что, если Агнес действительно пытается исправить содеянное? В этом хаосе Исхода, где все не то, чем кажется, может быть, и люди способны меняться?       — Идите сюда! — подозвал всех Агнес. — Чтобы мы не терялись, будем заходить в проходы целым скопом.       — Пакс пошутил бы про то, что мы будем тереться друг о друга, — смущенно пролепетал Николас. — Интересно, все ли с ним в порядке?       — Думаю, да. Дуракам везет, — сказал Марко, отворачиваясь от брата, будто не он ответил ему. Николас толкнул его в плечо.       Все посмотрели наверх — люменлит немного стал ближе, но не настолько, чтобы можно было радоваться. Тяжело вздохнув, команда осознала и приняла тот факт, что путешествие по этой части Исхода Существования будет утомительным даже со знаниями некоторых законов работы переходов.       Агнес предложил Николасу «пощупать» первый портал. Парень, под надзором нового, временного учителя, прикоснулся к белому полотну. Мягкие и слабые магические потоки щекотали его пальцы и ладонь, но Ник не убирал руку. Он поднялся чуть выше, замер. Ладонь постепенно начало нагревать нечто изнутри прохода, пока вовсе не обдало жаром, как от пара. Рыжий мотнул головой — обманчивый портал, им не подходит.       Следующий сразу же начал источать электризующую ладонь энергию. Будто пальцы в розетку засунули. Уже третий оказался спокойный, потоки были стабильные. Без слов маги первые юркнули в портал, а остальные втроем протиснулись в неширокий проход. Все успели перейти.       Теперь они оказались на том же уровне, что и люменлит, но в метрах пятнадцати от него. Мостика или прилегающих островков не было, зато были порталы, раскиданные по одиночным кубам и прямоугольникам. До них шли только небольшие плиты, застывшие в воздухе, как таковых ступеней не было.       Агнес позволил Нику выбрать самостоятельно портал на проверку. Он выбрал тот, что находился восточнее них, ниже на один этаж. К нему вела дорожка из плиточек, как тропинка в саду или огороде. Перескакивая с одной на другую, маги добрались до портала. Николас повторил процедуру и — это было видно по его счастливому лицу — выбор оказался верным. Команда направилась за ними, прикрикивая им, чтобы те не спешили, а их след уже простыл. Люди не успели за своими союзниками, портал захлопнулся и превратился в устойчивый мост под ними.       Обнаружив, что за ними никто не следует, маги не остановились и не стали звать друзей, чтобы не тратить время. Они подошли к проходу, торчащему с потолка кубической пещерки. Он их оттолкнул еще в метре от себя — настолько были сильные потоки магической энергии. Агнес выбрал другой, тот, что горизонтально врос в пол, по которому они ходили. Теперь он оценил количество магии.       Пусто. Оба прыгнули в него.       Троица людей, моргнув глазами, удивилась своему сменившемуся местоположению. Они стояли на стене, а Николас и Агнес на потолке. Они воссоединились. Маги уже ждали у нового перехода, остальным пришлось перешагивать на другую поверхность и бежать по потолку, что есть мочи. Хотя, что здесь потолок, что пол — вопрос открытый.       В этот раз не успел войти только командир, но его было видно с того места, куда переместились маги и Анниса с Марко. Яхья показал знак «ок» и остался ровно на том месте, что и стоял. Николас уже приноровился и умело бегал около порталов, а Агнес следил за ним и иногда хвалил его, чтобы мотивация юноши не пропала.       В текущий момент им не везло: порталы то сильно отталкивали, то источали слабую энергию. Маги пришли к согласию, что можно перейти через слабый портал. Однако итог оказался не таким ожидаемым: командир переместился на платформу на уровне люменлита, то есть еще на шаг назад, а Анниса на его место, но братья и Агнес очутились совсем в ином строении. В прошлое вернулись только двое.       Не останавливаясь, маги направились искать выход дальше. Марко бежал за ними, держа Николаса за конец накидки, как ребенок родителя. Они подошли к скоплению переходов, но почувствовали сильное отторжение от них, точно каждый источал сильную магическую энергию. Агнес отрицательно мотнул головой и оттянул Ника назад. Он приметил портал за углом. Им пришлось ступать по узкому уступу вдоль стены, под ними блестела своими звездами чернота. Фрэзер не ошибся и провел братьев через нейтральный портал.       И теперь команда состояла из двух человек. Агнеса и Марко. Николас затерялся в кубических коридорах — его шаги отчетливо было слышно сверху. Двоих людей встретил непохожий на других портал. Он был больше в ширину и длину, состоял из мельчайших кубиков, двигающихся вокруг белого зеркала, как мошкара около лампы.       Агнес и Марко снова почувствовали фантомный ветер и холод. Фрэзер медленно пошел к необычному переходу, Бартлетт остался на месте, не решаясь снова перемещаться. Конкретно этот проход вызывал в нем сомнения и неприятный, слабый страх, точно перед темным переулком. Агнес обернулся на молодого человека, тот кивнул ему — он мог идти один. Мужчина не ощутил ни малейшего всплеска энергии и, недолго думая, шагнул в белое ничто.       Тело окутало тепло, словно погрузившись в ванну из детских воспоминаний. По лицу Агнеса пробежала непроизвольная улыбка — мозг заливали эндорфины, будто кто-то впрыснул ему дозу чистого счастья. Ноги не чувствовали опоры, но странным образом он понимал, что может стоять, даже ходить по этому невесомому пространству.       Открыв глаза, он увидел под собой весь кубический ад, мерцающий в отсветах люменлита, который плавно вращался перед ним, как приманка для уставшей души. Первые шаги дались с трудом — каждый нерв кричал об опасности падения. Но когда страх отпустил, Агнес ринулся вперед с лихорадочной решимостью умирающего, увидевшего источник воды.       Его пальцы впились в теплую поверхность камня. Люменлит пульсировал в ладонях, как живое сердце. Сквозь прозрачную структуру метались световые частицы — то собираясь в упорядоченные потоки, то рассыпаясь хаотичным фейерверком, ударяясь о невидимые границы и возрождаясь вновь.       В момент, когда камень оказался в его руках, мир взорвался геометрическим вихрем. Кубы и параллелепипеды закружились в безумном танце, образуя воронку, в эпицентре которой стоял Агнес. Затем, резкая трансформация. Хаос сложился, как карточный домик, в просторное помещение с идеальными пропорциями. Черные эбонитовые стены, пол и потолок сомкнулись, отрезав путь к безумию.       Агнес моргнул, пытаясь осознать реальность этого спокойствия. Да, это был не обман — испытание действительно закончилось. Но радость, вспыхнувшая в груди, относилась не к спасению, а к тому, что сейчас он увидит их лица.       Команда озиралась по сторонам, осматривая неожиданно образовавшееся убежище. Когда их взгляды упали на Агнеса, сжимающего в руках сверкающий люменлит, помещение огласилось ликующими криками. Они кричали так, будто только что прошли последний уровень в смертельно опасной игре. Что, впрочем, было недалеко от истины.       Сзади всех послышался мужской и женский крик, два пятна быстро падали из ниоткуда. Тела упали на пол, но удар был слабый, равный при падении сидя с табуретки. Люди застонали и запыхтели.       Мужчина не успел встать, как к нему подбежал Николас и уложил обратно на пол. Конечно, это были Пакстон и Джоан. Иберра не понимал радости Ника, но обнял его. Командир Яхья подошел к Джо и подал той руку. Она приняла ее и встала, потирая ушибленный лоб и нос.       — Падение было недолгим, но приземление жесткое, — ухая от боли, пропыхтела Джоан. Команда одарила ее взглядом, будто она говорит абсолютную ложь. — Что? Мы падали от силы секунд пять… А откуда у вас…       — Джоан, не спрашивай, — умоляюще выдохнул Марко. — Просто не задавай вопросов. Очень хорошо, что вы падали недолго. Мы за это время неплохо ощутили отсутствие законов времени и пространства.       Джоан и Пакстон недоумевающе хмыкнули, переглянулись друг на друга. Они и понятия не имеют, насколько им повезло пробыть в состоянии падения все то время, пока остальная команда была на грани того, чтобы потеряться в сингулярности и больше не выбраться из нее.       

