Чёрный Ноябрь: Путь возрождения

      Когда часть команды скрылась на лестнице, Феликс, придерживая Беатрис за плечи, шел за низкими, но широкими стенами, оставшимися от здешних пристроек. Он внимательно следил за отрядами врагов, предсказывая их пути в своих мыслях.       Одна часть отряда уже приблизилась к месту, где они только что толпились; черный силуэт в шлеме с рогами что-то передал через Пульс, и они пошли обратно. Каждый смотрел по сторонам — двое спереди, один справа, другой слева и двое сзади, — своим взором они охватывали весь периметр.       Феликс остановился, и Марко с Николасом, заметив это, тоже засели за укрытиями. Ник выгнулся за низкой стеной и одним глазом посмотрел в разбитое окно — отряды были повсюду. Кто-то ушел уже к границе комплекса, кто-то карабкался на крыши и мост, кто-то разбегался по периметру. Илеан и Марлин так и стояли около своих вертолетов, посматривая на огромную голографическую карту. Николас напряженно вгляделся в нее; он заметил несколько точек, примерно столько же, сколько и их в команде, не считая Феликса и кого-то еще, кто не отслеживался. Парень шустро и тихо спустился в сугроб, выныривая из него к своему брату, тот отпрянул от неожиданности. Марко, заподозрив что-то неладное, вопросительно смотрел на Ника.       — Марко… Они за нами следят. Нам не скрыться, — совсем шепотом говорил рыжий. — У них на карте ровно столько точек, сколько нас всего без Феликса и, может, меня и Беатрис. Трое уже около купола — это Пакстон, Ринальди и Анниса, и один здесь — это кто-то из нас. Они выследили нас через…       — Оружие, — Феликс, встав в угловой стене, подслушивал их разговор. — Мы глупые. Мы дали вам взять их оружие, которое хорошо отслеживается, — парень цыкнул от негодования.       Николас с Марко переглянулись и оба побледнели, достав все то, что они благополучно «сперли». Ник вспомнил, что с меча, который был отдан Кальтером, док снял какую-то пуговку — это и был жучок, поэтому, с облегченным вздохом, он повесил его за спину. А вот плазменный клинок Марко и пистолет — все это причины их слежки. Кальтер планировал найти их потом, но не ожидал такого исхода событий.       Феликс, не думая о том, что скажет Марко, взял каждое оружие и разбросал в разные стороны, да так, что шума от них не было — они упали в сугробы.       — Окей, — с грустью сказал Марко. — Быть безоружным в Мерзлых Землях, так еще и в компании с оплонидцами и солдатами «Зова» смерти подобно, но… Остальные. Как им быть?       — Они сами позаботятся о себе, если додумаются, что проследили за ними из-за оружия. Если нет, то, когда встретимся, сделаем то же самое, что и сейчас, — он состроил гримасу печали. — Правда, доживут ли они до этого момента, пока неизвестно.       Феликс замолчал и рукой указал путь к маленькому входу в смежном здании комплекса. Оставалось немного, но нужно было найти укрытие, чтобы взлом не прервали.       Двигаясь быстро, при этом подбирая нужное укрытие, парень за локоть тащил Беатрис, которая путалась в своих же ногах. Она пыталась поймать нужную частоту турелей, но она постоянно пропадала. Кажется, их пытались глушить, но Джоан, соединившись с Пульсом и встроенным коммуникатором Беатрис, мешала этому, увеличивая подачу сигнала.       Высокий ржавый забор заставил первую пару остановиться. Им нужно было время, чтобы пролезть через него, а другим отвлечь идущих по пятам солдат.       Феликс обернулся к Марко с Николасом и начал объяснять им все языком жестов: он активно размахивал ладонями, загибая пальцы, указывал в разные стороны, а после на себя. Марко не понял ничего из показанного, потому что не знал дактилологию, и повернулся к Нику, который кивнул объяснявшему. Николас нагнулся к уху брата и, скорее, говорил вдохами, нежели словами: им нужно немного пошуметь и отвлечь внимание. Братья показали знак, что все понятно, и Феликс продолжил помогать девушке пролезать между прутьями забора.       Ник развернулся в сторону, откуда они только что пришли, и на носочках, прижимаясь грудью к коленям, просеменил туда. Он уже придумал для себя план: за бетонной стеной стояли три солдата из «Зова», у которых была возможность посмотреть, кто лезет по забору. Шум, который будет слышен только им, заведет их за эту стену, а Николас их смертельно обездвижит. Рыжий в последний раз повернулся к Феликсу с Беатрис и, убедившись, что они готовы, кивнул своему брату.       Солдаты двигались вдоль стены четким треугольником: первый вел наблюдение за правым сектором, второй сканировал фронт и тыл, третий прикрывал левый фланг. Их действия выдавали жесткую программу — оплонидский гипноз заглушил сознание, оставив только холодную эффективность. Слух обострен до предела, зрачки расширены, пальцы на спусковых крючках. Одна цель: захватить команду живыми. Но «живыми» в их понимании означало «переломанными», если потребуется.       Николас прижался к стене, сжимая подобранный металлический штырь. Марко подался следом, отслеживая реакцию противников. Резким движением Ник поддел обшивку, с грохотом сбросив ее. Звук удара по железу эхом разнесся по периметру — точная имитация шагов.       Пауза.       Солдаты замерли, как механизмы, перезагружающие алгоритм. Головы повернулись синхронно, пустые глаза без искр жизни сканировали пустоту.       Николас повторил удар.       Правый боец рванул вперед, два других — следом, сохраняя построение. Остальные патрульные даже не шелохнулись, продолжая монотонное движение по периметру.       Марко коснулся плеча брата — хватит. Присел в боевую стойку, мышцы напряглись, как пружины.       Николас обхватил рукоять меча, пальцы сомкнулись в идеальном балансе между силой и легкостью. Дыхание — ровное, почти бесшумное. Каждая мышца расслаблена, готовая к взрывному движению.       В его глазах горела не ярость, а холодная решимость. Хищник всегда уверен в своей силе. Но загнанная жертва — опаснее, ведь ей нечего терять.       Тень скользнула по стене. Секунда до атаки.       Первые два солдата зашли за стену, смотря в разные стороны. Николас немедля пронзил первого мечом в грудь, ближе к сердцу; солдат, дергая руками вверх, вскинул автомат. Меч послушно двинулся налево в теле человека, делая большой разрез в груди и разрывая вены и артерии. Парень вынул меч, делая поворот вокруг себя, держа руку с оружием чуть выше головы. Далее последовал со свистом рубящий удар по шее второго солдата, и голова, все еще изображая испуганное удивление живого человека, повалилась вниз, скатываясь в маленькую снежную ямку, окрашивая все в ярко-красный цвет. Ник почувствовал теплую кровь на своей щеке.       Марко, пробираясь под атакующим братом, нанес удар локтем в открытую шею третьего солдата, тот, не ожидая, что удар придется по ней, уронил оружие. Не вставая с колен, Марко, собирая всю силу в кулак, пробил коленную чашечку недоумевающего бойца, заставляя его согнуться прямо до головы Бартлетта. Его нога проломилась в другую сторону, кость пробила кожу и с неровных краев висели маленькие кусочки мышц и кожи. Но Марко не остановился на этом — последовала атака под солнечное сплетение, а затем удар ребром ладони еще раз по шее.       Когда солдат встал на уровне парня на одно колено, атакующий сжал его рот в локтевой ямке, чтобы тот не начал орать из-за пробитого колена. Марко, помогая второй рукой, сжимал его челюсть до того момента, пока не услышал характерный хруст. Чтобы окончательно добить солдата, он зажал в локте его шею, другой рукой ухватился за голову и резко, не щадя бойца, повернул его голову до треска костей. С этим звуком бой закончился.       Когда все закончилось, Николас машинально провел окровавленной рукой по растрепанным волосам, но тут же поморщился. Он вытер ладонь о штанину, затем окунул в чистый снег, оставляя на белизне алые следы. Ветер гудел в пустых зданиях, единственный свидетель их беззвучной расправы.       Братья взяли отяжелевшее тело третьего солдата и оттащили его к союзникам, припирая к стене. Чистым снегом наскоро присыпали следы крови, голову любезно положили рядом с трупами и, довольные выполненным заданием, снова на корточках побежали к Феликсу с Беатрис — они терпеливо наблюдали из-за груды металла и бетона. Феликс тоже оценил их работу, улыбаясь, когда братья пробрались через забор, а Беатрис чуть ли не со слезами на глазах смотрела на трупы противников. Девочка еще не привыкла к кровавым прелестям жизни вне убежища.       — Хорошая работа, ребята, — тихо похвалил их Феликс. — Очень тихая и быстрая.       — Вы… Жестокие, — пропищала хакерша, но ее слова никто не воспринял всерьез.       Теперь впереди шли Марко с Николасом, защищая других, хотя всем четверым было понятно, что в случае атаки они уже не повторят тот идеальный план.       Поблизости не было отрядов Марлин и Илеана, но они активно шныряли по всему полю, иногда подходя на опасно близкое расстояние к их укрытию, и когда это происходило, Николас с дрожью в руках и немыслимым усилием собирал в ладони маленький, но сильный огонек, который, если бы его выпустили из «оков», разнес одним залпом ближайших врагов в разные стороны поля. А пока он сидел, прислонившись к титановой панели, на шухере, смотря то в сторону солдат, то на Феликса с Беатрис.       Марко замер на ящиках, слившись с тенями, но его внимание было приковано к отряду солдат. Каждое их движение фиксировалось мгновенно — зрачки сужались, мышцы напрягались в готовности к прыжку. Он больше не чувствовал себя загнанной жертвой. Теперь в его жилах текла ярость хищника, вынужденного защищать свою стаю.       Ненависть пропитала его до костей, вытеснив все сомнения. Ему было все равно, какие методы использовать — лишь бы остановить их. Воспоминания о вопросах Беатрис, ее недоуменных взглядах, казались наивными. «Почему нельзя обездвижить на время?» — мысль вызывала оскал. Эти солдаты не заслуживали ни жалости, ни быстрой смерти. Они были инструментами в руках тех, кто поставил под угрозу все, что ему дорого.       И если для защиты своих придется стать монстром — он без колебаний примет эту роль.       Беатрис вводила наугад коды, предложенные Джоан, которая в это время ждала «заявки» на подключение к турелям. Компьютер молчал и это значило, что еще ни один из предложенных кодов и ID не был верным.       Когда только нашли комплекс, Джоан с Палачом долго не могли разобраться с системой его безопасности, и еле-еле отключили неугомонные турели, обстреливавшие все, что зашевелится у них перед радаром. А сейчас не могли их даже в системе найти.       Джоан понимала, как им там тяжело и знала, что в любой момент солдаты их могут отыскать, но она надеялась на защиту Николаса и проворность Феликса. Палач лишь рылся в документах о безопасности и пытался найти ключ, код — что-нибудь, что активирует эти чертовы машины. Ведь как-то они смогли захватить всю систему комплекса: камеры, автоматические двери, роботов и дронов, лифты — все в их руках, кроме самого важного — защиты.       Монитор показывал окошки с записями с камер наблюдения, где бегали силуэты «Зова» и армии Илеана, карту «Нор» и открытые, ненужные вкладки в Пульсе.       Джоан настолько засмотрелась на огромный экран, что испугалась всплывшего окна, показывающего только координаты подключавшегося и координаты, к чему он подключается. Она победно щелкнула пальцами и, сделав несколько легких и быстрых движений над клавиатурой, дала согласие на соединение с турелью.       Шесть кроваво-красных точек вспыхнули на карте купола, сопровождаемые лаконичным сообщением: «Аутентификация…». Одна за другой турели подтверждали готовность — их индикаторы переключались с холодного синего на угрожающий оранжевый. Палач молча одобрил процесс, похлопав Джоан по плечу перед тем, как занять наблюдательную позицию. Теперь все зависело от Беатрис и ее цифровых навыков.       С металлическим скрежетом крыши башен раздвинулись, обнажая скрытые пусковые шахты. Словно живые существа, выходящие из спячки, турели плавно выдвинулись на боевые позиции. Их оптические сенсоры мерцали, сканируя территорию, в то время как системы завершали инициализацию.       Термальные датчики постепенно нагревались, создавая вокруг орудий марево горячего воздуха. Голубые лучи целеуказателей прочертили пространство, безошибочно определяя друзей и врагов. Последним штрихом стало развертывание полупрозрачных энергетических щитов, окутавших каждую турель защитным полем.       Солдаты замерли, их инстинкты кричали об опасности, но гипнотическая дисциплина удерживала на месте. Илеан не подавал никаких сигналов.       Тем временем ударная группа — три человека и четверо оплонидцев — начала движение. Их построение напоминало зубья пилы, идеально сбалансированное для подавления любого сопротивления. Они неуклонно приближались к источнику сигнала, который теперь ярко горел на их тактических дисплеях.       Ситуация для команды становилась критической. Их позиция была раскрыта из-за подключения Пульса к системе турелей. Путь к отступлению перекрывали вражеские силы. А защитные системы все еще завершали калибровку, оставляя их практически беззащитными.       Но в этой, казалось бы, безвыходной ситуации уже готовился сюрприз. Пока оплонидцы уверенно сжимали оружие, не подозревая об угрозе, турели завершали последние приготовления.       Николас, опираясь на брата, собрал в ладони живое пламя. Алые ленты огня обвили его пальцы, сливаясь в сферу, что пульсировала, как миниатюрное светило. Пот стекал по его лицу, сердце билось неровно, тело сотрясали спазмы от внутреннего жара — но он терпел. Марко, крепко держа его за плечо, шаг за шагом вел вперед, к открытому пространству перед отрядом.       Солдаты заметили их — автоматы взметнулись вверх.       Два выстрела прогремели из глубин комплекса, но это были не пули.       Перед врагами разверзлась реальность.       Ослепительная вспышка, сотканная из алого и белого, выжгла сетчатки. Земля под ногами солдат обратилась в раскаленный ад, поглотив их в огненном вихре. Они не погибли сразу — пламя тщательно, почти ритуально, принялось за свою работу.       Кожа обугливалась, обнажая мышцы, что сворачивались, как пергамент. Кровь вскипала в жилах, глаза лопались, превращаясь в пар. Черепа сжимались, мозги усыхали до крошечных комков. Кости рассыпались в пепел, подхваченные вихрем. Металл оружия стекал черными ручьями, оставляя на снегу причудливые узоры.       Взрыв разорвал мглу.       Он вспыхнул, как новое солнце, озарив каждый угол купола, каждую трещину в стенах. Столб огня взметнулся в небо, разгоняя тучи, превращая пасмурный день в ослепительное утро. Взрывная волна прокатилась по территории, сметая все на пути, но вертолеты под защитой силовых полей даже не дрогнули. Жар растопил снег даже в самых защищенных уголках комплекса.       А затем — тишина.       Огненная буря свернулась обратно в алую сферу, ставшую теперь лишь тенью былой ярости. Она дрогнула и рассыпалась миллионами искр, унося с собой пепел тех, кто осмелился встать на ее пути.       Но тишина не наступила — в бой подключились турели, извергая заряды плазмы на вертолеты и проснувшихся врагов. Команда морщилась от пронзительных и режущих уши звуков, которые не так давно привыкли к тишине, но душа одновременно радовалась им, снова понимая, что этот звук — звук еще одной победы.       

