Чёрный Ноябрь: Путь возрождения

      

Спустя четыре дня

      После атаки генерала оплонидцев на Авис, Палач ввел жесткий локдаун. Уже четвертые сутки город оставался закрытым для всех гражданских, включая собственную команду. Выход за пределы комплекса теперь требовал личного разрешения либо Палача, либо Джоан в его отсутствие.       Хотя новых атак не последовало, солдаты Илеана продолжали осторожную разведку периметра. Их вылазки напоминали игру с огнем — стоило лишь пересечь невидимую границу, как турели мгновенно реагировали, оставляя мало шансов на отступление.       Той роковой ночью, к счастью, обошлось без человеческих жертв. Основной удар пришелся по центру города: коммуникационные башни, служившие узлом связи и основой защитного щита, превратились в груду обломков. Ракетные удары сравняли с землей несколько жилых кварталов, к счастью, уже эвакуированных. Открытые склады с провизией и вооружением догорали, оставляя после себя лишь пепелища.       Беатрис, перепрошив систему бункера, смогла открыть дополнительные жилые секции. Люди, успевшие прихватить скудные пожитки, теперь ютились в тесных кубриках. Микаэль настаивал на срочной вылазке — нужно было спасти остатки припасов, спрятанных в уцелевших тайниках.       Тактика оплонидцев оказалась продуманной до мелочей. Уничтожив коммуникационный центр, они не просто отрезали «Норы» от внешнего мира — они перекрыли последний канал связи с Сириусом. Ни сигнала о помощи, ни экстренного сообщения. Казалось, ловушка захлопнулась.       Но Беатрис нашла слабое место в обороне противника. Через самодельный ретранслятор ей удалось поймать слабый сигнал к агенту на Оплониде. С разрешения Палача она наконец раскрыла команде это последнее подспорье. Первоначальная радость быстро сменилась разочарованием — связь устанавливалась часами, а на том конце провода царила мертвая тишина. Возникло подозрение: не глушат ли «Норы» вообще?       Теперь оставалось лишь ждать, когда таинственный агент сам выйдет на связь. Возможно, тогда они получат шанс узнать, как попасть на Оплонид без происшествий и жертв.       Первые сутки в бункере прошли в тяжелом забытьи. Команда спала по десять-двенадцать часов, восстанавливая силы после пережитого кошмара. Николас, изможденный физически и эмоционально после боя, а еще после длительного примирения с Пакстоном, провалился в сон на все шестнадцать часов. Проснувшись с раскалывающейся головой, он так и не смог покинуть свой кубрик, оставаясь в постели даже во время приема пищи.       К вечеру коридоры бункера оставались пустынными — никто не решался выходить без необходимости. Лишь Аннису посетили неожиданные гости: Марко, которого Беатрис каким-то чудом уговорила на этот визит, и сама хакерша, сияющая от возбуждения перед перспективой обустройства нового убежища. Она похвалилась тем, что будет буквально управлять этим местом и сделает его для всех прекрасным и защищенным новым домом. Она была возбуждена таким событием, как ребенок перед походом в лучший парк аттракционов.       Разговор начался с обсуждения условий жизни в бункере, но быстро перешел на болезненную тему. При упоминании Райса Аннису будто подменили. Ее лицо исказила гримаса ярости, кулаки сжались до побеления костяшек. Она обрушила на отсутствующего генерала шквал обвинений — в молчании, лжи, развязывании войны. Каждое слово било точно в цель, насыщенное годами копившейся болью и разочарованием.       Но внезапно этот гневный поток иссяк. В наступившей тишине прозвучала лишь одна фраза, произнесенная надтреснутым шепотом — признание, противоречащее всем только что высказанным обвинениям. Простое человеческое желание, вырвавшееся вопреки всему.       «Я хочу вытащить его и вместе с ним исчезнуть. Это все».       Марко попытался сгладить ситуацию неуклюжей шуткой:       «Вы оба никуда не денетесь от нас и исчезнете только тогда, когда все кончится и только вместе с нами. Мы же чертова "команда"».       Но его слова повисли в воздухе без ответа. Вместо этого Анниса резко перевела разговор на бытовые темы, рассказав забавный случай о стычке с кухонными роботами из-за печенья. Этот нелепый эпизод хоть ненадолго, но разрядил напряженную атмосферу, хотя лицо О’Нил выражало обратное: она мучилась от мыслей о Генерале.       После чаепития гости удалились, а Анниса осталась наедине с Джеком, своими мыслями... и противоречивыми чувствами к человеку, который когда-то стал ей всем.       Второй день в бункере Беатрис посвятила масштабной настройке систем комплекса. Кропотливо, с присущей ей педантичностью, она внесла в базу данных списки всех жителей, чтобы турели автоматически распознавали их как «своих». Особое внимание уделила распределению доступа. Она не просто распределяла доступы, а устроила настоящее театрализованное представление из должностей. Палач получил законный статус администратора, а остальным команда достались роли, от которых даже у турелей могли бы сбоить датчики распознавания: Джоан гордо значилась как «Министр не твоих собачьих дел», Марко был записан как «Главный Лиходей», Николас с невозмутимым видом принял титул «Верховного мага» (хотя, к его сожалению, являлся чуть ли не новичком), Анниса стала официальной «Крылаткой бункера», Пакстон с присущим ему сарказмом и неуместными шутками получил должность «Местного клоуна (по жизни)», Ринальди, как всегда немногословный, удовлетворился скромным «Молчун». И даже не забыли про Джека, дав ему должность «Генерал-Рычалка» с подписью: «Единственный законный правитель этих стен». Ему дали самый высокий уровень доступа… хотя из-за лапок он не мог даже взять карту, чтобы открыть ею дверь.       Удивительно, но древняя система подчинилась Беатрис и проглотила эти «кадровые назначения» всего за четырнадцать часов — срок, который сама Би считала смехотворно малым.       «В других базах пришлось бы возиться сутками, а тут даже юмор оценили», — думала она, наблюдая, как турели послушно пропускали «министра не твоих собачьих дел».       Основную часть второго дня и два последующих заняла кропотливая калибровка оборонительных турелей. Каждую единицу вооружения нужно было проверить по множеству параметров: внесение в базу данных, тестирование дополнительных функций, проверка боезапаса, скорости реакции на команды. Беатрис удалось не только восстановить штатную работу систем, но и улучшить их — благодаря обновлениям программного обеспечения и точной настройке сканирования местности турели получили увеличенные радиус действия и мощность поражения. После серии тестовых запусков система была признана готовой к боевому применению.       Последние три дня превратились для Беатрис в бесконечный цикл доработок охранного комплекса. Она рылась в архивах в поисках свежих обновлений, исправляла возникающие ошибки, снова и снова тестировала работу системы. Но чем сложнее становились ее модификации, тем чаще система начинала давать сбои.       Турели периодически ошибались в идентификации: помечали безобидные объекты — скелеты животных, обломки конструкций, корпуса техники — как угрозы, присваивая им либо красный код «опасно для жизни биологических организмов», либо желтый статус «внимание». Бывали и более серьезные глюки: система игнорировала команды, самовольно отключала освещение в случайных секторах, а то и вовсе устраивала полное отключение питания всего бункера.       Особую проблему представляли перегрузки системы охлаждения. Когда оборудование перегревалось, температура в помещениях не опускалась ниже плюс двадцати пяти градусов — парадоксально комфортный показатель после ледяного ада Мерзлых Земель. Однако эта «теплота» имела свою цену: вентиляционные шахты гнали по коридорам сквозняки, несущие стойкий химический запах. Обычно фильтры справлялись с очисткой, но во время сбоев воздух становился настолько едким, что приходилось использовать респираторы и даже противогазы — иначе глаза слезились от разъедающего смрада.       Пока эти «капризы» системы оставались в рамках терпимого. Беатрис была уверена — все недочеты можно устранить со временем. Главное, что основная защита работала исправно, а мелкие неудобства были платой за безопасность в этом подземном убежище.       

***

      Технические настройки и калибровки, хоть и важные, отходили на второй план перед насущными потребностями — люди нуждались в еде и чистой одежде, чего бункерные системы обеспечить не могли. Без пополнения запасов через три-четыре дня жизнь в убежище грозила превратиться в борьбу за выживание.       На четвертый день Палач, наконец, решился организовать вылазку. Первые двое суток его останавливал страх столкновения с оплонидцами в руинах Ависа, затем — неотложные дела. Теперь же промедление становилось опасным.       В состав группы вошли как проверенные бойцы Палача, так и двое из команды — Марко и Пакстон. Выбор был продиктован обстоятельствами: Ринальди не мог оставить контроль за системами охлаждения, Итан оставался с Джоан, Николас — по настоянию брата. Аннису и Беатрис Палач принципиально не брал в боевые группы, делая исключение только для Джо.       Маршрут тщательно продумали — сначала осмотр дальних территорий комплекса с аэродромом, складом боевых роботов и стоянкой техники, если доступ к ним окажется возможным. Затем — движение по старой дороге в Авис, где группа разделится. Одна часть отправится на склад, другая проверит замаскированный транспорт, после чего все вместе будут эвакуировать груз и возвращаться тем же путем.       Марко про себя обдумывал более безопасный план с использованием транспорта, но пока держал эти мысли при себе, ожидая подходящего момента.       Правила строго регламентировали каждый шаг: никаких самовольных отклонений, экономия боеприпасов, приоритет скрытного устранения угроз и категорический запрет на конфликты — последнее явно добавили с оглядкой на «новичков», известных своими спорами в самый неподходящий момент.       С вооружением дела обстояли плохо. Кто-то довольствовался пистолетом и ножом, кто-то — автоматом с единственным магазином, редкие счастливчики получили голографические арбалеты. Защита тоже оставляла желать лучшего — утепленные легкие куртки, коленные щитки, у единиц — дополнительные нагрудные и спинные пластины. Обязательными были лыжные очки с пуленепробиваемыми стеклами и ночным видением, необходимым для работы в темных складах во время бурь.       Марко и Пакстон, располагая энергощитами, отказались от дополнительной защиты в пользу других бойцов. Каждый нес объемный рюкзак для провианта и, если повезет, боеприпасов.       Этих запасов должно было хватить на неделю, в лучшем случае — чуть больше. Затем неизбежно встанет вопрос о связи с внешним миром, минуя Оплонид. Но сначала предстояло пережить сегодняшнюю вылазку.       Микаэль тем временем отправил своих людей на последнюю проверку оружия — нужно было перечистить стволы, смазать механизмы, проверить заряд батарей в визорах. Когда Марко с Пакстоном в сопровождении Палача вошли в оружейную, там царила организованная суета.       Палач неспешно знакомил новичков со структурой отряда, рассказывая, кто чем занимается и как распределяются роли в отсутствие Джоан, Итана и Феликса. По его словам, выходило, что этот небольшой отряд, составленный из бывших разнорабочих, безработных и случайных выживших, достиг такой слаженности, что мог бы стать образцом для многих регулярных подразделений. Он обещал подробно рассказать истории каждого, чтобы новенькие знали своих товарищей в лицо. Вот только Марко с Пакстоном, вежливо кивая, уже мысленно отмахнулись от этой идеи — имена сливались воедино, а становиться частью этого коллектива они не планировали. Их присутствие здесь было лишь формальной благодарностью за кров и помощь.       