Незнакомцы

      Светло-желтый луч солнца, проникающий через окно, ласкает нос девушки, перемещается на шею, кидает каплю света на грудь и тут же перескакивает на стену, вырисовывая там лишь ему одному ведомые узоры. Нобару улыбается. Открыто, лучисто, искренне. Линии счастья прорезают кожу ее лица. Девушка кажется такой полной жизни, удушающего счастья, вольного чувства свободы. Она цветет и дышит миром, радостью, брызжет палитрой ярчайших эмоций на лице. И кажется, что вся комната вместе с ней наполнена светом и теплом.       Расстеленные на полу под согнутыми ногами татами мягкие. Одеяло котацу, скрывающие часть её тела греющее, на самом же столике стоят три чашки чая, лежит небольшое блюдо в котором покоится несколько сахарных леденцов округлой формы, с тонкой бамбуковой палочкой на одном конце.       Нобару чуть наклоняется вперед, тянет руку. Ее ловкие пальцы цепляются за почти прозрачный золотистый шарик и конфета быстро отправляется в рот. Девушка крутит пальцем тонкую палочку, перекатывая сладость на языке, чуть прикусывает зубами. И сразу слышится слабый хруст. Нобару немного морщится, но почти сразу улыбка вновь возвращается на ее лицо.       Она сидит по левую руку от Лиса. Кладет свою голову на его плечо, скрытое тканью одежды, обхватывает ладонями предплечье, поджимает ноги под себя ближе. Сидит так пару минут уткнувшись подбородком в плечевую косточку любимого мужчины, а потом подскакивает и мокро целует в щеку. Немного смеется. Томоэ сразу поворачивает к ней голову отвлекаясь на эти шалости, смотрит пару секунд, затем быстро ответно целует девушку в светлую макушку и вновь возвращается к тихому разговору.       — Тебе не стоило лезть туда одному.       Акура-оу лишь как-то молча рассеяно кивает не вставляя и слова, он сидит в доме Брата уже несколько часов. В своих руках он вертит полупустую чашку остывшего чая. Золотистая жидкость перекатывается по блестящим стенкам ровно и плавно, чаинки едва вздрагивают где-то там на дне. Жизнь у этих двоих красивая. Даже картинная. Акуру едва ли не тошнит глядя на все это. Для них не существует фальши, они не видят искусственности ее просто нет в их мире. Акуре же она попадается на глаза постоянно. Будто все вокруг него сделано из мишуры продажности и обмана с заведомой выгодой. Мен на мен, дар за дар. И неужели он все-таки завидует? Да было бы чему… мужчина хмыкает, усмехается сам себе. Но кажется неотвратимо, неумолимо чувствует, как будто внутри что-то все больше ломается, идет под неверным углом.       — Да, я понял тебя.       — Хоть иногда, но будь благоразумнее.       Нобару сидит, облокотившись о грудь Лиса, почти не слушая их разговор, знает лишь, что Акура говорит о каком-то случае произошедшим с ним не так давно. Томоэ же в свою очередь пальцами неосознанно перебирает ее длинные волосы опустив руку на женское плечо, время от времени накручивает на пальцы, даже дергает пряди. За что и получает скорый тычок локтем под ребра. И в отместку на шее девушки ту же остается его слабый укус. Раздается тихий писк, и вот тогда наконец Акура поднимает золотые глаза быстро вскидывая голову.       От его взгляда задерживающегося на девушке, у нее едва пересыхает во рту. Становится неуютно. Очень. Нобару сразу губы поджимает и улыбка спадает с женского лица. По какой-то неведомой, неясной и мутной для Нобару причине Акура-оу с ней совсем перестал разговаривать, даже не задирает как прежде, просто обходит стороной. И все бы хорошо, но только стал он еще более раздраженным, чем она знала его прежде, даже злым. Все больше молчит когда приходит. Сядет, расставит колени, обопрется о них руками и сверлит взглядом стену напротив. Или же наоборот развалится на крыльце подперев голову руками и смотрит пристально на небо. Да и появляться демон здесь стал значительно реже.       — Нобару, принеси нам еще чаю, — голос у Лиса бархатный, ласковый. И девушка оторвавшись от своих раздумий в его объятиях, тут же едва смущается, щеки ее слабо начинают алеть когда она встречается с ним глазами запрокинув голову. И чтобы скрыть эту краску на лице от глаз огненного демона напротив, Нобару ребячески заезжает локтем по ребрам Томоэ, тут же подскакивая на ноги, подхватывает одной рукой чайник.       — Сейчас-то за что? — Возмущается мужчина ей вслед. Наигранно обиженным голосом.       — Просто так.       