Эти классные игры.

— Что такое? Кто тебя напугал?! Даже появление Егора, которому явно нечего было делать в такой час в больнице, не вывело Алину из ступора. Но она инстинктивно прижалась к нему, пряча лицо на его плече. И вцепилась ногтями в руки мужа так, что и сама знала — ему больно, но разжать пальцы не могла. А ему было явно все равно на выступившую от таких "объятий" кровь и на то, что приходилось сжимать её и без того травмированное тело, пытаясь успокоить, унять даже не дрожь, а нечто, больше похожее на спазмы. — Тут точно кто-то был, окно открыто. Рядом ходили, и это был не один человек, а, как минимум, двое, но ей не хотелось ни видеть, ни слышать никого. — Третий этаж, куда бы он делся? Крылья отрастил? — В паре метров от окна пожарная лестница, — Егор натянул на плечи жены сползшее одеяло, стараясь хоть как-то согреть и успокоить. Но получалось откровенно хреново. Хорошо хоть, что его она точно не испугалась, наоборот, прижалась так тесно, как только можно, и теперь разве что на шею не залезла. — Внизу кто-то есть? — он зло посмотрел на топчущихся в палате парней. — Нет, мы же тут были… — начал блеять один из них, но, поймав совсем неласковый взгляд начальства, одернул второго, и они рысью покинули помещение. Дождавшись, пока его добрые молодцы оставят их одних, Егор приподнялся, продолжая сжимать одной рукой плечи Алины, а второй взял жену под коленки, и пересел вместе с ней на стоящее в углу кресло. — Хорошая моя, ты можешь сказать, что случилось? — он размеренно поглаживал её затылок, прижавшись губами к холодной коже виска. Не похоже, чтобы она замерзла, все-таки, в палате довольно тепло, скорее, это были последствия стресса. Пока она пыталась восстановить дыхание, вырывавшееся из груди рваными свистящими толчками, Егор пытался разобраться в произошедшем и злился, что не остался в её палате. Вот тебе и — не хотел смущать! Можно подумать, находясь в соседней палате, в которую его неохотно, но все же пустили на ночь, он смог помочь жене. — Кто это был? Олег? Она судорожно кивнула, не отпуская его шеи. Но разжать руки все-таки пришлось, когда Егор силой отвел сцепленные пальцы от своего тела. — Что он тебе сделал? — на первый взгляд, физически с ней, вроде, все нормально, но, кто его знает, сколько этот урод был в палате… С парней он за это ещё головы снимет. Тоже профессионалы, мать их! Ведь четко сказал, что должны дежурить в коридоре у палаты, так этих придурков зачем-то понесло на пост. Да и сам хорош, тоже, блин, великий стратег… "Надо дать время, пусть привыкнет", — сам себя передразнил Егор, вглядываясь в её побледневшее лицо. Ага, все, побыл на расстоянии, хватит! — Он… — слова давались с трудом, и Алине приходилось выдавливать их из себя. — Ничего. Он стоял и смотрел. — Точно ничего? — пока она пыталась сформулировать мысль, Булаткин ладонями пробежал по всему её телу, ища какие-то новые повреждения или следы, за которые, не раздумывая, убил бы того, кто её тронул. Но жена покачала головой, снова прижимаясь к нему и, закусив губу, немного невнятно прошептала: — Просто он внешне очень похож на отца… — Твою ж мать, — так же тихо выдохнул Егор, обнимая её настолько крепко, что и сам понимал — нельзя, а хоть на немного, на чуть-чуть ослабить тиски не мог. Просто физически не было сил отпустить. Да и Алина, похоже, тоже не была против, с таким же отчаянием цепляясь за его плечи. Он немного отстранил её, заглядывая в лицо, пытаясь понять — она вообще соображает, что делает? И с собой, и с ним? — Алина, — Егор аккуратно погладил её шею, потом не выдержал и начал покрывать короткими поцелуями скулы, нос, на пару секунд задержавшись на закушенных губах. Потом снова перешел на щеки, осторожно зализывая ещё не до конца заживший порез. — Как ты себя чувствуешь? Только честно. — Не знаю, — она не пыталась отстраниться, наоборот, подставлялась