Эти классные игры.

Егор заметил приближающийся предмет практически прямо перед собой и увернуться просто не успел. Если бы он не знал, что прилетела ему детская игрушка, а не удар профессионального боксера-тяжеловеса, никогда бы не поверил. Боль, острая до темноты в глазах, прострелила правую половину лица и отдала куда-то в затылок и нижнюю челюсть. В этот момент мужчина увидел не только кружащиеся звездочки, но и мушек со стрекозами. Только сцепленные от полноты ощущений зубы помешали ему высказаться крайне эмоционально и столь же нецензурно. — Оленька! — испуганно охнула мамочка и, сграбастав дочь в объятия, затаилась в углу лавочки. Она бы предпочла вообще удрать из холла, но путь лежал мимо сидящего на попе и прижимающего к лицу ладонь страдальца, поэтому женщина решила не рисковать. Оленька испуганно заорала, да так громко, что и без того мучающийся от боли Егор все-таки прошипел ругательство. — Наташа, позови медсестру и скажи, чтобы принесла лед, — Алина опустилась на колени рядом с Егором. — Дай, я посмотрю, — она попыталась отвести его ладони от поврежденного глаза, но ничего не получилось. — Егор, мне нужно посмотреть! — На здоровье, — проскрипел он, поворачиваясь к Алине. Основной удар пришелся по брови, оставив небольшую ссадину, а вот веко наливалось синевой и отеком с такой скоростью, что девушка сразу поняла — прикладывать холод бесполезно. Отмершая мамочка по имени Наташа, прихватив продолжавшую голосить девочку, пробежала мимо них по направлению к лестнице. Пока они не успели скрыться из виду, Егор крикнул вслед: — Подрастет, отдайте дочь в секцию толкателей ядра! Будет олимпийской чемпионкой… — Шутишь, значит, будешь жить, — обнадежила его Решетова. — Ляг на пол, все равно ты уже весь его своими джинсами вытер, — она уложила пострадавшего на спину, пристроив голову на свои колени и, придерживая его под затылок правой рукой, левой рылась в лежащей рядом сумочке. — Знаешь, я все больше убеждаюсь, что, чем больше между нами расстояние, тем лучше, — философски задумался мужчина, разглядывая одним глазом потолок. Вторым он уже ничего не мог рассмотреть, потому что тот уже полностью заплыл и почти не открывался. — А вот это уже хуже, — девушка, наконец, нашла то, что искала, и теперь с тревогой всматривалась в немного бледное лицо пострадавшего. — Не тошнит, перед глазами не двоится? — Почему ты думаешь, что если я не туплю, то это следствие сотрясения мозга? — обиделся Егор, повернувшись так, чтобы видеть склонившуюся над ним Алину. — Ты слишком самокритичен, — она поднесла что-то, зажатое в ладони к его лицу. — Вот черт! Ты меня и на второй глаз хочешь ослепить?! — он попытался отвернуться, но девушка держала его голову в почти борцовском захвате и, аккуратно раздвинув опухшие веки, посветила фонариком. — Зрачки на свет реагируют одинаково, это уже хорошо, — Алина покрепче сжала выворачивающегося Булаткина, так, что он прижался щекой к её груди. — Прекрати ерзать! Мужчина послушно замер, но поза получалась какая-то двусмысленная — они сидели на полу в углу комнаты, Булаткин наполовину лежит на Алине, уткнувшись лицом ей в декольте и обнимая одной рукой за талию. Может, дело было в том, что Егор сейчас воспринимался девушкой не привлекательным мужчиной, а как большой ушибленный ребенок, но такая близость не вызывала у неё дискомфорта. Наоборот, ей было искренне жаль, что он пострадал. И дело не в том, что Егор вполне может требовать компенсацию за очередное повреждение, просто Алина сочувствовала ему, помня, как болезненны такие удары. А уж сходящие несколько недель синяки никого особо не красят… — Ваша медсестра, наверное, побежала за льдом куда-то в район Антарктики, — гудение в голове усиливалось, потому он старался говорить негромко, чтобы не провоцировать внутричерепного дятла на долбление висков. — Сейчас придет, — Алина поглаживала его по бритой голове, стараясь не касаться правой стороны лба и приятно царапаясь ладошками о немного колючую кожу его затылка. Девушка попыталась немного передвинуться, чтобы получше уложить