***

      Генерал не успел среагировать. Удар по сознанию — и он рухнул спиной на что-то мягкое. Открыв глаза, он увидел над собой знакомый потолок, с трещиной в форме молнии у люстры. Его пальцы впились в лоскутное одеяло с вышитыми звездами — то самое, которое он когда-то купил... Нет. Этого не могло быть.       Комната застыла в странном полумраке. Серые тона, черные тени, будто вырезанные из реальности. Игрушки замерли в воздухе — плюшевый медведь с одной оторванной лапой, механическая лошадка. Одеяло застыло в падении, образуя странную волну. Даже пылинки висели неподвижно, создавая ощущение, что время здесь сломалось.       Маршалл поднялся, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Его мозг кричал, что это невозможно, но каждое пятнышко на обоях, каждый скол на деревянном комоде — все было до жуткого знакомым. Он шагнул вперед, и зависшие в воздухе рисунки космических кораблей и несуществующих животных рассыпались при его касании, как пепел.       Дверь. Он помнил эту дверь — с царапиной внизу, где когда-то дралась кошка. Но когда его пальцы коснулись ручки, та не оказала сопротивления, словно была лишь проекцией. Дверь растворилась, открывая... не коридор, а гостиную, которой здесь никогда не было.       Сделав шаг в неправильно расположенную гостиную, мужчина повернулся — вместо спальни был черный прямоугольник дверного проема. Ради интереса Маршалл выглянул и ничего, кроме темноты, не увидел. Мужчина нахмурился и напрягся, его понемногу начали переполнять противные ему чувства: смятение и паника. Пока что он понятия не имел, как выбраться из этого мирного ужаса.       Гостиная выглядела тоже не так, как из воспоминаний: обои отлепились, потолок осыпался, покрылся трещинами и дырами, пол был настолько потертый, будто по нему прошлись миллионы ног, вся кожаная мебель была в царапинах и растяжках, столы и тумбы точно изрезаны ножом в порыве ярости, стекла в сервантах везде выбиты, посуда разбита и разбросана мелкими осколками на полу. И цветом гостиная отличалась: серо-синие, а в тенях ржаво-темные оттенки покрывали весь интерьер.       Генерал знал, что комната не выглядела так, когда они с семьей жили здесь вместе. Она стала такой для него, когда жена умерла, а Анниса была в больнице на долгой, болезненной реабилитации. После происшествия он никогда не возвращался сюда и остался жить на Сириусе, где попытался заново жить. Призраки прошлого, как и сейчас, преследовали его, пытаясь превратить его страхи в реальность. И это получалось.       Гостиная в миг превратилась в черноту, посредине которой стоял мужчина, в отдалении от него появилось три прямоугольных контура — подобие дверей. Маршалл усмехнулся абсурдности его ситуации: он находился в месте, прямиком из триллера или ужастика, которые он так не любил и осуждал. Перед ним на «дверях» возникли горящие надписи. Первая дверь была со словом «семья», вторая — «дочь», третья абсолютно пустая.       Маршалл вспомнил о словах велара про люменлиты магии: темнота, ходить наощупь, не обманываться теплотой. Ему пришлось подойди вплотную, чтобы ощутить температуру, исходящую от дверей. «Семья» источало наиприятнейшее тепло, какое могла дарить только любовь. «Дочь» тоже веяло теплотой, но через нее пробивались потоки холода, как теплой весной слегка дул прохладный ветер. Пустая дверь не источала ничего.       Дверь с «дочерью» вызывала небольшое подозрение у генерала и, несмотря на огромное желание вновь увидеть взрослую дочь, он выбрал дверь с «семьей». Он прошел в нее, тепло поглотило и заполнило его, улыбка самопроизвольно натянулась, всплыли мимолетные, но пленяющие воспоминания о прекрасных часах и годах, проведенных в полной, счастливой, любящей семье. В глазах вспыхивали световые пятна силуэтов жены Эмили и маленькой пятилетней Аннисы, смеющейся от нежных рук матери. Голоса и смех звучали сладко, громко и ласково. Генерал растворился в эфемерном пространстве. Ему давно не было так хорошо и приятно, как сейчас. Он желал остаться здесь.       Световой силуэт его невысокой жены приобрел плотность. Она взяла мужчину за руку, теплые, мягкие ладони приятно защекотали кожу Маршалла и будто бы намертво прикрепили его к жене. Мужчина напрочь позабыл обо всем — настолько прикосновение Эмили затмило его голову.       Анниса шла рядом и периодически весело поглядывала на отца, бегая то к нему, то к маме. Ее черные волосы развивались от быстрого бега, падали на высокий лобик, попадали в глаза, из-за чего девочка часто небрежно убирала их тонкими пальцами. Эмили мило смеялась, крепко держа мужа за руку. Маршалл смотрел в ее глаза и ничего не видел, вокруг была лишь черная пустота. Так он видел мир, когда жена и дочь были рядом. Его ничего больше не волновало.       Женщина взяла дочь на руки, отпустив мужа на короткое мгновение. Затем она прильнула к его груди, положила теплую голову на его грудь и застыла; Анниса обнимала отца за плечи, приютившись между телами родителей.       Генерал пошевелил руками, чтобы скинуть плащ-палатку с них, ладонь немного обдало холодом, но он не заметил этого мимолетного ощущения. Мужские руки мягко легли на маленькие плечи жены. Все тело Маршалла пропиталось теплотой и любовью, сердце застучало сильнее от нахлынувших чувств, глаза защипало от слез счастья. Генерал и поверить не мог, что душа вновь станет легче пера и светлее солнца.       