Если бы не ее личный опыт общения с ним, то девушка всенепременно бы поинтересовалась у Акуры, что с ним случилось. Подойдя тихонько в тишине, да потрепав за плечо. Вот только кто знает, чем это может закончится для нее в этот раз, когда тот стал еще более дерганным и нервным. А она не забыла, ничего не забыла, да и времени не так уж много прошло. Поэтому Нобару просто перестает трогать его, коли он на всех рычит. Кроме Томоэ. И наверное, это все же хорошо. Ведь тогда он и не в таком уж одиночестве раз у него есть Брат, решает Нобару. Да и в добавок у нее и своих проблем все-таки хватает. Последние дни ее все чаще мучает кашель, спирает дыхание в горле внезапными приступами намного чаще чем было раньше. Но девушка не слишком много об этом думает, списывая все на промозглость погоды и возможность легкой простуды, что для нее не в новинку будет. Да и Рей нашла ей подходящие травы от такого недуга, поит которыми уже каждый день, уверяя всеми словами в том, что скоро все закончится.       Почти всегда Нобару теперь носит ярко желтое кимоно, медово-золотистой патокой струящееся по ее телу — тот самый подарок Лиса. Взмахивает своими длинными юбками из чистого шелка вверх, скачет по дому точно как горная коза. Крутится, вертится на месте, порой гремя посудой, пачкаясь в муке, брызгая водой. Никогда не собирает длинные локоны в строгую прическу, и все также любит бегать босиком. Тело ее уже окончательно окрепло, не осталось и страха боли внутри, ран на теле. Даже тех трех царапин на девичьем лице уже и не разглядеть так просто. На коже остались лишь едва видимые неровности, которых Лис с удовольствием иногда касается губами. И тогда Нобару смеется чуть выгибая шею. Чувствуя, как он прижимает ее к своей груди, касается так ласково и осторожно ее щек подушечками пальцев, подбородка, губ целуя. Ведь такие мягкие девочки как она только и предназначены для нежности и любви. Мужчина снова поймает губами кость оголенного его рукой женского плеча, да и подхватит Нобару унося с собой. Она — сама жизнь. Его жизнь. Истая и прекрасная как горный ключ. И он рад любить это существо, наполненное женственностью и хрупкостью.       Девочка-мечта. Золотая девочка.       И вот оказалось, его девочка-мечта начала все чаще красить себя косметикой, мазать губы краской, пудрить щеки, чернить глаза. Лис считает это отвратительной привычкой, так не идущей ее светлому, чистому образу, ее длинным локонам и большим выразительным глазам, всей той силе духа, что теснится в ее хрупком теле. Он говорит об этом ей как-то однажды, но девушка неизменно вновь и вновь опять каждое утро рисует себе чужое лицо. Нобару виновато улыбается после. И Томоэ прощает едва качнув головой. Что такое эта краска? В сущности, пустяки. Ничего. И совсем не замечает, не видит, как она прячет рваные движения своих пальцев, хаотичность и поспешность действий и слов, как напрягается телом, как сжимает пальцы в кулаки порой. Словно на миг слетает маска, словно с ней что-то случилось. Но ведь его девочка не носит масок. Она не станет притворяться, врать.       Засыпая, Нобару всегда ерзает в постели и неизменно закручивается в одеяло, кутается в него как в кокон. Лису кажется это сущим чудачеством, но девушка деланно дует губы и не отдает одеяло, практически прячется в него с головой. Мужчина лишь зовет ее глупышкой и целует в лоб покрепче обнимая. Почти как по-отечески, если бы не ее тонкие ладони на его горячей груди, и не манящая сладость женского тела.       Акура заходит к Брату как-то раз ближе к вечеру выжидая время очередного визита к Юко. Держится боком, смотрит на всех косо, все так же почти не разговаривает. Мужчина приваливается небрежно спиной к стволу могучего дерева находящегося на дальнем углу двора, стараясь остаться как можно менее приметным глазу. Присаживается на сухие листья расставив широко колени в вальяжно-ленивой позе. С твердым намерением лишь бесцельно поплевать в небо эти часа три, а потом смотаться отсюда к чертям собачьим чтобы не видеть всю эту хрень, что здесь творится. В руке у него за узкое горлышко зажат белый кувшин токкури, саке плещется в пузатой посудине и мужчина пьет из горла. Жидкость сразу обжигает гортань, растекается внутри отравляющим теплом, заставляя чуть заметно покалывать кончики пальцев в легкой неге удовольствия. И Акура кривится в гадкой улыбке, блаженно закрывая глаза чуть запрокинув голову. Надо все же признать, что алкоголь у Лиса всегда был более чем отменный, пожалуй даже получше, чем любое вино.       