Потерянное Рождество

      — Это были стерны?       — Я не уверен, но они похожи на них.       Итан замолчал и, нахмурившись, задумался. Дейн молчала; она сидела возле Мичела за столом. Парень грел руки о чай, который они собирались выпить вместе, будто пытались отметить редкую возможность посидеть в кругу семьи за одним столом и провести время, но тема для разговора подобралась странная. Идеальная для семьи вампиров. Нападения стернов стали реже после объединения сил охотников и вампиров, но полностью не прекратились. Мичела никогда не брали в коллективные рейды, чтобы подготовить его к встречи со стернами, а он не просился. Он не хотел убивать стернов, несмотря на то, что вампиры называли это освобождением, а не убийством. По мнению Мичела это самое настоящее убийство, и вчера он убил одного из своих обезумевших собратьев.       Мичел заглянул в чашку, пока его мать с отцом без слов переговаривались о чём-то своём, словно думали, что он всё ещё ребёнок и его могут напугать разговоры о стернах и новых проблемах в вампирском мире. Он заметил, как в его чашке на долю секунды жидкость потемнела и стала напоминать густую кровь. Мичел потянулся к ней, но рука задрожала, ручка выскочила из непослушных пальцев и чашка разбилась. Он применил силу и расплачивался за это. Горло душило желание и грудную клетку распирало от боли.       — Мич! — мать оказалась рядом с ним. Они с отцом забыли о проблеме, потому что их непробудившийся сын — главная проблема. А стерны… что с ними? Пусть убивают людей дальше. Здесь же умирает ещё один вампир.       — Я использовал силу.       — Ты с ними дрался? Зачем?       — Так вышло, — он не стал говорить о Верене.       У него тоже есть тайны. Подростки привыкли скрывать свои проблемы от родителей. Мичел мог поддаться всеобщей волне, отказаться от помощи и самостоятельно выследить группу вампиров. Мог бы, если бы считал, что хочет в это ввязаться, но он не хотел. Он не герой, который хочет спасти положение. Для этого есть советники и охотники — спасение людей и сохранения секретности мира вампиров входит в их обязанности.       Кратковременные спазмы — хуже всего. Мичел знал, что второй наступит неожиданно, когда его тело забудет о боли и расслабится.       — Всё нормально, — он отмахнулся от опеки матери и встал из-за стола. — Я пойду к себе.       Никто из родителей не настаивал на помощи, и Мичел не обижался на это. Они не знают, как ему помочь, а он не хотел страдать у них на глазах, зная, что причиняет им боль.       Он поднимался по лестнице, когда услышал разговор матери с отцом. Осколки разбитой чашки полетели в урну и после грохота, дающего время подумать, они озвучили свои мысли.       — Наш сын всегда будет так страдать?       — Пока не найдёт своего Стража.       — Я надеялась, что это будет Габриелла.       — Надеялась…       Мартинес услышал усмешку в голосе отца.       — А что ты хочешь от меня услышать? Он мой сын, — Дейн считала это оправданием любому поступку. — Я не хочу видеть, как он страдает.       — Я знал одну девушку, которая не хотела поглощать своего Стража.       Дейн молчала. Мичел видел, как отец подошёл к ней, положил ладони на её плечи. Он всегда так делал, когда пытался показать ей, что он с ней и поддержит её, что ей не нужно бороться с этим в одиночку, и она отвечала ему благодарностью в простом и скромном жесте — накрывала его руку ладонью и чуть поглаживала большим пальцем. Мичел лишь отдалённо знал о том, через что им пришлось пройти в его возрасте, и он никого из них не судил за выбор, но каждый раз всё заканчивалось одинаково.       — Пробуждение началось несколько месяцев назад. Он справится. В нём кровь Николаса.       — Именно это меня и беспокоит.       Николас. Иногда Мичелу казалось, что мать отчаянно хочет увидеть в нём погибшего брата, но он — не его дядя. Ни по силе, ни по способностям. Всё, что у него осталось от него — это старое украшение, которое он носил в память о нём. Эта связь давила на него сильнее, чем его собственная никчемность, несостоявшееся Пробуждение и боль от него, но родители этого не замечали. Не хотели замечать.