Маршалл немного отошел от жены, не убирая рук с ее плеч, чтобы взглянуть на маленькую Аннису в ее руках. Девочка мило улыбалась отцу горящими глазами, черные волосы снова падали на ее лоб, и отец, ласково прикасаясь, убрал их за ушко.       Сильное и тревожное чувство пробило его мозг.       По телу прошел озноб. На миг захватило дыхание.       Генерал резко отошел от жены и дочери, чем вызвал испуг у обеих. Силуэты его любимых стали распадаться, покрылись черными пятнами. Маршалл осознал.       Он выбрал не ту дверь. Он выбрал лживую реальность. Его полной семьи больше нет, его никто не ждет дома, в прошлом… Он нужен в настоящем и будущем его взрослой дочери Аннисе, которая сейчас так же, как и он, ищет выход отсюда и ожидает полного воссоединения с отцом, ожидает правды от него. То, что он сейчас чувствовал на протяжении коротких мгновений, было лишь эфемерным наваждением Исхода Существования. Сладким самообманом, которым генерал пытался себя утешить, а мир только усиливал его воздействие. Теплое прошлое, может, и приятно ему, дорого и желанно, но прохладная реальность намного важнее, чем призраки прошлого.       Его действительно ожидают в настоящем и если он останется здесь, то предаст Аннису. Та дверь с надписью «дочь» была истинным проходом, потому что не подавала лживого тепла. Вот о чем говорил велар, когда упоминал, что только тепло может ввести в заблуждение, а эта мысль пропала, как только он ощутил, но не осознал эту ложь.       Маршалл опустил руки и почувствовал холод, нащупал предмет, что его источает. Револьвер. Он взял его, осмотрел, словно видел в первый раз. Мужчина понял, что у него только один выход.       Посмотрев на жену и дочь тоскливыми глазами, он поднял револьвер. Генерал улыбнулся им. Нажал на спусковой крючок.       И выстрелил себе в висок.       За мгновение до выстрела он почувствовал на свободной руке то самое тепло с промежутками прохлады, а в руке с револьвером только обжигающий холод. В глазах стало чернее некуда, мысли рассыпались градом, тело стало легким, но пустым внутри. Руки так и чувствовали «весеннее» тепло и холод.       Пошевелив пальцами, Маршалл понял, что жив. В ладонях было что-то твердое и гладкое. Мужчина открыл глаза, увидел знакомое небо Исхода и облегченно вздохнул. Он выбрался и достаточно быстро, чем ожидал. Подняв обе руки, генерал увидел два камня — люменлит света и тьмы. Первый резал глаза своим блеском и белизной, из-за чего Маршалл сразу убрал его под плащ-палатку, второй выглядел, как обсидиан, но намного чернее и матовее. Он был неимоверно холодным, но этот холод привел мужчину в чувство.       Маршалл поднялся с песчаной земли, куда его и команду занес бурный океан. Портал, через который они прошли, отсутствовал. Зато на его месте вырос другой. Генерал, уже вздохнув тяжело и с раздражением, встал на ноги и направился к новому переходу. Там его ждала живая, взрослая и реальная дочь Анниса.       

***

             Обычный Исход Существования, насколько он мог быть обычным, был приятнее, чем кубический хаос времени и пространства и искаженные, но соблазнительные воспоминания о прошлом. Он уже не так пугал, как ранее, его резкие изменения стали нормальным явлением, потому что команда знала — это ненадолго, через несколько мгновений Исход вернется в изначальное состояние, и они продолжат поиски. Наполовину люди уже защищены от его влияния, но не от тихой смерти из-за остановки практически всех жизнедеятельных систем организма.       Порталы что у команды, что у Маршалла привели их друг к другу в начало бетонного лабиринта. У каждого был собственный вход. Люди не решались входить и пока что обсуждали произошедшее. Ребята рассказали о путешествии по кубам, в свою очередь, генерал вкратце протараторил, что произошло с ним. Анниса порадовалась за него, что он не предался прошлому и сделал так, как посчитал нужным. Хотя иного она не ожидала.       Теперь им оставалось найти единственный люменлит трансмиграции. Время уже поджимало — это, пока что, ощущали только Маршалл и Агнес. Они, не показывая виду, чувствовали, как теряют контроль над телом. Иногда не слушались ноги и их клонило к земле, одно веко не могло сомкнуться, губы двигались трудно, как при инсульте, немели пальцы рук, а затем сами руки, самое страшное, что периодически дыхание прерывалось из-за того, что они забывали, как дышать. Оба не хотели, чтобы это заметили немного счастливые ребята, которые спешили к выходу — у них не было желания омрачать их и демотивировать своим состоянием, поэтому Агнес и Маршалл держались, как только могли. Их неплохо поддерживал боевой настрой молодых людей.       — И все же, генерал О’Нил, — начал командир, — вы везучий человек.       — Да? Не уверен, возмож… — Маршалл на миг забыл, как говорить; потер голову ладонью, припоминая слова. — А… Возможно, это произошло потому, что я застрял между двумя временами — прошлым и настоящим. И не мог определиться, где мне лучше. Не везение это.       — Вы скромничаете, — сказал Пакстон; генерал отмахнулся рукой. — Ну, точно!       — Так, давайте заканчивать разговоры, — встряла Анниса, нетерпеливо топчась на входе в лабиринт. — У нас остался один камень. Один! И мы на свободе. Так, чего мы ждем?       — Может, нам приятна атмосфера Исхода? — спросил Пакстон, делая вид, что наслаждается видами. — Нет, конечно, ненавижу это место. Идем, правда, мы заболтались.       