Отряд встретил их синхронными кивками — точными, выверенными, будто по команде. После этого бойцы словно перестали замечать новичков, погрузившись в завершающие приготовления. Палач указал на ничем не примечательного бойца — командира, а затем на его точную копию, помощника. Пакстон невольно отметил, что все четырнадцать человек выглядели словно на одно лицо — одинаковые куртки, штаны, визоры, скрывающие черты. Различий не было вовсе.       Когда Палач удалился, оставив новичков наедине с отрядом, командир медленно приблизился к Марко и Пакстону. Они не сводили с него глаз, выделяя среди остальных по едва уловимым деталям движений. Боец стоял, слегка склонив голову к плечу, руки глубоко засунуты в карманы. Через затемненное стекло визора явственно ощущался его оценивающий взгляд — изучающий, взвешивающий, пытающийся разгадать, на что способны эти двое.       Пакстон выдержал этот немой допрос, не отводя глаз. Именно тогда он заметил крошечный белый шрам над губой командира — единственную примету, отличавшую его от остальных. Внезапно боец сделал шаг назад, вынул руки из карманов и расправил плечи, принимая официальный вид. В его позе теперь читалась четкая готовность к диалогу, но что именно он замышлял — оставалось загадкой.       — Мне… знакомы ваши лица, господа-новички, — без насмешливости начал он, — тебя, черненький, я видел в Эосе, когда мы привозили Джоан. Тебя тоже видели в Эосе в день штурма, но утром, когда… Ты еще… был жив, — теперь он обращался к Пакстону и делал вид, что видит привидение. — Но и совсем недавно ты нам встречался. Может, месяца четыре назад… На старых голо-плакатах о розыске. Чисто случайно их заприметил.       Пакстон занервничал, переступил с ноги на ногу и отвел глаз на строившийся в шеренгу отряд. Еще этого ему не хватало, чтобы его узнавали только по тому, что он был в розыске.       — Тебя разыскивала Марлин, — командир увидел, что новичок занервничал и похлопал его по плечу. — Ты не беспокойся, парень, я не осуждаю, а даже наоборот! Ты сумел навредить этой дамочке, да еще и уйти от нее живым и даже невредимым, — он повернулся к отряду. — Ах, да… Вы мило смотритесь с тем рыжим парнишкой.       Марко прикрыл лицо ладонью, но по его приподнятым щекам было заметно, что он улыбается. Это должно было его разозлить, но из-за реакции Пакстона злость мигом пропала. Мужчина залился краской, да так заметно, что и другие бойцы посмеялись, а кто-то сказал: «А с рыженьким, небось, так не краснеет». Тогда Марко тихо посмеялся в ладонь.       Пакстон искал поддержку в глазах Бартлетта, но тот пожал плечами, всё также улыбаясь, и пошёл в строй. Эти слова не звучали как замечание, упрёк или издёвка — это просто констатация факта, но Пакстон засмущался его и понял, что это неправильно. Неправильно смущаться истины. Он собрался с мыслями, которые расползлись в его мозгу от одностороннего диалога с командиром, поправил капюшон на голове, надел визор и встал в строй, мигом поглядев на Марко, а тот даже не переставал улыбаться и хихикать. Иберре пришлось ткнуть его в спину, чтобы тот вернулся в своё обычное состояние «злюсь, когда рядом Пакстон».       Новички замерли в ожидании инструктажа или хотя бы переклички, но вместо этого бойцы начали молча, как по незримому сигналу, выстраиваться в колонну. Они двигались змейкой, по одному, словно отработанный механизм — командир замыкал строй, его шрам над губой теперь казался единственной отметиной в этом потоке одинаковых силуэтов.       У массивного входного люка, того самого, через который четыре дня назад просочилась вся команда, их уже ждали. Джоан стояла, переминаясь с ноги на ногу, ее лицо искривила ядовитая ухмылка, когда она поймала взгляд «закадычных дружков». Теперь стало очевидно — сводить Марко и Пакстона в один отряд было ее идеей. Хитроумная ловушка, построенная на чувстве долга: они не могли отказаться, ведь были обязаны Микаэлю жизнью. Идеальный способ выпроводить неугодных под благовидным предлогом.       — Удачно провести время, Марко, — Джоан протянула руку к панели интеркома, активируя механизм люка. Голос ее звучал сладко, как патока. — Я же знаю, как ты... ценишь компанию Пакстона.       Сара, жена Палача, тут же толкнула ее плечом, сжав кулак в немой угрозе. Джоан мгновенно перестроилась — виновато опустила глаза, сделав вид послушной девочки. Сама же Сара повернулась к уходящему отряду, и ее лицо вдруг преобразилось: по-девичьи милая улыбка, изящный взмах ладони — будто провожает школьников на экскурсию, а не бойцов на опасное задание.       — Принесите шоколадные батончики с фундуком! — раздался внезапный крик. Майк выскочил из-за спины женщин, его глаза блестели азартом.       Командир, уже стоявший на пороге, обернулся. Даже через затемненное стекло визора было видно, как он подмигивает мальчишке.       — Отряд, вы слышали задание? Юному шефу нужны батончики, — его голос звучал серьезно, но в интонации плескалась ирония. — И это не шутка. Сахар — лучшее топливо для боевого духа. Первым делом ищем именно их.       Последние слова прозвучали уже из темноты тоннеля, когда люк начал медленно закрываться, отрезая отряд от убежища. Джоан все еще стояла, скрестив руки, но теперь ее улыбка стала чуть менее ядовитой — почти доброй. Почти.       Глухой удар закрывающегося люка отозвался эхом в сырых тоннелях. «Норы» ожили привычным звуковым ковром — где-то капала вода, вдалеке раздавались неясные крики, трубы стучали, словно живые, а странное жужжание низкой частоты отдавалось легкой вибрацией в костях. Воздух густо пропитала гремучая смесь запахов — плесень, ржавчина и что-то органическое, давно разложившееся.       Командир резким движением скинул автомат с плеча, и весь отряд синхронно повторил этот жест. Он внимательно осмотрел коридоры, сверяясь с картой на Пульсе, его пальцы нервно постукивали по корпусу устройства. Пакстон напрягал память, пытаясь вспомнить их прежний маршрут — вроде бы шли прямо, потом один поворот, спуск по аварийной лестнице... Теперь же отряд двигался влево, туда, откуда доносилось навязчивое жужжание и пронзительное верещание, похожее на скрежет металла по стеклу. Эти звуки явно принадлежали местной фауне. Но командир шагал уверенно, без тени сомнения — значит знал, с чем им предстоит столкнуться.       Размеры тоннелей поражали воображение. Эти шахты, проложенные под бывшим лабораторным комплексом, явно проектировались не для людей — ширина позволяла свободно разъехаться двум грузовикам. Повсюду валялись фрагменты строительных материалов: массивные панели, клубки проводов, заплесневелые матрицы, деформированные влагой. Масштабы строительства наводили на мысль о чем-то грандиозном… о космическом корабле, станции или ракете? Или еще более невероятном проекте.       Следы человеческого присутствия встречались повсеместно: брошенные каски, истлевшие комбинезоны, едва различимые под слоем грязи этикетки. Здесь явно работали сотни людей. И сейчас тоннели не были пустынны — об этом свидетельствовали почти человеческие крики, раздававшиеся в темноте.       Их путь по левой шахте занял не более семи минут. За это время они встретили лишь двух местных обитателей — тех самых источников жутких звуков. Существа представляли собой жалкое зрелище: изможденные тела, мутные стеклянные глаза, полные животного ужаса, волдыри и почерневшие от обморожения пальцы. Вид их вызывал не желание открыть огонь, а странное сочувствие — так хотелось сказать им, что где-то еще существует нормальная жизнь. Но они бы не поняли. Они уже не люди, хотя были ими.       Одно существо с пронзительным визгом бросилось наутек, развив скорость, достойную профессионального бегуна. Второе осталось лежать в тупике, одетое в истлевший лабораторный халат — то ли бывший ученый, то ли просто вор, прикрывшийся чужой одеждой. Его прерывистое дыхание было единственным признаком жизни в этом забытом богом уголке.       Марко и Пакстон замедлили шаг, придумав отмазку про «личные нужды», чтобы командир не заподозрил их истинных намерений. Существо перед ними корчилось в луже зловонных отходов, его попытки кричать превращались в рвотные спазмы. Оно судорожно тянуло к ним дрожащие руки, поднималось, чтобы тут же рухнуть обратно в зеленую жижу собственных испражнений.       В полумраке тоннеля было видно, как его тело сотрясают конвульсии — резкие подергивания головы, беспорядочные взмахи конечностей, после которых оно снова падало на спину с тихим хлюпающим звуком. На мгновение создание замерло, словно сама смерть коснулась его костлявым пальцем, и Марко почувствовал странное желание рассмотреть его ближе. Но вспомнив рассказы командира о том, как такие существа реагируют на свет, передумал включать фонарь. Ночное видение визора лишь смутно обрисовывало силуэт, сливавшийся с черной жижей.       Все, что они слышали о местных аборигенах, казалось теперь жуткой гиперболой. Но реальность превзошла самые мрачные ожидания. Это была живая иллюстрация того, до чего может дойти человек, запертый в этих прогнивших тоннелях, убежденный, что на поверхности остался лишь ад, а он — последний выживший.       Марко сделал первый шаг вперед, потом еще один. Пакстон остался сзади, скрестив руки на груди — он не боялся, но и не испытывал ни малейшего желания встречаться взглядом с этим жалким подобием человека.       Рука Марко непроизвольно легла на кобуру пистолета, когда он сократил дистанцию до метра. Наклонившись, он разглядел лицо существа — застывшая маска ужаса с гримасой, напоминающей тоскливую улыбку. Кожа, покрытая гнойными рубцами и струпьями. Глаза, смотрящие в разные стороны — один закатился, другой тупо уставился в потолок.       Когда Марко усилил режим ночного видения, его тело пронзил холодный ужас — зрачки существа медленно повернулись в его сторону. Он замер, широко раскрыв глаза, внезапно осознав, что перестал дышать. Глубокий вдох через рот обернулся приступом тошноты — запах гниющей плоти и экскрементов ударил в нос так сильно, что ему пришлось натянуть респиратор.       Пакстон грубо схватил его за плечо и потянул назад, к отряду. Марко шел, не в силах оторвать взгляд от существа, которое теперь приподнялось на локтях. Его мутные глаза моргали попеременно — сначала левый, потом правый — будто в последнем проблеске сознания оно понимало, что перед ним сородич. Тот, кто мог бы помочь, но не станет. Последний шанс на спасение, уходящий в темноту тоннеля.       «Отлучившиеся по нужде» вернулись в строй, застав отряд в полной боевой готовности. Командир, заметив их, поднял руку в четком сигнале «стоп» — все замерли, включая новичков. Из вентиляционной шахты донесся металлический стук, затем всплеск воды — что-то крупное скрылось в темных водах тоннеля.       Командир начал осторожно отступать спиной вперед, бойцы бесшумно расступались. Его внимание было приковано к месту, откуда только что вернулись Марко и Пакстон.       Бартлетт невольно повернул голову к тому месту, где осталось существо. В мутной воде что-то шевелилось — абориген неестественно выгнулся, будто невидимая сила выталкивала его на поверхность. Раздалось глухое мычание, существо беспомощно забилось, поднимая брызги.       