***

      Бежать из дома через окно — глупая подростковая привычка. Пострадать о тщетности бытия можно в своей комнате. Навряд ли кто-то из родителей поднимется к нему, чтобы предложить заказать пиццу и вместе посидеть и посмотреть фильм. Он провёл бы время, сидя за игрой, и отвлекаясь от проблем и забот, но не захотел тащить их за собой. Пробуждение стало его проклятием. Обычно вампиры переживают его в детстве, до десятилетнего возраста, тогда они с меньшими проблемами проходят через него, но его детство прошло спокойно и размеренно, словно он уже пробудился. Родители списывали это на чёрную кровь или на то, что Дейн сама столкнулась с пробуждением в подростковом возрасте, почти через год после того, как проснулась, но он отличался от своих родителей. Сила убивала его. Медленно и болезненно. Никто не подходил ему в качестве стража. Никто из вампиров клана отца, никто из мешанных. Не подходила даже мать. И Габриелла, которая сама предлагала себя, как румяный яблочный пирог от улыбчивой и доброй соседки.       Стоя на мосту, вампир смотрел на ночной город. Фонарь в нескольких метрах от него вырезал пространство тусклым жёлтым светом. Мичел видел мегаполис, как на ладони, испещрённый нитями дорог, разбитый светлячками-фонарями, фарами, окнами домов и магазинов. Сколько в нём вампиров? Сколько из них его ровесники? Кого из них так опекают родители, потому что он отличается от остальных?       Согнув руки в локтях, Мартинес облокотился на перила, согнувшись над ними.       Где-то в этом проклятом мегаполисе должен быть вампир, который станет его Стражем, но, возможно, это надежды его родителей, что их сын самый обычный вампир. Просто поздно созрел. Тогда он сможет поглотить чужую силу и жизнь, и сила перестанет разрывать его изнутри, но существует большая вероятность, что он настолько особенный мальчик, что это его убьёт. Мартинес горько усмехнулся и неожиданно согнулся. Второй приступ боли. Вампир вцепился в перила, прогибая металлический брус пальцами. Стиснул зубы от боли и зажмурился до слёз. Его организм боролся с силой и отказывался принимать её, а он не знал, как дать ей выход.       Ему нужна кровь. Сейчас.       Самое время научиться носить с собой донорские пакеты и тихо посасывать их, сидя где-то в углу. Можно сослаться на бутафорскую кровь и пополнить список странностей. Мартинес пытался отвлечь себя от боли самыми разными тупыми идеями и мыслями, но с каждым разом это помогало всё меньше. Если вообще когда-то помогало.       — Они настоящие?       Мартинес открыл глаза. Он скосил взглядом в сторону голоса и увидел девушку. Она выглядела лет на пятнадцать-шестнадцать. Стояла в двух метрах от него и с любопытством смотрела на него, как на милого и симпатичного хомячка в клетке. Тёмные волосы собраны в два хвоста широкими лентами. На ней какое-то странное платье по щиколотку и отделанное рюшками. Вот уж странная компания подобралась на этом мосту.       — Уйди, — выдавил из себя Мартинес и посмотрел перед собой, стараясь не думать о живом источнике крови, который сам к нему пришёл. На лбу выступила испарина, свободной рукой парень охватил грудную клетку, которую распирало от боли. Он держался. Пока что. Но эта чёртова девчонка не уходила. Она стояла и смотрела на него. — Тебе заняться нечем? Проваливай, говорю! — Мартинес рыкнул и к своему удивлению заметил, что девушка подошла к нему ещё ближе и заглянула ему прямо в лицо, обескураживая его.       «Она ненормальная что ли?»       Она таращилась на него.       «Куда она смотрит?.. На клыки?..»       Время шаблонов.       — Я вампир! — если бы Деван с Эйденом видели эту сцену со стороны, то покатились бы от хохота. — Я выпью всю твою кровь! — он по-кошачьи зашипел, пародируя какого-то вампира из типичного фильма о вампирах.       