Violets and Paper Aeroplanes

Кажется, Гарри думает, что они встречаются. Что неверно. И это очевидно. Но Луи не хватает духа сказать ему об этом в любом случае. Что странно, потому что когда вообще Луи колебался, прежде чем сказать Гарри то, что он думает. Ему кажется, что он больше не ненавидит этого ребенка. Если быть честным, Луи вообще не знает, что он думает о нем в целом. Во-первых, он его раздражал. Вообще, он раздражает до сих пор, но сейчас вполне терпимо. Гарри — первый человек, который пишет Луи утром и последний — ночью, и получает Луи сообщения по типу: сладких снов или блестящего дня, всегда с тремя поцелуйчиками в конце. Он не помнит, что бы давал Гарри свой номер, но вполне уверен, что это вина Зейна. Гарри сидит с ними на обеде (чаще, чем со своей инди-группкой) и прижимается к Луи так, что их бока едва ли не сливаются воедино. И это не совсем практично, когда люди пытаются есть. Гарри даже начал покупать Луи еду, вместо Зейна, и Луи не уверен, что он чувствует по этому поводу. Гарри болтает с Зейном, словно они лучшие друзья, и шепотом рассказывает Луи о своих новых цветах, которые он купил и об их значениях. Что. Отчасти интересно. И еще Гарри тоже может шутить шутки. Поэтому Луи позволяет Гарри остаться. Гарри всегда целует его на прощание. Просто в уголок губ, словно это какая-то фишка между ними. И это всегда чувствуется так мягко, как если бы Гарри рассказывал ему свои секреты, отпечатывая их на коже Луи. А может это так и есть. Луи все равно не узнает. Но поцелуи не так ужасны. Мягкие и приятные и, серьезно, это то, что Луи всегда хотел с кем-нибудь. Он возьмет от этого то, что сможет получить. Поэтому Луи позволяет Гарри остаться. Он обжимается с ним на английском. Это единственное слово, которым Луи может это описать. Он переносит весь свой вес на сторону Луи и, если ничего не записывает, устраивает свою голову у того на плече. Он утыкается носом в подбородок Луи, посылая стаю тому мурашек по позвоночнику. Это мило. Поэтому Луи позволяет Гарри остаться. Мисс Флэк нарушила свой священный алфавитный порядок, чтобы разделить их. Луи чувствовал странное негодование по поводу ее поступка. В том смысле, что они не занимались каким-то бездельем. И не то что бы вообще мешали кому-то. И это совсем не значит, что Луи есть до этого дела. Просто у мисс Флэк очень странное средневозрастное влечение* к Гарри, и весь класс знает об этом. Она вероятно просто ревнует. В конце концов, Луи может сделать вывод, что Гарри думает, что они встречаются. А Зейн думает, что это смешно. — Это смешно, — говорит он ему, наверное, в девятый раз. Они сидят в библиотеке во время своей длинной перемены. Зейн что-то рисует в своем блокноте. Этим утром Гарри преподнес Луи бутон красной розы и сказал, что они означают красоту и непорочность, и это то, что, по-видимому, представляет из себя Луи. Тут и говорить нечего: Луи с тех пор недоверчиво пялится на этот цветок. — Это не смешно, — напоминает Луи Зейну, — Это неловко. — Непревзойденному Томмо неловко. Как же он мог так пасть. Луи закатывает глаза: — Не мне, ты придурок. Цветочному мальчику. Зейн хмурится, поднимая взгляд от своего скетча: — Почему ему должно быть неловко? — Это он делает сверхромантичные жесты, думая, что мы встречаемся, — Луи усмехается от одной лишь мысли об этом. — А вы не встречаетесь? — спрашивает Зейн, поднимая брови. Луи краснеет: — Конечно, нет. Зейн замолкает, кажется, обдумывая что-то в своей голове, затем откладывает свой карандаш и обращает все свое внимание на Луи: — Слушай, я знаю, что подкалывал тебя, но тебе не нужно так упрямничать на этот счет. — Я не упрямничаю, — по крайней мере, он думает так, — Я говорю серьезно, — он встает из-за стола и идет к рандомному проходу между полками книг в поисках более уединенного места для разговора. Зейн без вопросов следует за ним. — Погоди, так он тебе правда не нравится? Луи качает головой, возможно, слишком яростно, и хмурится. — Нет. Не нравится. Я просто перестал откровенно ненавидеть его. Зейн очевидно в шоке от его ответа, но не то, что бы его ответ — большая новость. — Оу. — Почему ты реагируешь так, словно не знал этого? — спрашивает Луи, проходя вдоль книг и поглаживая их корешки. — Потому что я не знал, — И это. Определенно не то, что он ожидал от Зейна. Луи уставился на него: — Я тебе постоянно говорю, как сильно ненавижу его. Зейн вздыхает, соскальзывая по книжной полке вниз и оседая на пол. — Но я думал, что ты просто придурок, и притворяешься по какой-то тупой рандомной причине. Луи осторожно садится рядом с Зейном, затем бьет его в плечо за такую глупость. Абсолютную глупость. — Если он тебе не нравится, — продолжает Зейн, нахмурившись, — то почему ты даешь ему вертеться около себя? Луи пожимает плечами, сам не зная ответа на этот вопрос. Иногда Гарри не так плох, а иногда бесит, что просто пиздец, поэтому Луи не может точно сформировать свое мнение насчет него, не говоря уж о каких-либо рассуждениях, о том, что происходит. Но это мило. Вся эта штука с ППЧ**. Но точно не может сказать об этом Зейну. — Мне его жалко, — решает он, потому что это единственный ответ, который спасет его от расспросов, — Мне не сложно просто позволять ему думать, что все хорошо и круто. Зейн, являясь заботливым, добропорядочным человеком, хмурится еще сильнее, чем небо над океаном***. — Луи, — вздохнул он, — Тебе не следует поступать так. Я бы не- Если бы я знал, что ведешь его за нос, я бы сказал что- что это не несправедливо по отношению к нему, Лу, — Луи мудак, — Ты ему правда нравишься, и ты знаешь это, — он ужасный человек, и Зейн словно ангел на его плече, — Либо дай ему шанс, либо будь с ним честным, ибо это ранит его, — почему Луи ничего не может сделать правильно, — Не обманывай его. Ты бы ведь не хотел, чтобы кто-нибудь поступил с тобой так, верно? Он не заслуживает этого, — Луи антагонист этой истории, не так ли? Он пытается не подавать виду, что Зейн прав. — С каких пор ты стал гуру любви? Зейн усмехается, поднимаясь на ноги. Он понял, в любом случае. — Эй, я всегда давал хорошие советы. Уверяю тебя, если бы ты слушал меня, твоя жизнь была намного лучше, — он тянет Луи за собой, — Теперь делай, что должен, ты придурок. *в оригинале: Miss Flack has a weird cougar crush oh Harry. Cougar(сленг) — женщина среднего возраста, которая предпочитает молодых мужчин. **в оригинале PDA (Public Display of Attention) — публичное проявление чувств (ППЧ) *** в оригинале: frowns about as deep as the Atlantic Ocean (хмурится настолько глубоко, насколько глубоким является Атлантический океан).

♡♡♡

Сейчас перемена, и Луи без понятия какой у него следующий урок. Зейн потерялся неизвестно где, поэтому спросить некого. К тому же он забыл пароль от своего шкафчика, где осталась половина его учебников, и не то чтобы он знает какие учебники брать, ведь ему неизвестно какой урок следующий. Он сидит в общей комнате, на их с Зейном привычном месте: подальше от автоматов с едой и игральных столов, потому что именно там ошивается основная масса школьных идиотов. Нет. Луи сидит в углу (на, как он думает, единственном нормальном диванчике здесь) и обычно все круто, если Зейн с ним. Однако, сейчас он выглядит как одиночка. Сидящий наедине с самим собой, залипающий на черт знает что в телефоне, и он чувствует как щеки заливает краской от неловкости. Где, твою мать, Зейн? Он чувствует, как убогий диван проседает под чьим-то весом, и оборачивается, готовый настучать Зейну по голове за бесконечное ожидание. Но он встречает сияющую улыбку Гарри и большие блестящие глаза. — Привееет, — протягивает он, подвигаясь ближе к Луи. Луи щурится от его сияния: — Да, привет. — Как дела? — выдыхает тот. Реально выдыхает, словно какая-то диснеевская принцесса. — Нормально, — говорит Луи, резко обрывая тон. Все это очень странно и очень подозрительно, и ему интересно, что Гарри думает, он делает. Это не является частью их рутины. Луи никогда раньше не видел его в общей комнате. Гарри улыбается ему, как обычно не обращая внимания на внутренние размышления Луи, — Хорошо. И когда Гарри наклоняется с очевидным желанием поцеловать его (в смысле реально поцеловать), он