***

      Главное здание зияло пустотой, его нижние уровни, поглощенные вечной мерзлотой, напоминали черные провалы в иной мир. Воздух дрожал от скрипа металлических конструкций — то ли от ветра, то ли от того, что сама постройка медленно умирала, сустав за суставом.       Ринальди, спустившись первым, осмотрел территорию. Ни движения, ни следов — только бесконечные коридоры тьмы, уходящие под землю. Вход в «Норы» был свободен и осталось ждать только стрельбу турели, которая будет обозначать, что враги отвлечены. Но турели молчали — значит, Беатрис еще не подключилась к системе.       Пакстон запрокинул голову. Над ними, за стеклянными панелями купола, клубились неестественные облака — сиренево-серые, словно подсвеченные изнутри. Осколки стекла, раскачиваясь на остатках рам, напоминали хрустальные когти. Каркас стонал, и с каждым порывом ветра вниз сыпались обломки. Штыри, покрытые инеем, вонзались в снег с тихим плюхом. Металлические пластины падали, сверкая, как серебряные рыбы. Сосульки, длинные и острые, как кинжалы, разбивались о землю.       Джек, дрожа, высунул нос из капюшона Аннисы. Его черные глазки отражали комплекс — теперь он казался гигантским скелетом, полупогребенным под снегом.       Снег заскрипел. Ткань — возможно, остатки занавесей — зашелестела, будто ее кто-то отдернул.       Ринальди замер. Команда рассредоточилась, инстинктивно прижимаясь к стенам. И тогда раздался звук — тонкий, как лезвие. Свист фокусировки прицела.       Они рванулись в стороны.       Пакстон побежал к лестнице — и столкнулся с чем-то.       Сначала — только удар, невидимая стена. Потом — материализация.       Боец в рваном плаще из серебристой ткани, мерцающей, как крылья насекомого. Его броня, покрытая морозными узорами, пульсировала голубыми жилками — словно вживленные схемы. Кожа серо-белая, натянутая на череп. Глаза — стеклянные шары, наполненные кровавой паутиной. Дыхания не было, но движения — точные, резкие, будто куклой управляли невидимые нити.       Боевая перчатка на его руке, превратившаяся в смертоносный клинок, рассекла воздух со сверхзвуковой скоростью и опустилась на пустое пространство в земле — Пакстон рывком ушел от смертельного удара. Хватая из ножен клинок, мужчина успел ранить солдата под ребро, но тот, не пошатнувшись, снизу-вверх повторил удар с новой силой — кончик лезвия задел щеку Пакстона, выпуская маленькие брызги крови.       Солдат не остановился и закрутился в смертельном танце, делая выпады вперед, стараясь проткнуть важные органы тела, уходящего от ударов Пакстона. Он крутился вокруг себя, перепрыгивал с места на место, отталкивался от столбов и делал кувырок прямо над головой Иберры, который, не успевая даже атаковать, просто уходил от нападения.       Лезвие мелькнуло слишком быстро — Пакстон вновь не успел среагировать. Раскаленный клинок вонзился в плечо, обжигая плоть. Боец «Зова» оживился, увидев кровь, но его торжество длилось лишь мгновение.       Где-то в глубине комплекса грянул взрыв — тот самый, что Николас вызвал минуту назад. Огненный шквал прокатился по территории, и даже здесь, у входа, почувствовалось его дыхание. Снег под ногами мгновенно превратился в воду, обнажив ржавые плиты. Воздух дрожал от жара, смешивая запах гари с металлическим привкусом крови.       Атакующий рухнул лицом в растаявший снег, выдернув клинок из раны Пакстона. Тот сдавленно застонал, сжимая окровавленное плечо. В затылке солдата зияла аккуратная дырочка — пуля вошла чисто, взорвав мозг, но оставив череп целым. Алая пена вытекала из ушей и глазниц.       Второй боец свалился сверху — работа Ринальди. Снайпер, судя по всему, целился в Пакстона, но тот рванулся в сторону, подставив под выстрел другого солдата. Пуля нашла не ту цель, а Ринальди тем временем снял самого стрелка.       Илеан берег только вездесущих — остальные были расходным материалом. Поэтому оба бойца так яростно рвались к Пакстону, не заметив, как их самих превратили в мишени.       Иберра подбежал к остальным и осмотрел их: Анниса тоже получила ранение в плечо, но по касательной. Она попалась под пулю, предназначенную Пакстону. С Ринальди было все в порядке, он просто был слегка сбит с толку, но смог сконцентрироваться и убить снайпера. Так бы последствия были слишком плачевны.       Шредер заметил ранение у друга, но тот отмахнулся. Теперь их заинтересовал взрыв, который осветил все, что находилось рядом и своим звуком сотряс весь лабораторный центр. Значило ли это то, что остальная часть команды добралась до турелей?       — Нет, это Ник, — слегка с гордостью прошептал Пакстон.       Вспышка погасла, оставив в глазах пляшущие световые пятна. Но прежде, чем зрение успело восстановиться, тишину разорвали механические голоса турелей. Их очереди прошивали воздух, превращаясь в ледяную симфонию смерти.       Под ногами вода застывала с неестественной скоростью. Мгновение — и она кристаллизовалась, скованная магическим холодом, не позволявшим ей оставаться жидкостью дольше секунды. Лед трещал, образуя причудливые узоры, словно невидимый художник торопился запечатлеть их бегство.       Трое переглянулись. Их улыбки были краткими, как вспышки — не радость, а оскал выживших. Они рванули вперед, пока магический мороз сковывал металл за их спинами. Каждый шаг оставлял на мгновенно застывающем льду узор — последний след, который уже через миг рассыпался в ледяную пыль.       Пакстон, О’Нил и Ринальди мчались к точке встречи, не скрываясь за укрытиями — враги были полностью поглощены сражением с турелями. Даже Илеан, обычно хладнокровный, яростно обстреливал защитные машины. Энергетические щиты отражали его атаки, отправляя заряды обратно, но он успевал уворачиваться, в отличие от солдат «Зова», чьи движения становились все медленнее, словно они теряли остатки человечности.       Смежное здание с запасным входом оказалось без охраны. Команда проскользнула внутрь, но их встретила лишь пустота — остальные еще не добрались сюда. Ринальди, прижавшись к дверному проему, всматривался в хаос боя, игнорируя грохот выстрелов. Его глаза искали знакомые силуэты в дымах и вспышках, но вокруг царило лишь смертоносное оживление.       Справа внезапно возникло раскрасневшееся лицо Николаса, за ним, тяжело дыша, появились Феликс и Беатрис. Марко нигде не было видно.       Николас, не тратя времени, проскользнул внутрь, толкая Ринальди назад. Остальные последовали за ним, и на мгновение в помещении повисло тяжелое молчание — никто не решался спросить о Марко.       Николас с яростью принялся обыскивать Пакстона, Ринальди и Аннису. Обнаружив оружие «Зова», он схватил его и с силой швырнул обратно в пекло боя.       — Это дерьмо нам не нужно, — прошипел он, даже не глядя на остальных. — Из-за этого нас выследили.       Анниса молча сжала в руках свой Маузер — тот самый, что когда-то взяла у Августа. Благо, его не тронули.       — Все живы? — поинтересовался уставший Николас. Все закивали.       Его лицо блестело от пота, словно покрытое тонкой масляной пленкой, а щеки пылали нездоровым румянцем — будто под кожей тлели угли. Мышцы дергались в мелкой дрожи, словно тело отказывалось подчиняться. Магический взрыв не просто выбил его из колеи — он вырвал всю ярость и наглость, оставив взамен пустоту и ноющую слабость, а заодно украл половину жизненных сил.       Феликс отошел в сторону, сжимая в пальцах Пульс, но связь с Джоан так и не состоялась — его вызов упорно игнорировался, словно эфир был заполнен густым, непробиваемым молчанием.       — Марко бежал прямо за нами. Куда он успел повернуть? — Феликс негодовал и волновался одновременно. — Куда этого неугомонного понесло?       — Захотел поближе рассмотреть Марлин и ее солдат, — Ник зашатался, но был подхвачен Пакстоном и Аннисой. — Я хотел его остановить, но ему не нравилось, что произошло с Марлин, потому что… Ну, она могла бы быть нашим потенциальным союзником.       Наконец-то в здание вбежал испуганный Марко. Ухватившись за дверные рычаги, он с громким стуком опустил титановую дверь, перекрывая вход всем, кто попытается сюда зайти; с той стороны парочку пуль врезались в поверхность двери. Для надежности парень сломал рычаг и выкинул его в глубь тоннелей.       — Я чуть не попался! — Марко судорожно выдохнул и облокотился на дверь. — Все солдаты Марлин под контролем Илеана. Если я не ошибся, то часть из них уже мертва. Марлин не входит в их число, у нее более-менее живой цвет кожи и движения порезвее, чем у мертвяков. Она как будто очухалась.       — Ну, поздравляю, у нас началось восстание мертвецов, — саркастично сказал Феликс. — Идем, фантазер. Сами разберутся.       — Я говорю… правду, — вымученно проблеял Марко. Феликс еще раз отмахнулся.       Стены коридоров были покрыты инеем, словно дыхание самого комплекса застыло на них. Вода сочилась из трещин, замерзая в воздухе, прежде чем успевала собраться в лужи. Единственными следами жизни здесь были редкие зеленоватые наросты — плесень, цепляющаяся за металл, как последний свидетель былой активности.       Из зияющих проемов в стенах — то ли заброшенных кабинетов, то ли провалов в другие уровни — выползал густой пар. Он стелился по полу, цепляясь за сапоги, будто пытался удержать незваных гостей. Где-то в глубине строительных тоннелей раздавался пронзительный визг — звук металла, скрежещущего по стали, словно что-то огромное и неживое пыталось вырваться на свободу.       В ответ эхом отозвался грохот — то ли падающие кирпичи, то ли обрушивающаяся кладка. Его перебил странный, хриплый кашель, больше похожий на предсмертный хрип. Звук покатился по шахтам, отражаясь от стен, пока не растворился в далеких трубах.       Что-то мелькнуло в темноте — существо с множеством глаз, скользнувшее в разбитый вентилятор. Его тень на мгновение задержалась на стене, неестественно изогнутая, прежде чем исчезнуть в лабиринте воздуховодов. Мутировавшая крыса.       Воздух здесь был густым от смрада — смесь сточных вод, машинного масла и чего-то сладковато-гнилостного. Каждый вдох обжигал легкие, напоминая, что эти тоннели давно стали могилой для чего-то большого, что когда-то строилось здесь, а теперь лежало под тоннами льда и снега.       В конце коридора, словно мираж, возник люк бункера. Камера над ним молча скользнула взглядом по пришедшим, и механизм, нарушая мертвую тишину «Нор», с скрипом приоткрылся, будто нехотя впуская их.       Внутри их встретили Джоан, сжавшая кулаки от досады, Палач, чье лицо выдавало лишь усталость и Итан, смотрящий сквозь них, будто ему было все нипочем.       Никто не задавал вопросов. Все понимали — они добрались. Живые. Почти целые.       И теперь, если повезет, хотя бы на одну ночь смогут забыться во сне, где нет ни льда, ни солдат, ни этого проклятого комплекса.       