Из воды показалась спина чего-то крупного — покрытая редкой шерстью, усеянная кровавыми язвами. Лысый хвост с роговыми наростами обвил тело аборигена, все туже сжимаясь.       Командир вглядывался в угол, где происходило все движение, не начиная стрелять и не поднимая автомат, он наблюдал, ему было интересно.       Его брови поднялись, когда из воды вылезла остальная часть тела еще одного существа — и это была огромная, противная крыса. Морда была изуродована большими, открытыми ранами, в которых копошились опарыши, уши покусаны, большая часть шерсти на носу и лбу вычесана из-за блох, а глаза покрылись белой пленкой. Крыса показала свои зубы, похожие на каменные отростки, и громко, что есть силы, заверещала. Она показывала, что это ее добыча и этими воплями, смешанными с хрипящим и слабым рыком, отгоняла бойцов.       Мутировавшее животное изогнулось под телом трупа, перепрыгнуло и село на его грудь, сломав несколько ребер под своим весом. Когти на лапах разодрали и так обезображенную кожу, выпуская из ран густую кровь. Крыса в последний раз взвизгнула, повернулась к телу и, закидывая голову для мощного укуса, вцепилась в лицо аборигена, и только сейчас, когда его ребра были сломаны, а кожа разодрана, он решил вылить всю свою боль в раздирающем и человеческом крике. Оно дёргало руками, но не сталкивало животное с себя, сил не осталось, тело приподнималось вместе с крысой, а она даже не упала с него, держась когтями за мясо. Пасть сильнее сомкнулась на лице умирающего. Крыса сползла с тела, передние лапы оставила на груди, вцепившись в неё, и, укрепившись на висках и щеках зубами, потянула голову в свою сторону, сдирая кожу с лица.       Абориген переставал орать и двигаться, слышны лишь булькающие звуки и всхлипы, а кожа так и тянулась за крысой и её зубами, отрывалась от мышц, кровь забрызгивала нос и лоб животного, капала в грязные лужи. Кожа держалась на тоненьком кусочке и крыса, совсем не щадя свою добычу, оторвала первую часть сладкого ужина. Она смачно зачавкала, агрессивно пережёвывая кожу, все соки стекали по её рту, она наслаждалась этой едой.       Марко почувствовал, как желудок сжимается в спазме. Пакстон, заметив его побледневшее лицо, решительно отвел товарища в сторону, подальше от места трагедии. Бартлетт прислонился к влажной стене, снял респиратор и глубоко задышал, стараясь не смотреть в сторону разворачивающейся драмы.       — Парень, не терпи, — сказал Пакстон сожалеющим тоном. — Если этого требует организм, то… проблюйся. Это нормальная реакция. Ну… — мужчина испугался того, что Марко начал ужасно кашлять, и отскочил от него в тот момент, когда организм все-таки выпустил рвоту. Парень стянул капюшон и вытер свой лоб. Он насмотрелся на многое, но это для него уже слишком.       — На, держи, — командир протянул ледяную фляжку с водой, — у нас такая же реакция первый раз была, причем у всех. Представь, как все четырнадцать бойцов стоят и… Ну, ты понял. Попей воды.       Марко, придерживаемый Пакстоном за локоть, открыл фляжку и сделал три больших глотка холодной воды. Не сказать, что ему полегчало, но желудок почувствовал приятную пустоту.       Парень не думал, что начало вылазки будет настолько будоражащим, а уж тем более не подозревал о том, какие черти тут водились.       Командир забрал фляжку и сунул ее в подсумок на бедре. Мужчина положил руку на плечо Марко, большим пальцем повертел его голову и отстал от него, кивая в сторону отряда, а сам вскинул автомат, направляя лазерный прицел в сторону крысы. Оружие щелкнуло и раздался хлопок. Животное снова завизжало, но разрывная пуля, врезавшаяся в ее брюхо, не дала закончить брюзгливый визг. Ничего не происходило, крыса просто стояла на своем месте, не жуя пищу, словно у нее села батарейка        Марко выглянул из-за угла, но командир сразу же оттолкнул его ладонью по голове, чтобы тот даже не смел смотреть.       — Я не хочу, чтобы ты снова блевал, — с недовольством сказал он.       До слуха бойцов дошел негромкий и глухой хруст, потом шум падения мягкого и мокрого мяса, а затем тихий «бульк» в воде. Марко понял, что произошло, и командир правильно сделал, что не пустил его посмотреть, потому что даже в голове эта сцена выглядела ужасно и вызывала тошноту.       — Спектакль закончен, идем. Мы и так много времени потеряли.       Отряд преодолел последние тридцать метров тоннеля, прежде чем свернуть в боковую шахту. Перед ними открылся почти вертикальный подъем по древней лестнице с истертыми временем ступенями. Стенки шахты были покрыты странным биолюминесцентным налетом, отбрасывающим зловещее зеленоватое свечение, а под ногами хлюпала вязкая субстанция, напоминающая охлаждающую жидкость, смешанную с технической смазкой.       Они вышли в колоссальное помещение, которое когда-то служило сборочным цехом для ядер космических станций. Грандиозное пространство уходило ввысь и вдаль, теряясь в полумраке. По стенам тянулись опорные фермы и неактивные энергокондукторы, их поверхности покрывали кристаллические образования цидиума, пульсирующие слабым светом. В воздухе стоял запах озона и окисленного металла.       Командир поднялся на центральную платформу и замер, осматриваясь. Его взгляд скользил по древним механизмам, пока он сверялся с картой на Пульсе. Дважды он обошел массивную колонну управления, покрытую слоем техногенного налета, прежде чем найти нужный узел.       Между массивных энергоцепей виднелся рычаг аварийного управления с обмоткой на рукояти. Командир резко дернул его вниз — сначала вперед, затем на себя, и с силой нажал ногой на педаль активации. Где-то вверху заработали древние механизмы, цепи натянулись, и посреди цеха началось движение.       Из-под слоя технической жидкости поднялась аварийная переходная платформа — решетчатый мост, ведущий к герметичному шлюзу. Отряд перешел по скрипящему настилу, и командир распахнул круглый люк, открывая доступ к узкой винтовой лестнице из сверхпрочного сплава.       Взглянув вверх, он удовлетворенно усмехнулся:       — Вот и добрались. Наконец-то подышим воздухом.       Первый боец дождался, пока командир поднимется по винтовой лестнице, прежде чем последовать за ним. Остальные двинулись следом, соблюдая интервал. Марко и Пакстон выбрались наружу последними, их глазам открылся скрытый выход, искусно замаскированный среди руин «Нор».       Бартлетт жадно вдохнул морозный воздух, ощущая, как кристаллики снега щекочут ноздри. В легких разлилась приятная свежесть, вытесняя воспоминания о техногенном подземелье. Желудок наконец успокоился, оставив позади тошноту от увиденного в тоннелях.       Для степняка, привыкшего к бескрайним просторам, четыре дня в бункере казались вечностью. Но это было только начало — возможно, вскоре эти металлические стены станут единственным убежищем от внешнего хаоса.       Отряд двинулся вперед, петляя среди завалов из спрессованного металла и обломков бетонных конструкций. Они перебирались через груды отработанных шлепперных узлов, оставленных ржаветь под ледяным ветром, который выл в каркасе разрушенного купола. Крупные снежинки, словно осколки стекла, звонко бились о брошенную технику.       Новички не понимали точного маршрута, но по плану им предстояло достичь старой транспортной зоны — стоянки и аэродрома, откуда начиналась дорога в Авис. Горы обломков скрывали горизонт, но с возвышения можно было разглядеть часть ангара, его крышу, покрытую слоем инея. Отряд приближался к краю обрыва.       Неожиданно один из бойцов зацепил курткой торчащий стальной штырь. Не заметив этого, он сделал шаг — и за ним потянулась цепь ржавых конструкций. Пронзительный скрежет металла заставил всех застыть. В следующее мгновение лавина из рифленых панелей, арматуры и решетчатых плит обрушилась на тропу, разделив отряд пополам.       Звук падения эхом разнесся по пустошам, грозя привлечь нежелательное внимание. Виновник происшествия виновато посмотрел на командира, но тот лишь раздраженно цокнул языком, поворачиваясь к обрыву.       Внизу простиралось полуразрушенное здание, его крыша частично обвалилась, обнажив сеть аварийных мостков. Рядом ютились такие же обветшалые пакгаузы. Но главное, что привлекло внимание — огромный крейсер класса «Каппа» (обычно тяжелые и бронированные), разломанный пополам, его корма уходила под ледяной панцирь. Этот корабль-призрак, оставшийся со времен затопления, возвышался над ледяной пустошью как немой свидетель прошлого. В Мерзлых Землях таких артефактов было немало, но этот выделялся своими исполинскими размерами и неестественно чистым силуэтом, будто время обошло его стороной.       Командир оценивал путь спуска, понимая, что прыжок может обрушить и без того поврежденную конструкцию. В этот момент вторая часть отряда уже перебиралась через завал, их фигуры выделялись темными силуэтами на фоне снежной круговерти.       Командир потер переносицу, шумно втягивая воздух:       — Итак, гении тактики, нам нужно вниз, без прыжков — ноги сломаем и крышу заодно. Самый сообразительный получит... Ну, мое уважение, что ли. Две минуты на мозговой штурм. Я пока местность осмотрю.       Бойцы зашептались, выдвигая и отвергая идеи. Марко с Пакстоном отошли в сторону, изучая завалы. Бартлетт оценивал прочность металлоконструкций, а его напарник тем временем откопал под снегом длинную несущую балку.       — Выдержит всех, если идти по одному, — Пакстон постучал по ржавой поверхности. — Но скользкая. Рискованный спуск.       Марко кивнул, и они дружно принялись вытаскивать импровизированный трап, отбрасывая мешающий мусор.       — Ваши предложен... — командир подошел сзади, склонив голову. — Это что за самодеятельность?       — Строим дорогу вниз, — сквозь зубы процедил Пакстон, напрягаясь под весом металла. — Балка крепкая, но придется съезжать, как с горки.       — Приму к сведению, — командир повернулся к остальным. — Ну, орлы, что придумали?       — Искать обход, командир!       — Пролезть через эти завалы и...       — Спуститься на веревках!       — Веревок у нас нет, балбесина, — отрезал командир, закатывая глаза.       Тем временем новички, извиняясь, протиснулись сквозь строй и с грохотом сбросили балку вниз. Та пробила крышу и застряла между мостками. Пакстон проверил устойчивость — конструкция не шелохнулась.       — Готово, командир.       Тот оценил их взглядом, заставив на секунду усомниться в правильности решения, но затем неожиданно хлопнул обоих по плечу. Бойцы за спиной одобрительно загудели — времени терять было нельзя.       — Надеюсь, все в детстве с горок катались, — командир неуверенно поставил ногу на скользкую поверхность. — Потому что я, между прочим, ни разу...       Он присел, и Марко инстинктивно придержал балку ногой, страхуя спуск. Командир съехал с грацией новичка, в последний момент спрыгнув на мостик, чтобы не добить и так поврежденную крышу.       — Если снежком кинет — значит путь чист, — пробормотал кто-то из бойцов.       Две напряженные минуты — и из пролома вылетел белый ком. Отряд, один за другим, съезжал по импровизированному трапу, на миг ощутив себя детьми, прежде чем исчезнуть в зияющем чреве ангара. Последними спускались Марко и Пакстон — их рискованный план сработал, но впереди было еще много неизвестности.       