Я увлекся

Краем глаза я заметил движение в проёме холла университета. Санёк вальяжно шёл навстречу ко мне, успевая раз пять поправить тяжёлую пряжку ремня на штанах, блестящую из-под задранных краёв белой рубашки. Он вышагивал настолько медленно, всё время оборачиваясь и прищуриваясь в поисках новых пылающих щёк, что я, наверное, успел бы защитить курсовую к его приходу. - Тим! – не дойдя до меня и двадцати метров, крикнул он. Чёртов выпендрёжник. Я ухмыльнулся, видя, как вся его напыщенность спадает, и он в три больших шага добирается до соседнего кресла, устало закидывая ноги на маленький столик подле него. – В чём дело, дружище? Неужели ты всё-таки решил обратиться к помощи настоящего самца? – выговорил он тоном из старых ковбойских фильмов и заливисто заржал своей шутке. - Просто заткнись и слушай, - я отложил в сторону изодранный черновик, устало зарываясь пальцами в свои волосы. – Девчонка-кремень вся в выкрутасах, главный чморитель Лёшки, да и всех задротов в целом. Нужно написать что-нибудь, что её растрогает, - я посмотрел в его смеющиеся глаза и приготовился снова его заткнуть. - Так дело в даме, - он сдвинул брови и заводил пальцами по подбородку с видом главного знатока всея Руси. - Сань, ты нарываешься, - кажется, в моём взгляде он прочитал что-то действительно угрожающее. Я настолько устал, уже третий день пытаясь что-нибудь для неё изобрести, что готов был извергнуть из пасти огонь с единой искры. - Ладно-ладно, - сказал он, поднимая руки в сдающемся жесте, всё ещё широко улыбаясь. - Я только уточню, сердце твоё при ней... - он забрался рукой под свою рубашку, начиная бить себя кулаком по груди, изображая бьющийся орган, - “доки-доки”? – снова заржал. Я уже не поленился встать и отвесить ему подзатыльник. - Нет, в этом смысле у меня к ней никакого интереса. Не спрашивай ничего больше, - я закинул голову на спинку дивана и прикрыл глаза. - Накатал уже что-нибудь? – спросил он, и я почувствовал, как диван прогнулся под его весом. Его рука потянулась за моим листком, и я кинулся вырывать его. Почему-то мне не хотелось, чтобы этот парень рылся во всех этих выворачивающих нежностях. Гад был проворнее меня, и уже после минутной схватки письмо, ну или, по крайней мере, его большая часть, покоилось в его пальцах. Этой же рукой он пытался развернуть многострадальный мятый кусок бумаги, так как остальные его конечности были целиком заняты борьбой со мной. Наконец, мне надоело, и я разжал кулаки. Измятый белый воротник и его хозяин тотчас углубились в текст. Несколько минут спустя, всласть намучившись с разбором дырявого листка, он поднял на меня свой довольный взгляд и сладко протянул: - До чего ж “нэжно”… - и снова заржал. Сил его терпеть у меня уже не было, и я полез разбивать ему нос. Сашка не боялся кулаков, но всё же потасовки устраивать не любил. Поэтому он, поспешно пробормотав “ладно-ладно”, снова залез в текст. Повторно добравшись до последнего предложения, он сказал, - Ну, не всё так ужасно. Сносно, я бы даже сказал. Правда, для обычной девчонки слишком сухо, но для твоего монстра неплохо. - Для тебя каждая, что не залазит за твою спину от страха и не лопает губы от капризов, - монстр, - я забрал у него бумажку, внося последние предложения. - Нет, - он навис над моей рукой, читая то, что я пишу, - просто я не люблю властных женщин. - Ты их боишься, - я ухмыльнулся. - Я бы сказал, избегаю, - ухмыльнулся он в ответ. - Ну, правильно, тогда из вас двоих тебе ведь придётся носить её куртку холодными зимними вечерами, - он в ответ нахмурил брови, пытаясь что-то разобрать в моём почерке. - Ну, побалуй, что ли, девочку, “заройся носом в её мягкие волосы, дотронься до кожи её манящих губ”, - при этом посмотрел он на меня так серьёзно, что я спросил: - Ты дебил? – смотря на него также, я в конец не выдержал и засмеялся. Дамский угодник мне нихрена не помог. Я поднялся с дивана, - Ладно, сельский ловелас, я сам справлюсь. Просто признайся, что не так хорош, как о тебе говорят. В ответ он заржал, пожимая мне руку. *** Понятия не имею, как у меня хватило фантазии и выдержки, но у входа в библиотеку с треклятым письмом в кармане я стоял уже в третий раз. Уже дважды я собирал пыль на подоконнике, наблюдая реакции Киры, после каждой из которых я, чёрт возьми, снова брал в руки листок и ручку и принимался ковыряться в мозгах, выуживая оттуда липко-приторные слова и предложения. Какого бы идиота из себя не строил Санёк, таковым он не являлся, и в людях действительно разбирался неплохо. Он был прав, анонимное послание Кире и вправду показалось сносным. Она не раскраснелась, как чёртов мак, во второй раз, но губы её явно чуть потянула улыбка, а пальцы аккуратно сложили и спрятали в книге бумажный