под ласки, как кошка, цепляясь за него, как утопающий за соломинку. — Поездку на машине выдержишь? Я хочу забрать тебя домой. — Да. Ааа… А где дети? — Алина только теперь поняла, что если муж сейчас с ней, то их сын и дочь где-то одни, без присмотра. Она попыталась отодвинуться, но Егор не дал, удерживая одной рукой, а второй — укутывая в одеяло. — Они дома, Алевтина Эдуардовна осталась с ними, а снаружи их охраняют наши ребята. Если хочешь, мы останемся до утра здесь, — её все равно продолжало колотить, и мужчина расстегнул свою рубашку, прижимая жену к обнаженной груди, накрывая её полами. — Нет, хочу домой, — Алина понемногу начала успокаиваться, но вставать с его колен не спешила, вдыхая запах, присущий только ему. — Но врачи, наверное, не отпустят… — А кто их будет спрашивать? — он встал, продолжая держать её на руках. — Устроили из отделения проходной двор… Как и предсказывала Алина, медики были, мягко говоря, не в восторге от заявления Булаткина. — Вы понимаете, что её прооперировали неделю назад?! Ещё, как минимум, две недели постельного режима! — дежурный врач обливался потом и едва не искрил глазами, но на Егора это никакого впечатления не произвело. — Да хоть два месяца. Распишите все лекарства, которые нужно принимать, что, когда и как. Ну, не мне вам объяснять, — он так и не спустил с рук Алину, которая, пригревшись, прижалась к нему, закрыв глаза и перестав обращать внимание на происходящее. — Есть здесь кто-нибудь, кто хочет заработать? —Егоробвел взглядом помещение, в котором столпились все присутствующие в отделении медработники. — Нужно присмотреть за этой дамой, выполнять все предписания врача и с первого раза попадать в вену. Желающие есть? Медсестры зашушукались, и вперед вышла одна из них. — Если будете отпускать раз в три дня на работу, то я хочу. — Зовут как? — продолжил допрос мужчина, словно не торчал в нейрохирургии в час ночи, а выбирал горничную в кадровом агентстве. — Её зовут Вика, — Алина заговорила первый раз за последнее время. — Я хочу, чтобы это была она, — Алина послала вымученную улыбку той самой девушке с косами, которая успокаивала её в первый день после операции. — Хорошо, с этим решили, — он протянул сжимаемые в кулаке ключи от машины одному из переминавшихся в ноги на ногу охранников. — Подгони к входу, сами прикрываете. — Егор Николаевич,сделаем в лучшем виде, — горячо закивал парень, желающий реабилитироваться за свой косяк. — Надеюсь. Иначе, поменяешься рабочими местами с Тузиком. Все равно из него сторож лучше вас… Провинившийся не стал возражать, но, судя по той скорости, с которой умчался вниз, перспективы жить хоть и в просторной, но конуре, его не вдохновили. Уже через пару минут Алину торжественно снесли вниз, несмотря на её вялые возражения: — Я и сама могу сойти, тут же рядом, а мне нужно хоть немного ноги размять. — Молчи и дремли дальше, — Егор легко, словно на руках был ребенок, а не взрослая женщина, сбежал по ступенькам и остановился перед уличной дверью. — Что бы ни случилось, не поднимай головы. Просто доверься мне, хорошо? — Угу, — девушку уже ощутимо штормило, поэтому она была готова пообещать многое, лишь бы её поставили на твердую поверхность и, желательно, в ближайшее время больше не трогали. — Хорошая моя, знаю, что тебе сейчас плохо, но нужно немного потерпеть, — он старался трясти её, как можно меньше, потому что тоже когда-то был на месте своей жены. Конечно, на руках его никто не таскал, но сотряс вещь весьма неприятная, и Егор прекрасно помнил и сдавливающую виски боль, и головокружение от любого резкого движения. — Я постараюсь вести машину, как можно ровнее. — Потерплю, не волнуйся, —Алина зажмурилась ещё крепче, потому что так было легче бороться с тошнотой, но зеленоватый цвет лица говорил сам за себя. — Мутит? — в голосе мужа было почти ощутимое страдание, но чем помочь — Булаткин не представлял. — Все нормально, — она все-таки открыла глаза и кривовато улыбнулась, заметив беспокойство на его лице. — Правда. Спасибо тебе. — Угу, за то, что до больницы довел… — это Егор произнес почти неслышно, сквозь сжатые зубы, но жена все равно услышала. — Ты о чем? Егор, — пришлось позвать, потому как отвечать он явно не собирался, и проклиная себя за длинный язык. Ей-богу, лучше бы промолчал, теперь ещё решит, что это такое публичное покаяние… — При чем здесь это? Я могла влететь в аварию в любой день. Ты же знаешь, что у меня проблемы со сном, это был вопрос времени. Не в тот раз, так в другой. Прекрати накручивать себя, — голос становился все тише, а сам Решетова в изнеможении прикрыла глаза. — Давай поговорим об этом дома? — стало ясно, что она его ничуть не убедила, но и затевать спор сейчас, когда девушка не то, что на ногах не стоит, а вот-вот потеряет сознание, он тоже не собирался. — Где этого юродивого носит? Словно в ответ на высказанную претензию, дверь распахнулась, и там показался тот самый парень, которому в ближайшее время грозило примерить ошейник. — Все чисто, два раза проверил. Машина у самых ступенек, движок глушить не стал. Особо не гоните, будем вести спереди и сзади. — Гнать и нельзя, — Егор несогласно мотнул головой на невысказанное предложение передать ему придремавшую ношу. — Знаешь, как можно проехать, чтобы дорога была поровнее? Парень сосредоточенно почесал затылок, но потом кивнул: — Знаю, но ехать будем медленно и долго. — Вот и хорошо. Сгустившаяся июльская ночь уже была лишена присущих первому летнему месяцу запахов и звуков, только мелкая теплая морось, способная разве что придать некий глянец предметам, чем прибить пыль, оседала на лицах и только усугубляла духоту. Mercedes Егора стояла, разве что не заехав на первую ступеньку, но высказать претензии по этому поводу было некому. Скорее всего, медики вообще облегченно перекрестились, когда их дружная компания решила покинуть стены обители последователей Гиппократа. Хоть своим ребятам Егор и верил, но все равно, прежде чем выйти, сам просканировал взглядом парковку и прилегающую территорию. Там, вроде, никого подозрительного не наблюдалось, потому, покрепче сжав Алину, быстренько спустился по лестнице и замер возле двери пассажирского сиденья. — Открой. Охранник метнулся выполнять распоряжение с такой прытью, что чуть не оторвал дверцу машины, отчего немного втянул голову в плечи, но ожидаемого разноса не получил. Егор, конечно, заметил такое пренебрежительное отношении к своей собственности, но сейчас мужчину гораздо больше волновало, как уложить Решетову так, чтобы укачивало как можно меньше. Он посадил её на сиденье и плавно откинул назад спинку, придавая креслу положение шезлонга. И сразу накатило воспоминание о другом дожде и другом месте, но таком же положении. Разве что тогда он был снизу… Булаткин с трудом сглотнул и разжал все ещё придерживающие жену руки. Нашел время предаваться эротическим воспоминаниям! Хотя, судя по тому, как и сама Алина задышала чуть чаще, а на бледном лице появился намек на румянец, её мысли витали, примерно, там же. Чтобы отвлечься, мужчина осторожно спеленал девушку ремнем безопасности и подоткнул одеяло, хотя самой Алине от духоты становилось только хуже. — Егор, — голос она подала, только когда муж уселся за руль. — Меня может стошнить… — Нашла проблему. Если будет совсем плохо, остановимся, как станет легче, поедем дальше, — он установил на климат-системе температуру в восемнадцать градусов и направил поток воздуха на пассажирское сиденье. — Так лучше? — Да, спасибо, — Алина осторожно, стараясь не дергаться, повернула голову в сторону Егора. — Ты замерзнешь, — она взглядом показала на так и оставшуюся распахнутой рубашку. — Не-а, я закаленный. — Угу, пару недель ты говорил точно так же, — она не стала