Внутри ангара гулял ледяной сквозняк, выдувая последние следы тепла. По левой стене тянулись прозрачные полимерные трубы, сквозь матовую поверхность которых просвечивали пучки толстых кабелей. Пол представлял собой хаотичное нагромождение ледяных плит — где-то провалившихся в техногенные пропасти, где-то вздыбившихся, словно земля пыталась сбросить с себя это сооружение. Опорные колонны, покрытые инеем, с тревожным скрипом держали полуразрушенную крышу. В дальнем углу чернели обугленные скелеты аэрокосмической техники — истребители, смешавшиеся в смертельных объятиях с малыми челноками, — все припорошенное серой бетонной пылью и обломками сосулек.       Командир, осмотрев это царство запустения, раздраженно хмыкнул — ничего ценного, лишь очередное мертвое пространство в этом техногенном некрополе. Он повел отряд к разрушенному выходу, где пришлось карабкаться через завалы из искореженных вентиляционных шахт, обугленных ферм и снежных заносов. Преодолев серию воронок и развороченный взрывом пакгауз, они вышли на открытое пространство.       И тут...       Марко и Пакстон замерли, пораженные открывшимся видом. Перед ними, оплетенный своими же аварийными кабелями, словно паутиной, возвышался крейсер. Его корпус, отлитый из черного карбонитового сплава, сливался с низкими свинцовыми тучами, лишь блики на полированных поверхностях выдавали присутствие этого техногенного левиафана. Форма корабля — стремительные линии, плавно перетекающие в массивные двигательные гондолы — говорила о его внеземном происхождении. По бортам зияли шрамы от плазменных разрядов, а носовая часть была деформирована каким-то чудовищным ударом. Казалось, сам космос оставил эти отметины, прежде чем выплюнуть корабль сюда, на эту планету.       Перед крейсером простиралось мелкое озерцо, его зеркальная поверхность подрагивала от первых порывов надвигающейся метели. Вода была неестественно чистой — словно кто-то специально отфильтровал все примеси, оставив лишь абсолютную прозрачность. За кормой корабля вздымались заснеженные скалы, их вершины терялись в облаках, создавая иллюзию бесконечности.       Для степняков, привыкших к выжженным охристым равнинам, эта картина казалась чем-то из другого измерения. Безупречная белизна снега, неестественная геометрия корабля, кристальная чистота воды — все это создавало сюрреалистичный пейзаж, где техногенное чудовище органично вписалось в первозданную зимнюю пустыню. Крейсер не выглядел чужеродным — скорее, он стал естественной частью этого мертвого ландшафта, его логичным завершением.       — Красиво, — пробормотал Пакстон, и его дыхание превратилось в белое облачко, медленно растворяющееся в воздухе.       Марко лишь кивнул, не в силах оторвать взгляд от этого зрелища. Где-то в подсознании щемяще ныло понимание — они смотрят на могилу. Могилу эпохи, которая когда-то мечтала покорить звезды.       — Надвигается снежная буря... — голос командира вырвал новичков из созерцательного транса. — О, понимаю, ценители местных красот? — он встал между ними, заложив руки за спину в характерной позе. — Когда я впервые прибыл сюда, тоже застывал перед этими бескрайними белыми пустошами. Каждая ледяная форма казалась чудом... Теперь же это просто дом. Дом, где чудеса стали рутиной.       Марко и Пакстон переглянулись. В голосе командира звучали странные ноты — что-то между ностальгией и гордостью местного жителя, показывающего гостям достопримечательности. Он говорил о Мерзлых Землях с теплотой, обычно приберегаемой для старых друзей.       — Но наше окно возможностей сокращается, — внезапно перешел он на деловой тон. — Только что получил сообщение от Палача — надвигается серьезный снежный заряд. Все второстепенные точки осмотра придется пропустить, — он резко кивнул в сторону убегающего отряда. — Двигаемся, наши «спринтеры» уже на пути к складам.       Марко, переходя на легкий бег, нагнал командира:       — Когда он успел вам написать? Мы же только вышли...       — В этом прелесть наших, ависовских, модернизированных Пульсов, — командир похлопал по устройству на запястье. — Сквозь любую помеху пробивается. Палач прислал еще и оптимальный маршрут.       Складские помещения уже вырисовывались в снежной дымке. Командир, не сбавляя темпа, продолжал:       — Погода здесь — настоящая стерва. То снежные бури, то ледяные смерчи, а то и все сразу. Это как ваши кислотные ливни в Степи, только вместо ожогов — обморожение, — он бросил взгляд на темнеющее небо. — Лично я до сих пор не решил, что хуже: сгореть заживо или превратиться в ледяную статую.       Его последние слова потонули в нарастающем вое ветра. Отряд ускорился, понимая — теперь они соревнуются не просто со временем, а с самими Мерзлыми Землями, готовящимися показать свой настоящий нрав.       Когда расплывчатые очертания складов проступили сквозь снежную пелену, отряд разделился. Одна группа с Пакстоном двинулась к стоянке, вторая во главе с командиром продолжила путь к хранилищу. Из-за разыгравшейся метели сооружение казалось странной геометрической абстракцией — черный прямоугольник в белой пустоте без четких границ.       Командир первым переступил порог, активировав ночное видение. Мир окрасился в фосфоресцирующие сине-зеленые тона. Справа выстроились ряды бронированных контейнеров с маркировкой «боеприпасы»: грузовые модули с импульсными винтовками, термозащищенные кейсы с плазменными зарядами, безжизненные каркасы боевых экзокостюмов, подвешенные на цепях, как жуткие манекены.       Слева же располагался продовольственный сектор. Нелепость такого соседства бросалась в глаза — энергетические батончики в метре от взрывчатки, замороженные пайки рядом с разобранными пулеметами. Командир провел рукой по инеевидному налету на упаковках:       — Если не вывезем сейчас, через неделю будем грызть ледяные глыбы вместо еды.       Склад содрогнулся от порыва ветра. Снежные заряды били по крыше, словно пытаясь пробить броню. Бойцы рассредоточились — часть грузила боеприпасы, остальные спешно набивали рюкзаки: криогенные контейнеры с биосинтезированным мясом, герметичные тубы с витаминными концентратами, те самые шоколадные батончики с фундуком для Майка.       Марко, перебрасывая ящик с гидропонными овощами, бросил через плечо:       — И где Палач все это раздобыл?       — У людей, — уклончиво ответил командир, поправляя сенсорный шлем. — Он... умеет договариваться.       Внезапно сквозь вой метели врезался рев антигравитационных двигателей. Три угольно-черных грузовика с приглушенными фарами вынырнули из снежной завесы. Их корпуса, покрытые радиопоглощающим составом, сливались с темнотой.       — Черт! — командир швырнул на пол пустую тару. — Кто дал команду на выезд?!       Пакстон выскочил из кабины, его визор был покрыт инеем:       — Командир, если кто и нападет, то мы с моим товарищем будем отдуваться за всех, а вы уедете на грузовиках. Да, Марко? Это же общая идея.       — Обязательно я тебе помогу… — Марко скрестил руки, — остаться тут, Пакстон. Но да, командир, это хорошая идея — взять машины, — Марко многозначительно посмотрел на Пакстона, а тот отвернулся. — Мы так все за раз увезем. По крайней мере, продукты. Возвращаться сюда снова и снова будет с каждым разом опаснее. Лучше мы атакуем кого-то сейчас, чем потом нас будут заставать врасплох, нагруженных продуктами и бутылями с водой.       Командир замер на секунду, анализируя данные на дисплее шлема. Потом резко развернулся к отряду:       — Перегружаем весь продовольственный сектор! Боеприпасы — по остаточному принципу! — его голос перекрыл гул двигателей. — А вы, гении тактики, — он ткнул пальцем в Марко и Пакстона, — со мной пойдете пешком. Шагом марш охранять выход! Умники.       Грузовики развернулись, открыв грузовые отсеки с магнитными захватами. Бойцы заработали с удвоенной энергией, понимая — теперь они соревнуются не только с бурей, но и с собственной уязвимостью под открытым небом.       Марко с Пакстоном встали рядом с грузовиками, под светом фар. По их лицу хлестали большие ледяные снежинки, темнота впереди все поглотила в себе, а на улице и пяти вечера не было. Новички не стали спорить с командиром, чтобы побыстрее вернуться домой.       Отряд собрался около на половину заполненного грузовика. Продуктов было много, но они уместились в две другие машины, в третью загрузили немного патронов и оружия. А на оставшиеся места сели бойцы. Не для всех нашлось сиденье, кто-то сел на полу, а кто-то делил одно место на двоих, а Марко, Пакстон и командир вовсе пойдут пешком, чтобы за грузовиками не увязался хвост.       Троица проводила исчезающие в метели грузовики долгим взглядом, оставаясь у мрачного силуэта склада. Буря набирала силу — снежные вихри уже успели замести дорогу плотным саваном, а ветер выл на разные голоса, то переходя в волчий вой, то в скрежет металла о металл. Облака, словно живые существа, клубились над руинами, не желая покидать это проклятое место.       — Неужели впервые видите Мерзлые Земли? — командир тронулся в путь неторопливым шагом, будто прогуливаясь по парку, а не сквозь арктический ад. Его голос звучал почти меланхолично.       Марко лишь отрицательно мотнул головой, закутавшись в шарф по самые глаза. Пакстон нервно скривил губы в подобии улыбки:       — Видел. Но не думаю, что это достойная тема для беседы.       Командир уловил напряжение в его голосе и мастерски сменил тему:       — Как вообще ваша команда сюда попала? Вместе, я имею в виду.       — Разве в Ависе уже не пересказывают эту историю? — Марко фыркнул, прикрывая лицо от ледяного ветра. — Марлин подобрала нас после локационных аномалий. Джоан вытащила.       — Да я как-то пропускаю такие новости, знаешь ли, — командир усмехнулся, делая театральную паузу и отходя назад, чтобы видеть обоих собеседников. — Локационные аномалии... Любопытно. И что же вы забыли на базе «Зова»? — его голос внезапно стал строгим. — Насколько мне известно, там лишь кучка таких же вояк, как мы. Только... менее везучих на свободу.       — Личные дела, командир, — коротко ответил Пакстон.       — Дела… — вздыхая, сказал мужчина; он кивнул за спину ребятам. — За нами гости, таинственные вы наши. Хочу посмотреть, как вы решаете «дела».       Новички повернулись лицом к складу. В темноте, за метелью отчетливо было видно синие огоньки, которые двигались вместе с их обладателями. Два огонька было на крыше, четыре шли слева от склада, а еще шесть съезжали с холмов.       — Что это? — Марко настороженно переглядывался с Пакстоном. — Почему это место похоже на локацию из ужастика? То какой-то абориген, то… Огоньки.       — Тс-с. Это не солдаты оплонидцев и не люди, — командир специально сделал паузу, остановился, снял автомат и снова заговорил. — Это морозные остролиски. Какие черти их сюда занесли?       — Они сильно опасны? — теперь Пакстон задал вопрос.       — Так же, как и обычные. Прятаться нет смысла, они нас уже заметили. Надо отбиваться.       Огоньки на крыше стремительно упали вниз, животное спустилось на землю. Тишину нарушил громкий вой и скулеж, шерсть на спине и хвосте заблестела голубоватыми оттенками, показывая очертания остролисков — их шестеро, а людей трое. Соотношение нормальное, но удача все равно на стороне животных.       Первое — они видят в темноте лучше, чем люди.       Второе — они передвигаются быстрее.       Третье — это остролиски.       