Люди разбрелись по выходам: каждый выбрал тот, что их устраивал больше всего, однако разницы в них не было. Иберра избрал третий выход с конца. Он переглянулся с остальными, все кивнули друг другу и сказали веселое «до встречи».       Пакстон ступил в лабиринт и, не оборачиваясь назад, зная, что выхода уже нет, побрел по бетонным коридорам, придерживаясь одной стороны. В своем случае он решил, что будет поворачивать только направо. И пока что ему везло. Он уперся только один раз в тупик. Изредка мужчина слышал шарканье чужих ботинок, знакомые голоса, перекликающиеся то друг с другом, то с самим собой, иногда Николас окликивал брата или наоборот.       Скитания по правой стороне привели Пакстона в квадратное открытое помещение, в которое входило восемь проходов (в одном стоял Иберра) и выходило столько же. Мужчина мысленно обозвал это контрольной точкой в лабиринте. Он понял, что в любом случае его союзники дойдут сюда, поэтому остался здесь ждать. Иберра, чтобы скрасить ожидание, выглянул из прохода в другую часть лабиринта, где ничего, кроме поворотов, не обнаружил. За ним остановились чьи-то шаги.       Пакстон увидел вышедшего себя. Его брови поползли наверх. Оба Иберры сблизились, осмотрели друг друга. Истинный Пакстон заметил, что глаз другого имел серый цвет, а не тепло-зеленый. А еще он понял, что ниже самого себя на голову. Что-то щелкнуло в подсознании и заставило посмотреть вниз. А тело-то было женское, в белом костюме «Крылатых». Лживый Пакстон тоже посмотрел на свои руки, ужаснулся и закричал. Женским визгом.       — Какого черта?! — запаниковала Анниса в теле Пакстона. — Какого, мать его, черта?! Я знала, что трансмиграция — это переселение душ в иное тело, но… Но я не ожидала, что будет все так! Нет! Я не хочу!       Настоящий Пакстон разразился громким и непрерывным смехом. Он еле удержался на ногах.       — Я не думал… Я не думал, что тут действительно можно будет повеселиться, — Анниса в теле Пакстона с ужасом смотрела на себя, говорившую мужским голосом. Ее глаз дернулся от нервов. — Мне нравится такое последнее испытание.       — Закрой рот! Не говори моим ртом со своим голосом! — крикнула она, пытаясь заткнуть саму себя. — Замолчи! Перестань смеяться!       Девушка в теле мужчины смогла схватить голову мужчины в теле девушки и закрыть рот. Сила осталась Пакстона и это ее порадовало. Но вот смех никак не утихал, Иберра изо всех сил давил его, потому что попросту не мог остановиться. Он захлебывался, кашлял, задыхался, но продолжал уже не смеяться, а ржать.       — Что происходит, кто… кричал… Пакстон, ты че делаешь с ней? — сказал командир голосом Николаса. — Отпусти ее.       Анниса улыбнулась ртом Иберры. Командиру Яхье никак не подходил слащавый голос молодого парня. Девушку пробило на смех.       — Что? — Ник посмотрел на себя. — Блять, я где? Почему я… Ебучая трансмиграция.       — А ты неплохо смотришься в моем теле, Ник, — голос командира слышался сзади парня. Рыжий повернулся, но увидел своего брата, тот осмотрел себя. — О, снова молодое тело. Марко! — выкрикнул Яхья, ожидая услышать ответ от обладателя тела где-нибудь за стеной. — Ты не против, если я побегаю в твоем теле?       — Нет, я против, — сказал Генерал, выходя из-за угла.       — Оу, Марко, да ты постарел на лет… тридцать, — сказала Анниса. — Тогда в чьем теле Маршалл…       В квадратное помещение вошли оставшиеся: Агнес, Николас и Джоан. Кто в кого переселился — еще было непонятно. У одной Джо глаза были того цвета, что и раньше, остальные же стали другими. Агнес имел серые, а не карие, Николас — как раз-таки карие.       — Я чувствую себя… Маленьким, — сказал басистым голосом Ник. Никто не смог удержаться, всех в прямом смысле прорвало на смех, только Агнес в теле Бартлетта-младшего еще не понял, почему ему кажется, что он маленький. — Что смешного?       — Агнес, просто взгляни на себя, — сказал Пакстон. — И не делай такие глаза, да, я в теле Аннисы.       Фрэзер посмотрел на свои тонкие светлые руки в веснушках и рунических тату. Он посмеялся, но дальше решил себя сдержать. Прокашлялся.       — Прости, что назвал тебя маленьким, Ник. Я просто привык к своему телу… В котором сейчас генерал.       — Так, я не поняла. Мне че, одной повезло не перенестись в ваши туши? Вообще-то, это в какой-то мере обидно. Я бы побыла в теле командира, чтобы как следует его испытать на стрессоустойчивость.       — Ты меня без того на такое испытываешь.       — Знаешь, с лицом Марко и с голосом себя ты еще неприятнее выглядишь и звучишь, — командир в Бартлетте показал ей язык. — Обезьяна.       — Ну, закончили препирания, — начал Агнес голосом Маршалла. — Я бы хотел вернуться в свое тело и побыстрее, поэтому давайте отсюда уходить.       — Генерал, вам не нравится мое тело? — в шутку сказал Агнес-Николас. Глаза хотя и были Фрэзера, но вот предупреждающий взгляд остался от Маршалла. — Понял. Молчу.       Поторапливаемые генералом, все разошлись по новым проходам и принялись искать очередную, так называемую контрольную точку или, что больше хотелось, выход. Каждый мог видеть себя и не раз, в какой-то момент попадались и два тела Николаса, и три Аннисы, и генералы, Агнесы — все, кто состоял в их команде. Уже стало не так весело. Потому что потом оказалось, что это не они, а мимики.       Джоан — настоящая — встретила аж троих Марко. Она и одному не была рада, а тут сразу целая троица нарисовалась. И все прилипли к ней под предлогом «не потеряться». Девушка ходила удрученная такой компанией, однако, чтобы отсеять лжеМарко, она решила устроить опрос с вопросами, ответы на которые знает только истинный Бартлетт.       — Так, все трое, остановились, — парни послушались ее. — Марко, я тебе нравилась в начальных классах?       — Нет, — ответил первый.       — Да, но недолго, — ответили два остальных.       Джоан хмыкнула и улыбнулась. Были правы двое ответивших, первый же посерел, почернел, а затем исчез из поля зрения от своей лживости. Марко не говорил и старался скрыть этот факт, но Джоан, как девочка, это чувствовала и понимала, однако никогда не отвечала взаимностью. После того как Марко понял, что не дождется и ласкового взгляда от рыжей девочки, перестал вовсе обращать внимание на нее, так и не сказав, что у него было внутри. Но Хэлтон знала и так.       — Какую я дала тебе кличку?       — Лихо.       — Черт.       — Слушай, последнее тоже верно, но нет. Я его называла Лихо, поэтому вали отсюда, — лжеМарко растворился в воздухе. — Но ты тоже не вызываешь у меня доверия.       — Почему?       — Марко бы не задал такой вопрос. И ты пошел вон.       — Истинный Марко послал бы тебя куда подальше, — послышался веселый голос настоящего Бартлетта.       Мимик перед девушкой так же бесследно исчез, как и остальные.       — А неплохо ты меня знаешь… Хотя три вопроса не говорят еще о том, что ты можешь обо мне все рассказать.       — Знаю тебя так, чтобы отличить тебя от других лживых Марко. Не думай, что мне есть дело до деталей твоей сложной личности.       Старший Бартлетт усмехнулся, Джоан улыбнулась и по-дружески ударила парня в плечо. Оба положили друг другу на плечи руки и направились искать выход из этих коридоров.       Тем временем и Агнеса настигли мимики Аннисы, но их было всего лишь двое. Однако с ними пока было сложнее, чем Джоан с мимиками Марко. Потому что Агнес не знал Аннису так, чтобы с помощью ответов выявить ненастоящую девушку.       Пока что он думал, как можно их различить, так как магия здесь не работала. Что от одной, что от другой веяло той самой Аннисой и вели они себя абсолютно идентично друг другу. Что одна О’Нил бросалась фразами, мол, «ты мимик, исчезни вон», что другая. Тон голосов не изменился, жестикуляция была одна и та же, даже мускулы на лице двигались одинаково.       — Я не позволю какому-то бездушному миру копировать меня и представляться мной! — крикнула Анниса слева.       — А ты уверена, что копия тут я, а не ты, эфемерное ты чудовище? — правая не давала себя в обиду и тоже наступала.       Агнес слушал их препирания уже точно минут десять, если не больше — он пытался считать секунды, чтобы отвлекаться от спора Аннис. Голова слегка раскалывалась и, скорее, не от их криков, а от того, что он терял над собой контроль, но в то же время пытался его усиленно удержать, из-за чего мозг спазматически напрягался, вызывая дискомфорт. Апогеем стало то, что у него отказали ноги и ему пришлось сесть на землю, остановив этим и движение, и спор. Девушки пока стояли и смотрели на него молча. Агнес пытался выявить истинную Аннису по взгляду, но разницы в нем не было. Одна из них подошла, склонилась. Вторая тоже встала рядом, но смотрела сверху.       — Что случилось? Почему ты сидишь? — голос склонившейся был обеспокоенный.       — Устал, — коротко ответил Агнес.       — Хорошо, отдохни, если надо, — вторая О’Нил с недоумением посмотрела на говорившую себя, но промолчала.       — Уверена? — Агнес выдохнул с облегчением: думать, кто тут лживая Анниса, не надо. — Может, тогда уже исчезнешь? Анниса бы и секунды не дала бы мне отсидеться.       — Вот именно, у нас времени нет, а ты пытаешься нас задержать, мимик Исхода. Уходи из моего тела, дрянь, — Анниса отпрянула, когда услышала шипение от тела имитатора, а затем гордо вскинула голову. — А ты прав. Вставай, чего расселся?       — Я бы с радостью, но у меня отказали ноги… Наше время с генералом может вот-вот истечь, — Анниса склонилась над Агнесом, смотря ему в глаза. Это точно была та самая О’Нил. — Мы не могли вам сказать, потому что тогда бы мы еще задержались. Вы бы начали паниковать.       — А потом как будто не начали бы?       — Потом… было бы поздно или мы бы уже выбрались.       Агнес смущенно улыбнулся и пожал плечами. Анниса раздосадовано вздохнула и пнула камешек перед собой. Он ударился о стену, отрекошетил в соседний проход. Откуда вышла снова она. А за ней Пакстон.       — Вы серьезно, что ли? — взвыла Анниса.       — Угомонись, это мы, — голос изо рта О’Нил принадлежал Джоан. — Вы тоже с мимиками повстречались?       — Да, с моими. А ты? Кстати, как в моем теле живется?       — Паршиво, знаешь ли, мое мне нравится больше, — истинная Анниса хмыкнула, Джоан же продолжила, кивнув на Пакстона: — Я повстречалась с мимиками Марко. Кстати, он застрял в теле Иберры. Иронично, не правда ли, Лихо?       — За-а-аткнись, — пропел парень. — Агнес, что с тобой?       — Не могу идти, мы пробыли здесь слишком долго.       — Пока я в теле этого амбала, давай я тебе помогу. Я думаю, у него хватит силенок, чтобы повести тебя.       Агнес смиренно кивнул. Он правда не мог идти самостоятельно и был бы не против, если бы ему кто-то помог, пока не вернется контроль над ногами. Если вообще вернется.       