***

      Бункер встретил новоприбывших холодным полумраком и тихим гулом работающих систем. Открытых отсеков было немного — Джо объяснила, что они с Палачом нашли это место не так давно, и большая часть комплекса оставалась недоступной. Где-то требовалась ключ-карта сотрудника, где-то — обход защитных механизмов, а кое-где путь преграждали завалы или ядовитые жидкости, сочившиеся из поврежденных труб «Нор». Но самое необходимое — защита, воздух, электричество — уже работало. Остальное могло подождать.       Джоан провела группу по основным помещениям.       Жилые комнаты располагались на втором-шестом ярусах жилого отсека — тесноватые, но пригодные для жизни. Оружейная, пока что почти пустая, ютилась недалеко от входа. Столовая представляла собой просторное помещение с четырьмя длинными столами, а за дверью скрывалась крохотная кухня, где два робота-повара, переругиваясь на странном механическом жаргоне, уже готовили что-то на скорую руку.       Медпункт заставил Аннису и Николаса непроизвольно содрогнуться — три анабиозные капсулы, хирургический стол, используемый пока просто как поверхность для разбора хлама, медицинские мониторы, негатоскопы, рентген-аппараты и мемоскоп — устройство для записи и воспроизведения воспоминаний. Все это было свалено в беспорядке, будто кто-то в спешке забросил сюда оборудование и забыл.       Завершающей точкой экскурсии стал центр управления — сердце бункера.       Первый кабинет, главный зал, выглядел почти презентабельно: над голографическим столом парили карты Мерзлых Земель и Сириуса, а вокруг, на поворотных креплениях, мерцали восемь мониторов. Терминалы, дисплеи, табло с перечнем работающих отсеков, регуляторы потоков, карта связи — лишь один маячок, «Авис», светился среди пустоты. Под потолком, на вентиляционных решетках, трепетали бумажки — верный знак, что система очистки воздуха все еще в строю.       Второе помещение было его полной противоположностью.       Красноватый свет ламп, стены, покрытые копотью и ржавчиной, прогнувшийся потолок с торчащими проводами. В углах валялись пустые ресиверы, а по центру стоял полукруглый терминал, окруженный странными механизмами, больше похожими на орудия пыток. Толстые трубы, раскаленные и покрытые маслянистой пленкой, тянулись вдоль стен. Над всем этим нависала узкая галерея с решетчатыми перилами, ведущая к запертому выходу.       — Это система терморегуляции, — пояснила Джоан. — Старая, капризная, перегревается от малейшей нагрузки. Если не следить — бункер превратится в печь у ядра, в остальных местах — в ледник.       После обзора на вторую комнату, команда вернулась в главный зал управления и начала наблюдать по камерам за «Зовом» и солдатами Илеана, которые пытались отбить атаку турелей.       Большинство солдат полегло, еще не начав сражаться. В снегу остались только тела оплонидцев. Тела солдат Марлин были сожжены — верный ход, чтобы противник не смог позаимствовать что-либо из арсенала солдата.       Самой Марлин и Илеана уже не было, а остатки их отрядов в панике убегали из поля зрения турелей, но машины настырно плевали в них сгустками плазмы, пока те не обозначались в их системе, как «неживой организм» или просто не скрывались с их радаров.       Джо поблагодарила Беатрис за сделанную работу и за то, что она не побоялась рискнуть своей жизнью и жизнью других. До этого машины упорно игнорировали новую систему бункера. Беатрис пообещала, что во время «затишья» и пребывания здесь, займется перепрошивкой и обновлением системы и турелей, и вообще всего бункера.       За спинами команды послышался настороженный, привлекающий внимание кашель.       — Джоан, дорогуша, — Палач стал строгим и злым после разговора с Майком по Пульсу. — Я много времени не займу.       Когда Хэлтон подошла, тревожно поглядывая на команду, Палач взял ее под локоть и повел в угол.       — Скажи мне, пожалуйста… Зачем ты втянула в эти поиски информации, и вообще в это дело, моего сына? Он же маленький! Он, конечно, рад этому, ведь он помог вам и столько всего отыскал, да еще на другой планете, но… Ох, бедный мальчик, теоретически он причастен ко всему этому и, не дай бог, этот паршивец с Оплонида узнает, кто рылся в его данных… Почему вы не могли использовать кого-нибудь другого? Джоан, ты своей головой-то думаешь?       Рыжая, кажется, сама себя почувствовала нашалившим ребенком. Опустив голову вниз и спрятав руки в карманы, она тихо и невнятно заговорила:       — Мы должны были узнать, с чего все началось и как. Беатрис не смогла бы соединиться с Оплонидом, потому что у нее стоит блокировка, чтобы она не умерла. Ну и она все забыла, как бы… А у Майка все… все работает исправно и под защитой, и он же может связаться с нашими агентами на Оплониде…       — Я надеюсь, ты про агента им не сказала? — еще тише шепнул Палач.       — Не сказала, но… Разве это правильно?..       — Правильно. Нам нужно время на подготовку. Сейчас у них горячая голова и они могут сделать что-то неправильно, пусть отдохнут… — продолжал шептать Палач. — Тем более наш агент не выяснил еще, безопасно ли им соваться на Оплонид для связи с этим… Нулевым, да?       — Да, но сколько еще времени надо? У них было аж четыре дня для отдыха…       — Так, — прервал ее Палач, — хватит. Я тебя предупредил. Если с Майком что-нибудь случится и это будет связано с вами и Илеаном, то пеняй на себя, милочка. Отправишься обратно к родителям! — Джоан хотела возразить, но Палач зацокал языком. — Тебе еще повезло, что моя жена не узнала об этом. Уж она-то тебе голову оторвет.       В Пульсе Палача высветился входящий вызов — «Сара». Он посмотрел на Джоан и помотал головой — этот жест значил, что он еще больше был недоволен и огорчен девушкой.       — Или узнала… — мужчина немедля ответил. — Привет, родная, у вас все хорошо? В городе тихо?       — Да, Микаэль, все замечательно, — у этой женщины был твердый и серьезный голос, Джоан прозвала ее за это — еще и за характер — «гром-бабой», — а вот у Джо скоро на заднице появятся горящие красным пламенем следы от ремня!       — Мама! — послышался крик Майка. — Она не виновата! И еще ничего не произошло! Это, вообще-то, обидно, что вы не верите в мои силы!       — Так, Майк! А ну-ка, прекрати! Иди обедать, — Сара страдальчески вздохнула, но смягчилась в тоне голоса. — Микаэль, я видела, как один вертолет «Зова» улетал с территории «Нор». И видела тот ужасающий взрыв. У вас все в порядке? Как наши гости себя чувствуют? Живы?       — Да-да, все нормально, — Палач помахал рукой всем людям, стоящим в центре управления, и скрылся в коридорах бункера, оставляя потерянную Джоан и команду наедине друг с другом.       — Зачем звала? — поинтересовалась команда.       Рыжая прошла к стальному армуару, на кодовом замке ввела длинное число. Замок щелкнул, и дверца съехала в сторону. Внутри было четыре ячейки сверху и все остальное место занимала стойка для хранения оружия, в которой стояла только винтовка с сошкой. Из первой ячейки Джо достала шесть пустых карточек, на одной стороне карточки был встроен чип. Она положила их на стол перед вошедшими.       — Разбирайте. Эти карточки автоматически программируются при соединении с вашей дверью в комнату. То есть этой картой вы сможете открыть только свою дверь. Не пытайтесь сделать иначе — карта заблокируется, а ее данные в системе вашей двери останутся и другие карты не подойдут. Есть еще три-четыре лишние пустые, но перепрограммировать на них будет очень сложно, — пока Джоан рассказывала, каждый разобрал себе по карточке. — Не теряем, не ломаем, не пытаемся открыть чужие двери.       Все выслушали мини-инструктаж Джо и отправились в свои кубрики, но Марко решил остаться с девушкой. Она, якобы не замечая его, прошла к главной карте-голограмме, включила запись с камеры наблюдения и просто смотрела на изображение. Марко прошел к ней и тоже посмотрел на картинки — они были статичные, но девушка все равно их рассматривала.       — Палач и Сара очень злы на тебя, как я погляжу. Ты не первый раз, что ли, втягиваешь их ребенка в опасное дельце? — парень пытался говорить без издевательства и едкости в голосе, чтобы Джоан не выгнала его из центра.       — Нет, первый… Просто… Ну, короче, он, типа, единственный ребенок у них в семье, появился в позднем возрасте, каждому уже за сорок было. А, как я поняла по рассказам Микаэля, — девушка впервые назвала его по имени, — Сара пережила беременность очень тяжело. Она могла умереть. Ну, в общем, тяжело им дался этот ребенок, поэтому они его сильно опекают, — она вздохнула и облокотилась руками на спинку стула. — Я тоже головой не подумала. Можно было придумать отговорку для Майка и через его комп, без его участия, все найти под другим ID-сигналом. Но что сделано, то сделано. Майк счастлив — и это радует. А ответственность за эту ситуацию и последующие последствия я взяла на себя.       — А почему Микаэль пригрозил тебе твоими родителями? Помнится мне, они не такие уж строгие и жестокие люди…       — А… Я сюда приехала работать, хотя родители и были против. Когда они узнали, что я буду с Микаэлем, то они успокоились, но предупредили, если я натворю тут дел, то получу домашний арест… Мне почти тридцать, а родители угрожают домашним арестом. Боже мой, — она усмехнулась сама себе. — Я не хочу покидать эту планету, пока она живет. Здесь мое родное место, там все чужое — я потеряюсь и в себе, и в городе, поэтому я так боюсь ехать к своим родителям.       Джоан ностальгически, с грустью улыбнулась, словно вспоминая какое-то место из далекого детства. Однако она вспоминала, как покидала это место счастливой.       — Нет, я люблю родителей, несмотря на их строгость и любовь навязывать свои принципы, но сама планета, страна, город, где они живут — все чуждое мне. Мне даже оплонидцы тут роднее, чем там люди… Да и я не хочу строить из себя гребаную милую женщину, как хочет моя мама. Я хочу тусоваться с номадами и доброделами и быть свободной, хочу давать тумаков нарушителям спокойствия, хочу вести себя, как хочет душа, а не общество.       В кабинет зашел Итан. Подперев плечом стену, он с улыбкой рассматривал Джоан, а та в ответ ему улыбалась. Марко склонил голову:       — И последний вопрос, после чего я буду удовлетворен беседой и спокойно уйду, — Марко положил руку на плечо Джоан, подозвал Итана и сделал то же самое. — С каких пор вы начали встречаться?       Джоан дала Марко несильный подзатыльник. Оба отошли от Бартлетта.       — Угомонись и проваливай.       Как только Марко с хохотом выскочил из кабинета, девушка внезапно обвила руками шею Итана и закружила его в импровизированном вальсе между столами. Их тени причудливо изгибались на стенах, смешиваясь с тенями заброшенного оборудования.       — Ну и любопытный тип.       — Зато теперь он воочию видит, как мы, бывшие злейшие враги, делим одну кровать под одной крышей, — ее губы искривились в усмешке, полной горьковатой иронии. — Судьба, конечно, мастер по черному юмору.       Итан, не сопротивляясь странному танцу, хрипло рассмеялся:       — От ненависти до любви — тот же шаг, что и обратно. Только следы глубже, — Итан бросил взгляд на охотничий нож Джоан, будто бы невзначай. — Он все преследует меня… Помнишь, как ты клялась перерезать мне горло этим самым ножом?       Она лишь крутанула Итана в новом пируэте, заставив столкнуться со шкафом.       — А теперь я режу только твою одежду, — ее пальцы впились в ткань на его плече. — Когда заносишь слишком далеко руки.       — Ай, голубки, — рассмеялся Бартлетт.       Тень Марко мелькнула в дверном проеме — он все подглядывал.       — Иди уже! — крикнула она, но смех выдавал ее.