Командир присел на одно колено, медленно, не делая резких движений, чтобы заранее не спровоцировать животных, посмотрел в прицел и активировал ночное видение. На визоре отметилось шесть оскаленных силуэтов, их зубы покрыты кровью, шерстка на груди тоже испачкана в ней, глаза совсем одичавшие. Они также не делали резких движений, собирались в кучку, а потом расходились, рычали, но не подходили ближе к людям, а закрывали их в своем круге.       — Красивые, сволочи, — тихо сказал командир.       — Такая сволочь живет у нашей подружки, — отметил Пакстон. — Он куда милее этих тварей.       — Не стоит забывать, что Джек — остролиск, — Марко подхватил беседу, хотя не понимал, зачем они заговорили. — В любой момент может загрызть и нашу подружку, и нас самих.       — Потом покажите мне его. Хочется увидеть домашнего остролиска.       Командир подмигнул новичкам, нажал на спусковой крючок и выпустил очередь в ближайшее животное, тот переметнулся в другую сторону, не давая себя подстрелить. Остальная стая загавкала, зарычала, оскалилась, показывая, что они не намерены отпускать людей. Все шестеро разбежались в разные стороны. Их шкуры обволакивал снег, создавался визуальный эффект, словно сам снег собирался в силуэты животных и скакал вокруг людей.       Марко сделал выстрел в силуэт. На снег брызнула кровь. В парня влетело подстреленное животное, сбивая его с ног, защелкало зубами перед носом, плевалось своими слюнями и разрывало куртку, пытаясь добраться до тела. Ткань пока выдерживала когти животного. Командир не мог стрелять в напавшего остролиска — был риск попасть и в Марко.       Пакстон отошел от командира и отбежал по дороге к озеру. За ним увязалось сразу двое, они сжимали свои челюсти прямо на пятках мужчины. Он сделал кувырок в сторону, чувствуя затылком опасность, остролиски пролетели мимо него. За ними остался небольшой снежный шлейф. Боясь быть атакованным, Пакстон стремглав вскочил на ноги и попятился спиной назад. Животные пустились за ним, не останавливаясь.       Первый полетел на мужчину, вытаскивая свои острые когти перед его лицом. Четкий поворот, затем сильный пинок в брюхо на небольшое время вывел из строя остролиска. Второй, когда его собрат прыгал, наворачивал круги вокруг жертвы. У остролисков была странная привычка: когда их двое, один нападал, второй бегал и отвлекал внимание на себя, если жертву удалось опрокинуть, то второй бросался на ноги, спину или шею.       Пока Пакстон разбирался с двумя, для командира осталось сразу трое разъяренных животных. Он не стрелял, пытался уворачиваться от прыжков остролисков, перекатывался, прыгал, падал и снова вставал. Только и было слышно, как клацали зубы над головой мужчины. Он выжидал момента, когда сможет ранить двоих сразу.       Марко продолжал бороться с раненным остролиском. Из-за любых ранений, будь это царапина или просто ушиб, остролиск превращался не просто в хищное и голодное животное, а в дикое чудовище. Желание выжить в схватке брало вверх, и остролиск любыми способами пытался укусить жертву за шею или лицо. Сколько раз Марко замечал, что после ранения этот вид животных вообще переставал думать и кидался на все, что движется. Иногда могло напасть и на своего собрата, если тот попадется под горячую лапу.       Парень мертвой хваткой держал шею животного, в попытках удушить его. Остролиск хрипел, чувствовалось, что он слабел. Бартлетт несколько раз ударял его под ребра коленом, скидывал его с себя, но существо не сдавалось и переворачивало человека обратно на спину.       Пакстон взял нож. Пистолет был однозарядный и у него не было времени, чтобы вставить новый патрон. И не факт, что он вообще попадет с первого раза. Остролиски замедлились, но все также огрызались укусами в ноги, сразу получая по носу подошвой сапога.       Теперь Пакстон ходил кругами вместе с ними — друг напротив друга, как на дуэли, только враг умножен на два. Особь побольше остановилась, рявкнула и прыгнула под ноги мужчине. Он моментально отпрыгнул и воткнул нож по рукоятку в макушку остролиска. Нож дёрнулся в голове и вышел из пасти, порубив голову. В снег вывалились ошмётки синего мозга и раздробленная челюсть. Пакстон взглянул на другую особь, она сначала остановилась, почувствовав смерть сородича. Мужчина хотел уже убегать, но животное бросилось на него.       Командира отгоняли все дальше, специально отделяя его от товарищей. Но он уже знал, как поступит, и держал оружие наготове. Ему попались менее агрессивные животные. Потому что командир не боялся, а остролиски очень «любили» чувство страха жертвы.       Мужчина запрыгнул на ящики перед складом. Зная, что животные заберутся за ним, вскарабкался на свисающую балку, обернулся — остролиски сладко облизывались и рявкали, — сделал кувырок назад, когда все три особи прыгнули в его сторону, оттолкнулся ногами от ящиков и произвел три короткой очереди. После выстрелов сгруппировался и сделал перекат. Остролиски с пробитыми лбами и шеями глухо упали в снег и наконец-то замолчали, оставляя командира в покое. Это его не первая и не последняя встреча, он давно изучил повадки этих зверей.       Животное, потерявшее своего собрата, не допрыгнуло до Пакстона — он тяжело увернулся от него. Его совсем замотали эти перебежки, прыжки, увороты, еще холод выбивал из колеи, ветер сносил с ног и не давал встать обратно.       Мужчина хотел сдаться и попросить помощи, но он видел, что остролиск тоже замотался и с каждым разом его прыжки становились слабее. Сейчас он и вовсе не смог допрыгнуть до человека, огорченно заскулил и просто подбежал к Пакстону, хватая его за рукав куртки, а тот слабо тыкал в него ножом, не доходя до половины лезвия. Он скулил сильнее, рычал, дрыгался на рукаве мужчины, истекая кровью. Совсем неожиданно раздалось три выстрела и Пакстон, испугавшись их, проник ножом в шею полумертвого остролиска и снова по рукоятку. Туша упала на снег, рядом повалился Пакстон и глубоко, с огромным облегчением, выдохнул.       Командир помог Марко убрать отяжелевшее тело задушенного животного, парень сам встал, отряхнулся и огляделся в поисках своего товарища, тот, в прямом смысле слова, полз к ним. Бартлетт испугался, что его ранили и хотел подбежать к нему, но Пакстон встал на одно колено, потом на второе, а затем вскочил на ноги и заулыбался.       «Вот идиот» — подумал Марко.       Командир вертел ногой тушу остролиска, рассматривал его каким-то сожалеющим взглядом. Он склонился над ним, пригладил выбивающуюся шерстку на грудке, взял его шею и с закрытыми глазами свернул ее до сильного хруста и скулежа — он был жив. У этих тварей привычка находить обидчиков и приводить стаю в несколько раз больше, поэтому это необходимая мера.       — Это все. Можем идти?       — Можем идти.       

***

      Грузовики прибыли к «Норам» без происшествий. У входа их встретили Палач, Джоан и несколько добровольцев из гражданских, готовых помочь с разгрузкой. Пока шла выгрузка провианта, Джоан занялась поиском укрытия для транспорта и одновременно пыталась установить связь с Марко, Пакстоном или командиром, чьи сигналы неожиданно пропали с карты. Их Пульсы показывали статус «вне сети», что было странно даже для таких погодных условий.       Найдя подходящий пустой пакгауз недалеко от основного ангара, Джоан распорядилась загнать туда грузовики и накрыть их маскировочной сетью. После десяти минут бесплодного ожидания пропавших она была вынуждена вернуться с остальными в убежище.       По пути группа столкнулась с очередными мутировавшими крысами. Палач быстро устранил угрозу, отметив необходимость новой дезинфекции тоннелей — предыдущая очистка оказалась недостаточной для такого огромного комплекса.       Проводив бойцов в оружейную, Джоан вернулась в центр управления, продолжая безуспешно пытаться восстановить связь с пропавшей группой.       Центр управления напоминал улей со сдержанной активностью. Беатрис, окруженная голографическими проекциями видеотрансляций и индикаторных матриц, пальцами управляла несколькими интерфейсами одновременно. Рядом Анниса, склонившись над архивным терминалом, сортировала голо-папки по хронологическим и тематическим кластерам, ее пальцы периодически задерживались на особо интересных файлах, подсвечивающихся бирюзовым контуром.       В смежном кабинете охлаждения, где пульсировали голубые индикаторы криогенных систем, Ринальди развалился в кресле, закинув ноги на панель управления. Итан, сидя на краю консоли, вел с ним тихий разговор — редкое зрелище, учитывая обычную замкнутость Рина. Их голоса терялись в равномерном гуле охладительных установок.       Джоан, наблюдая эту сцену через прозрачную перегородку, отметила про себя, что Итан оказался одним из немногих, кто умел находить подход к Ринальди. Хотя до уровня Пакстона, способного не просто разговорить, но и рассмешить обычно молчаливого техника, ему было далеко.       Тишину нарушила Анниса, молча подошедшая к Джоан с голо-папкой в руках. На маркировке светилось: «Отчет от сотрудника 4758-93: техника и запасы». Первые страницы содержали рутинную переписку и финансовые диаграммы, прикрепленные к файлу квантовыми скрепками. Особый интерес представляли чертежи с пометкой «демо-модель» — явно проекты боевых турелей и рабочих дронов, предназначенных для экзопланетарных операций. Их схемы излучали едва заметное голубое свечение при прокрутке.       Середина документа содержала технические спецификации и отчет о пропаже грузового корабля класса «Эпсилон». Но настоящей находкой стал последний, поврежденный лист — следы термического воздействия по краям, неровные надрывы. Текст написали от руки, разборчивым и округлым почерком, неофициально, без обращения к кому-либо и без подписи отправителя. В самом тексте схематично, без указания направления и сторон, описывался закрытый склад со спрятанной машиной.       Схематичный рисунок под текстом напоминал скорее ребус — намеренно искаженные пропорции, отсутствие масштаба. Кто-то явно готовился к побегу и старался не оставить следов.       Джоан аккуратно извлекла поврежденный лист из голо-папки, ее пальцы скользнули по едва заметным гравированным отметкам в углу документа. Микроскопические символы складывались в последовательность из цифр и букв с припиской рядом «Модель». Она перевела данные в свой Пульс, где интерфейс сразу же выделил надписи фосфоресцирующим контуром.       Подойдя к Ринальди, Джоан передала ему лист через голографический интерфейс, синхронизировав данные с его рабочим терминалом.       — Прогони эту модель через архив, — приказала она, указывая на мерцающую строку в воздухе перед ним. — Нас интересуют совместимые компоненты для модернизации систем «Нор». Особенно квантовые стабилизаторы, нейросетевые модули и запчасти для систем охлаждения.       Ринальди кивнул, его пальцы уже летали по проекционной клавиатуре. На экране перед ним замигали строки диагностического кода, а в воздухе возник трехмерный образ разбираемого транспортного модуля. Даже если от машины остался лишь каркас, ее квантовые чипы и адаптивные подвески могли представлять ценность.       — Джоан, — голос Беатрис был настороженный, Хэлтон мигом подбежала к ней. — Кажется, нашлась пропажа, но только одна — смотри.       На записи с видеокамеры показалась знакомая фигура с длинными, кудрявыми, черными волосами под шапкой и капюшоном. Фигурка двигалась быстро и нелепо, а затем упала в снег и застыла.       — Марко?! Какого черта? — удивилась Джоан.       Ее Пульс пискнул, показалось сообщение от Бартлетта: «Мне нужна помощь. Я сам не дойду».       — Слушай, я все понимаю, но… Сфокусируй камеру на его лице, пусть пройдет идентификацию, — Беатрис быстро сделала то, что попросила Джоан. Рыжая девушка не верила происходящему. Но возникший профиль из базы Марко Бартлетта рядом с его телом заставил задуматься об обратном. — Группа вернулась без проблем… Что у них-то произошло?       — Вместо того, чтобы задаваться тут вопросами, лучше бы уже рвалась помочь ему. Я согласна с тобой, что он придурок, но он член нашей команды, — встряла Анниса. — Если мы ему не поможем, он умрет от охлаждения. А вдруг его ранили? Вдруг у него кровотечение?       — Ты как-то сильно за него забеспокоилась, крылатка, — Джоан ехидно улыбнулась. — Что, неужели…       Анниса удивилась и разозлилась одновременно. Она продолжила на повышенных тонах:       — Ты сдурела?! У него брат здесь, который даже не знает, где Марко сейчас пропадает! — О’Нил немного утихла, потому что ей не нравилось кричать. — Кхм… К тому же, давай не будем забывать, что мы все вместе занимаемся Циклом и Оплонидом, поэтому он не должен помереть вот так.       — Ах ты, какая хитрая, — рыжая девушка прищурилась. — Хорошо, мы вытащим его. Я и не собиралась его бросать, но нам нужно подождать остальных. Я имею в виду, ребят, которые вернулись. Им же нужно собраться.       — А они нам на кой нужны? — Анниса застегивала шлем на шее и надевала плащ.       — Ты че, планировала идти одна или вдвоем? — собеседница кивнула. — Тебя жизнь ничему не учит? Кто знает, что ранило Марко. Вдруг оно или они последовали за ним? Нас двоих с половинкой хватит?       — Да иди ты к черту, Джоан, не неси чушь. У вас тут что, монстры водятся? Или, не знаю, приведения? — Анниса вышла в коридор. — Если ты боишься, то сиди тут и не ворчи, я пошла.       Хэлтон разозлилась и не потому, что солдат «Крылатых» ее не послушалась, а потому, что ее послали и обозвали трусихой.       — Дура, не геройствуй. Ты погибнешь, если там что-то или кто-то есть, — Анниса пожала плечами и сорвалась на бег. Каблуки сапог быстро застучали по железному полу.       Джоан сбивчиво крикнула, чтобы Беатрис вызвала Феликса к выходу из «Нор». Хэлтон устремилась за убежавшей девушкой, проклиная ее всеми цензурными и нецензурными словами. Ее натренированное чувство опасности во время снежной бури говорило ей, что что-то было не так. Возможно, Марко уже труп и за ним не следует выходить, но, чтобы удовлетворить любопытство Аннисы и доказать ей, что она неправа, Джоан выгуляет ее на поверхность. Желательно, чтобы О’Нил получила урок, а не просто посмотрела на труп Бартлетта.       Джоан вбежала в оружейную и, увидев Аннису, собирающую на ходу лазерный автомат, подбежала к ней, угрожающе вырвала оружие из ее рук и со спины приперла ее к шкафчикам с вещами.       — Первое — не смей думать и говорить, что я соплежуйка напуганная. Второе — если ты ошибаешься, то я буду припоминать тебе это, пока не забуду, а поверь, я редко, когда забываю такие вещи. Третье — ты никуда одна не пойдешь. Я хочу посмотреть, как ты облажаешься.       О’Нил ударила Джо под грудь локтем, вывернулась, взяла свой автомат и оттолкнула прикладом рыжую девушку, уходя от нее в другой угол комнаты.       — Девочки, не ссорьтесь, — Феликс стоял в дверном проеме в полном обмундировании. — Давайте покончим с этим и спасем Марко… Или похороним его.       Девушки повернулись к вошедшему, а потом посмотрели друг на друга и тихо прорычали, как ссорящиеся кошки. Джоан отошла, сняла со стойки для оружия обрез с белым стволом и красной как будто мраморной рукояткой. Анниса гордо вышла ко входу, а Феликс лишь усмехнулся и шепнул на ухо Хэлтон: «У нее крыша поехала». Девушка хихикнула и согласилась.                     Троица подошла к пожарной лестнице, но около нее копошились две мутировавшие крысы. Они пожирали остатки покойных аборигенов или бандитов — уже не разобрать, — сваленных в небрежную кучу. Анниса повернулась к Джоан и кивком головы указала на мутантов, взглядом задавая вопрос. Рыжая лишь пожала плечами и вынула обрез из кобуры, направляя его в сторону крысы, увлеченной едой и борьбой со своим сотрапезником.       По шахте разнесся раскатистый звук выстрела, оглушивший и саму Джоан, и ее товарищей. Брюхо простреленной крысы было изрешечено огненной картечью. Брюхо простреленной крысы было изрешечено огненной картечью, из дырок обильно вытекала гнилая кровь, смешиваясь с грязной лужей и кровью покусанных жертв.       Пока Джоан перезаряжала обрез, вторая крыса успела отойти от звука выстрела. Она слезла с тела мертвого человека, припала к полу и оттолкнулась от него задними лапами, прыгая на ближе стоящую О’Нил. Девушка, спохватившись, шатко и небрежно откинула летевшую крысу ударом ноги под шею. Феликс сделал заключительный выстрел.       Они добрались до выхода, в который несколько дней назад вбегали сломя голову.       Беатрис думала, если аварийный рычаг сломали, то дверь нельзя открыть, но все обошлось. Если система была отключена или не было возможности открыть дверь с центра управления, то этот рычаг помогал открывать дверь. Система работала теперь исправно. Гидравлические петли с глухим стоном пришли в движение, и массивная шлюзовая дверь начала медленно отъезжать в сторону, обнажая разрыв в защитном поле комплекса.       В помещение ворвался арктический вихрь, несущий с собой миллиарды ледяных игл. Автоматические прожекторы на внешних башнях пытались пробить снежную завесу, их лучи преломлялись в кристаллической взвеси, создавая сюрреалистичные световые столбы. Термодатчики на стенах моментально покрылись инеем, а голографические интерфейсы начали мерцать от перепада температур.       Аннису буквально вытолкнули в этот ледяной ад. За ее спиной шлюз с грохотом захлопнулся, оставив ее один на один с разъяренной стихией. Феликс и Джоан заняли позиции по флангам, их тактические шлемы автоматически активировали тепловизоры. Хэлтон стояла, сжав кулаки — из вентиляционных отверстий ее маски вырывались клубы пара, выдавая ярость.        — Чего ждешь? Желание геройствовать пропало, а? — язвительно спросила Джоан. — Есть время вернуться.       — Еще чего.       О’Нил отошла от товарищей и стала вглядываться в темноту, ища взглядом Марко. Он был на прежнем месте, но уже стоял, лицо было бледное, уставшее. Девушка сначала не хотела подходить, но ей стало так жаль парня, что она пересилила свою неприязнь к нему и двинулась в его сторону.       — Дура, стой, — шепнула Джоан в канал связи. — Это… Не Марко.       Анниса повернулась к рыжей и сквозь шлем посмотрела на нее недоуменно, как на дурочку. Но Джоан яростно махала головой, подавая ей сигналы.       О’Нил отвернулась и подошла к Бартлетту.       — Идиотка, — шикнула Джо, но Анниса отключила канал связи с ней.       Вблизи он выглядел еще хуже. Метель хлестала по шлему с характерным звуком разбивающихся снежинок, но в этом звуке Анниса смогла различить шаги и скрипящий под ногами снег. Она не заметила, как ее шею зажали в локте и повернули к уже вооруженным товарищам. Они направляли оружие в стороны, выцеливая врагов.       О’Нил хотела дернуться, но около левого бока фиолетовая рука с татуировками держала плазменный нож.       Заложница косо посмотрела вниз и увидела копыта, а не сапоги человека.       Теперь она поняла, в чем дело.       — Не стрелять, — обращаясь к своим солдатам, сказал Илеан, державший Аннису за шею.       Семеро солдат вышли вперед и встали в треугольник, окружая Джоан и Феликса — они не опускали оружие, а как будто наоборот, хотели выстрелить.       — Турели деактивируйте. Не думаю, что вы хотите ее смерти, — девушка не дергалась, она застыла в руках оплонидца. Пользуясь этим, он снял с нее шлем и откинул в сторону, снова взяв ее за шею только уже ладонью. Джоан увидела в глазах Аннисы самый настоящий безнадежный страх, но ей это не помешало говорить:       — Да что тебе нужно? — голос дрожал, зуб на зуб не попадал от страха и холода на лице. О’Нил отругала себя за это — она открыто показывала эмоции перед врагом.       — Не дрожи ты так, я тебя не убью, — совсем спокойно сказал Илеан. — Где братья и Ринальди?       — Их здесь нет, — встряла Джоан. — Они ушли еще днем.       — Это… огорчает. Недавно бойцы «Зова» погибли от остролисков. Может, их постигла та же участь, — Илеан действительно разочаровался. — Жаль. Надо хотя бы их трупы найти.       — Если их сожрали, то нихрена ты не найдешь уже, — не унималась Джоан. — Их либо на месте сожрут, либо дотащат до логова. Че тебе надо от них?       — Не груби, Хэлтон. Я же сейчас не грублю и не пытаюсь лишить вас жизни. Тут все будет зависеть от нее, — Илеан мотнул головой Аннисы, та напряглась.       Джоан показалось, что О’Нил сейчас заплачет. Она не верила, что те эмоции, которые сейчас испытывала заложница, были ее.       Анниса внезапно ощутила странное давление в висках — будто невидимые пальцы сжимали ее сознание. Глаза сами собой наполнились влагой, хотя внутри не было ни страха, ни отчаяния. Это было похоже на то, как если бы кто-то насильно вливал в нее чужие эмоции, словно перекачивая жидкость по трубкам.       Ее пальцы непроизвольно дрогнули, а в горле встал ком — не ее собственный, а будто искусственно созданный. Слезы, которые сейчас могли покатиться по щекам, принадлежали бы не ей. Это было похоже на психическую инъекцию, когда внешняя сила грубо вмешивается в эмоциональный фон, переписывая его под свои нужды.       Джоан, наблюдая, как лицо Аннисы искажает неестественная гримаса боли, почувствовала ледяной укол в груди. Не магия в старом понимании, а что-то технологичное и оттого еще более пугающее — словно кто-то подключился к лимбической системе О'Нил и вручную регулировал ее эмоциональные показатели.       Илеан наблюдал за этим с холодным интересом, его пальцы слегка подрагивали — он сам был проводником этого воздействия. Анниса, через силу сжимая кулаки, пыталась сопротивляться навязанному состоянию, но ее тело больше не слушалось ее. Слезы все-таки потекли, но в глазах горело не отчаяние, а ярость от такого вторжения.       Илеан приблизился к Аннисе, его голос стал мягким, почти отеческим, но в глазах читалась холодная расчетливость. Он говорил так, словно каждое слово было тщательно взвешено:       — Анниса, ты сейчас в положении, когда разумнее слушать, чем говорить. Я неоднократно предупреждал — Циклы не ваша игра. Вы помогаете Нулевому, даже не понимая, что он ведет вас к гибели. Но я готов предложить сделку...       — Ну и торгаш, — язвительно бросила Джоан.       — Замолчи, я не с тобой разговариваю, — даже не повернув головы, отрезал Илеан, его внимание было полностью сосредоточено на Аннисе. — Я открою тебе правду о твоем прошлом. О том, кем были твои настоящие родители. О том, что скрывал от тебя Райс все эти годы. Все это — в обмен на твой добровольный полет на Оплонид. И жизни твоих друзей останутся неприкосновенными.       Лицо Аннисы на мгновение дрогнуло — в глазах мелькнула та самая надежда, которую так мастерски пробудил в ней Илеан. Но почти сразу ее черты исказила яростная гримаса:       — Да иди к черту, сумасшедшее чудовище! — она выплюнула слова, странно улыбаясь. — Мне плевать на твои обещания. Даже если это правда — повторила она, — иди к черту. Я остаюсь с теми, кто со мной сейчас.       