Эти классные игры.

— Извините, я немного опоздал, — Булаткин повернулся к говорившему и встал, чтобы поприветствовать плотного пожилого мужчину, стоящего возле его столика. — Ничего страшного. Присаживайтесь, — он кивнул на плетеный стул напротив собственного места. — Давайте не будем затягивать разговор, меня зовут Иван Степанович. Вы — Егор? — Да. Спасибо, что согласились поговорить, — о том факте оплаты беседы в денежных единицах с изображением неулыбчивого американского президенты на купюрах он упоминать не стал. Оно того стоит. — Ну, я теперь пенсионер, поговорить всегда в радость, — мужчина устроился в тенечке, немного отдуваясь и пытаясь отдышаться. — Так что вы хотели узнать? — Иван Степанович, у меня к вам вопрос по последнему делу, — Булаткин тщательно присматривался к собеседнику, но пока не мог составить о нем однозначное мнение. — Ведь вы вели следствие по убийству Муромова? — Вот оно что… Да, дело Якута вел я. — Давно хотел спросить, почему такое прозвище? Он же, вроде, русским был? Пожилой мужчина с некоторым сомнением посмотрел на Егора, но не стал учить, как правильно тратить свои деньги: — Русский, только родился в Якутске, отсюда и имя. — Понятно. А теперь расскажите, все, что о нем знаете. — Тогда это надолго, — Иван Степанович откинулся на кресле. — На него только по нашему профилю было пять уголовных дел. — А доказанная вина? — Ни разу. Причем, в двух случаях доказательства были очень серьезные. А потом свидетели отказывались от показаний, улики терялись, допускались ошибки в следственных действиях… — И сколько раз он сидел? — судя по всему, Муромов был скользким и изворотливым, как угорь. — Один раз. По малолетке. — Похоже, умный был мужик… — Очень. Вообще был одиозной личностью, кино снимать можно. Егор кивнул маячившей неподалеку официантке и попросил принести чего-нибудь холодного. Следователь в отставке тоже возжелал испить водицы, потому разговор пришлось на пару минут прервать. — Вы скажите четко, что именно интересует, а то о нем можно долго разговаривать. — Хорошо. Давайте начнем с его женитьбы, — Егор жестом предложил начать этот рассказ. — Это вам лучше у супруги расспросить, — во взгляде Ивана Степановича мелькнула хитринка. — Лучше, но спрашиваю у вас. Хочу узнать эту историю у постороннего человека. Ещё одной загадкой для Булаткина был отношении Алины к бывшему мужу. Он ни разу не услышал о Муромове за весь месяц. Отсутствие любых его фотографий тоже наводило на мысль, что не все тут чисто. Когда он спросил у жены, почему она не хранит такую память о покойном муже, Алина только дернула плечом и ответила, что жизнь для живых, а Александру теперь все равно, висит ли его портрет над камином. Это было самое близкое к негативному мнение, которое девушка вообще выказывала в общении, потому Егор перестал мучить её такими расспросами, но заинтересовался ещё сильнее. — Это была в каком-то роде свадьба десятилетия. Объединение двух фамилий, — мужчина жадно припал к запотевшему стакану, один вид которого вызывал жажду. — Разве родственники Решетовой были связаны с криминалом? — ни о чем подобном Егор раньше не слышал и теперь насторожился. — Нет, они были связаны с местной авиакомпанией. Подробностей не знаю, все-таки больше пятнадцати лет прошло, но её отец каким-то образом получил долю при приватизации местных воздушных линий. Может, и врут, но говорили, что не меньше тридцати процентов. — Булаткин мысленно присвистнул — оказывается, жена у него была девушкой с приданным. — Но попользоваться этим добром не успел, вместе с семьей попал в аварию. Девочка выжила, они — нет. А вот это было интересно. В его данных ничего не упоминалось о том, что Алина тоже была в машине. Это, конечно, не принципиально, но наводит на размышления… Пока он