Незнакомцы

      Сейчас глубокая ночь, но спать от чего-то хочется вовсе. Акура сидит на футоне, опустив локоть на согнутое колено, ерошит волосы рукой на голове, трет шею. Душно, жарко, а в людском мире сейчас прохлада осени. Взгляд его золотых глаз плавно скользит по невысокой мебели, по красным фонарям зажженным в углах комнаты, по резному шкафу из темного дерева, низкому столику с клубящимися благовониями и едва задерживается на темном распахнутом окне.       Девчонка должно быть в такой час уже крепко спит, а утром опять поднимется едва солнце встанет. Расписание ее дня мужчина уже выучил. Вот только не знает, почему именно эти мысли сейчас приходят ему в голову. Акура морщит нос. Ну вот опять. Вспомнил, и внутри что-то заскрежетало, заворочалось. Отдавая ядовитой горечью на языке. Она ведь вся такая милая, тихая, правильная до зубовного скрежета, нежная и чистая. Вьется все вокруг лиса, ныряет ему под руку, прячет лицо на груди. Такую не замарал даже он, не поимел в грязи, не измазал похотью и пороками. Остановился.       Мужчина прикрывает ладонью лицо, давит пальцами на глазницы, тянет носом жаркий воздух и едва качает головой. Нет, он не спорит, есть в ней конечно и что-то такое, что невольно цепляет взгляд, заставляя смотреть ей вслед, чуть поворачивая голову. И кажется она порой точно фарфоровой куклой, сломанной и собранной вновь заново из осколков, хотя, ведь по сути таковой и является. А еще он помнит ее слезы из широко распахнутых глаз, соленую влагу растертую по лицу, и как в груди тогда екнуло. Сжалось. И как она радовалась после, улыбалась, слышал смех ее и как екнуло тогда еще раз, но уже по другому.       Мягкая рука касается мужской спины. И Акура едва заметно вздрагивает сразу напрягаясь. Тонкие пальцы надавливают на кожу, чертят по ней невидимые глазу узоры. Мягкие губы касаются мужской лопатки. И он чувствует тепло женского тела позади, прильнувшее к его руке.       — Тебя что-то гложет? — У Юко голос тихий и спокойный, баюкающий и успокаивающий. Она отрывается от подушки и присаживается рядом, опускает голову ему на плечо.       Акура поворачивается к ней, глаза его блестят едва заметной позолотой в свете мигающего огня.       — Тебя это не касается.       — И все же, расскажи мне. — Юко улыбается одними уголками губ. Она конечно понимает, что не столь важна в его жизни. И что такое понятие как «они» — это все несерьезно. Но он сейчас слишком молчалив и задумчив, а она от чего-то тоже не хочет спать. Ее ладонь поднимается вдоль выпирающих позвонков по спине. Пальцы ныряют в его волосы, немного тянут и Акура блаженно прикрывает глаза, с едва заметной улыбкой, подаваясь за ее рукой. Да, она знает, что и как нравится этому мужчине. — Расскажи, — шепчет едва слышно и вот теперь даже слышит его тихий смех.       — Нобару. Новая девчонка Томоэ.       — Тебя заботит земная девушка? — Ее руки перемещаются на его предплечья. Теплое дыхание щекочет шею и Юко закусывает губу в игривой манере, чуть наклоняясь, заглядывая в его глаза. Она делает все это так легко и кокетливо, что Акура вновь невольно улыбается глядя на нее. И как только так вышло, что эту женщину он подпустил настолько близко?       — Не совсем.       Он говорит в ту ночь много. И все о ней. Об этой девочке. О том, что его просто раздражает в ней все. И это её худое тщедушное тельце, в котором запрятана утлая душонка, эти торчащие локти, и эта манера чуть приоткрывать рот, когда она задумывается о чем-то, а после захлопывает его, глухо клацая зубами. И то, как девчонка носит свою одежду, цепляется пальцами за длинные рукава, тянет их вниз, когда нервничает. И вся ее неуклюжесть, и то, как линия рта у нее изгибается в натянутом приветственном жесте, как она поджимает губы, а после юрко облизывает их своим языком.       