Ее взгляд скользнул к шлему, где на карте пульсировали три дружеских сигнала. Голос Аннисы стал ледяным:       — Ты вообще понимаешь, насколько жалко выглядишь? Ты — представитель «могущественной расы», а проиграл на всех фронтах: твой советник тебя предал, «Крылатые» украли данные, здесь, на этой площадке, ты уже потерпел поражение и хочешь еще раз? А теперь ты идешь к нам, предлагая сделку, чтобы мы тебя послушались? Ты — Илеан — выпрашиваешь нас сдаться. Где твоя легендарная мощь, Илеан? Или для завершения Цикла тебе действительно нужны мы — те, кого ты считаешь никчемными червями, потому что ты сам ничем не отличаешься от нас?       Илеан резко дернул Аннису за плащ, подняв так, что их лица оказались на одном уровне. Его пальцы впились в ткань, искажая защитный полимерный слой. В последний момент он швырнул ее прочь — словно выбрасывал ненужный инструмент.       Анниса успела сгруппироваться, ее тренированное тело автоматически приняло удар: плечи коснулись снега первыми, затем перекат, смягченный толстым слоем снежной пыли.       Она знала, на что идет. Каждое оскорбление, каждая насмешка — точные удары по слабым местам Илеана. И главное — это сработало. Пока он был занят ею, Джоан и Феликс заметили странность на сканерах: вместо трех дружественных сигналов система показывала шесть. Марко. Пакстон. Командир. И они трое на площадке.       Илеан приблизился, его сапог мягко толкнул Аннису в бок — не удар, а скорее презрительный тычок. Она перевернулась, и в этот момент его маскировочное поле дало сбой. Голографическая проекция «генерала» распалась, обнажив стандартную боевую форму оплонидского солдата. Никаких регалий, никакого особого статуса — просто еще один винтик в их военной машине.       Он наклонился, его ладонь сдавила ее лицо. В перчатке что-то щелкнуло, и Анниса ощутила, как по коже разливается ледяной ожог нейроинтерфейса.       Мир Аннисы взорвался.       Не ее страх. Не ее ужас.       Чужой.       Навязанный.       Как будто кто-то влил в ее сознание концентрированную панику, вывернув нервную систему наизнанку. Сердце бешено заколотилось без причины, легкие отказались вдыхать, а в висках застучал молот — биологическая тревога, не оставляющая места разуму.       Пакстон выбежал на поле боя, перескочил через балки, на ходу выстрелил в одного солдата, попав ему в руку с автоматом — оружие выпало. Иберра упал на колени, прокатился по снегу, схватывая нож из сапога, и влетел в раненного бойца. Нож воткнулся в колено, оплонидец по инерции наклонился и получил пулю в лоб из пистолета Пакстона.       Марко миновал несколько куч металла, обошел оплонидцев справа, встав им за спину. Произвел один выстрел в голову самого дальнего солдата. Рядом стоящий быстро среагировал и повернулся к атакующему, Бартлетт спрятался за железным ограждением. Вражеские пули попали в снег. Парня окружила троица солдат.       Командир вынырнул из темноты, запрыгнув на одного оплонидца. Он повалил его на снег, лицом вниз, выхватил клинок у него из ножен и прошелся рубящим движением по шее. Четвертый солдат умер от выстрела из обреза Джоан.       — Эй, рогатые придурки, — окликнула Хэлтон оставшихся бойцов, которые схватили Бартлетта за шиворот и тащили его прочь. — Отпустите его.       Оплонидцы осмотрели своих умерших сослуживцев, потом людей. Они толкнули Марко вперед, но тот не упал, а взялся за автомат и выстрелил в бойца, который держал его ранее. Командир застрелил оставшихся.       Семеро солдат были мертвы.       Все утихло.       Метель торопливо заметала следы боя. Пятеро союзников заметили, что стало еще темнее, тучи плотнее сгустились над Мерзлыми Землями.       Тишину нарушил истошный и испуганный вопль Аннисы. Джоан ударила себя по лбу и вспомнила, что О’Нил все еще здесь. Ее не убили, оказывается. Они увидели, что девушка лежала в снегу, придавленная ногой еще одного оплонидца. Анниса не двигалась, но кричала, что есть мочи.       Марко стоял ближе всего и среагировал первый. Он подбежал к оплонидцу, нанес удар прикладом, но тот соскользнул мимо. Показался рисунок щита.       Солдат взялся свободной рукой за ногу Марко, дернул ее, заставив парня упасть. Бартлетт защитил голову руками, но сильно ударился копчиком.       Следующий подбежал командир, всадил клинок, позаимствованный у оплонидца, в плечо врага. Боец рыкнул, щит был разбит. Он машинально от боли вцепился в лицо девушки, царапая его небольшими ногтями от костюма.       Командира разозлил настырный оплонидец, который пытался и его сбить с ног. Мужчина увернулся, выхватывая клинок, перепрыгнул назойливую руку солдата, оказался впереди него и с громким выдохом воткнул оружие ему в лицо. Оплонидец упал ничком.       Анниса судорожно отползла по снегу, оставляя за собой неровную борозду. Ее пальцы впились в обледеневший грунт, пытаясь найти опору, пока волны искусственного ужаса бились о стенки сознания, как плененные звери. Даже вид своих союзников не мог перебороть навязанный страх — нейроинтерфейс солдата продолжал жечь нервные окончания, заставляя сердце бешено колотиться.       Тело предательски дрожало. Сквозь сжатые зубы вырывались прерывистые всхлипы, которые она безуспешно пыталась подавить. Кожа приобрела синюшный оттенок, а в глазах стояла паническая мгла — это напугало товарищей больше, чем любая открытая рана.       Словно загнанный зверь, она резко развернулась спиной к своим, встала на одно колено. Правая рука судорожно сжала горло, будто пытаясь физически перекрыть поток чужеродных эмоций. В этот момент командир сделал шаг в ее сторону, но замер — тело Аннисы резко согнулось пополам.       Желтая пена смешалась со снегом, оставив после себя едкие пятна. Между приступами рвоты слышались хриплые, надрывные попытки вдохнуть, сбивающиеся на детский плач. Она сгребла пригоршню снега и с силой прижала ко лбу, но дрожь не прекращалась — нейроатака продолжалась, методично разрушая самоконтроль.       Снежинки таяли на ее лице, смешиваясь с потом, пока Анниса, стиснув зубы, пыталась собрать волю в кулак. Не для того, чтобы встать — просто чтобы перестать дрожать. Просто чтобы хоть на секунду перестать чувствовать этот всепоглощающий, неестественный страх.       Трое приблизились к Аннисе, чье тело все еще слегка подрагивало от последствий нейроатаки. Марко, подобрав ее шлем, опустился на корточки рядом — его лицо искривилось от брезгливости при виде рвотных масс и лежащего неподалеку тела оплонидца, но он все же протянул руку.       Анниса инстинктивно отпрянула с хриплым криком, но уже через мгновение в ее глазах появился знакомый огонек — сознание пробивалось сквозь туман страха. Пять глубоких вдохов-выдохов, и она сумела хотя бы частично взять себя в руки.       Ее пальцы, все еще дрожащие, сжали руку Марко. Поднимаясь, она почувствовала, как ноги предательски подкашиваются, но усилием воли заставила их держать вес.       Первым делом ее взгляд упал на Джоан — та стояла, скрестив руки, и весь ее вид излучал ледяную ярость. Затем на Пакстона, который с отвращением морщился, бросая взгляды то на рвоту, то на труп.       И только в конце она посмотрела на Марко. Его лицо было пустой маской — ни осуждения, ни сочувствия, лишь холодная отстраненность.       — Я..., — начала Анниса, но голос предательски дрогнул. Она сглотнула, чувствуя, как ком подкатывает к горлу снова, но на этот раз сумела подавить позыв.       Марко подал Аннисе шлем, стараясь не смотреть ей в глаза. Анниса натянула его, почувствовав, как теплый воздух системы фильтрации касается ее разгоряченного лица.       Где-то в глубине сознания все еще шевелился страх, но теперь он был ее собственным. А с этим уже можно было бороться.       — Эти рогатые черти — не солдаты Илеана. Это обычные наемники. Были бы они собаками рогатого, мы бы давно сдохли, — сказала Джоан. — У них нет нашивок его армии.       — Дж… Джоан, — тихо сказала Анниса, смотря на свою руку в руке Марко, он отпустил ее. — А как ты поняла, что это был не Марко?       — А вот у него не было этой штуковины, — Джоан указала на перевернутый треугольник над левой грудью Бартлетта. — Это энергетический щит. Он всегда его носит — уж я-то знаю. Все, замолчи, я не хочу тебя слушать… и тебе надо в медпункт. У тебя кровь на лице идет.       

***

      Молчание, повисшее между ними по пути к бункеру, было густым и тяжелым, словно снежная пелена за шлюзом. Как только гермодверь захлопнулась за спиной, отрезая ледяное дыхание Мерзлых Земель и тоннели, Джоан словно сорвало с цепи.       — Ты вообще понимаешь, что ты попыталась сделать?! — ее голос, резкий как импульсный разряд, эхом разнесся по коридору. — Или тебе нужно разжевать, как малолетке, почему нельзя совать пальцы в розетку?!       Анниса, съежившаяся на ступеньке, сжала виски пальцами. Ее голос прозвучал приглушенно:       — Я... признаю, что ошиблась. Ты была права. Но ради бога, хватит орать... — она поморщилась, — у меня череп раскалывается после этого нейроудара.       Джоан вспыхнула как плазменная граната:       — Ой, бедняжка! А кто, интересно, виноват-то?! — она ткнула пальцем в воздух, едва не задев Аннису. — Может, я? Или Марко? Пакстон?       Бартлетт, до этого стоявший в тени, резко шагнул вперед и схватил Джоан за плечо:       — Тихо, — его голос прозвучал низко и опасно. — Хватит. Давай без истерик.       Джоан ядовито фыркнула:       — А ты че таким уравновешенным стал, а? — Марко закатил глаза, Джоан хмыкнула и продолжила: — Ты обычно так не реагируешь. Что? Резко подружились?       Марко медленно выдохнул, пальцы непроизвольно сжались в кулаки, но когда он заговорил, голос был ровным:       — Джоан, я хочу со всем разобраться и отдохнуть. Я устал, — смиренно сказал Марко, сдерживая и свой гнев. — Я отведу ее в медпункт, а ты иди к Палачу и объясни, что все в порядке. Мы целы и невредимы.       — Хорошо, блять, что так… Ладно, — прошипела Хэлтон. — Не смей уходить из медпункта. Я еще не закончила. Ты проследи, чтобы она не свалила.       — Без твоих соплей разберусь.       Он намеренно повернулся спиной к Джоан, демонстративно заканчивая разговор. Та замерла на секунду, губы ее дрогнули, но в итоге она лишь резко развернулась и зашагала прочь, сапоги гулко стучали по металлическому полу.       Пакстон, до этого хранивший молчание, бросил Марко многозначительный взгляд, но ограничился лишь тем, что подал Аннисе руку. Та встала, все еще бледная, но уже более собранная.       — Лазарет, — коротко бросил Марко, направляясь вглубь коридора, к лифту. Его спина оставалась неестественно прямой — единственная подсказка, сколько сил ему стоило сохранять это кажущееся спокойствие.       Анниса, чувствуя себя словно подозреваемой на допросе, шагнула в лифт, встав позади Марко. Парень непринужденно облокотился на стенку, игнорируя сверлящий взгляд О’Нил. Да, краем глаза он заметил, что она смотрит, но не счел нужным удостоить ее ответным взглядом.       — Сейчас врачей нет — жители адаптируются к бункеру, и к работе они еще не готовы. Сара занята. Да и аппаратуры, и медсредств здесь мало. Так что сегодня твой лечащий врач — я.       Двери лифта разъехались, и Марко вышел первым, окидывая коридор безмятежным взглядом. До медпункта оставался еще длинный коридор и пара переходов через отсеки, поэтому Анниса решила нарушить молчание:       — Ты все видел?       — Да. Знаешь, было… чертовски страшно — видеть самого себя полумертвого. Как в хорроре, когда смотришь в зеркало, а там твое отражение с перекошенной рожей. Но потом я заметил оплонидцев и догадался, в чем дело. Мы замерли и проследили за ними. Их было больше, поэтому не полезли в драку. Оказалось, они шли к вам. Разговор я слышал, так что пересказывать смысла нет, — Марко усмехнулся, и Анниса уловила это по интонации. — Спасибо, кстати. Не думал, что именно ты ринешься меня спасать… Хотя это был не я… Но, в общем, ты поняла.       — Поняла-поняла… — Анниса закусила губу, затем резко добавила: — Марко.       Парень посмотрел на нее через плечо.       — А тебе зачем мне помогать?       — Тебя что-то не устраивает? — он замедлил шаг, голос стал нарочито холодным. — Могу оставить тебя тут и дальше изображать, что ты мой враг, даже если мы в одной команде…       О’Нил опешила, глаза забегали, она отстала, опустив голову. Вопрос вышел дурацким, и она это осознала.       — Нет… Я… просто спросила. Можешь не отвечать. Я все поняла, — короткая пауза, затем тихо: — Спасибо.       Коридоры и отсеки возле медпунктов пропитались резким запахом нового металла, медицинского спирта и стерильных препаратов. Поверхности отполированы до зеркального блеска, холодные люминесцентные лампы заливали пространство безжалостно-белым светом. Стеклянные панели — кристально прозрачные, без единой пылинки. Аппаратура вымыта с хирургической тщательностью, инструменты разложены в стерильные боксы с полупрозрачными крышками. В загерметизированных шкафах — ровные ряды флаконов с лекарствами, аптечные бутыли со спиртом, рулоны бинтов, почкообразные лотки — все в идеальном порядке, будто ждет инспекции.       Медпункт, в который вошли Марко и Анниса, был таким же безупречным. В углу — одиночная койка с голубым накрахмаленным покрывалом, жестко заправленным по стандарту. Бартлетт строго указал на нее, и О’Нил неохотно поплелась к указанному месту. Она окинула помещение пренебрежительным взглядом — больницы, лазареты, все, что пахло медициной, вызывало у нее глухую ярость. С детства. Бесконечные осмотры, холодные руки врачей, боль — все это оставило след. И даже сейчас, без белых халатов и хирургических инструментов, ей было не по себе.       Марко между тем нашел в одном из шкафов все необходимое: спиртовые салфетки, стерильные перчатки, ватные тампоны, перекись, стягивающие пластыри — для небольших, но глубоких царапин. Он сбросил куртку, размотал шарф, стянул перчатки — все аккуратно сложил на стул. Придется потом проводить стерилизацию — для будущих врачей.       Подойдя к Аннисе, он разложил медикаменты на краю койки. Вскрыл упаковку с салфетками — резкий запах спирта ударил в нос, заставив даже О’Нил скорчить лицо. Марко протер руки — потрескавшаяся от холода кожа защипала, — натянул нитриловые перчатки.       — Повернись, — коротко бросил он, жестом указывая на себя.       Анниса закинула правую ногу на кровать, уселась лицом к нему. Ранки, подсохшие на холоде, снова начали сочиться — будто ее царапнул не оплонидец, а разъяренный кот.       Марко сидел напротив, опустив руки на колени, не двигаясь. Вздохнул. На мгновение опустил взгляд — потом снова поднял.       Черные, пронизывающие глаза уставились на нее.       — Слушай, больше не попадайся.       О’Нил вскинула голову, брови сдвинулись в недоумении.       — О чем ты?       Марко не сводил с нее глаз, отмечая, как мелкие слезы скатываются по ее лицу безо всякой причины.       — Я знаю, где-то внутри ты хочешь, чтобы мы все выжили. Но… — он сделал паузу, подбирая слова. — Если кто-то окажется в такой же ситуации, как тот «Марко» — не лезь. Сначала подумай, стоит ли оно того. Ты можешь зря сдохнуть.       Девушка не ответила, лишь сжала кулаки, но слезы текли упрямо.       — Даже если это буду я, Джоан, Николас — оставь. Разберемся сами, живые или мертвые. Ты — «Крылатая». Твой долг — не геройствовать, а дойти до конца. Найти Райса. Уничтожить Цикл. Выжить. Неважно, сколько нас останется — пятеро, трое, один. Главное, чтобы хоть кто-то справился. Ты еще не все о себе знаешь. Не пытайся сдохнуть раньше времени.       Он попытался улыбнуться, но получилось криво. Хотел поддержать, но она плакала, будто ее только что ударили.       — Ты чего ревешь?       — Я… испугалась, что умру, — голос дрогнул, она сжалась, будто снова чувствуя тот ужас. — Тот оплонидец… Он… Его нейроатака вытеснила все мое сознание, все мои воспоминания. Страх, боль, как в кошмаре, в котором не можешь проснуться. Ты понимаешь? Как будто тебе снится абсолютная чушь, но ты в ужасе…       Ее глаза снова потемнели от страха. Она смотрела на него, а он — ее редкие, но яростные слезы. Взгляд пустой, отстраненный.       Марко медленно поднял руку — О’Нил дернулась, но он лишь легко положил ладонь на ее узкое плечо и потянул к себе.       Они замерли в неловких объятиях, оба напряженные, оба помнящие, что еще неделю назад рвали друг другу глотки. Марко вообще хотел ее убить.       Но время меняет все. Даже врагов.       — Вот это я, извините за мой язык, охуел, — в проходе застрял удивленный Пакстон, а за ним толпились Николас, Джоан и Беатрис. Марко аккуратно отстранился от Аннисы, а девушка резво пересела дальше от него. — Жди сюрпризов… Так ты умеешь обниматься?! А почему мне такого не обламывалось?       — Пакстон, захлопнись! — Джоан грубо оттолкнула мужчину и втиснулась в медпункт. — Теперь моя очередь поговорить с тобой по-взрослому. Поверь, мои слова будут куда менее приятными, чем слова Марко... И объятий от меня не жди, — рыжая с грохотом придвинула стул и плюхнулась на него. — Марко, продолжай обрабатывать раны.       — Вы все слышали? — Бартлетт вскрыл флакон с перекисью, прижимая к горлышку ватный диск.       — Расслабься. Мы подошли на моменте про «геройствование», — Джоан криво усмехнулась. — Именно так, О'Нил. Нехер было геройствовать, я говорила об этом с самого начала. На кой черт ты вообще полезла? Я же четко сказала — не высовывайся из «Нор». Но нет же!       — Чего ты добиваешься? — Анниса бросала слова через плечо, не поворачивая головы, пока Марко обрабатывал окровавленное лицо.       Перекись на вате быстро окрасилась в грязно-красный. Кожа горела, будто к ней приложили раскаленный гвоздь. Анниса зашипела, но продолжила:       — Я не знала, что это не Марко! Хотела помочь члену команды... Ошиблась. Зато теперь мы знаем, на что способен Илеан. Если бы не мы, в ловушку попали бы Пакстон, настоящий Марко и тот… мужчина. Или они бы проникли сюда. Оплонидец идентифицировался как Марко — вот и пропуск.       Бартлетт уже использовал шестой ватный диск, аккуратно заклеивая царапины на лбу стягивающими пластырями.       — О, так ты, выходит, нас спасла? — Джоан не просто повысила голос — она орала. — Какая героиня! Просто святая О'Нил!       — Ты вообще слышишь себя?! Это были предположения! Я никого не собиралась спасать! Это больше не моя работа!       Анниса резко замолчала — Марко случайно пролил перекись на ее щеку. Жидкость зашипела, пузырясь. Парень быстро промокнул кожу стерильной салфеткой.       Николас, Пакстон и Беатрис молча наблюдали за перепалкой, не вмешиваясь. Ньюкомб тихо спросила, сколько еще продлится этот допрос.       «Пока Анниса не сорвется на крик или не сбежит, — так же тихо ответил Ник. — Но вряд ли».       — Ты вообще думала, что эти твари могли нас перерезать там же?! — Джоан буквально тряслась от ярости. — А потом прийти сюда и добить остальных! Черт знает, как у них работает мимикрия — может, они бы и наши тела украли! Готова поспорить, ты сразу поняла, что это не Марко, но решила покрасоваться!       Марко, закончив с пластырями, отошел к медикаментам. Джоан проводила его взглядом, затем язвительно добавила:       — Тебя что, шибануло?       — Меня — нет, а вот тебя явно бешеная крыса цапнула! — Анниса вскочила, заставив наблюдателей напрячься. — Ничего плохого не случилось! Ни-че-го! Поймали меня, а не тебя — радуйся!       Марко присоединился к группе наблюдателей. Все понимали — девушки переходят границы. И обе были не правы в равной степени. Анниса не права в том, что все вышло хорошо, так как их могли все-таки убить, а ее закошмарить до смерти.       Джоан не права, что превратила это все в конфликт, потому что О’Нил, хотя и рискованным методом, помогла выявить опасность и обезвредить врага.       — Ничего не случилось?! — Джоан взорвалась. — Тебя схватили и начали мучать! Если бы мы не разобрались с теми солдатами — сейчас бы все орали в агонии! Их было семеро! То, что мы выжили — чистая удача!       — В отличие от тебя, — Анниса встала в полный рост, — я пытаюсь помочь тем, кто рядом! А ты только ерничаешь и воображаешь себя командиром! Да, это был не наш Марко, но я попыталась!       — Вот в том-то и дело! — голос Джоан эхом разнесся по бункеру. — Ты вечно «пытаешься» и только усугубляешь! Это как будто девиз «Крылатых», знаешь. Деятельность вашей армии точно так же происходила — попытка, провал, становилось все хуже. Вы столько жизней переломали своей помощью, столько людей угробили… Господи, о чем говорить? Вся эта хуйня из-за вас началась…       Последние слова прозвучали тихо, но с такой злобой и ненавистью к Аннисе, что девушка просто проглотила язык и остолбенела. Она почувствовала всю колкость этих слов, всю озлобленность Джоан, и ничего не смогла сказать. Рыжая девушка лишь враждебно посмотрела в глаза Аннисы и, развернувшись на каблуках, вышла из лазарета, оставляя после себя напряженную тишину. О’Нил смотрела на место, где стояла Хэлтон и медленно хлопала ресницами. Разве она ломала жизни? Разве из-за нее все началось? Почему обвинили во всем ее и в Эосе, и сейчас?       О’Нил будто проснулась, когда по помещению послышались шаги и активное движение около нее. Она увидела, как вышел Пакстон, как за ним уходил Марко, грустно смотря на нее, даже задержавшись в дверном проеме, как Николас что-то ей говорил. Она чувствовала, что ладонь Беатрис успокаивающе гладила ее по предплечью, но голос в голове, звучащий как демонический голос Джоан, мешал ей реагировать разумно. Ей не хотелось верить в слова девушки, но они как будто бы были правдивы…       — Анниса? — Николас пощелкал пальцами перед носом девушки. — Анниса, не время расклеиваться… Джоан неправа. Я помню, как ты помогла мне выбраться из анабиозной капсулы, пошла вместе со мной спасать остальных, хотя могла остаться в палате и отдыхать. Ты спасла Джека, О’Нил! — Анниса не смогла не улыбнуться. — Самое главное, между прочим!       Беатрис обняла девушку за плечи, Николас обнял сразу двоих одной рукой. Они ощущали себя какими-то подростками, которые ссорились из-за любой проблемы, а потом обнимались и плакались друг другу в жилетку. И ведь Николас был прав, Анниса помогла ему и вылезти, и добраться. И, служа еще у «Крылатых», она многим помогла и не раз.       — Я подумала, что смогу так наладить отношения, чтобы перестать ссориться, потому что ссоры высасывают из меня энергию… Я подумала, что на что-то еще годна… А это оказался даже не Марко.       — Алло, старушка, очнись, тебе еще тридцати нет. Ты годна на многое. Делай то, что желает твое сердце, но, конечно, нас слушай, пожалуйста, — Николас сконфуженно, но с улыбкой глядел на О’Нил. — И не парься, Марко явно избавился от ненависти к тебе.       — Вот именно, Анниса, ты на многое еще способна. Я навсегда запомню, как ты меня… Успокаивала, потому что, если бы не ты, я бы сошла с ума. Я бы убежала от вас, — Беатрис посмеялась. — Джоан неправа, она многое не знает. Ни в чем ты не виновата.       — А мы все знаем и помним, подруга…