***

             До своего кубрика Пакстон и Ринальди дошли в тишине. Да и обсуждать-то было нечего — они все видели вместе, а затрагивать тему минувших событий вовсе не хотелось. Все это слишком вымотало, запутало во времени.       Они уже не понимали и не помнили, сколько прошло дней после их первого взаимодействия с Нулевым, который предложил «подзаработать» на друзьях. Может, прошло три дня, а может вовсе пролетела неделя? Зато номады прекрасно помнили тот момент, когда они соглашались на эту авантюру и как они были взволнованы, в хорошем смысле, перед встречей со старыми друзьями. Только оказалось, что подобное путешествие по времени было не на два-три дня, а больше. Конца даже не предвиделось…       Приложенная карта запрограммировалась на их комнате и открыла им дверь; створы скрылись в стене, впуская своих новых обитателей.       Комната представляла собой вытянутый кокон из матового металла, вшитый в тело комплекса, словно капсула для анабиоза. Потолочные вентиляционные решетки шелестели пожелтевшими документами — последними реликвиями эпохи, когда комплекс был точкой сбора всех ученых, сплоченных одной целью. Сейчас же бумажки помогали определять, работает ли вентиляция в комнатах.       Вдоль правой стены выстроились аскетичные атрибуты выживания: гигиеническая станция с ультразвуковой раковиной, чья поверхность мерцала голубоватым сенсорным свечением; двухконфорочная индукционная плита с потрескавшимся дисплеем, периодически выдававшим аритмичные всплески энергии; угловая рабочая поверхность, на которой покоился мертвый лэптоп — его экран, пронзенный паутиной трещин, хранил последнее изображение: схему какого-то забытого проекта.       Рядом, встроенная в стену двухъярусная кровать-капсула с оторванными биометрическими датчиками напоминала скорее медицинский бокс, чем место для сна. Над ней нависали полки-ниши, где среди хаотичного набора предметов — патронов, хирургических инструментов, обрывков проводов — выделялся разобранный голопроектор, его кристаллическая матрица тускло поблескивала в полумраке.       Переход в душевую кабину скрывала тумба-трансформер, чьи панели при прикосновении раздвигались с тихим шипением пневматики. Внутри теснилась комбинированная санитарная капсула — гибрид туалета и очистительного модуля, ее покрытые налетом стены источали слабый запах антисептика, смешанный с металлическим привкусом ржавчины.       Левая стена предлагала подобие зоны отдыха: складной стол из черного углепластика с магнитной поверхностью, под которым ютился миниатюрный холодильник с прозрачной дверцей, демонстрирующей пустоту — лишь редкие проблески света в его глубине выдавали попытки системы поддерживать температуру. Рядом притулился потертый двухместный диван, его синтетическая обивка, покрытая сетью мелких порезов, будто кто-то методично проверял остроту лезвий. Завершал композицию шкаф-купе со встроенным экраном телевизора.       Стены и пол, покрытые новым титановым сплавом, светились едва заметными голубыми швами — следами недавнего ремонта нанороботами.       В этом металлическом логове, где каждый элемент напоминал о временах, когда комплекс еще дышал жизнью, сейчас царила странная атмосфера — нечто среднее между лабораторией и убежищем. Система периодически проверяла статус безопасности. Индикатор мигал желтым — словно сомневаясь в собственном диагнозе.       Пакстон сбросил потрёпанные ичиги у порога и направился к шкафу. Карта-ключ щёлкнула, створки раздвинулись, обнажая пустоту — лишь несколько вешалок одиноко болтались на перекладине. Сняв плащ, он с досадой отметил рваную дырку у плеча.       «Чёртов солдат… Хорошую вещь испортил», — мысленно выругался он, аккуратно развешивая повреждённую одежду.       Осмотр показал, что кровь пропитала свитер и рубашку. Придётся стирать. Осторожно, стараясь не тревожить раненое плечо, Пакстон снял верхнюю одежду, оставшись в штанах, носках и перчатках.       В этот момент рядом с грохотом упала аптечка. Подняв взгляд, Пакстон увидел Ринальди, методично вытряхивающего содержимое рюкзака. На пол посыпались порванные бинты и просроченные медикаменты, пока наконец не выкатился плотный рулон свежего перевязочного материала.       Пакстон молча опустился на диван, распустив мокрый от снега хвостик. Волосы, чистые с утра, теперь слипались от пота и грязи.       Ринальди посмотрел на обожженные руки мужчины, на его красные пятна на груди. Эти шрамы будут напоминать ему о том, как его друг сделал самую идиотскую вещь в своей жизни и чуть не поплатился за нее.       Рин пропитал ткань антисептиком и, не торопясь, начал обрабатывать раны. Антисептик был не холодный, а ледяной после улицы. Ринальди медленно и бережно, как будто вытирал хрупкий фарфор, начал протирать плечо от крови. Она затекла и на торс, и за спину, пачкая тело и одежду. Парень вытирал нерасторопно, а Пакстон следил за его движениями. Где не чувствовалась боль, чувствовались нежные пальцы Ринальди. После Шредер отстранился, взяв новый лоскут — этим он вытер остатки крови и немного промокнул ужасную рану на лице друга.       Парень взял его руку под локоть и приподнял ее, чтобы легче было бинтовать. Сначала закрыл небольшую дырку от клинка широкими бактерицидными пластырями, приклеивая их крест на крест, после этого сделал плотную колосовидную повязку — забинтовал так, как мог и посчитал нужным.       Ринальди, погладив плечо Пакстона, ушел в душевую кабину, чтобы сполоснуть с себя пот и вместе с тем погрузиться в долгие размышления внутри себя. И после горячего душа можно передохнуть. На кроватях не было чистого постельного белья, кроме наволочек для подушек и простыней, которые уже лежали на кровати, но поваляться пару часиков можно без одеяла. Несмотря на металлическую обшивку, в комнатах было тепло и приятно.       Пакстон вышел в тоннели бункера, присев на ступени, идущие от их двери. Он прихватил с собой сигарету и зажигалку, хотя не был полностью уверен в том, что тут можно курить, но его это не волновало. Мужчина поджег сигарету, сразу втягиваясь ей, как будто не курил две жизни. Из-за выпущенного плотного дыма, он не заметил, как подошел Николас. Парень размахивал руками, чтобы увидеть Пакстона — мужчина разочарованно вздохнул и отвернулся. Ник понимал, что он не собирается разговаривать, но все равно сел напротив него и упорно смотрел ему в глаза.       — Пакстон… Мне нужно поговорить. По-настоящему, — его голос дрогнул. — Я… я был слеп. Все эти дни я прокручивал в голове тот момент, когда…       Пакстон резко повернулся, сигаретный дым вился вокруг него, как пелена прошлого.       — О, вот как? Теперь ты «понял»? — его смех прозвучал горько. — Забавно. Особенно учитывая, как «ласково» ты выразил свое понимание в последний раз, — он провел пальцами по едва заметному шраму на давно поврежденной скуле.       Николас вздрогнул, его рука непроизвольно потянулась к лицу Пакстона, но замерла в воздухе.       — Пакстон, неужели ты не можешь меня понять? Я же видел, как ты погиб. Представь, что я чувствовал. Я не верил своим глазам, думал, что это кошмар… — лицо Николаса побледнело от плохих воспоминаний. — А потом ты оказался жив… и, казалось, что все в порядке и ты счастлив.       — О, нет-нет-нет, попридержи свой язычок, тебе он еще пригодится. Нихуя я счастлив не был.       — Хорошо, но мне так показалось…       Пакстон усмехнулся, но Ник продолжил, слова лились, как кровь из открытой раны:       — Ты мне рассказал всю правду так, словно… Это была сказка. Словно что-то несерьезное. Я думал, что ты хотел меня так бросить, а ты спасал и свою, и мою жизни, — Николас закрыл глаза. — И я снова ничему не верил, думая, что ты меня опять обманываешь.       — Ник, да ты придурок! — Пакстон резко вдохнул, его грудь болезненно вздымалась. — Какая сказка?! Эта сказка даже взрослым покажется не по душе.       Он с силой затушил сигарету.       — Если бы я хотел расстаться, я бы подошел к тебе лично и все сказал. Я, по-твоему, вообще идиот? — голос дрогнул. — Если я себя так веду, строя из себя дурачка, это не значит, что в серьезных ситуациях я буду вести себя так же, — внезапно он замолчал, отвернувшись. — Я, в первую очередь, о тебе беспокоился, а ты… —он озлобленно вздохнул, — думал бы ты головой раньше, было бы сейчас по-другому.       Пакстон вскинул рукой.       — Ты возмущаешься на агрессивное поведение своего брата, а сам такой же! Да и Марко… Теперь он наилучшего мнения обо мне. Я раньше для него был врагом, а сейчас и подавно.       Николас сжал кулаки, ногти впились в ладони.       — Извини… Я, — он больше не мог смотреть в эти глаза и опустил взгляд. — Я прошу прощения сразу за нас двоих с братом. Пакс, пожалуйста…       — Ник, пожалуйста, — Пакстон пародийно повторил его интонацию, но в голосе слышалась боль. — Уйди! Не мозоль мне глаза. И так тошно от всего, что происходит.       Когда Пакстон рявкнул в последний раз, Николас резко развернулся и почти побежал по коридору, сжимая виски пальцами. Его шаги гулко отдавались в металлических стенах.       Ник выбрал не самое подходящее время для разговора, поэтому получил такой ответ. Да, его это расстроило, но он не остановится, пока Пакстон не простит и его. Николас планировал заглянуть позже, когда все уляжется и успокоится, а Иберра отдохнет и будет чист мыслями.       Оставшись один, Пакстон медленно сполз по стене на пол. Его пальцы дрожали, когда он доставал новую сигарету. Во мраке коридора только огонек зажигалки выдавал, как сильно тряслись его руки. Он остановился, потому что шаги вдали резко оборвались. Ник смотрел на него в конце коридора.       