Ему показалось, как его друзья стоят в стороне и ржут. Эйдан согнулся пополам от хохота и цепляется за уличный фонарь, чтобы буквально не начать кататься по асфальту, а Деван смеётся и пытается повторить фразы сквозь смех. Придурок и его друзья.       — Прикольно, — сказала она и… пальцем потрогала его клыки. — Я себе тоже такие хочу.       Она точно издевалась.       — Я настоящий вампир! — и снова зашипел.       «Нет, шипение — это точно перебор».       — Круто! — она засияла, словно начищенный пятак. — Ты вампир!       Реакция девушки вызвала у него когнитивный диссонанс. Мичел не заметил, что его боль отступила. Он таращился на девушку, которая радовалась тому, что он вампир.       Невероятно.       «Ещё одна фанатка Сумерек…»       — Ты, наверное, голоден?       «Не предлагай себя, пожалуйста»       — Тут недалеко есть больница. Хочешь, я для тебя притащу? Тебе нравится первая группа или вторая? Может, третью? Ты гурман?       — Гурма… что?..       «Точно ненормальная».       — Прости, я о вампирах мало что знаю, — она сокрушалась так, словно действительно сожалела о своих скудных познаниях.       Мичелу казалось, что он спит или попал в какую-то параллельную вселенную, а на него свалилась эта странная девушка. Вампир удивлённо смотрел на неё, пока она терпеливо ждала ответ на один из тысячи вопросов, которые она на него вывалила, но Мартинес молчал. Он подумал, что девушка просто шутит, подхватив его волну. Плевать, что он на самом деле вампир. Она же не может в это поверить. Ведь так?..       — Мне пора, — отмахнулся парень, набрасывая капюшон на голову.       Он не в настроении возиться со странной девушкой.       — Но как же… кровь…       Она ещё долго смотрела ему вслед, когда он уходил по улице, но Мартинес не обернулся. Он надеялся, что эта странная девушка не пойдёт за ним.

***

      Студенческая жизнь полна кутежа. С наступлением ночи братство оживало. В общежитии громко шумела музыка, пока студенты распивали пиво, наполняли комнаты дымом от травки или развлекались с очередной красоткой, которая гналась за популярностью, выгибаясь телом.       Звонок в дверь в такое время расценивался, как приход ещё одной дамы или целой группы, решившей, что им слишком скучно без горячей мужской компании.       — Эй, Дик, глянь, кто там.       — Ага, — парень в спортивной куртке, сделал глоток из бутылки, оставил её на столе, чтобы так откровенно не светить ей перед гостями, и открыл дверь.       На пороге его ждала не компания из красивых девушек.       — Ты ещё кто, чёрт подери, такой?       — Старый друг, — мужчина улыбается и уверенным шагом проходит внутрь, отталкивая подростка с прохода. Футболист торопеет от наглости и, когда он уже собирается замахнуться, чтобы выдворить чужака, он замечает, как вслед за ним заходят другие. Заходят… Парень вжался в стену, ошалело смотря на то, что он принял за людей, они побирались на четвереньках, втягивали носом воздух, как голодные псы, выискивающие жертву. Один из них поднялся, подтянулся к нему так близко, что парень услышал, как он втягивает носом воздухе возле него.       — О, нет, — вновь услышал он голос незнакомца, но тот, казалось, был вполне спокоен. — Оставь его. Пусть бежит.       Дик не поверил своему счастью, но это, чем бы оно ни было, отошло от него, дало ему выйти в коридор и продвинуться к двери. Плевать он хотел, что будет с остальными его друзьями и девушкой, которая ждала его наверху. Она хотела сделать ему сюрприз — в итоге он ей его сделал, когда решил, что каждый сам за себя и своя шкура ему дороже.       — А впрочем, я передумал.       — Что?..       Дик едва успел ступить за порог, как на него накинулись и под крик боли и страха начали драть на куски, словно голодные цепные псы.       Мужчина в чёрном медленно поднялся наверх по лестнице. Иногда он пропускал стернов вперёд, едва на шум выбегал какой-то член братства, чтобы лично построить себя героя на две-три минуты, а потом отложить кучу в штаны и с почти девичьим воплем кинуться убегать. Никто из них не успевал. Голодные стерны догоняли их, валили на пол и продолжали рвать.       