раздумывал, следователь продолжил делиться честно оплаченной информацией: — Все перешло их дочери, но ей было лет тринадцать-четырнадцать, точно не помню, поэтому появился опекун, какой-то там родственник матери. Не могу сказать, что там было дальше, то ли Муромов с этим опекуном договорился, то ли девчонка и вправду в нашего наркобарона влюбилась, но вышла за него замуж года через три после этого. Конечно, его сам факт женитьбы на малолетке не украсил, но кто на это обращает внимание, когда получает практически полный доступ к аэропорту? А теперь вспомните, чем он занимался, и поймете, какие перспективы открыла молодая жена. Егор понимал. Прекрасно понимал. И поражался — как после такого насильственного замужества Алина решилась позвать его с ЗАГС? Ведь понятно же, что в первый раз её мнения никто не спрашивал. У Муромова появились все условия для развития "бизнеса", опекун тоже явно внакладе не остался, а вот самой девчонке, которая только школу закончила, куда деваться? Остается только надеяться, что, из опасения потерять такие выгоды, муж к ней хорошо относился… — Понимаю. А что вообще о них говорили? Раз уж они были такой популярной парой. — Да ничего, в принципе, — Иван Степанович на минутку задумался. — Он свои делишки обстряпывал, она — училась. Алина, не помню, как по отчеству, и сейчас человек не особо публичный, а тогда и вовсе нигде не показывалась, только если уж совсем припрет. — Ладно, это выяснили. А теперь расскажите, что было шесть лет назад. — А вот этого никто не знает. Ну, кроме, разве что вашей жены. Есть официальная версия, а есть слухи. Чем интересуетесь? — Официальную я читал. Но ведь там не все? — Конечно, не все. Ладно, давайте так, что вы знаете, чтобы не повторяться? Егор вздохнул и начал вспоминать вслух: — Нападение с применением оружия, Муромова убили, его жену искалечили, ребенка не тронули. Вроде, никого потом не нашли. — Не густо, — Иван Степанович испытывающее посмотрел на Булаткина, напряжение которого было заметно, несмотря на все попытки расслабиться. — Надеюсь, вы не с целью найти и наказать интересуетесь? Дело ваше, только не нужно моим бывшим коллегам работы прибавлять, вашу смерть расследовать. Там все было на его работе завязано… — Это я сам разберусь. — Да я и не заставляю. Значит так, было три основных версии. Первая — месть. Муромов, когда город под себя подмял, через многих переступил, так что вполне вероятно — кто-то очухался и решил вернуть долги. Подозреваемых там была тьма, но никого конкретного выделить не смогли. У многих был на него зуб, в том числе, такой, что можно и на крайние меры пойти, но в последние пару лет до смерти он никого особо не прессовал, из-за решетки никто из недругов тоже не выходил, так что на этом все и заглохло. — Это основная версия? — Нет. Основная — вторая. Кто-то что-то у него требовал. Теперь уже невозможно узнать, что именно, но все на это указывает. Обратите внимание, самого Муромова не тронули. То ли побоялись, что не справятся, все-таки мужик был довольно крупный, мог и вырваться, то ли решили, что ему будет больнее на муки жены смотреть. Извините, — пожилой мужчина несколько увлекся рассказом и подзабыл, кем именно приходится теперь Алина сидящему напротив Егору, который с силой оттолкнул стакан, отчего тот проехал по бежевой скатерти и со звоном упал на плитку. Подбежавшая официантка быстренько пересадила их за другой столик и устранила следы мужской злости. Дождавшись, пока девушке не надоест изображать из себя золушку, её отправили за новой порцией питья. — Продолжайте, — по лицу Булаткина нельзя было сказать, о чем именно он думает, но Иван Степанович впредь решил быть более аккуратным в словах. Тем более, ему ещё третью версию озвучивать… — Так вот, — следователь откашлялся. — Тут все