***

Вечер

      Аннисе и Джеку с размерами жилого отсека¹ повезло чуть меньше, чем остальным — всего четыре на три метра личного пространства, втиснутые между ледяными стенами заброшенного бункера. Санузел, занимавший четверть кубрика, больше напоминал капсулу для выживания: душевая кабина с замкнутой системой рециркуляции воды, биотуалет с химической нейтрализацией отходов и крошечная раковина, из которой вода текла тонкой ледяной струйкой.       Основную часть комнаты занимала узкая кровать с терморегулирующим покрытием — редкая роскошь в Мерзлых Землях. У изножья стоял пустующий холодильник старого образца, его корпус покрыт инеем, а мотор гудел, словно борясь с вечным холодом. У изголовья — потертый металлический секретер с выщербленной столешницей, на котором мерцал портативный террагенератор, слабо отгоняющий мороз.       Постельное белье, несмотря на жесткость и следы предыдущих хозяев, казалось почти роскошью. Анниса уже давно перестала обращать внимание на такие мелочи, как пыль или скрипящие под ногами плиты пола. В этом ледяном аду даже обшарпанный кубрик был спасением.       «Могло быть хуже», — подумала она, прислушиваясь к завыванию воздуха в вентиляции, — «Вместо этой комнаты — анабиозная капсула. Или вечный покой во льду… в земле… С червями».       На ходу снимая свою кибер-экипировку, Анниса прошла в душевую. Чтобы Пульс был под рукой, она положила его на раковину. Настроив температуру на регуляторе, душ полил на тело девушки тонким ручьем. Геля, мыла и других средств для личной гигиены тут, конечно, не было, поэтому Анниса просто смывала с себя пот.       На Пульс пришло уведомление, а потом зазвучал мелодичный писк с интервалами. О’Нил тихо произнесла: «Принять». Три секунды устанавливалось соединение, а потом заговорил стеснительный голос:       — Анниса? Ты… там всё в порядке? — голос Беатрис из динамиков Пульса прозвучал тише обычного, будто она боялась нарушить хрупкое спокойствие уборной.       — Живая, — ответила О’Нил, отбрасывая мокрые пряди волос назад. Вода капала на кафель, сливаясь в жадные стоки.       — Ты… в душе? Я… хотела пригласить тебя, — Беатрис запнулась, её слова затерялись в помехах связи. — В столовую. Если хочешь. Выбора, в общем-то, нет.       Анниса фыркнула. Выключила воду, вышла из кабинки, встав на холодный пол. Полотенце было бы не лишним, но пришлось смахивать воду руками. Пульс лежал на раковине, мигая синим индикатором. Она встряхнула устройство, закрепила на запястье — холодный металл мгновенно прилип к коже.       — Дай пятнадцать минут. Чтобы не прийти к тебе мокрым привидением.       — Ага! То есть… да, конечно! — в голосе Беатрис внезапно прорвалось облегчение, даже что-то похожее на восторг.       О’Нил усмехнулась. «Ну хоть кто-то здесь умеет радоваться мелочам».       Им и вправду стоило посидеть и поговорить, чтобы отвлечься, как тогда ночью в Ависе, поэтому Анниса не стала отказываться.       Она легла на одеяло, не одеваясь и не обсохнув, простынь и подушка сразу пропитались водой. Все равно никто не сможет зайти в комнату и увидеть ее нагой. Костюм хотя и удобный, но телу, порой, хочется отдохнуть от всей одежды. Кожа дышала и, несмотря на тепло в комнате, покрылась мурашками. Джек уже распластался посередине кровати и сладко спал. Девушка почесала его шею и тот замурлыкал, как большой кот.       В комнате не было слышно звуков ходьбы, работающих реакторов, шума воды в огромных трубах, любых лишних звуков — полная изоляция. Это заставило Аннису погрузиться в недолгое состояние дремы.                     Столовая пока что пустовала. Беатрис не пришла, но по Пульсу сообщила, что уже в пути. Анниса надела только сапоги и термо-белье от экипировки и села за дальний стол, ожидая хакершу. Та сказала взять для нее теплого молока, из-за чего Анниса тоже захотела перекусить и взяла себе кофе с затвердевшим печеньем — на удивление, этого здесь было в достатке.       Из людей в бункере были только несколько бойцов Палача, которые проскочили мимо столовой, Джоан с Итаном, Феликс и сама команда.       Палач ушел обратно в город — забрать жену и Майка, а еще подготовить людей к эвакуации.       Иногда шумели роботы на кухне, постукивало в трубах и свистел ветер в вентиляции, шевеля бумажками. Зарождалось такое чувство, как будто наверху начался апокалипсис, ядерный обстрел или ад, а тут, под землей, было чрезмерно спокойно и одиноко. Анниса подумала, что уж лучше апокалипсис, чем жестокая реальность, где их пытаются взять в плен, покалечить или обмануть.       Беатрис прошмыгнула между стульями и села напротив задумавшейся Аннисы, та поприветствовала ее незаметным кивком головы. Они с минуту просидели в тишине, смотря друг на друга и попивая кто кофе, кто молоко. Их идиллию нарушили шепот и шаги со стороны коридора.       Из дверного проема вылезла разлохмаченная черная грива — Марко. Бартлетт без церемоний втиснулся за столик, нарушая личное пространство Беатрис и Аннисы. Трое переглянулись — оценивающе, настороженно, — но внезапно напряжение лопнуло, и все трое рассмеялись. Казалось, Беатрис просто хотела собрать их вместе, чтобы поговорить.       — Ну что, Беатрис, надеюсь, ты созвала этот совет не просто так? — Марко откинулся на спинку стула, сложив руки на столе. — Может, план есть? Гениальная идея?       — Отдыхай от своих планов, — фыркнула Беатрис. — Сидеть в одиночестве вредно — плохие мысли лезут. Я вас просто вытащила из ваших нор. Нельзя работать с теми, — она бросила быстрый взгляд на Марко и Аннису, — кто только и делает, что пытается друг друга прикончить или унизить. И уж тем более с тем, кто никому не доверяет, кроме родного брата.       — Это про кого? — Марко поднял брови с преувеличенным непониманием.       — Ты правда не догадываешься? — Беатрис не уловила сарказма.       Марко хмыкнул, отводя взгляд. Шутка не удалась.       — Ла-а-адно, — Бартлетт тяжело вздохнул. — И что предлагаешь?       — Поговорить. О нас.       Она вела себя как ребенок, пытающийся помирить поссорившихся друзей. По выражению лица Марко было ясно: уходить он не собирался, но и начинать разговор первым не спешил. Его взгляд скользнул к Аннисе — та тоже молчала, скрестив руки. Бартлетт снова вздохнул.       — Ладно, Анниса, давно хотел спросить… Как ты вообще попала к «Крылатым»? Ходят слухи, что попасть к ним сложнее, чем оттуда сбежать. Не то чтобы ты… ну, не подходила, но…       — Я поняла, — Анниса откинула прядь волос. — Я оказалась у них не сразу. Нижние ярусы Палладиума тогда накрыло химической атакой — цидиумом. Вернее, один из заводов дал сбой, и трубы рванули… но это было подстроено. Намеренно. Мы с остальными выжившими выползли наверх. Генерал сказал, что нас спасли… но в итоге выжила только я. Остальные погибли от тромбоэмболии, — она замолчала, будто перебирая воспоминания.       — Ого, так ты что, избранная? — Марко усмехнулся, но тут же поднял руки. — Ладно, ладно, прости. Продолжай. Просто у меня уже миллион вопросов.       — Придержи их. Когда восстановили мое досье — кстати, меня не было ни в одной базе, — Райс взял меня под опеку. Мои родители тоже погибли от того яда. Мне было… лет пять, наверное. Уже не помню. Потом он дождался, пока я немного подрасту, и начал учить меня драться. Иногда сдавал своим офицерам, когда сам был занят. Да, ребенка. Да, драться. Хотел, чтобы я могла постоять за себя. — Анниса резко махнула рукой. — Через три года мне это осточертело, но приказы я выполняла. После совершеннолетия разрешил выбрать специализацию в «Крылатых». По его стопам не пошла. Вообще, солдатом быть не хотела, но… выбора не было. Чувствовала себя обязанной ему. В итоге научилась стрелять, рукопашному бою, минированию, вождению боевых машин, управлению турелями… и стала его солдатом. Но я всегда была… отдельной единицей. Не в общей массе. Не знаю, как объяснить — вроде лишняя, но вроде и нужная…       — Если ты закончила, то у меня первый вопрос, — Анниса кивнула, и Марко продолжил, постукивая пальцами по столу: — То есть тебе было восемнадцать, когда тебя взяли в «Крылатые»?       — Да. Что-то не так? — её взгляд стал острее.       — Как минимум странно. Мой отец рассказывал, что в таком возрасте даже на обучение не берут, не то, что на службу, — Марко провёл языком по губам, изучая её реакцию. — Второй момент — этот взрыв в Палладиуме. Да, был инцидент, но на заброшенном заводе, вдалеке от жилых зон. По твоей версии выходит, что пресса Таммуза скрыла массовые смерти. Либо… кто-то скрыл правду от тебя.       — О, как ты всё знаешь, — Анниса склонила голову. — А я, почему-то, о своём родном городе ничего не помню.       — Не помнишь? — Марко прищурился. — Я-то думал, ты коренная жительница Палладиума.       — Ага, мечтай. Начнём с того, что я с Адониса, как и Райс. А закончим тем, что после взрыва я потеряла память — эффект химических паров. До пяти лет — пустота, — она резко откинулась на спинку стула. — К чему ты клонишь? Хочешь сказать, Генерал мне врал?       Марко усмехнулся, наконец поняв суть проблемы.       — Знаешь, я не считал тебя наивной. Думал, тебя не проведешь, — он сделал паузу для эффекта. — Но, кажется, ошибся. Тебя не обманули. Тебя наебали твоей же историей. Да, Райс лгал. Неужели ты только сейчас это осознала?       — Я перестала верить в эту сказку четыре года назад, — Анниса говорила ровно, но Марко уловил напряжение в её пальцах, сжимающих край стола. — Нашла данные: до пяти лет я жила на Адонисе, а не в Палладиуме. Поняла, что меня обманули.       — Ладно, это подло, но не нам судить, — Марко резко поднял руку, пресекая возможный всплеск эмоций. — Может, правда была слишком жёсткой? Мой отец скрывал смерть матери, пока я не был готов это принять. Не вини Райса, если он, конечно, не причастен к… исчезновению твоих родителей. Ну… понимаешь…       Он нервно хмыкнул. Анниса дёрнула бровью, но промолчала.       — Я об этом не задумывалась, но…       — Забей, это лишнее, — Марко резко сменил тему, указывая на её шлем. — Так какая у тебя должность? Тут ничего не указано.       Анниса криво улыбнулась:       — Никакая. Ну, или… «мнимый солдат», если хочешь пафоса.       — Тебя оторвали от родителей, переписали прошлое, сделали солдатом против воли… И даже не дали нормального статуса, — Марко свистнул. — Прости, я думал, у тебя в Таммузе была сладкая жизнь.       Она не обиделась на его слова. Обидно было за другое — за годы лжи, за тщательно сконструированную Райсом легенду. Анниса смотрела на Бартлетта с непривычной для себя растерянностью, её пальцы непроизвольно сжимали край стола. Он заставил её в который раз перебрать в голове все нестыковки, все те моменты, когда правда маячила где-то на краю сознания, но она предпочитала не замечать. Она никогда не говорила об этом вслух — слишком боялась, что подтвердится самое страшное. Мысли об обмане приходили и раньше, но каждый раз она гнала их прочь, как назойливую муху. Теперь же Марко вытащил эту правду на свет, заставив посмотреть ей в глаза.       — Надень нос, а то повесила его, — Марко неуверенно похлопал её по плечу, но жест сработал — Анниса вздрогнула и выпрямилась. — Вот так лучше.       — Меня зовёт Джоан, — неожиданно поднялась Беатрис, всё это время молчавшая как рыба. — Говорит, срочно. Марко, твою историю дослушаю потом. Извините… Анниса, мы ещё поговорим, зайду к тебе.       — Второго шанса не будет! — крикнул ей вслед Бартлетт, но хакерша уже скрылась за дверью.       — А первый разве был? — Анниса проводила Беатрис взглядом, затем развернулась к Марко, опершись руками о стол. — Не хочу оставаться единственной, кто тут вывернул душу наизнанку. Твоя очередь. Хотя бы что-нибудь.       Мысль отшутиться и сказать «не дождёшься» мелькнула у Марко, но он тут же её отбросил — сейчас явно не время для колкостей.       — Давай небольшой факт о девизе Степи: «Не доверять, не рисковать, держаться подальше от номадов», — Марко потягивал остывающий кофе, оставляя круги на столе, совсем не замечая, что кружка-то не его. — Я, как видишь, не следовал. Для степняков номады — что-то вроде разумных бандитов. Тех, кто никогда не покупал их услуги, понять можно, они понятия не имеют, что мы можем сделать.       Анниса кивнула, подталкивая его продолжать.       — Мать потерял… — он зажмурился, словно внутри себя пытался бороться с демонами. — Она была больна Гемолитической дегенерацией типа Альфа. Кратко ГДТ-А.       — Тише, Марко… — Анниса хотела прикоснуться к его руке, но он убрал ее. — Что это такое? Я не знаю.       — Знал бы я на самом деле, что это… Но я просто выучил определение этого диагноза, — парень вздохнул, чтобы сказать все на одном дыхании. — Это редкое генетическое заболевание, вызванное мутацией в гене, отвечающем за стабильность клеточных мембран эритроцитов. Из–за этого красные кровяные клетки постепенно разрушаются, что приводит к тяжелой анемии, кислородному голоданию тканей и, в конечном итоге, к полиорганной недостаточности.       Марко потер глаза.       — Мама умерла через семь часов после родов. После того как родила Ника. Ее организм настолько был ослаблен заболеванием, что попросту не смог перенести роды, а я, — Бартлетт посмотрел в глаза Аннисе. — Ненавидел тогда брата.       О’Нил нахмурилась:       — Ты винил его… в ее смерти?       — Да, — Марко резко выдохнул. — Был мелким эгоистом. Пока отец не объяснил, что она болела ещё до родов, — он провёл рукой по лицу. — Я должен благодарить всю Вселенную за то, что болезнь не передалась ни мне, ни Николасу.       Пауза. Анниса перекладывала крошки печенья по тарелке.       — Нас отправили в закрытую школу, — продолжил Марко. — Десять лет безвылазно. Выходили только на похороны да большие праздники, — он усмехнулся. — Представь: степняки так боятся потерять детей, что запирают их до совершеннолетия.       — Преподавали что-то полезное или просто отсиживались?       — Обычная программа. Плюс курсы для желающих. Бесплатно, — Марко откинулся на спинку стула. — После выпуска отец хотел сплавить нас в инженерный универ на Адонисе. Но мы… передумали.       Анниса подняла бровь:       — И?       — Ник остался помогать отцу. А я… — на его лице появилась знакомая озорная ухмылка. — Подался в номады. Хотел опасностей, адреналина, всей этой… романтики.       — И получил? — она склонила голову.       — Хм… Да? Кислотные дожди, бандитские налёты, идиотские заказы… Ник с Пакстоном и своими страстями, — он махнул рукой. — Все текло по руслу «обычная жизнь жителей Степи», но потом… Конец моей истории, начало нашей…       — По-философски сказано, молодой человек. Наверное, после появления Пакстона твоя жизнь сильно преобразилась, потому что ты сделал на нем акцент.       — Да иди ты… — Марко замолчал, а Анниса стала давить на него взглядом, потому что у него была небольшая недосказанность. — Черт. Да, я ревную и завидую ему, что он смог ободрить моего брата. Что он смог вернуть его тягу к жизни. А я нет… Я — родной брат — делал наоборот.       — Другое дело, — О’Нил повторила слова Бартлетта. — Такие отношения между братьями распространенные. Сейчас все нормально? Да. Вот и радуйся, — Марко усмехнулся, не прокомментировав ни единого слова. — Твоя история вполне… хорошая.       — Спасибо, что не сказала «серая и неинтересная».       — Не прибедняйся. У тебя есть истории, покруче моей одной, — Марко пожал плечами. — Скромный какой… В общем-то, я рада, что мы поговорили так открыто. Легче не стало, но все же… И знаешь, не думаю, что из-за ревности тебе надо винить Пакстона. Лучше благодари его за спасение Ника.       — Давай вспомним, что он еще сыграл свою смерть. Он в той же мере и омрачил его жизнь… И вообще не лезь в личную жизнь моего брата! Я рассказал, что ты можешь знать, — Марко шутливо отмахнулся. — Любопытная…       Марко с Аннисой улыбнулись друг другу и решили не уходить из столовой, желая выпить еще кружку кофе и съесть затвердевшее печенье.       