***

      Пока Марко в теле Пакстона поддерживал Агнеса на плече и вел его по прямым коридорам, которые уже не пестрили проходами и поворотами, Фрэзер вслух размышлял о том, что им нужно здесь сделать. Он заметил одну деталь: как только мимик исчезает, один проход тоже закрывается. То есть лабиринт становится менее витиеватым. Маг предположил, что, раскрыв всех мимиков, они найдут выход и, следовательно, люменлит трансмиграции. Четверо снова попали в подобие контрольной точки, где все вернулись в свои тела, не заметив этого. Марко только почувствовал: тело Агнеса нависло на нем сильнее, чем было. Остальные же прибыли — Агнес снова засек самостоятельно — спустя полчаса.       Из помещения выходов уже не было, оставались только те проходы, откуда пришли люди, но все, что было за ними, они исследовали. Продвижению помешал мимик генерала. Оба стояли друг напротив друга и сверлили злыми глазами.       — Анниса! — злостно выкрикнул один Маршалл. — Давай, раскрой его.       — А не боишься ты раскрыться? Ну-ка, давай, задавай вопрос.       Девушка сначала опешила и не подходила к обоим. Она смотрела на них издалека: оба стояли сгорбленно, с уставшими и злыми глазами, слегка дрожа не то от фантомного холода, не то от какого-то напряга. Анниса встала напротив, в половине метра от них. В голове роились тысячи вопросов, которые она могла задать, но на них Исход мог бы найти ответ, потому что они были буквально на поверхности. Но у нее было два вопроса, на которые мог бы ответить только истинный Маршалл.       — Каким достижением я действительно горжусь? — Анниса подумала, что начнет пока с него.       — Ты лично предотвратила теракт в Палладиуме, когда ты не пробыла на службе еще и года, — ответили оба в один голос, не сбиваясь.       — Хм, верно… Это был легкий вопрос. Ладно, — девушка улыбнулась и очень хитро. — О, это должен знать только настоящий отец, потому что такая привычка у меня с того времени, как я себя помню, и делаю я ее так только при тебе… Кстати, с какого времени точно, ты тоже должен ответить.       Анниса сначала один раз укусила губу, затем долго начала ее жевать; команда смотрела на нее, как на дурочку.       — В чем разница этих мимических жестов?       — Ни в чем, ты всегда так делаешь, когда думаешь, а привычка эта с подросткового возраста, — сказал правый Маршалл. Анниса лукаво улыбнулась, посмотрела в глаза левому и кивнула. Ее движение значило: «Давай, утри нос этому мимику».       — Можешь уже начать испаряться, потому что ты не прав. Когда ты один раз кусаешь губу — это значит, что ты думаешь или вспоминаешь что-то, когда ты жуешь губу — ты злишься. Такая привычка у тебя с двух лет, — команда поразительно охнула. — Не нужно аплодисментов, я просто отец своей дочери.       Анниса улыбнулась, но Маршалл не подарил ей улыбку в ответ. Он начал падать и закрывать глаза. Девушка кинулась к нему, подперла его своим плечом и начала ставить обратно на ноги. К девушке подбежали Пакстон и командир, помогли ей удержать Маршалла. Мужчина увидел испуганные глаза дочери, заставил себя смотреть в них, вымученно улыбнулся, словно пытался запечатлеть последний момент в своей жизни. О’Нил видела, как Маршалла покидают последние силы, он терял сознание и никого не слышал. Дыхание сбивалось. Она кинула взгляд на Агнеса, который был еще в сознании, однако корчился от болей в голове. Она поняла, что это значит, и начала искать. Искать Высшего велара.       Вуаль спустилась к ним сверху, закрыла их своим блестящим полотном со сферой посередине. Агнес склонился к ногам, сидя на земле, и не двигался, по коленям стекала кровь из носа, но мужчина вовсе не обращал внимание. Николас опустился рядом, с трудом приподнял его за плечи; глаза закатились, а руки с головы упали вниз. Он потерял сознание.       — Эй! Эй-эй! — нервно, почти срываясь, кричала Анниса. — Велар… Ты помо… Что нам делать? Где оставшийся камень?       Отросток сзади вуали вытянулся и указал в ту сторону, в которую не было прохода. Но весь лабиринт, все стены, пол рассыпались в горящий, но не обжигающий пепел, удаляясь в небо Исхода в виде плавного тонкого полотна. Только сейчас стало ясно, что они находятся на одном островке в космическом пространстве.       На краю пропасти клубилось нечто невообразимое — радужный сгусток искаженного пространства, переливающийся всеми цветами спектра. Оно напоминало гигантскую, полупрозрачную медузу, чьи «щупальца» из преломленного света медленно пульсировали в такт неведомому ритму.       Перед этим фантастическим видением, в воздухе парили пять застывших фигур. Это были не просто статуи, а мумифицированные останки, обрамленные в каменные саркофаги собственных тел. Их позы застыли в вечном падении, руки простерты вперед, как будто в последний миг они пытались что-то ухватить.       Самое жуткое — идеально круглые отверстия в груди каждой мумии. Четыре из них зияли пустотой, но в пятой, в самом центре, пылал белоснежный люменлит трансмиграции. Его свет лился сквозь трещины в окаменелой плоти, создавая причудливую игру теней на окружающих поверхностях.       Между аномалией и мумиями опускалась в землю древняя ступенчатая платформа. На ее поверхности была высечена е-образная руна — ни один из присутствующих не мог распознать ее значения. Вокруг этого символа зиял идеально ровный круг, словно ожидающий, чтобы его заполнили.       Воздух вокруг дрожал от скрытой энергии, а свет от люменлита преломлялся в странных углах, создавая иллюзию, что вся эта композиция существует одновременно в нескольких измерениях. Казалось, сама ткань реальности здесь была тоньше, а эти объекты — лишь якоря, удерживающие место от окончательного распада.       — Все рядом, — пропел безэмоциональный, звонкий голос велара. — Вездесущие справились. Им можно уйти, но велар хочет попросить исполнить просьбу, последнее желание.       — Что тебе… Вам нужно? — спросил Николас, поднимаясь с земли и вставая прямо под сферой. Она близко-близко подплыла к лицу парня. — Если это в наших силах, то мы выслушаем тебя.       Анниса снова одарила рыжего неприветливым и неодобрительным взглядом, но промолчала — выхода у них не было. Велары хотя и бездушные, уже почти несуществующие творения, но они помогли им. Если этим существам требуется помощь, то, пожалуй, Высшего стоит выслушать. Может, оказав помощь, казалось бы, безжизненным существам, они помогут живым в будущем.       Голос велара прорезал пространство, звуча не как человеческая речь, а как вибрация самой реальности. Его слова возникали в сознании, будто всплывающие из глубины памяти образы:       — Вы обладаете силой, недоступной другим. Вы — вездесущие, не скованные цепями Цикла Разрушений. Но вам даровано право помочь тем, кто в нем заключен — вашей истинной крови, вашим предшественникам. Это не нарушит законов, ибо ваши действия лежат вне взаимодействия с Циклом, а ваши обязанности не касаются его напрямую.       Люменлиты начали самостоятельно выплывать из укрытий: из сумки Марко, из складок плаща Маршалла, с ремня Агнеса. Их окружали полупрозрачные очертания вуалей велара, несущих камни к ожидающим мумиям.       — Исход Существования — это прообраз нового мира, что родится после свершения Цикла. Прежний мир исчезнет. Не останется ни личности, ни общества. Все станет единым: бестелесным, пустым и безжизненным. Само понятие «живое» превратится в забытую абстракцию.       Пока звучал голос Высшего, невидимые отростки мягко подталкивали Николаса к центру рунического круга. Их прикосновение напоминало дуновение ветра, едва ощутимое, но неотвратимое.       — Прошлый был соткан из боли и страданий. Он возжелал создать мир, свободный от этих качеств. Чтобы понять их природу, он создал Сириус и Оплонид как испытательные полигоны. Исход — это фильтр, очищающий реальность от примесей.       Пространство вокруг начало мерцать, искажаясь, как отражение в треснувшем зеркале:       — Сейчас Исход впитывает знания и образы истинного мира. Он растет, развивается, стремится стать подобным оригиналу, но совершеннее, целостнее. Он отвергает все, что разрушает реальность изнутри, включая вас, вездесущих. Вы — аномалия в грядущем порядке вещей.       Последние слова повисли в воздухе тяжелым предзнаменованием, в то время как люменлиты занимали свои места в грудных клетках мумий.       — Чтобы остановить замену истинного мира Исходом Существования, необходимо перекрыть каналы передачи данных, — голос Велара звучал, словно эхо из глубины пещеры. — Все разрывы реальности сосредоточились на Сириусе. Они выглядят... так, — полупрозрачный отросток указал на мерцающую брешь у края острова.       Анниса нахмурилась:       — Почему именно Сириус?       — Главный разрыв находится в Мерзлых Землях, — перебил ее велар, — в кристалле вечной мерзлоты — отколовшейся части ядра планеты. Он стал сосудом для пробоины, которая питает Исход сильнее остальных.       Николас резко повернулся к велару:       — Так Илеан… Он пытался… Открыть аномалию?       — Он взаимодействовал с ней, но его магических и физических сил не хватило, — ответил велар, и его голос стал резким скрежетом камней. — Он не ведает, что творит. Он обманут. Думает сохранить мир посредством свершения Цикла. Но Исход поглотит все.       Марко нервно провел рукой по лицу, стараясь снять с него напряжение.       — Значит, теперь ее сложнее уничтожить?       — Да, она окрепла. Раньше бы было возможно сразу перейти к уничтожению главной аномалии... Теперь требуется очистить малые аномалии, чтобы ослабить главную, — объяснил велар. Тени вокруг него заколебались, как пламя. — Для этого нужен сильный маг и истинный потомок с меткой легионеров.       В воздухе вырисовывался огненный символ, что и на платформе под Николасом: буква «е» с продолговатым хвостиком вправо, почти что похожая на петлю.       — Уничтожение аномалий требует особого подхода, — голос велара звенел в ушах. — Чистая энергия мага, пропущенная через метку легионера, выжигает их подобно священному пламени. Без защиты истинного потомка и не принадлежащих вездесущих элементы Прошлого будут яростно сопротивляться, атакуя на энергетическом уровне.       — Если… если пробоина в Мерзлых Землях уже разбужена, какие новые свойства она могла приобрести? — задалась вопросом Анниса. — Ведь Илеан не просто взаимодействовал с ней — он изменил ее фундаментальную природу, не так ли?       — Верное наблюдение, — ответил велар, его форма пульсировала тревожными всполохами. — Пробоина теперь обладает... памятью. Она научилась адаптироваться. Каждое следующее вмешательство будет встречать все более изощренное сопротивление.       Высший подплыл к Аннисе, заставляя ее отпрянуть.       — После этого Исход Существования умрет от «информационного голода», а это повлечет сильное ослабление и уязвимость Прошлого. Возможно, уничтожение последней течи вызовет его в реальный мир, и тогда вы сможете разобраться с двумя проблемами сразу…       Велар побелел, будто бы от озарения.       — Нет, как же, сразу с тремя. Не будет Исхода — не станет Прошлого — не будет Цикла Разрушений. Он и феномен — это одно и то же в разных формах… Но сейчас для вас есть одна помеха.       Теперь передвигаясь между членами команды, велар продолжал звенеть:       — Для максимального раскрытия аномалий и их уязвимости к воздействию вездесущего требуется високосный год, который наступит лишь в следующем году. Оптимальным временем для очистки станет ноябрь — это связано с историей легиона «Черный Ноябрь». Легионеры, вдохновленные победой над Циклом Утрат, выбрали для своего братства имя самого мрачного месяца в их летописях. Это стало напоминанием — даже в беспросветной тьме всегда остается искра света. Теперь же, когда придет тот самый ноябрь високосного года, аномалии откроются полностью, обнажив свои слабые места. Тогда и настанет час действовать.       Яхья выпрямился, привлекая внимание велара.       — У меня есть вопрос, отчасти не относящийся к деятельности легионеров.       — Если у велара есть информация, я поделюсь ею.       — Ты сказал, что Прошлый создал Сириус и Оплонид. То есть... То притяжение, про которое написано в учебниках и исследованиях было... Намеренное? — задал вопрос командир.       — Велар знает только факт о создании. Детали мне неизвестны, — вуаль на миг стала красная и покрылась помехами, словно показывая, что не будет говорить, а затем снова стала приятно белой. — С помощью других вы узнаете это самостоятельно.       — Маршалл был прав, что все крепко связано между собой... ну, это было почти очевидно, — шепнула Анниса себе под нос, но велару сказала иное. — Но… как происходит это выжигание?       — Не спешите. Велару необходимо дать вездесущим возможность истреблять элементы прошлого, неуязвимых к материальному оружию. Поднимите левую ладонь.       Люди повторили просьбу Высшего. Марко вытянул свою ладонь, Анниса – ладонь Маршалла и свою, Николас поднял руку к самой сфере, командир повернул руку Агнеса кверху и затем вытянул свою. Кожа заболела, зашипела и вспыхнула пламенем. Но никто не посмел убрать руку. В свете вырисовывался более яркий символ – буква «е», конец которой имел небольшое продолжение вправо, наравне с перекладиной под дугой. Это был символ поломанного времени, его имели все активные легионеры.       — Вездесущие могут считать это правом на уничтожение Циклов. Любых, к которым они принадлежат. И правом на помощь тем в том случае, если не принадлежат, — велар отплыл, завис прямиком над головой Николаса, который стоял как вкопанный в кругу руны и пялился на свою руку с выжженной буквой «е». — Вы можете задать вопросы, пока есть время.       — Почему Прошлый стер из памяти данные о Циклах и легионах? — спросил Николас, придя в себя.       — По двум причинам, — ответил велар. — Во-первых, он боялся, что легионеры узнают правду: что Сириус и Оплонид созданы лишь для изучения жизни перед ее уничтожением во имя «единого» мира. Это гарантировало бы его скорую гибель от рук вездесущих.       Тени вокруг существа сгустились, приняв угрожающие очертания.       — Вторая причина — страх. Несмотря на свою природу, Прошлый ближе к живым, чем к таким, как велар. Он понимал — придет день, когда вездесущие из легионов или вне их найдут его, чтобы выведать секрет его разрушения.       Велар сделал паузу, словно вспоминая что-то давно забытое.       — Чтобы предотвратить это, он создал Цикл Неведения, который активировали оплонидцы. Украденные знания постепенно переносились в Осколок Прошлого... Вместе с его собственными воспоминаниями. Теперь это потеряно навсегда. Осколок уничтожен, а собранные знания рассеялись. Придется начинать все сначала.       — Не велика потеря… — шепнула Анниса. — Так, все же… Кто такой Прошлый?       Велар застыл и, кажется, задумался. Его не закоротило, как незнающих Высших веларов, значит, он просто вспоминал или структурировал имеющуюся информацию.       — Прошлый возник из хаоса разрушенных миров. Он не рожден, а слеплен из последних эмоций погибающих существ: страха, отчаяния, невысказанной боли. Особенно сильный отпечаток оставили хрономанты, разорвавшие ткань времени...       Тени вокруг велара приняли очертания искаженных лиц:       — Теперь он — живое воплощение утраты. Способен переписывать прошлое, создавать и разрушать Циклы, — голос существа стал резким, как треск ломающихся костей. — Но в этом его проклятие: он стремится создать идеальный мир, сам оставаясь порождением хаоса. Источник на Оплониде, оставленный в качестве информационной ловушки, стал его инструментом. Души оплонидцев добавили ему сил, но не дали понимания реальности, — велар внезапно сжался, будто от невидимой раны. — Он ошибка мироздания. И его нужно остановить.       — Его можно считать божественным или полубожественным существом? — задумчиво промямлила Анниса, но велар услышал ее.       — Никак нет. Даже наоборот. Существо, состоящее из всего мирского, не имеет право называться богом.       — А он хотел им быть?       — Нет. Он хотел быть… чем-то вечным. Более вечным, чем само Время. Боги не бывают вечными.       Велар уменьшился до размеров головы Ника, от него осталась только сфера.       — Ваши люди умирают. Вам надо бежать. Маг… Вездесущий, я вселюсь в тебя, чтобы помочь открыть портал. Ты еще слишком мал и слаб. Так ты не потратишь свои силы, а только мои.       — Подожди! — воскликнула Анниса. — У нас остались во…       — Вопросы могут стоить вам жизни ваших близких, — горько произнес он. — Я должен вас остановить. Я вольюсь в твой мир, маг.       — То есть, ты умрешь? — спросил рыжий.       — Уже мертвое не может умереть повторно.       Николас согласно кивнул. Сфера опустилась на его голову, образовала белый ореол света, а затем будто втянулось в тело парня. Маг ничего не ощутил, кроме резкого прилива бодрости и силы. Руна под ним зазвенела и заискрилась, начала заливаться светом, как заливаются водой небольшие выемки — постепенно, но быстро. Пять лучей люменлитов скопилось в левой ладони Николаса. Он, контролируемый веларом, поднял руку и направил в сторону преломляющейся аномалии. При столкновении она стала черная.       В это время командир и Анниса, поддерживая вдвоем Маршалла, Пакстон, удерживая Агнеса, и Марко с Джоан столпились за Николасом, чтобы побыстрее выскочить из мира. Николас сделал озадаченное лицо и повернулся к команде. Он с секунду слушал только ему известные голоса.       — Велар говорит, что нам вместе нужно представить место, куда нас необходимо вернуть, как в переходах через локации Исхода.       Они начали вместе думать. Сириус — вариант соблазнительный и самый желанный, однако они не могут туда вернуться, не закончив на Оплониде одно важное дело: забрать Джеймса из тюрьмы в Ильфеленоре. Но они не могут сразу направиться туда, потому что у них нет сил, возможностей и ресурсов, чтобы его достать. Оставался один вариант — это Каелум Опертум.       — Значит, обратно туда… Каждый представьте то, что вам больше всего там запомнилось. Генерал и Агнес нам не помешают, так как они без сознания. Желательно вспоминать в деталях. Ни в коем случае не перебивайте мысли иными образами, — Николас кивнул головой в сторону аномалии, которая фрагментами начала напоминать пейзажи из Воздушного Поселения. — Идете все первые, я за вами последний, чтобы портал ровно закрылся.       — Ты… Твоя энергия, Ник, — настороженно и заботливо сказал Марко.       — Она не черпается — я это чувствую. Я просто регулятор потока. Уходите.       — Встретимся на той стороне, Огонек, — подмигнув, сказала Джоан и первая забежала в картину с Каелумом.       Все пожелали удачи Николасу и быстро вбежали в пространство реального мира. Они уходили со звенящим звуком хрусталя, а портал от их движений расплывался в стороны, как вода. Велар в голове Николаса втесался в его мысли и посоветовал поскорее бежать. А парень даже не медлил. Он спрыгнул со ступенчатого постамента и, оттягивая руку с силой люменлитов назад, чтобы портал не закрылся быстрее, чем он покинет это место, побежал вперед. В голове возникали образы парящих островов. Моста на цепях. Леса под замком. Зеркального озера. Хребтов гор. Тсеры. Нулевого.       Нулевой. Николас видел его перед собой.       И нескольких поселенцев.       И само поселение.       У них получилось вернуться обратно. Команда стояла напротив зевак в таком же ступоре, что и они. Самый ошарашенный взгляд был у Нулевого — он никак не ожидал, что они вернутся сюда. Оплонидец не сдержался и улыбнулся, он был рад их видеть, хотя знал, что минуты спокойной жизни у него закончатся.       Маршалл пришел в сознание, осмотрел место, куда попал, но не обрадовался. Он увидел Нулевого, однако его силуэт закрыла Анниса, тревожно смотря в глаза очнувшегося отца. Он притянул ее, крепко обнял и уперся носом в макушку. Пока что ему было так плевать на присутствие Нулевого, что он был готов его не замечать. Агнес тоже очнулся, поблагодарил Пакстона, что помог ему выбраться, улыбнулся и глубоко вздохнул — наконец-то настоящий, свежий воздух. Джоан, завидев живую и невредимую Тсеру за спинами столпившихся, кинулась к ней, крича неразборчивые радостные слова и смеясь. Женщина, узнав голос, растолкала всех, широко улыбнулась и побежала навстречу.       — А мы еще хотели закрыть эту образовавшуюся воронку! — кричала Тсера, обнимая Джоан, что есть мочи. — А это были вы…       — А в смысле?..       — Нежданно-негаданно появился портал в одну сторону. Мы, конечно, испугались, поэтому я собрала магов и попросила их закрыть его, но они не могли, как они выразились, нащупать магические нити и разорвать их между нашим миром и тем, откуда вы пришли. Будто бы портал был несуществующий, поэтому мы просто следили за ним. Часа три прошло после его возникновения и вот, вы здесь! Мы никак не ожидали, что это будете вы. Мы думали, что уже… все.       — Быстро вы нас со счетов списали… — шепнул командир Яхья.       — Оу, а мы буквально пару секунд переходили, — удивилась Джоан.       — Время идет по-разному, — аккуратно вклинился Нулевой.       — Кстати, о времени: сколько прошло? — Джоан отлепилась от Тсеры и посмотрела на оплонидца.       — Неделя. Ровно неделя.