Мужчина в чёрном действовал осторожно, но не спешил, хотя прекрасно понимал, что в любое время сюда могут нагрянуть охотники. Полиции он не боялся уже очень давно, что она может противопоставить ночным убийцам? Пистолеты? Электрошокер? Никто из них не попадёт в цель.       Он поднялся на третий этаж, увидел, как по коридору к нему бежит испуганный парень, но, заметив, как за спиной у незнакомца появляются стерны, он решил, что сброситься с лестницы — милосерднее, чем дать себя сожрать живым. Что ж… в этом есть смысл. Мужчина не препятствовал ему, он даже не взглянул на тело, которое растянулось сломанной куклой на полу первого этажа, залило эмблему братства, выложенную из плитки, горячей кровью и как стерны окружили тело, не брезгуя мёртвой плотью.       Одного парня он поймал, когда тот нёсся на него с бейсбольной битой и воинственным кличем, уподобившись гладиатору, который по всем законам собственной глупости умирает первым ещё в начале боя. Мужчина сдавил его горло, несколько секунд смотрел в лицо парня, словно хотел увидеть в нём что-то интересное. Он перехватил его руку, едва у парня хватило смелости поднять биту, чтобы замахнуться и посметь выбить себе слабый шанс на свободу, но потом раздался хруст. Парень заорал во всю глотку, а его рука вывернулась под неправильным углом. Мужчина впился в его шею клыками, оторвал часть плоти, заливая подбородок и шею кровью, но он наслаждался этой агонией, чтобы после бросить истекающего кровью парня другим стернам.       — Ну вот, весь испачкался, — мужчина с сожалением вздохнул, осматривая свою рубашку. Кто-то говорил, что на чёрном не видно крови? О, на чёрном она приобретает совершенно иной вид!       Он слышал, как его псы наводят хаос на втором этаже. Верещали испуганные девушки, которым не повезло в эту ночь остаться в братстве и скрасить быт избалованных мальчишек из братства. Невинные жертвы, и просто не повезло, но такова жизнь.       Мужчина прошёл мимо нескольких комнат, в комнату в дальнем коридоре он зашёл первым и заметил, как парень, не соизволив натянуть на себя хотя бы бельё, пытается вылезти в окно.       — О, позволь я помогу тебе.       — Не подходи ко мне! Ты… ты чокнутый!       — Спасибо, — мужчина улыбнулся и вытолкнул футболиста в окно.       Снова не то. Он обернулся, осмотрел комнату, пытаясь найти то, зачем пришёл, но услышал тихий женский плач. Медленно под крики из коридора и соседних комнат, под хруст костей и разрывы сухожилий, под чавканье ненасытных стернов он подошёл к шкафу и открыл дверь. На полу в ворохе грязных вещей и старого хлама сидела перепуганная девушка. Она закрывала рот ладонью, чтобы не вскрикнуть от ужаса. Слёзы катились по её щекам и макияж испортился. Она зарыдала навзрыд, когда увидела кровь на лице мужчины, и отказывалась верить в кошмар или собственную неизбежную смерть.       Мужчина прислонил палец к губам, тихо шикнул, улыбнулся и закрыл дверь шкафа.       Поиски продолжаются и заводят его в комнату на четвёртом этаже. Один из стернов выволакивает парня за шиворот, собираясь сбросить его вниз.       — Стой, — мужчина в чёрном отдаёт приказ и стерн безропотно слушается.       Парень обретает свободу и испуганно отползает на заднице от стерна, разжавшего зубы. Он ещё не ранен. Едва поцарапал щеку и руки, пока пытался освободиться. Он напуган и едва может выдать что-то кроме несвязанных звуков или околесицы. Он вжимается спиной в стену и, мужчина не сомневался, протаранил бы её спиной, если бы была такая возможность. Он неотрывно смотрит на изуродованное лицо стерна даже тогда, когда мужчина в чёрном садится на корточках напротив него и отчасти закрывает вид на стерна.       — У тебя есть то, что принадлежит мне.       Парень не смотрит на него. Кажется, что ему жизненно необходимо, чтобы стерн оставался в поле его зрения.       — Где та вещь, которую ты украл? — мужчина настаивает, он сжимает плечо парня и заставляет его посмотреть на себя, но едва ли ему становится лучше, когда он видит перед собой испачканное в кровь лицо. — Вещь. Где она? — он нажимает пальцами на плечо, пока они не пройдут в плоть и парень не закричит от боли.       — Я не знаю. Не знаю, — повторяет он, постоянно отвлекаясь на боль.       — Это очень ценная вещь, — наставляет мужчина, и его пальцы глубже погружаются в плоть, превращая разговор в медленную агонию.       — Там! Она там! В ящике!       Мужчина перестал давить на плечо, вынул пальцы из развороченной раны и поднялся. В комнате бедлам. Мужчина не уверен, что здесь было чище до того, как ворвались стерны. Он доходит до стола, выдвигает верхний ящик. Среди кучи хлама из старых исписанных тетрадей, разрисованных учебников, зубочисток и мятных конфет или пачек презервативов он нашёл жестяную коробку из-под печенья. Внутри то, что ему нужно.       Забрав вещь, он выходит из комнаты и направляется к лестнице.       Вор всё ещё сидит на полу у комнаты и боится пошевелиться.       Мужчина в чёрном спускается до первого этажа, поправляя плащ и ворот испачканной рубашки.       — Убить их всех.

***

      Мичел думал о том, что произошло вчера. Стерны напали на них с Вереной и он должен был раскрыть себя, чтобы спасти её, но он не нашёл в себе смелости рассказать всё родителям. Он помнил их разговор. Они до сих пор считали, что он ничего не слышит и, возможно, ничего не понимает. Родители с возрастом теряют связь с подростками и совершенно забывают о том, как сами были неидеальными детьми, доставляющими окружающим проблемы. Мартинес не жаловался. Он понимал, что отличается от своих сверстников вампиров, но некоторые проблемы он должен решить сам. Если кто-то узнает о том, что человек видел его и знает о нём, то это его вина, и он не хотел возлагать её на плечи Верены или родителей, которые непременно бы сделали всё, чтобы защитить его.       Он шёл в школу с мыслью, что всё может пойти совершенно не так, как он этого хотел. Мичел никогда не применял гипноз на людях — в этом не было необходимости, но ему пришлось это сделать, чтобы защитить себя и Верену. Вчера она повела себя так, словно всё сработало, но что если она притворялась? Мартинес решил перепроверить и, ступив на порог школы, заметил, что что-то изменилось. Никто не таращился на него — это не новость, но все ученики стояли возле шкафчиков группами и что-то активно обсуждали, смотря в смартфоны и планшеты. Мичелу казалось, что его подняли посреди урока и попросили повторить последнюю фразу учителя, которую он благополучно проспал. Он не понимал, что здесь происходит и что он успел пропустить.       Верена рассказала всем, что он вампир и написала эту историю у себя на страничке в социальных сетях? Тогда почему никто не пялится на него и не бежит за ним с вилами, осиновым колом, святой водой и молитвой, чтобы упокоить его душу? На фанаток вампиров Мичел не надеялся даже после вчерашнего странного представления у моста.       — Герой вчерашнего падения, — отшутился Маршалл, и подошёл к нему.       — Чем они так увлечены? — Мартинес продолжал смотреть на школьников, пытаясь понять, что он упускает.       — А ты не в курсе? — Маршалл удивился, но потом пожал плечами и выдал как на духу: — Вчера кто-то порешил всех из братства Бета.       — В каком смысле? — Мартинес перевёл взгляд на собеседника.       — В прямом, — он протянул парню планшет.       Мичел осторожно взял его, думая, что он подсознательно не хочет ничего знать о прошлой ночи, но уже догадывается, что увидит. Газетная страница говорила о массовом убийстве в общежитии студенческого братства. Группа неизвестных ночью проникла в общежитие и убила всех.       — Одной девушке удалось спастись, — продолжил Маршалл, — она спряталась в шкафу и её почему—то не тронули. Думаю, ей повезло.       — Да…       — Она говорила, что видела что-то странное. Как лысые люди с зубами пираньи драли её друзей на части. Думают, что бедняга помутилась рассудком.       Мартинес вспомнил стернов, которых видел вчера. Это они сделали? Они убили всех? Но зачем?..       — Верена! — ахнула позади Кети, и Мичел обернулся.       Кети повисла на шее у девушки, пытаясь всем своим видом выказать сочувствие по поводу трагедии. Мартинес вспомнил, что опасался, что его гипноз не сработал на девушке, но она пришла в школу, и всё же… Он подождал, пока она поднимет взгляд и заметит его. Несколько секунд они смотрели друг на друга, а потом она опустила взгляд и обняла Кети, поддерживая её.       Она ничего не помнит.       Одной проблемой меньше, но это ничего не объясняет. Мартинес посмотрел на планшет. Яркий заголовок притягивал его взгляд. Он рассказал обо всём родителям, но они ничего не предприняли. Или же совет снова игнорирует заявления о нападении стернов? Почему это произошло? Стерны никогда не нападали так открыто, но что-то изменилось, что-то вынудило их покинуть канализационную систему города и выбраться в жилую часть мегаполиса, а не поджидать, когда кто-то ночью завернёт не в тот проулок.       — Расходитесь все в классы.       Учитель истории загонял их по кабинетам. Мичел только сейчас заметил, что они дружно проигнорировали звонок и продолжали обсуждать трагедию. Он вошёл в класс истории вместе с остальными. Две одноклассницы, которые шли перед ним, продолжали тихо обсуждать убийство. Маршалл сел на первый ряд и достал учебники, словно эта новость для него ничего не значила. Мичел сел у окна и снова посмотрел на Верену. Она пыталась погрузиться в урок, но мыслями находилась где-то далеко.       Мартинес тоже хотел бы оказаться где-то в другом месте.       — Открываем учебники, — настаивал учитель, записывая тему нового урока на доске. Для него жизнь шла в текущем ритме. Охотник вёл себя спокойно и не отвлекался от обычной школьной жизни.       Что об этом говорят в гильдии?       Мичел хотел спросить, но не стал. Не сейчас. Он отвлёкся от урока и посмотрел в окно. На улице ничего не изменилось. Стаи школьников прогуливали уроки. Садовник собирал пожухлую листву, чтобы отработать свои деньги, а учительница английской литературы в строгом костюме по стройной фигуре, курила под деревом и всё ещё думала, что ученики её не замечают. Иногда, когда она нервничала, как сегодня, сразу после сигареты или двух съедала несколько зефирных шариков, нарушив строгую диету.       — Класс.       Мартинес отвлёкся от наблюдения. Он не заметил, как в кабинет вошла директриса.       — Я понимаю, что все вы огорчены утренними новостями, но в этот день произошло что-то ещё, — она с осторожной улыбкой посмотрела в коридор. — Заходи, милая.       — В этом году прям наплыв новеньких, — шепнула Кети, думая, что её никто не услышал кроме подруги.       — Вообще я не новенькая, — ученица заговорила сама, когда директриса вышла, оставив её на совести учителя. — Я давно с вами учусь, — она улыбнулась, обращаясь к классу. — Мои родители часто переезжают, поэтому я училась дистанционно, — никто не отреагировал на её слова. Все дружно молчали и не задавали вопросов. Сложно переплюнуть новость о групповом убийстве, но она смогла.       Мартинес посмотрел на неё, когда мысли перестали отвлекать его на стернов. Он увидел девушку, ту самую, с которой встретился вчера. Платье на ней было чуть лучше и с меньшим количеством рюшек и лент, но она всё ещё походила на героиню какого-то популярного аниме с гаремом и к несчастью самого Мичела, заметила его, улыбнулась ему, быстро помахала рукой, из-за чего класс удивлённо обернулся на него, и Мартинесу захотелось провалиться под землю. Вот кому он должен был стереть память.       Девушка тихо ойкнула, вспомнила, где находится, и виновато поклонилась. Ну, точно как прямиком из Японии.       — Меня зовут Ева Эванс. Приятно познакомиться.