***

Ближе к ночи

             Пакстон ожидал Николаса около своей комнаты. Ринальди вышел «погулять» на час-другой. Весь вечер, сидя за столом с недопитым чаем, он мысленно возвращался к словам Николаса. Каждое «извини» звучало в его голове снова и снова. Да, они оба наломали дров. Да, оба были виноваты. Но если бы Нику действительно было все равно… Он бы не пришел. Не стоял бы перед ним с глазами, полными раскаяния и накопившихся слез, не плакал бы тогда, в Ависе. Не рисковал бы быть окончательно отвергнутым. Поэтому Пакстон написал ему быстрое сообщение на Пульс: «Я хочу поговорить. Заново. Приходи».       Нику хватило буквально четырех минут.       Ничего не говоря, Пакстон открыл дверь и впустил парня, тот не воспротивился и мигом зашел. Мужчина запер комнату и активировал на интеркоме функцию открытия одной карточкой, то есть пока эта функция включена, Ринальди не сможет зайти. Подло, но Пакстон знал, что он все прекрасно поймет. Не первый раз о таком просил.       Они разговаривали около часа, то и дело замолкая на недолгие минуты от неловких извинений. Оба высказались так, как надо было высказаться в первый раз: спокойно, искренне, выслушивая друг друга, отдохнувшими и в тишине. Пакстон пообещал, что больше никогда не вмешается в подобные авантюры и не устроит поддельную смерть, а Николас — не будет преждевременно делать плохие и неправильные выводы и сразу начинать конфликт, не проанализировав все до конца.       Закончив разговор, Пакстон встал и отошел от парня. Николас же собирался уже уходить, но остановился посреди комнаты и в полуобороте встал к Пакстону — он стоял около раковины, облокотившись на нее бедром, наблюдал за парнем многозначительным взглядом, пока тот не отвернулся от него снова.       Пакстон тихо, чтобы Ник не услышал, подошел к нему со спины и вытянул руки, крепко обнимая его за шею. Плечо саднило из-за неудобного для него положения, но Иберра терпел. Николас, заводя руку за голову мужчины, положил затылок на здоровое плечо, прислоняясь губами ближе к уху.       — Это значит, «я полностью прощаю тебя»? — шепотом, вдыхая каждое слово, спросил Николас, чувствуя, как ладонь Пакстона уходила к нему на ключицу. Он увидел на пальцах ожоги и поцеловал их.       — Это значит, «я полностью прощаю тебя, и ты меня прости», Огонечек, — Ник сразу развернулся к Пакстону, захватывая одну его руку в свою, поцеловав тыльную сторону ладони.       Он молча принял его извинения и решил, что дальше слова бесполезны, все решит язык тела.       Дразня Николаса, Пакстон поверхностно целовал его щеки, немного задевая верхнюю губу, играючи задирал его футболку, щекоча его выпирающие косточки позвоночника. Он нависал над телом парня, чтобы тот отступал назад к кровати. Тихо звенела пряжка ремня, затем послышался треск ширинки. Ник желал поторопиться: стянул с себя футболку и прилег на кровать, облокачиваясь на локти. Пакстон остановился рядом. В полумраке было видно, как он улыбался уголками губ, а когда Николас потянул его за руку, улыбнулся во все зубы и опустился парню на бедра.       Как будто намеренно не замечая подставленных под поцелуй губ, Пакстон наклонился к яремной ямке, не прижимаясь губами к коже парня, продолжал одаривать его еле ощутимыми поцелуями. Николас бережно поглаживал плечи и руки, легонько касался большими пальцами его щек, стараясь не задеть шрам, следом опустился чуть ниже, чтобы быть на уровне лица Пакстона и одной рукой, делая жирный намек, потянул штаны мужчины вниз, прихватывая большим и указательным пальцем трусы.       Пакстон не сопротивлялся, но и сам решил не отставать, также стягивая кальсоны Ника. Когда их тела были оголены до колен, Пакстон на миг опустился к губам парня, оставляя уже глубокий, но смазанный поцелуй, как бы указывая на то, что прелюдии закончились.                     Марко и Анниса просидели в столовой до тех пор, пока дно их кружек не покрылось коричневым налётом от выпитого кофе. Временами их смех разносился по пустому помещению — они по очереди рассказывали забавные случаи из жизни Степи и Таммуза. Марко, размахивая руками, живописал, как однажды чуть не устроил дипломатический скандал, перепутав информаторов от двух враждующих городов. Анниса в ответ поделилась историей о том, как на учениях случайно отправила весь отряд «Крылатых» в цифровое болото (учения происходили в симуляции), неправильно расшифровав координаты.       Когда ноги начали затекать от долгого сидения, они решили пройтись по «Норам». Их молчаливая прогулка по ярусам напоминала негласное соревнование — кто кого перетерпит. Марко то и дело постукивал по металлическим стенам, будто проверяя их на прочность, а Анниса внимательно изучала таблички на дверях, делая вид, что ищет что-то конкретное.       Около жилых кубриков их размеренный шаг прервала оглушительная сирена. На секунду оба застыли — Марко с поднятой рукой, замерший в середине жеста, Анниса с пальцем, застывшим у очередной таблички.       «Внимание всему персоналу. Немедленно проследуйте в центр управления», — раздался механический голос из динамиков.       Они переглянулись, и через мгновение уже бежали по коридору, обгоняя друг друга на поворотах.       Центр управления был полон суетящихся людей, когда Анниса и Марко ворвались внутрь. Воздух гудел от тревожных голосов и резких команд. Все ключевые члены команды уже собрались на своих позициях — все, кроме Николаса и Пакстона. Марко сложил две части недостающей мозаики и понял, что его брат точно не у них в кубрике, но старшему Бартлетту до этого уже не было дела.       Беатрис и Джоан, ссутулившись, сидели перед главным дисплеем, на котором мелькали изображения с наружных камер. Палач стоял рядом с незнакомой женщиной — его массивная, но низкая фигура казалась еще более угрожающей в тревожном свете аварийного освещения. Итан, стиснув зубы, отдавал резкие приказы по радио: «Маскируйте технику! Всех гражданских — в «Норы»! Быстро!» Феликс и Ринальди синхронно рассылали координаты транспортных средств на Пульсы солдат Ависа.       — Что, черт возьми, происходит? — пробилась сквозь шум Анниса, протискиваясь к Джоан.       Рыжая подняла бледное лицо. Ее пальцы дрожали над клавиатурой.       — Турели засекли цель… Сначала думали — заблудившийся зверь или выживший… — голос ее сорвался, когда она повернулась к экрану. — Но потом появился боевой планер.       Она схватила микрофон, и ее голос, внезапно ставший мертвенно-спокойным, разнесся по всем каналам: «Всем группам. Эвакуация. Повторяю — немедленная эвакуация. Мы не сможем ничего предпринять».       Ее слова потонули в оглушительном грохоте. На экранах вспыхнуло ослепительное пурпурное зарево. Камеры, не направленные на эпицентр, отразили лишь кроваво-оранжевое зарево, окутавшее горизонт — зловещее сияние, напоминающее ядерный рассвет.       Связь с Ависом превратилась в какофонию шипения и треска. Затем новые алые вспышки прочертили небо — точные, выверенные удары. Они били не по городу, а по защитным вышкам, методично уничтожая щиты и оставляя «Норы» без связи и прикрытия.       Илеан потерял остатки терпения.       

***

      

      Четыре дня назад

      База «Зова»

      Марлин не следила за конфликтом между Аннисой и Генералом. Она задумалась о словах и действиях Райса, о сомнении в глазах девушки, что перед ней ее опекун и начальник. А затем она заметила, что отряд Райса стал… иным.       «Теперь понятно, почему Райс называл Аннису полным именем, а не прозвищем. Теперь все стало понятно, чудовище оплонидское, — подумала Марлин. — Хорошо выглядел в роли Райса, только отыграл плохо».       Он что-то разъяснял, активно размахивая руками, потеряв свое внимание. Марлин заметила, что в некоторых местах пространство «преломлялось», вырисовывая силуэты людей — это заметно только ее глазам. Отряд «Зова» подоспел вовремя.       — Если ты еще раз поднимешь на них голос, я вырву тебе язык. Ты мне осточертел уже, — Марлин выступила из шеренги своих солдат. — Нет, они не знали и не соображали. А теперь ты будешь говорить со мной. Я не потерплю вторжения оплонидца на свою базу таким образом — через обман и манипуляторство.       Марлин подняла ладонь вверх и сжала ее в кулак. Илеан и его подчиненные были теперь окружены солдатами «Зова».       — Где Райс? Что ты с ним сделал?       — Генерал жив. Живее некуда. Я бы сам был рад знать, куда он пропал, — солдаты «Зова» сняли оружие с предохранителей. — Значит, по-хорошему мы сегодня не будем, да?.. Хорошо.       В следующий момент произошло все слишком быстро: один из ее солдат сгорел; она, ослепшая яростью, вступила в бой с Илеаном, замечая, как Анниса, Николас и Беатрис сматывались отсюда. Пусть сбегают, им теперь будет безопаснее находиться в Ависе, чем на ее базе.       Когда Марлин оказалась прижата к холодной земле, ее отряд состоял всего из двух солдат, а след команды давно простыл, к ней вернулся ее прежний, анализирующий абсолютно все, разум. Но, как ей показалось, слишком поздно она «проснулась». Женщина заметила, что все-таки ранила Илеана — бровь была рассечена клинком, на щеках синели синяки от ударов. Но это были пустяки по сравнению с тем, как он измотал ее.       Илеан все еще придавливал ее тело коленом, направив стрелу лука-сферы в лицо. Он махнул головой и скрыл оружие.       — Я не хочу тебя убивать, Марлин. Ты… Ты просто не должна вмешиваться в дело тех, кто защищает цикличность или борется с ней. Райс и Джеймс скрыли от тебя намного больше, чем ты думаешь. Остановись. Не нужно мне противостоять — я не хочу вредить ни тебе, ни людям. Давай… просто уменьшим количество потерь.       Марлин сильно оттолкнула колено Илеана и смогла выбраться. Она встала, держась за левый бок.       — Да мне без разницы, сколько они рассказали! Мне важно, что у них одна со мной цель — сберечь мир от Цикла Разрушений. Их нет рядом, но я поклялась защищать братьев и Аннису. Я не дам тебе добраться до них. Я не дам тебе тронуть ни единую душу, за которую я поручилась.       — Уже поздно, ты сама это понимаешь, — Илеан опустил руки. — Многие начали погибать.       — Но многие еще в строю. Ты пожалеешь, что внедрился на эту планету. Не сейчас, так потом. Твое будущее слишком шаткое, и ты не сможешь до него добраться. Сам себя и уничтожишь.       — То есть ты не смиришься с тем, что ты бесполезна в этом деле, и не сдашься?       — Пошел к черту, — едко выплюнула Марлин. — Поверь, те люди одержат победу над тобой. Ты им неровня. Они сильнее тебя в разы.       Илеан рыкнул от злости. Выставив руку перед собой, он выпустил поток энергии в голову Марлин. Женщина откинула голову назад, потеряла равновесие, но оплонидец держал ее силой. Он брал разум лидера «Зова» под свой контроль. Когда Илеан почувствовал, что в ее мыслях больше нет сопротивления, он опустил ее и тело упало.       — Значит, будем действовать по второму плану… Никакой пощади тем, кто пытается сопротивляться и защищать вездесущих, — вокруг генерала оплонидцев собрались его солдаты. — Сбежавшие забрали оружие с чипами слежения — найдите их через компьютеры «Зова». Как только будет известно их местоположение, отправьте туда шпионов. Пока атаковать их не будем — соберем больше данных. Наша задача на данный момент — завладеть базой «Зова» и обнаружить кристалл. Живых солдат подвергнуть гипнозу. Те, кто не подвластен ему, убить. Через четыре дня выступим за ними — пока я хочу заняться иными делами, поважнее гонки за молодыми идиотами. Оставить в живых только Аннису О’Нил, Марко и Николаса Бартлетт, Ринальди Шредера. Пятого с ними нет, но если найдете, то ведите сюда. Остальных тоже убить. Мне надоело любезничать с ними…       