понимает — у него проблемы. Не обманывай его. Его совесть говорит ему это. Его совесть звучит (не)много как Зейн. Он поворачивает голову так, что губы Гарри в конечном итоге целует его щеку, вместо другого назначенного места. Луи неловко смеется и спрашивает: — Разве ты и твои друзья не должны сидеть где-то под деревом, слушая подражателей Mumbord&Sons* и фотографируя свои ланчбоксы для инстаграма? Гарри выглядит так, будто его ударили в лицо, и, серьезно, нечестно, что он заставляет Луи чувствовать себя виноватым. У Луи нет причин, чтобы волноваться из-за этого, Гарри просто должен понять намек и свалить. — Оу, — мычит он, как всегда, красноречиво, и Луи едва сдерживается, чтобы не закатить глаза. Это бы сыграло ему на руку, — Я, эм, — продолжает Гарри подрагивающим голосом, сжимая в руках флешку, — Я просто хотел дать тебе это. Луи закатывает глаза. Сейчас не Рождество, и это не Секретный Санта, поэтому что этот ребенок пытается сделать? — И что это? Твоя коллекция порно? Гарри краснеет. И это не просто легкий румянец на щеках. Он покраснел от линии роста волос до места, где его татуированная кожа скрывается за рубашкой, расстегнутой наполовину. — Нет, — бормочет он, и ему правда надо прекратить разговаривать так, в смысле прямо сейчас, пожалуйста, — Это просто пара песен, которые, мне казалось, тебе бы понравились. Он говорит это с вопросительной интонацией, и, если бы это действительно был вопрос, Луи ответил бы нет. — Ты сделал мне микстейп? Можешь ли ты быть еще более клишовым? Гарри прочищает горло, неловко потирая затылок. — Это плейлист, — бормочет он, — не винил или граммофон или что-либо еще, о чем ты мог подумать. Это просто пара песен, которые- Которые напоминают мне о тебе. Луи бросает скептический взгляд на этот кусок метала и пластика, потому что, ну серьезно, кто еще использует флешки, не говоря уж и о плейлистах. Он медленно тянется, чтобы выхватить флешку из длинных пальцев Гарри (с немного сколотым светло-розовым лаком на ногтях), и делает вид, что кладет ее в карманах. Не обманывай его. Выражение лица Гарри можно было описать как самодовольствование. Но вовсе не в том смысле, что он самоуверенный или много думает о себе. Он выглядит так, словно очень рад за себя, рад, что Луи принял подарок, который он сделал для него. Луи не может перестать смотреть на ногти мальчика. Он пялится на них гораздо больше с их последней … встречи. Крася их в милые цвета, он, кажется приобретает уверенность в себе. — Что по лакам для ногтей? — спрашивает Луи, прежде чем успевает себя остановить. Он волнуется, что мог как-то ненароком обидеть этого мальчика. Гарри краснеет,  его лицо становится цвета его ногтей.  -Я просто… Мне просто нравится это. Это прикольно. . Я чувствую себя креативным и… Это просто прикольно. Это… нормально?  Он спрашивает нормально ли это для Луи. Словно разрешает ли ему Луи делать что-то, что ему нравится. Он знает, что у Гарри есть причины вести себя неуверенно рядом с ним, но, блять, видеть его таким причиняет Луи физическую боль. Видеть его невероятно неуверенным и грустным. Как в тот раз, когда Физзи пришла домой зареванная, потому что её одноклассникам не нравился её пацанский стиль одежды. Луи сказал ей быть собой ни смотря ни на что, и послать мнение остальных куда подальше. И, блять, Луи больше не знает, что делать.  -Конечно, все в порядке, — говорит он не громче шепота, — каждому свое, верно? — и Луи чувствует себя лицемером, задирая Гарри из-за инди штучек, но успокаивая его из-за штучек девчачих. И это противоречие доставляет ему головную боль. И такое рядом с Гарри случается много раз. Не обманывай его. Надо отдать Гарри должное, он не подмечает это самое противоречие со стороны Луи, а просто, как обычно, ярко улыбается, рассеянно поглаживая цветные ногти. Луи улыбается ему в ответ, вероятно немного неловко, и тянется к рюкзаку, чтобы достать наушники.  