лист. Я перешагнул порог, как обычно направляясь вглубь раздела иностранной литературы. По пути радостно улыбнулся библиотекарю и помахал ей рукой. Она, должно быть, разоблачила моё издевательство и в ответ поджала сливовые губы, смерив меня суровым взглядом. Довольно каверзное существо восседало за столом, почитывая дряблый томик и изображая из себя оскорблённого библиотекаря. Похоже, что в заведении друзей я был бессилен. Только я успел найти взглядом нужную полку, как меня окликнул чей-то голос: - Что ты здесь делаешь? Я повернул голову и увидел Киру, не понимая, почему она пришла на полчаса раньше. Выглядела она чуть растрёпанней, чем обычно. Под глазами темнели следы последней ночной зубрёжки, большой палец её руки нервно дёргал заусеницу на безымянном, и видно было, что она из последних сил держалась, чтобы не вцепиться в неё зубами. - Ну, а что люди обычно делают среди книг? – я спокойно ответил вопросом, словно для меня было обычным делом торчать в библиотеке во время полуденной пары. - Мне известно, что они делают, я не понимаю, что здесь делаешь именно ты, Тимур, - она раздражённо прищурила уставшие глаза, всем своим видом показывая, что относится ко мне с превеликим терпением. И, тем не менее, оставалась стоять на месте, ожидая от меня каких-то оправданий, что ли. Я облокотился плечом о стеллаж. Хрен ей. - Решил подтянуть знания, - весело протянул я. - Мм... – она саркастично подняла брови, - и это после того, как ты за три года и ни разу не открыл конспекта? - Считай, я образумился, - ответил я. - И что могло тебя заставить? – внезапно ухмылка сползла с её лица, оставив только раздражение. - Прекрати. Скажи, какой ты в рейтинге по общим письменным зачётам? Я с запоздалой реакцией понял, почему у неё такой усталый вид. Сессия. Каждые полгода проводится по два зачёта по профилирующим языкам – письменный и устный. Кажется, на прошлой неделе мы пережили письменный, и не то, чтобы я совсем его не заметил, но меня это никак не колыхнуло. Кира была права, я почти никогда не занимался учебой, а особенно изучением языков – мне это всегда давалось легко. У меня была неплохая фотографическая и слуховая память, в моей черепушке словно был своеобразный диктофон. Я впитывал только необходимые вещи, и в нужное время они без проблем всплывали в голове. И, да, в конспекте я действительно не находил для себя ничего полезного. У меня и конспекта-то не было, вся информация на лекциях сортировалась и складывалась где-то в извилинах. - Второй, кажется, - я не напускал на себя деланную беспечность, меня действительно не волновал этот рейтинг, и я не стремился лететь впереди планеты всей. Но я не Кира. - Второй, кажется? – растягивая губы в удивлённой улыбке, протянула она. Меня воротило от её сарказма. - И кто тебя опережает? Игорь? Замочкин? – она задала чисто риторический вопрос, потому что было очевидно, что такой человек, как Кира, знает место каждого, кто стоит выше неё. Поэтому она сразу продолжила, обращаясь в серьёзный тон, - Честно, меня бесят такие одарённые придурки, как ты. Я пятая в списке. Но, чтобы ей оказаться, я занимаюсь по несколько часов в день, в то время как тебе нужно только посетить пару лекций на неделе. Нахрена тебе такие способности, если ты давно забил? - Я так сильно тебя волную? - Эта дверь волнует меня больше, чем ты. Мне плевать на тебя. Нет, не так, - она сделала вид, что на секунду задумалась. - Наверное, я даже сочувствую тебе. Без своих способностей ты загнулся бы на первых минутах, без них ты с треском вылетел бы из универа. И тебя бы это устроило. Мне всё равно, мне даже лучше, что ты всё гробишь в себе. Я просто не могу понять таких людей. Сколько минут тебе придётся провести за повторением, чтобы удержать за собой первое место? Сколько минут тебе потребуется, чтобы пробиться на национальные турниры? Она задавала вопросы, не адресовывая их мне. Она говорила уверенно и точно, словно эта речь давно уже засела у неё в горле. И ей она не пыталась как-то унизить или задеть меня, ей она не делала мне комплиментов. Она просто оправдывалась перед собой, почему до сих пор не может ко мне приблизиться. Она доказывала себе, что это не я обгоняю её по успеваемости, а обыкновенная несправедливость. Ну а я ждал, пока она выговорится, разрядится, потому что ничего нового она мне не сообщала. - Почему, скажи, ты этим не пользуешься? Потому что ты кретин, Тимур, редкостный кретин, - она прошла в глубь коридора к своим драгоценным словарям, показывая тем самым, что разговор окончен, и она в нём победитель. Я почему-то не горел желанием её переубеждать, поэтому, равнодушно пожав плечами, бросил напоследок через плечо: - Рад, что ты выговорилась, - и оставил её дальше отдаваться книгам.