      Несколько часов назад

      За четыре дня Илеан смог собрать достаточно информации о молодых вездесущих, чтобы выстроить план по их пленению и содержанию без помех. Чипы в оружии постоянно передавали их сигнал передвижения, а «ищейки» оплонидца подслушивали их разговоры и следили за ними через окна дома, пока они были не зашторены. Одна рыжая девушка постоянно мешала шпионам добираться до их убежища, из-за чего пришлось некоторым бежать, а некоторым самоликвидироваться. Она яростно защищала территорию от врагов, но не справилась.       На четвертый день генерал оплонидцев вызвал с Оплонида отряд наемных убийц — до безобразия кровожадных и меркантильных, — однако поручил им совсем несвойственное убийцам задание: обездвижить цели и привезти их в полной целостности и сохранности. Все же часть своих навыков они используют, потому что Илеан дал разрешение уничтожить тех, кто будет сопротивляться. Иначе бы эти убийцы попросту отказались от работы.       Каково было разочарование Илеана, когда он узнал, что отряд проиграл, можно сказать, в сухую. Они никого не ранили, а сами были сожжены до костей. Оплонидец разочаровался, но не пал духом. Потому что вездесущие бросились бежать во вторую ловушку. Он разработал второй план на случай поражения — ему не хотелось об этом думать, но вторая половина мозга кричала, что трое убийц ничто для них, и была права. Илеан недооценил силу Николаса и способность всей команды быстро принимать решения в опасной ситуации.       Илеан задавал себе вопрос: «А почему он не может просто привести армию в город и, если он будет сопротивляться, ликвидировать всех и забрать команду?». Ответил он себе тем, что не хочет больших жертв, они в любом случае будут, но менее масштабны. Из-за каких-то молодых бестолочей он не хотел вырезать целый, непричастный город, они его второстепенно главная задача, поэтому такие жертвы ни к чему. К тому же он не мог не согласиться с тем, что эта команда его выведет из себя своими расспросами, криками и похабным поведением, из-за чего их придется усыпить или посадить в камеру. Возиться с ними попросту не хотелось, а надо было.       Второй план был рассчитан на то, чтобы выкурить команду из убежища, разъединить их и вывести из строя тех, кто их защищал. Для этого Илеан собрал несколько отрядов своих солдат и солдат «Зова» вместе с Марлин. Они были под гипнозом, но все равно не выполняли приказы оплонидца, так как ранее были морализованы и привязаны к Марлин. Она, в свою очередь, прекрасно принимала приказы и передавала их своим солдатам. Поэтому база «Зова» полностью подчинилась Илеану.       Как и везде, были исключения, но они сделаны специально: Кальтер Ньюкомб и несколько его коллег-помощников были невосприимчивы к гипнозу, но их не убили, так как Илеан посчитал их ценным звеном на этой базе. Кальтер и без гипноза ему повиновался, потому что боялся смерти своей дочери, а оплонидец пообещал, что не тронет ее — и это было правдой. Коллеги же просто выполняли то, что просит их начальник.       Сейчас генерал оплонидцев, лидер «Зова», ученый и отряды, как людей, так и роботов, стояли на взлетной площадке для вертолета. Ученый проверял эмоциональное состояние морализованных солдат под гипнозом и, если были помехи, устранял их. Марлин стояла, как дышащий манекен, тупо смотря в белую пелену снега, а Илеан распределял своих солдат по вертолетам.       — Я закончил проверку. Состояние стабильное, во время боя они не сойдут с ума и не станут убивать всех подряд. В роботах исправлена программа приказов. Теперь… Они слушают вас. С подчинением солдат я не могу разобраться, сила программы морализации намного больше силы гипноза. Нам это не исправить.       — Не нужно, пока Марлин жива. Они ее слушаются, а она меня — этого вполне хватит, — Илеан не смотрел на собеседника, словно говорил с мышью.       — Моя дочь… Она будет в безопасности? Точно? — тихо спросил Ньюкомб, не скрывая дрожи в голосе.       — Я заберу ее и привезу к вам. Ее никто не тронет.       Ученый кивнул, хотя его согласие никто не видел. Он молча ушел на базу, его работа была окончена.       Распределив своих и чужих солдат по вертолетам, Илеан зашел в кабину, сел на свое место и скомандовал отправляться на место высадки около «Нор». Кабина загудела и завибрировала, в окнах заснеженная земля сменилась туманом и пасмурным небом. Очертания Ависа и комплекса не было видно, словно вертолеты летели в серой массе.       Илеан задумался о том, что Нулевой выбрал для него довольно смышленых противников. Они быстро приспосабливались к ситуации и находили выход. Из их команды еще ни разу никто не погиб. Никто из них не сбежал и не отчаялся. Они знали, кто выступает против них, но все равно шли наперекор. Илеану было интересно, это простое везение дураков или же навыки, опыт и умение работать в команде?       Под вертолетом расстилалась территория лабораторного комплекса. Летчик сбавил ход и плавно начал приземляться, вертолет Марлин тоже снижался. Илеан был спокоен и сосредоточен. Он был уверен, что против отрядов военных у кучки людей не хватит сил противостоять им. Для него это было чудом, он не верил в такой исход событий.       Двигатели машин затихли, створы кабины раскрылись и на площадку вышли солдаты, разбежавшись по округе. Марлин осталась стоять у вертолетов, рядом с ней был Илеан, выслеживающий своих целей на карте лидера «Зова». Одна точка перестала двигаться где-то за стеной впереди, три другие устремились к другому пути. Оплонидец скомандовал двоим людям — снайперу и ассасину — пройти за этими точками. Оба повиновались, так как ранее не были морализованы и привязаны к Марлин. Солдаты умчались под купол.       Точка резко переместилась за забор и снова осталась на месте, даже поле видимости не двигалось.       — Ага, значит, додумались выкинуть оружие, — Илеан улыбнулся сам себе. — Но другие-то не в курсе. Найдут их — найдут и вас.       Илеан обратил внимание на Марлин, которая дергалась и то закрывала, то открывала глаза, в которых с периодичностью прояснялся разум и сразу гас. Он понял, что она сопротивлялась гипнозу, но не могла выйти из него, как человек, которого застал врасплох сонный паралич. Генерал оплонидцев был готов, что лидера «Зова» не возьмешь простым гипнозом, однако он не хотел бы, чтобы это произошло сейчас. Он положил два пальца на ее лоб и направил энергию в мозг, заблокировав сознание Марлин. Женщина успокоилась.       Оплонидец взглянул на карту. Три точки — солдаты — направлялись к укрытию людей. Точки быстро погасли. Фамилии людей в системе Пульса стали полупрозрачными. Их убили. Илеан активировал уже знакомую ему функцию «очищения» — разработка «Зова». Называли ее функцией для упрощения, на самом же деле это была некая жидкость, которую вкалывали в вены морализованных людей, и материалы, из которых делалась защитная броня и тканная одежда. Жидкость и материалы позволяли сжигать тела и одежду, чтобы не оставлять обмундирование врагам на исследование или повторное использование.       Другой отряд солдат «Зова» и оплонидцев «елочкой» направлялся к забору, куда теперь переместились члены команды. На карте появилась новая отметка, разослав мощный импульс по округе, из-за чего Пульсы на секунду перестали работать, а вертолеты завелись и снова выключились.       Из башен, протяжно скрипя, показались старые турели. Все приготовились к атаке, но машины лишь навелись на врагов и не стреляли. Около стены показались две фигуры — братья, — в руках рыжего светился огненный ореол. Илеан хотел скомандовать отряду немедленно уходить, но не успел. Все озарилось белой вспышкой, теплый ветер поднял снег в воздух, и только потом послышался взрыв, от которого всех отшвырнуло на метра два, под вертолеты. Силовые щиты машин закрыли людей и оплонидцев от огненной волны, которая пронеслась до конца территории комплекса.       Импульс от Пульса Беатрис прошел по ее кибернетической части мозга и перезагрузил его, как систему компьютера. Женщина поблагодарила саму себя за то, что когда-то поставила имплант на мозг для защиты сознания.       Когда Марлин пришла в себя, она услышала вопли солдат, союзные точки на карте стремительно гасли. На снегу, под ее лицом, краснели капли крови. Голова пульсировала, а глаза были готовы вывалиться из орбит. Она ощупала свое лицо — кровь текла из носа. И у Илеана, и у других солдат тоже текла кровь, но никто этого не замечал. Все следили за магическим взрывом, который осветил всю территорию. Столб огня поднимался ввысь на метров десять.       Вспышка резко сжалась в шарик и исчезла, не оставив ни следа от солдат. Всего секунда и тишину прорезали выстрелы турелей — они целились в дальние отряды, поэтому те, кто был ближе, начали стрелять в атакующие машины, но их пули поглощал щит.       Марлин, шатаясь, поднялась на ноги, лихорадочно соображая, что ей делать. Одна из турелей навелась на нее и выплюнула сгусток плазмы, снова теряя интерес к человеку и переключаясь на отряды. Плазма оставила след в снегу, немного пробив лед. Женщина отпрыгнула в сторону, рухнув на колени рядом со своим вертолетом. Она обрадовалась, что ее машина здесь. Глаза сначала мимолетно посмотрели на вертолет, потом на Илеана, который излучал из нагинаты темные осколки льда, а затем снова на вертолет. Ей хотелось прямо сейчас напрыгнуть на оплонидца и перерезать ему горло, пока он стоял к ней спиной, но, первое — ей лучше бежать, пока он опять не взял ее сознание в плен, второе — атаковать со спины для нее слишком подло и скучно. Она разберется с ним потом.       Не думая, Марлин забежала в кабину, увлекая за собой троих солдат. Одного она посадила за штурвал, так как сама не могла вести машину из-за пограничного состояния между бодрствованием и обмороком. Сама села в кресло пассажира и уставилась в окно. Она не понимала, что происходит, кто против кого воюет и что с ее базой. Ей было страшно возвращаться обратно.       Илеан с помощью нагинаты «высасывал» энергию из солдата «Зова», а потом направлял ее в турель. Он обернулся и их взгляды встретились в окне. Он удивился, она ужаснулась, между взглядами прошла обжигающая искра ненависти и противостояния. Оплонидец что-то прокричал и указал на вертолет. В обшивку ударилось несколько пуль, а остальные прошли мимо — вертолет стремительно поднялся в воздух. Под взлетающей машиной грохнул взрыв, винты черного вертолета оплонидцев отшвырнуло вверх. Ее вертолет накренился к земле, лопасти несколько раз всполошили снег, но солдат смог выпрямить машину и вылететь за пределы лабораторного центра.       Марлин судорожно начала связываться с Кальтером, и тот не заставил ее ждать:       — Марлин? — осторожно спросил он, опасаясь, что это был Илеан.       — Я. Мы летим обратно на базу. Я смогла избавиться от гипноза, но скоро, боюсь, потеряю сознание, — женщина потерла переносицу. — Доложи обстановку.       — Твоя база больше не твоя база, — коротко ответил Кальтер.       — Я уже поняла. Что с солдатами? С роботами? С «подопечными»? Сколько дней прошло? Ты мне это скажи.       — Солдаты под гипнозом Илеана. Морализованные не выполняют его приказов, так как они привязаны к хозяину, то есть к тебе. Он отдавал приказы тебе, ты — им. И тогда они слушались, — Марлин шумно выдохнула. — Погоди удивляться. Роботы перепрограммированы на оплонидскую систему…       — Что, прям все?       — Ты меня за идиота держишь? Конечно, нет! Я еще наш тайный склад не показывал… И, надеюсь, он не доберется до него. Часть роботов я взял себе для охраны и спрятал в кабинете. «Подопечные» как раз и были у «Нор» — прилетишь, я тебе все объясню подробнее, — Кальтер прокашлялся. — Прошло четыре дня, с тех пор как нас захватил оплонидец.       — База сама в порядке?       — Если ты про ее целостность, то да, он ее не трогал — она нужна ему, Марлин, отсюда легко управлять нашими ресурсами и следить за кристаллом. Если ты про ее систему — нет. Все теперь принадлежит ему… За исключением некоторых дверей, у которых я оставил только свой доступ. Сбежим по ним.       — У тебя есть план побега? Отлично, но для начала я бы хотела, чтобы ты поставил мне защиту от гипноза… И подготовил мой организм к новой нагрузке… Я отключаюсь. В обоих смыслах.       