Булаткина, но, казалось бы, расслабленно лежащая на её талии рука мгновенно напряглась, не позволяя шевельнуться. — Мне хорошо, не двигайся. — Она замерла. — А вот гладить можешь продолжать, — благосклонно добавил он, сжав прохладные тонкие пальцы в ладони и показывая, как именно это следует делать. Алина послушно водила рукой по его макушке, постоянно сбиваясь на почесывание за ухом. Егор расслабленно лежал на её коленках и балдел от легких ласковых движений, потому, когда слегка припозднившаяся помощница парацельса прибежала, волоча за собой довольно объемный чемодан, даже немного расстроился, но место дислокации не поменял. — Света, зачем вы принесли дефибриллятор? — Алина с легким недоумением наблюдала за суетящейся медсестрой. — Прибежала Наташа и сказала, то её Олечка зашибла какого-то мужика, — женщина лет тридцати в форменном бело-голубом костюме немного недовольно рассматривала вполне себе живого Егора, обломавшего её в освоении новой, ни разу ни опробованной техники. — Что у нас тут? — У нас попадание деревянным кубиком в глаз, — Алина попыталась помочь Булаткину сесть и охнула от боли в ребрах, которые он сжал, не собираясь оставаться один на один с медработницей, которая сейчас гораздо менее осторожно и ласково, чем сама Алина, прощупывала его ушиб. — Света, аккуратнее, пожалуйста, это очень болезненная травма. — Хорошо, — буркнула женщина, но силу нажима пальцев не уменьшила. — Вы ненавидите всех мужиков или только меня? — не выдержал Егор, когда медичка приложила к ссадине марлю, пропитанную в спирте. — Всех. — Радует хотя бы, что не я один страдаю, — он не морщился, но боль после такого "лечения" только усиливалась. — Лучше бы шов наложить, — ему показалось, что эту фразу Алина сказала с почти нескрываемым злорадством. — Ни за что! — Егор был уверен, что эта амазонка наглухо зашьет ему не только порез, но и глаз. — Ну, тогда подержите это, — медсестра сунула ему в руки пакет сухого льда, — но он все равно не поможет, поэтому можно и без него. — Спасибо, вы меня просто спасли! — даже в таком положении Булаткин не смог сдержаться, чтобы не попаясничать. — Можно ваш телефончик, вдруг мне эвтаназия понадобится? — Из жалости не добиваю, — отрезала сестра не милосердия и, собрав нехитрый скарб, утопала восвояси. — У тебя все работники такие вежливые? — Егор улегся поудобнее опираясь спиной на согнутые в коленях ноги Алины. — Она — профессионал, но мужчин действительно не любит. У каждого из тех, кто попал сюда, своя невеселая история. Но поведение Алины недопустимо, и я скажу ей об этом, — она держала у уже наливающегося синяка обернутый марлевой салфеткой охлаждающий пакет. — Если из-за меня, то не стоит. У неё такой взгляд, что вполне может потом подстеречь за углом. А меня в твоей богадельне уже и так искалечили и морально, и физически, — Егор поморщился, представив, как будут ржать друзья, когда узнают, что его нокаутировала годовалая девочка. — Твое невезение начало прогрессировать, — согласилась Алина. — Все, больше держать нельзя. Сегодня можно будет прикладывать холод ещё пару раз на пять минут с интервалом не меньше, чем в полчаса. — У тебя такой опыт по сведению синяков? — У меня шестилетний ребенок, — девушка аккуратно подтолкнула его в спину, намекая, что неплохо было бы позволить ей подняться с довольно-таки холодного пола. Булаткин неохотно подчинился, поднимаясь на ноги. — Головокружения нет? — Алина с тревогой заглянула ему в лицо, пытаясь оценить состояние. — Извини за личный вопрос, но у тебя есть кто-то, кто сможет понаблюдать за тобой этой ночью? — Зачем? Я прекрасно себя чувствую, — ну, это он, конечно, соврал, но было и существенно хуже. — Если правильно понимаю, ехать в больницу ты не согласишься? — Егор кивнул, подтверждая её догадку. — Тогда нужно, чтобы кто-то будил тебя каждые два часа и проверял состояние организма. Не нужно так скептически улыбаться, ребенок способен нанести очень даже серьезную травму. Поэтому или ты обещаешь найти того, кто проследит, чтобы с тобой все было в порядке, или я вызываю "Скорую".