вообще глухо — если что и взяли, понятное дело, нас никто в известность не ставил. — Не складывается, зачем тогда оставлять свидетелей? — Мало ли, может, времени не хватило, может, спугнул кто. Теперь уже вряд ли узнаем. Тоже никого подозреваемых не нашли. Дом хоть и богатый, но ничего не взяли, так что явно не банальное ограбление. Да и не полезли бы к Якуту. Так обидеть уважаемого человека — это совсем себя не любить… — А что за третья версия? — Передел территории. У него был в помощниках один парень — Артур Мирзоев. Как говорили, толковый и расторопный. Было подозрение, что он решил перепрыгнуть на новую ступеньку, а для этого нужно было подвинуть того, кто её занимал. Вот и подвинул. — Тем более не подходит — зачем оставлять в живых вдову и ребенка? Если это был кто-то из своих, она могла узнать. Да и наследницей оставалась все равно Алина, — Егора уже не радовала ни хорошая погода, ни вид той самой доброй бабульки, уже почти докрошившей булку. Перед глазами снова промелькнули подробности официальной версии той ночи. — Ммм… Потому что вдову подозревали в пособничестве, — мужчина напрягся и внимательно посмотрел на собеседника — а ну, как кинется? — Какое пособничество, когда её избили до полусмерти?! — Егор с искренним недоумением смотрел на следователя. — Если бы нужно было алиби, отправилась бы куда-нибудь с дочерью на отдых или здоровье поправлять! — Это все понятно, только больше всех от произошедшего выиграл Мирзоев, а он с Муромовой был в очень хороших отношениях. Он и начинал-то, как её охранник, это потом к более серьезным делам перешел. А сейчас занял место Якута и вполне комфортно себя на нем чувствует. — Какие-нибудь доказательства сговора со вдовой были? — Нет. Никаких. Но одно время ходили упорные слухи, что ему отошел не только титул, но и бывшая королева. Вроде, даже говорили о свадьбе, но потом все успокоились и про эту историю начали потихоньку забывать. Егору было, мягко говоря, неприятно слышать такие домыслы касательно своей жены, но лучше владеть всей информацией. — И чем все закончилось? Ведь, насколько знаю, даже обвинение никому предъявлено не было? — Нет. Некому уже ничего предъявлять. Через пару месяцев после этого на границе с соседней областью нашли три трупа. Страшно, конечно, но, к сожалению, не редкость. Только вот повреждения у них были… Короче, все, что пережила жена Якута, только в несколько раз тяжелее. — А убиты — ножом в сердце? Иван Степанович только кивнул. Не нужно быть гением, чтобы понять, за что этих нелюдей казнили именно таким способом. Да и кандидат в благородные мстители тоже есть. И Егор понимал, что не только в Алине дело — даже если нападение организовал сам Мирзоев, перед остальными нужно показать, насколько он возмущен такими действиями. Вот и пойми, дорогу себе расчищал или просто подхватил корону, когда та с головы предыдущего правителя упала. — Это не мое дело, но все-таки скажу. Мирзоев под себя всех буквально за три месяца подогнул, а без помощи того, кто был в курсе мелких и не очень тайн Якута, это просто невозможно. Причем, передел был мирный, что намного проблематичнее, — он сделал паузу, но вопросов не последовало. — Ещё что-то? — Нет, пока все, — Егор одним легким движением, почти незаметным со стороны, положил на стол конверт и толкнул его в сторону пенсионера. Тот не менее отработанным движением спрятал его под перекинутый через руку легкий пиджак. — Хотя, подождите. Орудие преступления нашли? — Нет. Как ни искали — ничего. — Все ясно. Спасибо, что уделили время. — На здоровье, — Иван Степанович по-военному коротко кивнул и удивительно легкой для такого возраста походкой ушел по аллее. Булаткин же остался на месте, пытаясь сложить из полученных знаний что-то удобоваримое. Пока ничего не получалось, слишком