Говорит и о том, что она больно умная и что он ей это с рук не спустит. Её шантаж. Эта ее фразочка. Решила превратить его в покладистого и добренького. Добрый Акура-оу — Кровавый демон? Где это видано? Девчонка даже налила ему чаю в тот день, а у него зубы скрежетали, чашка в руке едва не покрылась трещинами. Тупая дура. Определенно. Решила тогда, что победила, когда он всего лишь затаился. И после он доказывал ей обратное буквально каждый день. Ненормальная. Двинутая. Сумасшедшая. Ядовитые эпитеты так и сыпятся с его языка.       А Юко вдруг неожиданно смеется, настолько внезапно прерывая его речь, что у мужчины даже вытягивается лицо от удивления. Подумать только, насколько небезразлична для него оказалась человеческая девочка. Девочка, принадлежащая его Брату.       — Тебе это кажется забавным? — Акура хмурится.       — Нет, что ты, уверена, ты был весьма устрашающ, — шепчет она и касается теплыми губами шеи мужчины. Акура снова напрягается всем телом, а потом легким движением опрокидывает Юко на постель.       — Уж поверь, ты бы не захотела оказаться на ее месте, — у него взгляд хитрый, и голос с хрипотцой. Юко улыбается, когда их рты сталкиваются в поцелуе. Ее пальцы путаются в его длинных волосах. Хотела ли бы она оказаться на месте той девочки, что занимает так много мыслей в его голове? Что бы был он с ней не только телом рядом?       …Возможно…       А на другом конце иного мира тоже не спят. Хоть ночь давно укутала собой все в темные цвета и тени. Нобару вяло возит палочками по миске. Порой рождая неприятный, режущий, скребущий где-то на задворках сознания звук. Кривит лицо, немного кашляет в кулак, но занятия своего все равно не прекращает. Продолжая так же упорно размазывать еду, не отправляя в рот даже кусочка. Сидит так наверное уже около часа, хоть и знает, что Лис ждет, без нее не ложится. А у нее мысли совсем не об этом. И изнутри будто накрывает волна апатии, заставляя сердце падать куда-то вниз, биться глухо и пусто в груди. А причина проста.       Акура-оу. Истинный дьявол во плоти. Отрава ее жизни.       Он ведь никогда не остановится верно? Пока не высосет из нее всю душу. Нобару уже знает это отвратительное ощущение появляющееся в момент встречи с ним, расползающееся в ее желудке, жгучие. Девушка давит вздох. Уже чертову неделю она ощущает яркое и гласное присутствие в своей жизни человека, которого взаимно ненавидит.       С каждым днем, каждым часом, каждой секундой, каждым долбанным мгновением неприязнь эта в ней лишь растет. Разливается черной патокой в глубине души, травит и давит. И да, она знает, что это взаимно. Видит это в его глазах, смотрящих на нее в упор. Хоть иногда еще задается все тем же банальным вопросом «за что?» Да, за что ему ее ненавидеть? Мучить? Изводить? Ведь именно этим он и занимается с упорной методичностью. Прямо-таки едва сдерживает улыбку, когда видит, как порой близко она воспринимает его слова, из последних сил сдерживая себя. Зря она тогда поверила ему, решила договориться. Все это оказалось лишь еще одной ошибкой, ведь по сути не изменилось ничего, если не стало хуже.       Нобару шмыгает носом, смахивает непрошенную влагу с лица. Отодвигает седзе и как-то слишком резко захлопывает их обратно, зайдя в комнату к Лису. Ищет его глазами. Томоэ сидит лениво развалившись на подушках, раскуривая свою кисеру. На столике перед ним стоит чайник с чашкой недопитого чая, закрытая книга, которую Нобару оставила здесь еще вчера. Девушка делает короткий вдох и быстро юркает к нему в объятия. Обнимает крепко обеими руками, забирается ладонями под ворот кимоно, грея свои пальцы о его теплую кожу. Сопит ему в шею сворачиваясь практически калачиком. Прячет свой расстроенный вид. И мужчина сразу улыбается, как только видит ее. Целует любимую в пушистую макушку, обнимает рукой, прижимая к своей груди.       — Что-то случилось?       — Нет, — раздается бурчание у него из-под мышки. И кажется она снова шмыгает носом.       — Тогда что с тобой? — Голос у Лиса ласковый и такой родной. Нобару знает, он чувствует перемены в её настроении. Но только прятать эти эмоции, с каждым днем все становится труднее. Его пальцы касаются ее подбородка, разворачивая девушку лицом к себе. У Нобару глаза красные, Пучок волос на голове съехал куда-то на бок.       — Нобару, — мужские пальцы касаются ее рук, массируют костяшки и девушка слабо улыбается, вновь утыкаясь ему к шею.       — Знаешь, скоро будет большой праздник. — говорит она, а у самой начинает дрожать предательски голос, сбиваться ритм слов от комка в горле. — Я…Я думала может мы сходим? Там будет красиво.        За все это время, она ему так и не сказала ни слова о выходках огненного демона. Все носит в себе, не знает даже Рей. Вот и сейчас говорит о другом, что бы просто не молчать, когда он так смотрит. Наверное действительно дура, правильно Акура называет ее. И если бы спросить У Нобару, что именно она творит, зачем и ради чего? То ответ для нее окажется прост. Акура-оу ведь для Лиса семья, и был рядом с ним задолго до нее. Девушка видит это из их разговоров, переглядок, смешков. Из тех воспоминаний, что связывают этих двух мужчин невидимыми нитями. А значит, вклиниваться меж ними у нее нет никакого права, она ведь пришлая сюда. Да и не почести это дело, не по ней говорить за спиной других.       — Милая, — шепчет Лис, прижимает ее к себе, гладит по мягким волосам и плечам. — Конечно сходим, — и Нобару вцепляется в него с такой силой, что ему на мгновение становится даже больно, но он держит хрупкую девушку, не отпускает от себя.       Последние дни она снова все ходит хмурой и отстраненной, забивается опять в дальний угол, прячет себя. Уходит от разговора, как бы Лис не спрашивал. И конечно же он согласится, если это сможет хоть как-то развеселить ее. Поможет ей снова начать звонко смеяться.

***

      Заходить в тихую и просторную комнату, Акура от чего-то не торопится. Стоит в проходе коридора привалившись спиной к стене, позволяя легким сумеркам вечера следующего дня скрывать его темную фигуру. Продолжая уже некоторое время в молчаливой тишине просто наблюдать за ней.       Нобару сидит за невысоким столиком, ноги ее поджаты в коленях и накрыты плотным одеялом. Голова чуть наклонена вниз, взгляд изумрудных глаз скользит по печатным буквам на серой бумаге. Она читает книгу и уже давно, сидя за котацу. Томик у нее в руках потрепан временем и основательно замусолен многочисленными пальцами, что его касались. Но ей это не важно, девчонка поглощена чтением, пряди светлых волос падают на лицо, и порой она фыркает, сдувая их со своего носа.       Вот Нобару заправляет прядь волос за ухо, вот тонкими пальцами переворачивает страницу, немного хмурится. А он все также продолжает рассматривать ее, едва щуря свои раскосые глаза. Кажется, девчонка мерзнет. Она довольно часто меняет руку, что держит книгу, прячет поочередно их под одеяло на своих коленях, иногда сжимает в кулак и подносит ко рту, выдыхает горячий воздух на костяшки.       Акура силится разглядеть надпись, на обложке книги. Но пальцы у нее опять закрывают даже больше половины надписи, и мужчина снова оставляет эту попытку. А девчонка напротив ведет шеей, запрокидывает голову с тихим выдохом, разминает плечи. Да так и застывает, как ловит глазами его силуэт напротив за раскрытыми седзе. Они смотрят друг на друга слепое мгновение. Он видит, как ее губы едва приоткрываются, словно она хочет что-то сказать, но мужчина намеренно опережает ее.       — Ты чем ночью занималась, что провалялась сегодня до середины дня?       Нобару так и захлопывает рот, снова едва клацая зубами. Во взгляде ее ярко-зеленых глаз мелькает странная эмоция, но тут же теряется за радужкой. Акура-оу снова груб. Хотя, разве она ждет чего-то другого? Пора бы уже привыкнуть.       — Тебе то какое дело.       