Он усаживается обратно и нажимает кнопку play на своем Tuesday плейлисте. Он ожидает, что Гарри поймет это как намёк на то, что ему пора уходить, но не то чтобы Луи сам понимает, что он пытается донести до этого мальчика. Ему следует все объяснить или просто прогнать его, но, на удивление, учитывая все раздражающие обстоятельства, Луи сегодня в хорошем расположении духа. Он уже прослушивает половину песни «Mona Liza» от Panic! At The Disco, когда чувствует постукивание по плечу. Он быстро нажимает на паузу, вытаскивает один наушник и поворачивается к этому покойнику. Снова Гарри Стайлс. Он изгибает бровь в молчаливом вопросе типа чего тебе блять надо? И, кажется, Гарри это понимает. — Че слушаешь? — спрашивает он, сладко улыбаясь. Это достаточно простой вопрос. Точно не самый худший, который Гарри когда-либо задавал ему. Луи отвечает прежде чем начать колебаться. Потому что Гарри все равно его возненавидит, не так ли? Он будет смеяться над ним и дразнить его из-за отсутствия вкуса, верно? Это то, что эти хипстеры обычно делают, разве нет? ** Луи не улыбается перспектива быть тем, над кем издеваются. — Panic! At The Disco. Слышал о них или?.. — говорит Луи неожиданно застенчиво. Гарри загорается: — Я обожаю их! — что само по себе достаточно удивительно, но, — Можно послушать с тобой? — определенно последнее, что он ожидал от него услышать. Луи осторожно кивает, протягивая Гарри наушник. IPod Луи лежит на их коленях, а короткий шнур наушников сводит головы Гарри и Луи немного ближе, чем хотелось бы. Они ничего не говорят, погрузившись в свои маленькие миры, напевая тихо песню себе под нос. Что в действительности не так уж странно. Гарри, кажется, знаком со многими песнями, и они ему нравятся. Потому что он мягко мычит чуть ли не под каждый трек, который начинает играть после. Не обманывай его. Может Гарри слушает не только игры на банджо и стиральных досках*** на винтажных граммофонах. Может ему нравятся и другие вещи тоже. Может Луи стоит послушать тот плейлист, который Гарри создал для него. Он прекрасно ощущает флэшку, лежащую у него прямо в кармане. Не обманывай его. Дай ему чертов шанс. Так они проводят все оставшееся время. Гарри достает какую-то книгу из своего рюкзака, и окунается в нее с головой. Уголки его рта мягко приподнимаются вверх. Луи просто пялится в окно, размышляя. Это не самое худшее его времяпровождение. Дай ему чертов шанс. Но он все равно собирается убить Зейна. Неожиданно громкий звон прерывает смертоносные мысли Луи, возвращая его в общую комнату и проясняя его разум. Подростки стонут, как стадо зомби, и направляются к выходу. Гарри пялится на Луи, пока тот обматывает свои наушники вокруг IPad-a, и словно ожидает, что он что-то скажет. — Не думаю, что ты знаешь все мое расписание на сегодня, не так ли? — спрашивает Луи, просто чтобы заполнить неловкую тишину. Гарри заливается краской. Он наклоняет голову, уставившись на свои ноги, шаркая ими по ковру. — Две драмы, потом информатика, — признается он тихим голосом. Рот Луи приоткрывается от шока. — Как ты- неважно. Я не хочу знать. Он поворачивается, чтобы уйти, но Гарри резко вскидывает голову, и в его глазах безнадежность. Дай ему чертов шанс. Луи молчит секунды две, прежде чем наклониться и оставить целомудренный поцелуй в уголке полных губ Гарри. Он скорее чувствует, чем видит, как губы этого мальчика расплываются в улыбке. Луи хочет поскорей прибыть в кабинет драмы, прежде чем начать волноваться о странных щекочущих ощущениях в своем животе. *Mumford & Sons — фолк-группа из Лондона, основанная в конце 2007 года. **в оригинале That’s what they do, isn’t it? (Это то, что они делают, не так ли?). На самом деле весь оригинальный текст автора написан таким образом, что лично мне не всегда точно понятно о ком/о чем именно идет речь.В оригинале в этом абзаце ничего не сказано о хипстерах, но я предположила, что Луи волнуется именно по этому поводу (потому что у «хипстеров» якобы другой музыкальный вкус, они не слушают что-то вроде P! ATD). Возможно, из-за этого будет немного отсебятины. ***Стиральная доска (a washboard)— музыкальный инструмент, представляющий собой оригинальную стиральную доску или предмет с аналогичными свойствами, специально изготовленный для исполнения музыки