Кажется, все же до слуха мужчины периодически долетают чужие голоса и он лишь крепче смыкает веки стараясь отвлечься. Пьет глоток за глотком.       — Рей! — Недовольно фыркает Нобару, ловя шарик бумаги, который подруга отправляет ей точно в плечо. — Уймись. Ты как маленькая. — Голос строгий, а сама улыбается.       — Ты скучная, — фыркает смуглянка полушутя-полусерьезно. И вновь повторяет свои проказы.       Скучная. Конечно скучная, с этим мужчина даже более чем охотно сейчас согласится. Дурой родилась, такой же дурой и помрет.       — Хватит! — звенит снова голос девчонки, и демон поворачивает голову отрывая золотые глаза от зарева закатного солнца, старается сфокусировать свой хмельной взгляд на знакомом развороте плеч и тонких руках. Нобару сидит возле Рей, улыбается подруге своей дурацкой улыбкой. Акура видит ее открытые выше локтя руки с поднятыми рукавами, замечает, что на одном запястье у нее зачем-то повязан тонкий плетеный браслет, которого он точно знает, что не было раньше. Видит, как колышутся ее светлые волосы от каждого дуновения ветра, лежащие на плечах. Нобару смеется, что-то еще говорит, но уже тише. И Акура сплевывает на землю под своими ногами комок слюны, прочищая рот. Вот же тварь, довольная жизнью, когда он сам насквозь прогнил, когда весь мир вокруг прогнил утопая в дерьме. Мужчина косится на кувшин токкури в своей руке. Почти пуст. Все же жаль, что до встречи с Юко придется выжидать еще не меньше часа времени, дела у нее видите ли какието. Опять своих клиентов обхаживает. Да он мог бы хоть прямо сейчас как следует отодрать ее, затащив в свою спальню. Что бы слышать все ее несдерживаемые крики и стоны, позволяя себе утопать и вязнуть в жаре женского тела. Кажется, в черных брюках становится тесно. Твою же мать. Алкоголь пробудил в нем похоть. Все, пора валить от сюда куда подальше.       Последний глоток, и в пузатой сосуде не остается ничего, даже на донышке. Мужчина вновь поднимает хмельной взгляд к девчонке сводя брови. Сидит пожирая Нобару глазами, следя за каждым ее движением, как та разминает шею. Наблюдая, как медовая ткань платья обнимает её тело вольно, льнет по груди, животу и бедрам, свободно струится к ногам. Акура цокает языком в оценивающем жесте, трет подбород пальцами. Бойкая она больно, задиристая, и язычок у нее проворный. Острый, даже слишком. Но красивая, с этим не поспоришь. Пожалуй, он бы с большой охотой проверил ее навыки, забравшись меж сладких стройных ножек раздвинув их шире. Проследив за тем, как исказятся гримасой наслаждения ее черты, когда он будет внутри. Как она приоткроет рот, прогнувшись в пояснице под ним часто дыша.        Он же ее хочет. Хочет уже давно.       И это открытие поражает в самую грудь, бьет под дых заставляя распахнуть глаза шире. Акура косится на пустую посудину лежащую рядом с ним на земле. Зачем хотеть эту дуру? Нет, друг, ты пьян. Ты просто пьян.       Хотя… это так манит. Нобару ведь по сути должна была быть его, не Томоэ. Его выбор первым пал на эту девчонку, а Лис урвал буквально из-под носа, развлекаясь теперь с этой девкой сам. И, пожалуй, было бы все же неплохо расквитаться с ней за то, что посмела ему указывать, рискнув едва ли не накинуть поводок на шею. Никто и никогда не имел на это права. А она тем более. Человеческая девка, точно бельмо на глазу. Мужчина шально ухмыляется. Трахнуть ее, выбив дурь из башки, сбить всю спесь заставив преклониться. Слишком мягок он был с ней все это время.       Акура поднимается на ноги, теряя всякую осторожность своих действий и намерений. Тело съедают зуд, раздражение, похоть, злоба. Голова полна тумана, а сердце пропиталось алкоголем. Трахнет ее. Уже решено. Засадит так глубоко, что искры посыпятся из ее больших зеленых глаз. Мужчина возвращает взгляд обратно к Нобару. Но девчонка пропала. Демон хмурится опираясь когтистой рукой о ствол позади поворачивает голову оглядываясь, и все-таки замечает хвост желтого платья, скрывшийся за углом дома.       Мужчина криво ухмыляется.       Что ж, девочка сама себя загнала в ловушку.       У Акуры-оу быстрые шаги, широкие. Сейчас девка получит свое, и рука у него не дрогнет. О! Это он уже представляет, как она кинется ему в ноги умолять ничего с ней не делать, не трогать. Снова проливая свои соленые слезы. А ему будет плевать. Просто плевать, и в этот раз он эту девчонку точно возьмет. Потому что всегда получает свое, и она не чертово исключение. Заберет с собой, так что пикнуть даже не успеет.