Девчонка щерится. Вау! Выпустила снова свои коготки, скалится, шипит, вот-вот подергает хвостом. Акура вдруг осознает, что улыбается. И никак не может понять, какие именно эмоции нащупывает в своей душе, обнаруживая столь простой факт.       — И где мой Братец, где Рей?       Как много вопросов, однако.        Нобару снова отрывает взгляд от книги, когда Акура делает широкий шаг заходя в светлую комнату отталкиваясь от стены. Выглядит он ровно так же, как и всегда. Черный плащ с перьями на высоком вороте, сапоги до колена, грудь его обтянута такой же темной тканью, из-под которой видны очертания мужского тела.       Хоть бы раз он оделся прилично.       — Томоэ сказал, что отлучится совсем ненадолго, — фыркает она отводя глаза к соседней стене, а потом продолжает: — А где Рей я не знаю. — Хотя, знает конечно, но ему не скажет. Подруга ведь ушла по ее просьбе. И если все пройдет гладко, то к этому вечеру сможет принести тот самый заветный наряд, что Лису по словам смуглянки, понравится обязательно.       Девушка откладывает книгу, встает на ноги, и проходит мимо, уходя на кухню. Абсолютно точно желая сбежать от его непрошенного общества. Да только разве ж тут особо развернешься в четырех то стенах одного дома. Раздается некоторый звон посуды. Нобару сыпет горсть чая в белый чайник с тонкой ручкой, наклоняется, подвешивая над едва теплящимся огнем в очаге котелок с ключевой водой.       Акура криво ухмыляется глядя на все это. Хозяйственная то какая. Единственное, легкое, почти незаметное движение его рукой. Мгновение, всего лишь крошечное мгновение, и ярое пламя взмывает вверх прямо у лица девушки. Пестря прекрасными, смертоносными языками ужаса, поглощая ее конечность почти до самого локтя. У Нобару воздух застревает в глотке. Котелок падает на деревянный пол с грохотом, ледяная вода мочит ноги.       И Акура смеется, когда она стоит с лицом белее мела, смотрит на свою трясущуюся руку, с которой по сути ничего и не случилось, и ткань юкаты ее хранит тот же цвет. Когда она осторожно поднимает на него свои огромные, просто гигантские, распахнутые так широко глаза. Он просто стоит, смотрит на нее и наслаждается ситуацией, тем выражением, что искривляет зеленую радужку.       Правильно, пусть получает своё.       — Что-то не так?       — Какая же ты тварь, — изрекает Нобару даже каким-то не своим, далеким хриплым голосом, разворачивается на пятках и вылетает из кухни, громко хлопая задвигающейся «дверью» соседней комнаты. А мужчина так и стоит, все в той же позе, скрестив руки на груди. Ему кажется или все-таки он слышит ее рваный всхлип, доносящиеся сквозь тонкие стены?       А девушку колотит. Действительно колотит. Нобару сжимает пальцами небольшую книжку так сильно, что белеют костяшки, присаживается за свое место, прячет ноги в тепло. А перед глазами вновь стоят чумные картины прошлого, когда подобное с ней уже случалось однажды. Это как болезненные иглы, зудящие и навязчивые. И то, как она испугалась тогда. До истерики, до полного бессилия, как не смогла ничего сделать. Просто ничего. Ничего… Когда пламя так же ярко пылало у нее перед глазами.       Слышится тихое движение седзе. Он точно от нее никогда не отстанет. Никогда не оставит в покое. Нобару смаргивает часто и скоро, и поднимает книгу на уровень глаз. Прячет от непрошенного гостя слезы, силится сдержать эмоции. В повисшей тишине звучат чужие шаги. И тут она видит палец с длинным, острым ногтем темного цвета, давящий на томик сверху, заставляющий опустить книгу и встретиться с глазами золотого цвета.       — Не будь дурой, — тихо произносит мужчина наклоняясь к ней. — И не плачь. — Нобару сразу широко распахивает глаза, не ожидая этого. То ли латентной поддержки, то ли мнимого извинения. А Акура ставит на стол чашку с каким-то горячим напитком, от которого мерно струится вверх белесый пар, опускается напротив присаживаясь за тот же стол. А она так и сидит с едва приоткрытым ртом, продолжая и дальше во все глаза смотреть то на него, то на принесенную им посудину. И плакать уже от чего-то не хочется.       — Это мне? — тихо говорит Нобару, и тут же ловит его недовольный взгляд на себе.       — Размечталась, — огрызается демон почти по-доброму, — Ты читаешь, вот и читай, — ему хватает всего пары глотков чтобы демонстративно влить в себя почти все содержимо чашки и громко опустить ее на стол. А Нобару отчего-то невольно улыбается глядя на него, почти уверенная в том, что если бы она не спрашивала, то он бы и не возражал.       Она закладывает свою книжку пальцем, подпирает подбородок одной рукой. Молчит, перекатывает язык в полости рта, закусывает щеку, прихватывая ее зубами. Сидит ровно в той же позе что и Акура напротив, совершенно не робея от его прямого взгляда, что всегда заставляет съежиться.       Глаза девушки касаются лица напротив, длинных пальцев его руки, на которую опущена голова мужчины, скользят по яро выступающей линию подбородка. Опускаются ниже. И кажется, от него не укрывается та хитринка, что стынет в ее зрачке.       — Что у тебя на шее?       — Ты хочешь поговорить со мной? — Вау! Даже не хамит. И такой сарказм кривит ее губы, что она не может сдержать улыбки. Но все же выдерживает некоторую, практически театральную паузу, прежде чем продолжить дальше.       — Хочу.       — А я с тобой нет. — Но все же ей кажется, что уголки его губ едва дергаются вверх. И даже похоже, что вопреки своим словам, он ждет продолжение этой беседы, глядя на девушку столь выжидательно.       Но тут она вдруг поворачивает голову куда в сторону, взгляд ее устремляется ему за спину, и Нобару резко срывается с места. Книга падает на пол из женской руки, страницами вниз. Бумага мнется под давлением обложки из твердого картона.       Томоэ.       Это просто порыв. И не более. Но настолько теплый и искренний, пусть и переходящий все манеры приличия. Нобару прижимается к едва вошедшему Лису, практически вклиниваясь в его тело, вытягивает свои руки, смыкая их замком на крепкой шее. Чувствует, как он даже теряется на мгновение, замирает. Не ожидал. Она знает. И от того лишь больше улыбается. А потом и его руки смыкаются на ее талии. Одна поднимается выше, гладит спину. Ладони у него теплые, практически жаркие и такие широкие.       — Эй, — голос тихий, ласковый, — все хорошо? — Девушка поспешно кивает и лишь сильнее прижимается к нему все с той же улыбкой на лице, жмурит глаза, светится счастьем. Слушая удары сильного сердца в груди.       Но какой-то неясный, ужасающий от своей резкости грохот бьет по ушам откуда то из-за спины. И Нобару так быстро отрывается от Лиса упираясь глазами в пол, что мужчине даже кажется, будто вся ее секундная близость лишь привиделась ему.       Она приподнимает подбородок, делает глубокий вдох, оборачивается осторожно. И чуть не давится воздухом. Акура-оу встает из-за стола. Глаза у него стальные, такие холодные, когда он кидает свой взгляд на нее, что девушка ощущает, как неожиданный мороз вшивает ей в кожу свои снежные иглы.       — Ты не останешься? — голос Томоэ звучит где-то над её головой. Нобару передергивает плечами, желая сбросить с себя морок ощущений, хватается за его руку, и чуть расслабляется, как чувствует, что пальцы мужчины обхватывают её ладонь в ответ.       — Здесь я явно буду лишним. — Акура проходит мимо темной фигурой. Чуть ли не физически ощущая, как она снова прижимается к Лису, как ладонь ее вновь ложится к нему на грудь. И это злит. Глухо. Беспричинно. Мужчина косит глаза на какой-то сверток лежащий на столе у стены, что принес собой его Брат, улавливая на серой бумаге крупную печать, известной в определенных кругах, лавки шелка. Теперь уже прекрасно понимая, куда именно наведывался тот. И что это будет подароком для нее.