много пробелов и неясностей. Но он видел, насколько трудно Алине дается все, связанное с тем временем, поэтому твердо решил, что расспрашивать её не будет. Говорить с этим Мирзоевым тоже смысла не имеет. Что он ему скажет? Да, грохнул покровителя, а твоя жена мне помогла? Бред все это, Алина не стала бы общаться с тем, кто причинил ей такую боль, пусть даже и не своими руками. А она общалась. Для Егора не было такой уж большой проблемой узнать, кто её тренер по рукопашному бою. Одновременно с этим он узнал, что вне стен спортзала они не встречаются. И хотя сам факт того, то его жену трогает какой-то посторонний мужик, Булаткину не просто не нравился, а почти бесил, но и высказываться по этому поводу он не спешил. Пусть Алина к нему привыкнет, ни к чему ругаться из-за мелочей, пока она не начала видеть в нем того, кому можно доверять. Значит, придется побеспокоить кое-кого, с кем Егор не разговаривал уже больше года после очередного семейного скандала, затеянного мамочкой и поддержанного отцом. Вот ведь парадокс, он не имел ничего против самого Ромки, но, наверное, сказывалось все то, что выливала на старшего ребенка многие годы родительница. Номер не был внесен в память телефона Булаткина, но он знал его наизусть. Хотя и не набирал уже несколько лет. Длинные гудки отдавали ноющей болью в висках, которая ещё не прошла после разговора с бывшим следователем. Понятно, что служивые искали виноватых, как можно быстрее, пока тех не нашли друзья потерпевших, но обвинять Алину в подготовке убийства собственного мужа… — Да, — голос Романа был точно таким же, чуть хрипловатым — все-таки, стаж курильщика почти двадцать лет — и низким. — Привет. Не уделишь пару минут? — Егор на секунду даже забыл, зачем, собственно, набирал этот номер. — Привет, брат. Конечно. Что ты хотел? Егор усмехнулся про себя. А ведь действительно — в их семье принято общаться, только когда что-то нужно. И сейчас мужчина особенно остро понимал ущербность таких отношений. — Мне нужно твоя помощь, — ох, как же не любил он произносить эти слова, но деваться некуда. Копать самому нельзя, Мирзоеву, да и Алине тоже, донесут через пару часов, а он не хотел ставить их в известность. — Все, что угодно. Да, кстати, поздравляю, говорят, ты теперь семейный человек, — теперь в голосе брата появилась скрытая усмешка. — Все-то ты знаешь… Спасибо. Сам как? Как Лиза и дети? — Все хорошо, Артем в этом году в школу пойдет. — Пауза, которую некоторое время не нарушал ни один из братьев. — Зачем ты звонишь, Егор? — Мне нужно, чтобы ты по своим каналам кое-что узнал об одном друге моей жены. — Даже так. Всего месяц женаты, а ты уже её друзей шерстишь… Жене верить надо. — Ром, хватит херней страдать. Ты, скорее всего, уже знаешь, о чем именно я хочу попросить, — была у старшего брата такая особенность — он предпочитал быть в курсе жизни не только родных, но и друзей с врагами. — Знаю. Друга зовут Артур? — Да. — Понятно. Могу сказать только одно — не лезь. Что бы там у них ни было раньше, забудь и никогда не вспоминай. — Не телефонный разговор? — Егор насторожился. Это что же там откопал Ромка, что даже он не советует предпринимать какие-либо шаги. А ведь брат отнюдь не трус, и связи имеет такие, которые тем же ментам только снятся. Причем, исключительно в кошмарах. Правильно его Алина как-то подколола и совершенно справедливо. Ромка занимался вторичным рынком автомобилей, ну, по официальной версии. Хотя то, что именно через его подручных проходит больше половины краденых машин центральной части России тоже мало для кого является секретом. — Да. Поэтому утихни, больше по этому поводу не отсвечивай и людей не тревожь. И сам цел останешься, и жене с детьми будет спокойнее житься. Понял? — Как не понять… Ты все ясно изложил. Спасибо.