***

      

      Спустя полтора часа

      Кальтер встретил выживших солдат и Марлин у взлетной площадки. Его коллеги заранее взяли носилки и отвезли лидера «Зова» в лабораторию, где смогли окончательно отвязать ее сознание от Илеана и защитить его от повторного гипноза. Теперь имплант попросту будет блокировать магические импульсы оплонидца, не давая ему захватить разум женщины. Еще Марлин пришлось вколоть несколько препаратов, содержащих небольшую дозу адреналина, и препарат, стимулирующий работу мозга и тела в целом. Сейчас она сидела на кушетке и смотрела в пол, приходя в себя от наркоза. Сознание возвращалось быстро. Только сейчас женщина поняла, как ее тошнит. Она подбежала к мусорному баку и освободила свой желудок.       — Я обломаю ему рога за такое неуважение к моему телу и мозгу, — Марлин взяла предложенный помощником Кальтера платок и вытерла рот. — У меня все еще проявляются отголоски его приказов…       — Фантомное чувство, не обращай внимание. Через минут десять-пятнадцать пройдет, когда приживется дополнение к импланту, — Кальтер взял Марлин за плечи и твердо посмотрел на нее. — Я знаю, что ты командир, но теперь ты в неведении. Поэтому, позволь я расскажу тебе, что нам делать.       — Позволяю. Только скажи, что за миссия была у «Нор»?       — Коротко, потому что времени нет: Илеан хотел пленить вездесущих, а остальных убить, но они его переиграли и отправили обратно обдумывать свое поведение, — Марлин улыбнулась. — Да, они не промах, но такое везение будет не всегда. Они в безопасности на данный момент и, я думаю, что нам стоит добраться до них, чтобы помочь выбраться из ситуации. Сейчас Илеан на базе, ищет меня и тебя. Я отключил нас — всех присутствующих — от системы «Зова». Теперь мы тут никто, нас не найдут, если мы не покажемся на камерах. Их я отключил на небольшой промежуток времени — их уже чинят. У нас есть только двое ученых из «Крылатых» и три робота, поэтому сражаться мы не можем. Пойдем по заблокированным коридорам. Побежим к нижней парковке и уедем оттуда к «Норам», если будет погоня, то скроемся в заброшенном крейсере у комплекса, а затем вернемся к нашим беглецам. Мы не можем бороться, считай, что мы сдаемся, но это вынужденная мера.       Кальтер направился к лифту, который находился прямо в кабинете, за ним пошли коллеги и роботы. Марлин осталась стоять.       — Мы вернем базу обратно, когда восстановим силы. Я не позволю ею распоряжаться оплонидцу.       — Несомненно, — Кальтер был полностью в этом не уверен, — а теперь соберись, командир, нам пора в путь.       Марлин встала в угол лифта и коротко кивнула, давая понять, что не собирается больше разговаривать. Кальтер напоследок осмотрелся и нажал кнопку подъема. Лифт нес их плавно и тихо на первый этаж. Марлин поняла, куда их вел Кальтер: в скрытый отсек ангара с запасными машинами.       В любом случае — в погоне или нет — им придется оставить машину где-то на просторах Мерзлых Земель, а до «Нор» добираться на своих двух.       Лифт выпустил людей в пустой огромный зал, куда сходились все проходы базы. По периметру зала, за бортиками росла искусственно выращенная трава и маленькие декоративные деревья, в середине зала высился прямоугольный фонтан, который плескал окровавленную воду.       Марлин выбежала из кабины, не глядя под ноги, чуть ли не споткнулась о труп одного из работников серверной. Она резко подняла голову, осмотрела круглый зал: за столами, на полу, в сломанных лифтах лежали трупы ее сотрудников. Нескольких зажало между дверьми кабины; их ребра сломались, проткнув кожу изнутри, были раздроблены ноги, головы и руки. Под теми, кто умер в пределе зала, было немного крови, но у всех она вытекала из носа и глаз.       Наклонившись к сотруднику, об которого Марлин чуть не споткнулась, она перевернула его на спину. Он показался ей очень легким. На лице неестественно закручивались вены, кожа побелела, стала полупрозрачной, покраснело бельмо и глаза закатились, из них все еще стекала кровь. Марлин перешла к рукам и заметила, что их как будто высушили, остались кожа, сухожилия и кости, кожа была шершавая и не эластичная, пальцы прижаты к ладоням, продавливая ногтями кожу. На теле не было следов от пуль, порезов от ножа — не было никаких ранений. Другие ученые тоже осматривали сотрудников и так же, как и Марлин, недоуменно переглядывались.       — Идем отсюда, — тихо произнесла Марлин. — Тут нет живых…       Ученые встали с колен и поспешили за ней к винтовой лестнице. Марлин, кажется, не хотела задерживаться в этом зале, чтобы подробнее осмотреть тела. Она поняла, что произошло.       — Их убили с расстояния… — вслух размышлял Кальтер, — побоев на теле ни у кого нет. Причина смерти, я так понимаю… Нет, я не понимаю. У них как будто высосали все жидкости. Я просканировал одного — в области мозга нет ни одного нервного окончания, а чуть дальше нервная система выжжена. Кожа, как песок. Крови в организме почти нет, но на полу ее мало, — Кальтер опередил женщину, доставая ключ-карту, чтобы открыть запасные коридоры.       — «Испепеление», — шепнула Марлин. Кальтер пропустил ее в темный коридор, затем прошел он сам, коллеги и роботы.       — Чего-чего? Извини, я человек науки, а не магии, поэтому не знаю ваших терминов. Принципиально не собираюсь разбираться в ней. Хотя, собственно, я понимаю, в чем суть «испепеления».       — Он убил их разом, — Марлин пропускала слова сквозь уши и шла очень быстро, не останавливаясь.       Если бы сейчас в коридоре появились преграды, то Марлин сшибала бы их, не замечая. Кальтер, конечно, видел ее напуганной, но не так долго, как сейчас. Она не смотрела в глаза и бредила.       — Что у него за… магическое оружие?       — Нагината с лезвием из багрового и черного цидиума. По отдельности багровый действует на нервную систему, парализует ее. Черный — останавливает все процессы жизнедеятельности и испаряет кровь. Его еще против магии используют. В совокупности дает такой результат, который прозвали «испепеление».       — Понял, но как он их убил разом?       — Взял под контроль их тела и сознания, соединил между собой и нагинатой взаимодействовал с ними. Разом активировал испепеление на дальнем расстоянии и все. Как бы объяснить-то… Своим гипнозом он закладывает «бомбу» в мозг, а нагината с цидиумом ее активирует. Понял?       — Так понятнее. Это опасно для тех, кто не связан с ним? Для нас, допустим.       — Да.       — А убежать возможно?       — Нет.       Кальтер нервно откашлялся и прекратил задавать вопросы. Он всегда не любил магию, считал, что именно она губит науку и вместе с ней весь мир. Магию породили оплонидцы. Вывод, кто тут разрушитель мира, напрашивается сам.       Остатки ученых и лидер «Зова» снова пробежали вниз по лестнице, миновали несколько темных и холодных коридоров, перебежали через закрытые лаборатории, компьютерные центры, серверные, оружейные, склады роботов и экзо-скелетов, которые они не могли сейчас активировать из-за низкого доступа к базе, в некоторых офисах снова лежали трупы, но эти были убиты пулями. Марлин, каждый раз видя тело своего солдата, чувствовала внутри себя, словно от нее отрывали кусочки плоти. Она разом лишилась всего, что нажила когда-то в свое время. Значит, плохо дорожила этим…       Коридор начал расширяться и уходить ввысь. Включилось автоматическое освещение и лампы осветили небольшую гермодверь, ведущую в запасной отсек ангара. Марлин и Кальтер сорвались на бег.       Оба, подбежав к двери, принялись отодвигать тяжеленные металлические засовы, по всему коридору разошелся скрежет. Им помогли роботы и ученые. Когда засовы были отодвинуты, они всем скопом начали отворять дверь. Марлин пожалела, что установила на черные выходы такие неавтоматизированные махины. Вот случись что-нибудь похуже этого — к примеру, будь за ними погоня, — как они выбрались бы?       — Хватит, мы пролезем, — с одышкой проговорил Кальтер и юркнул в щель.       Марлин зашла за ним, следом остальные. Около машины стояли три ее солдата — не морализованных. Она мысленно обрадовалась, но не показала этого. Солдаты отдали честь.       — Ученые заперли нас здесь, и мы подумали, что они дезертировали. Извините, мистер Ньюкомб, — высказал один из людей. — Извините, что чуть ли не выстрелили по вам.       — Да иди к черту! — рявкнул Кальтер. — Оставлю я вам машину, а сам убегу на своих двоих. Ага, конечно!       — Тихо! — шикнула Марлин. — Сверим Пульсы…       Ученые, роботы, солдаты и Марлин вывели голограммы своих Пульсов. Первоначально никто не мог понять, чего хотела Марлин, но Кальтер заметил, что карты работали неисправно, а списки выживших сотрудников постепенно очищались. Вот подошла его очередь, затем его обоих коллег. Когда фамилии очистились, осталась одна Марлин, но и она исчезла следом.       Кальтер скрыл Пульс, осмотрелся, глядя на всех непонимающим и подозрительным взглядом. Рядом с ними пространство преломлялось, дрожало, как воздух в жаркую погоду. Ученый почувствовал кожей лица и рук чуть заметное повышение температуры, от чего он на миг замер, затем ушел в сторону от ожидаемого удара. Немедля достал пистолет и сделал выстрел в дрожащее пространство — плеснула кровь, на пол свалился, раскрывая себя, оплонидец. Кальтер ранил его в бедро.       Других ученых затрясло, они рухнули на пол, кошмарно крича от неизвестного источника боли, их глаза прыскали кровью, как у жабовидной ящерицы, кожа теряла цвет и сжималась, обтягивая кости. Они цеплялись за голову, в попытках унять боль.       Марлин, роботы и солдаты бездействовали, их дезориентировало. Женщину настолько ужасали крики и их неестественные движения, что она не могла оторвать своего взгляда. Ее поражала сила воздействия испепеления. Следом заклинило роботов, задергало, из них посыпались яркие искры, брызнул дым из «турбин». Они опустились на колени и склонили головы, но при этом их системы все еще работали — они ушли в спящий режим. Солдаты без лишних движений и криков повалились рядом с умершими учеными. Остались Кальтер и Марлин.       Раненый оплонидец сидел на полу, даже не дернувшись ни разу, сверлил взглядом ученого, что Кальтеру не понравилось. Мужчина твердо встал на ноги и каблуком туфель ударил его в переносицу. Рогатый отлетел в сторону, но что-то его мягко остановило, куртка на плече смялась под прессом тяжелого.       Режим преломления исчез и над оплонидцем возвысился Илеан. Он держал в руках ту самую нагинату, направляя ее в сторону Марлин. Переступая аккуратно через своего солдата, оплонидец подкрадывался к застывшей женщине, только он не знал, что она замерла лишь для того, чтобы нанести удар. В ее руках блеснул револьвер.       Она пригнулась, развернулась на месте, ударяя прикладом нагинату, Марлин почти вплотную выстрелила, но пулю поглотил одноразовый щит. Илеан взял инициативу на себя, пнул ее в грудь, она упала на пол. Затем нанес удар, но женщина ловко откатилась; круглое навершие врезалось в пол. Оплонидец перевернул нагинату, направил лезвие к лицу Марлин, та схватилась за древко, удерживая лезвие прямо перед глазами. В мозгу словно что-то щелкнуло, завибрировало, запульсировали глаза, по губе ощутимо полилась кровь. Она закатила глаза и опустила руки, тяжело роняя их на пол.       Кальтер не мог двинуться, его тело парализовало, но боли он не чувствовал, его мозг на месте, кровь не вытекала, но что-то ему все равно мешало. Лидер «Зова» была в отключке, но жива.       Илеан отстал от бездыханной Марлин и обратил внимание на ученого. Оплонидец подошел вплотную, склонился над ним, смотря в глаза. Они стояли так с минуту, Кальтер даже не мог отвести взгляда. Илеан провел рукой, поднимая только указательный и средний палец. Мужчина откинул голову и упал на пол, чувствуя, что впал в летаргический сон.       

***

Все подразделения приступают к выполнению боевой задачи. Первый этап — точечный обстрел ключевых защитных систем города: энергетических узлов, коммуникационных вышек и радарных станций. Одновременно с этим установите кольцо глушительных аппаратов, настроенных на подавление частот с приоритетом на длинноволновые сигналы.

После первоначального удара переходим к тактике психологического давления. Нам нужно создать у противника ощущение полной осады, вынудив гражданских и остатки гарнизона укрыться в подземных комплексах. Как только эта цель будет достигнута — резко сокращаем активность, создавая иллюзию отступления. Пусть поверят, что худшее позади.

Особое внимание — контролю передвижений целевой группы вездесущих. Они не должны покинуть пределы комплекса. Для этого разрешено использовать дистанционную блокировку транспортных шлюзов и ложные сигналы тревоги на периферийных туннелях. Однако категорически запрещаются любые попытки штурма убежища или открытых столкновений без прямой угрозы выполнению основной миссии.

Напоминаем приоритеты операции: главная цель — исследование кристаллического ядра цидиума. Мониторинг группы вездесущих вторичен. Санкционировать их ликвидацию можно только в двух случаях: при попытке прорыва на Оплонид или при прямом саботаже критической инфраструктуры.

Важно понимать: если вездесущие не проявляют активности и не мешают выполнению задачи — оставьте их в покое. Пусть тратят ресурсы на ожидание несуществующей атаки. В случае сопротивления действуйте по схеме — применяйте автономные дроны и нелетальные EMP-ловушки.

Философия операции проста: мы не воюем с людьми как таковыми. Мы расчищаем путь для грядущей эволюции. Никакие эмоции не должны помешать неотвратимому ходу Цикла.