Незнакомцы

      Слез на больших зеленых глазах уже не было, но не было и сожалений внутри. Возможно, они придут к ней позже, под покровом холодной и темной ночи. Возможно… Сейчас же она сидела средь вороха своей одежды, поджимая ближе ноги, укрытые легкой, алой тканью её кимоно, обхватив себя кольцом своих рук. Дрожащая, со странными чувствами внутри.       Он сидел напротив, в достаточной близости от нее, широкой спиной опираясь на стену позади, в расслабленной позе. Подогнув в колене одну ногу, мужчина опирался на нее локтем, раскручивая свою кисеру. Казавшийся сейчас погруженным в свои размышления. Волосы взмокшие, взъерошенные, прилипали к его лицу. Глаза полу прикрыты, следящие за каждым её движением.       Девушка ежится немного. Поднимает руку. Тонкие пальцы коснулись губ. Влажные, мягкие и прерывистые вздохи из них. Нобару поджимает колени ближе к груди. Взгляд опускается на пол с незатейливым узором, скользит дальше, пока не натыкается на светлый хвост, что чуть подрагивал в хаотичных движениях. Нобару хмурится и спешно отводит глаза в сторону.       — Что это? — спросил Лис после длительного молчания, нагнувшись вперед и подцепив пальцами неприметную безделушку на длинном шнурке, вытаскивая ту из колец пояса, что опоясывал её талию ранее.       В двенадцать лет, оставшись без крова и семьи, без братьев и сестер. Чудом спасенная, от ночного пожара девочка. Из своей прошлой жизни от отчего дома, и любящей семьи, имела лишь медные серьги с аквамарином, деревянный, таким же чудом, как и она уцелевший гребешок с вырезанной уточкой, и старый портрет матери, на тонком, деревянном медальоне. Начирканный одним ремесленником по памяти, и отданный сиротке, вскоре после тех событий, что изменили её жизнь.       — Отдай, — встрепенулась в ту же секунду девчонка, заметив подвеску, что свисала на темном шнурке, — не трогай, это… это моё, — глазами она впивалась в эту вещицу, протянув дрожащую руку вперед.       — Картинка стара, но даже так видно, что вы чем-то похожи, — продолжил Лис, словно не замечая её внезапно появившегося волнения, разглядывая безделушку в своих руках. — Кто это?       — Никто, — шикнула Нобару, облизнув сухие губы, все так же не опуская руки — отдай, Томоэ, — повторила она, обратившись к нему по имени, в призрачной надежде привлечь внимание к своей просьбе, в чем и не прогадала.        — Ты знаешь мое имя? — кошачьи глаза демона в миг переметнулись к лицу девушки, а портрет скрылся в широкой ладони.        — Знаю, — столь резкая перемена в собеседнике заставила её быстро напрячься, словно сейчас она совершила непоправимую ошибку, — я слышала, как горожане говорили о Серебристом Лисе, что дружит с Темным Королем, — добавила девчушка, быстро сглотнув.       В ответ мужчина лишь громко хмыкнул, в быстром жесте поймав её ладонь своей свободной рукой, чуть наклонившись вперед. И она не сопротивлялась в попытке вырвать руку. Когтистые пальцы прильнули к её розовеющим, и она почувствовав вновь тепло его тела, стыдливо спрятала глаза, поджав губы, боясь взглянуть на мужчину напротив.       — Почему я должен вернуть тебе эту безделушку, — тихим, бархатным голосом спросил мужчина, взглядом изучая её покрытую сухими мозолями руку, он немного сморщил нос, будто говоря тем самым, что увиденное ему совершенно не нравится.       — Я заберу её, — шепнула девушка, все же подняв к нему свои нефритовые глаза, — и уйду домой.       На такой ответ мужчина ухмыльнулся. Он бы хотел сказать, что девчонка от него никуда не уйдет, пока он сам ей не позволит, да и что ей просто не куда пойти. Что у нее уже нет дома, в который она так стремится сейчас возвратиться. Что сейчас на месте того поселения скорее всего полыхает ярое кострище, устроенное Акурой в отместку тем чувствам, что поселил в нем Лис, отняв новую игрушку. Но он смолчал.       — Ты останешься со мной Нобару, здесь, — холодно проговорил мужчина, отпуская её руку.       — Но ты же получил, что хотел, — возмутилась она на его ответ, притянув руку ближе к груди, не отрываясь от Лиса.       — Получил, — согласился демон коротко взглянул на нее, отмечая взволнованный взгляд, что сейчас мельтешил по его лицу. — Но кто сказал тебе, что мне этого достаточно?       Тонкими пальцами он распутывал потрепанный временем шнурок, что держал в своей ладони до этого. Идя на этот уступок ей. И она тихо выдохнула, взглянув на демона, с легкой ноткой благодарности, сжимая в кулачке свой памятный талисман, как только Лис одел его ей на шею. Темный кусок дерева смотрелся весьма контрастно на тонкой белой ткани, что покрывала её грудь.       — Но тут нет замков, а значит я смогу сбежать, — съязвила она, отмечая как у мужчины неодобрительно сошлись брови. — Что тогда сделаешь, палкой? — не унималась девушка, все так же сжимая в ладони кулон, не позволявший ей забыть черт приятного женского лица. Что придавал ей смелости, необходимой и теплой.       Единственной целью сейчас для нее было вернуться обратно, выбраться от сюда любым доступным способом. Ведь если остаться, то значит смириться. Нет, она не такая. Она помнила всю ту жестокость этого мира, с которой в одночасье столкнулась. Как осталась одна, как она прожила те два года, пока на её пути не встретилась светлая женщина, что протянула свою руку одинокому ребенку.        Она вспоминала, как осталась без крова и опеки, без шансов и средств на существование. Как она выкрала однажды курицу, свернув ей после шею, и зажарила прямо в перьях на костре в лесу, прячась от чужих глаз. Как она долгое время жила в одиночестве подчищая зайцев из расставленных кем-то капканов, с интересом изучая как те были устроены. Все это было не зря, она не останется здесь, в этот доме, с этим чертовым существом.        Она вспоминала это сжав свой талисман хрупкой рукой. Талисман, что особо и не приносил ей удачи, но был необходим, что бы помнить из чего она сделана, кто она, чтобы это давало ей сил не сломаться. А утерянная честь сейчас была для нее последней проблемой. С ней она справится, с этим можно жить. Во всяком случае, руки и ноги были все ещё при ней. И раз такова была её судьба, то Лис явно с ней был более мягок, чем если бы это был его брат.       Ему бы нужно было разозлится на эту несдержанность, вспылить на её непокорность. Но этот бессмысленный вызов его развеселил. Дерзкая и своевольная… Все его опасались, заискивали пресмыкаясь. Обращались к нему с почтением опустив голову, и пряча глаза. И он рассмеялся, рукой зарываясь в длинные пряди волос, пропуская их сквозь когтистые пальцы.         — Палкой, — с наделанной скукой отозвался мужчина, — люди мыслят на удивление узко. Ты, Нобару, и представить себе не можешь, какую боль я могу приносить. Мне ничего не стоит растереть тебя между пальцев, как ночного мотылька.       Он подался вперед, ближе к ней, положив свою сильную руку ей на затылок, лишив возможности отстраниться. Говоря тихо, разбивая дыхание о её лицо.        — Я могу скрутить все твои мышцы в одночасье, переломить все кости, словно труху. Разорвать все сосуды, если ты конечно знаешь что такое сосуды, Нобару… — говорил он медленно, постепенно занимая её внимание, — палкой, — вновь усмехнулся ёкай, заставляя её приблизиться ближе, почти касаясь губ, — Я могу обмануть твое сознание, заставив тебя делать то, что я хочу по своей воле. Не недооценивай меня.       И кровь её от этих слов разгонялась по венам, сердце вновь ускорялось в груди. Но она смотрела не отрываясь, теряясь в собственных мыслях. И Лис слышал, Лис ликовал встречая её страх с улыбкой победителя на тонких губах.       — Если ты конечно не будешь послушной, — закончил он, хозяйским поцелуем прильнув к её крепко сомкнутым губам. Не без удовольствия отметив, как она чуть дернулась, от него, упираясь маленькими ладошками в его плечи. Что то в ней его привлекало, манило, тянуло к себе.