настаивать, хотя и не была согласна с такой халатностью. Сейчас у девушки нарисовалась проблема посерьезнее — доехать бы домой живой… Останавливаться пришлось трижды. И не потому, что Алину рвало, просто головокружение становилось совершенно очевидным. Девушка в такие моменты старалась стиснуть зубы и зажмуриться, концентрируясь на ладони Егора, которую сжимала обеими руками, но все равно получалось плохо. — Уже скоро, — шепот мужа, прикладывающего к её лицу что-то холодное и влажное, заставлял хотя бы попытаться показать, что с ней все хорошо. — Мы почти дома, осталось совсем немножко. Сквозняк, залетавший в приоткрытое окно авто немного раздувал стылый воздух салона, но Егор все равно не торопился выключать кондиционер. — Врешь, — говорить приходилось сквозь зубы, потому что размыкать их она не рисковала. — Мы только отъехали. — Угу, — протирание лба смоченным в холодной воде платком особых результатов не дало, но Алина хотя бы отвлеклась. Он придвинулся чуть ближе, стараясь не касаться, все-таки синяки ещё не полностью сошли, и осторожно обнял, легко целуя во влажный от выступившей испарины лоб. — Егор, меня сейчас на тебя стошнит, — предупредила девушка, пытаясь отодвинуться. Запах его туалетной воды, который так ей нравился ещё несколько минут назад, только ухудшал состояние. — Спорим, что нет? По одной простой причине — ты же ничего не ешь. Несмотря на всю серьезность положения, Алина все-таки не смогла сдержать улыбку. — Ты откуда знаешь? — С меня каждый день Алевтина Эдуардовна требовала полный отчет — сколько и чего её ласточка скушала. — А ты? — девушка заинтересовалась разговором так, что даже дурнота немного отступила. — Так и сказал — ничего не ест, сказала, что фигуру блюдет, — конечно, он сейчас паясничал, но другого выхода и не было. Можно, конечно, было на ночь остаться в больнице, но отделение ему доверия совершенно не внушало, потому и ночевал всю неделю в соседней палате. Да и Алине дома, наверняка, станет лучше, а самый лучший из возможных присмотров и уходов он ей обеспечит. — Балабол. Едем дальше, только… Лучше не прижимайся, — прежде, чем он успел сделать очевидный, но неправильный вывод, Алина уточнила. — Мне нехорошо от сильных запахов, а от тебя пахнет парфюмом. Егор, который уже собирался отъезжать, медленно убрал ногу с педали газа и так же неторопливо повернулся к жене. — А ты не беременна? От такого вопроса она даже глаза распахнула. — Нет. — Точно? Ну, тебя же тошнит, от запахов плющит… — мужчина пристально вглядывался в её лицо, хотя и сам не понимал, что там пытается разглядеть. Две полоски на лбу? — Точно. Не переживай. Мы едем или нет? — Алина отвернулась, чтобы не видеть его. Но это слабо помогло, потому что муж не собирался отставать. — Я не просто так спрашиваю, тебе же столько лекарств кололи и анестезия эта… Хотя мы предохранялись и не то, чтобы я против, но… — Егор! Я не беременна. Ещё вопросы есть? — она слегка привстала, чтобы донести до него эту простую мысль. — Тихо, — тяжелая ладонь легла на её плечо, возвращая в исходное положение. — Я все понял. А теперь едем домой. Дальше они продвигались намного быстрее, потому что Алина терпела изо всех сил, но не просила остановить. И на место приехала не просто уставшая, а измочаленная. Даже сознание, что она уже дома, а где-то там, за темными окнами спят её дети, не помогало. Егор быстро обошел вокруг машины и распахнул пассажирскую дверь, а потом кивнул ребятам, которые сопровождали их. — Идите сюда. Четверо парней приблизились и замерли, не понимая, чего от них ждет не совсем адекватное в последнее время начальство. — Алин, обнюхаешь каждого и скажешь, кто меньше всего раздражает, он тебя и понесет, — эта идея Егору совершенно не нравилась, но дело тут не в собственнических замашках, а в комфорте Алины. От мысли, что кто-то будет поднимать его жену, прижимать к себе, стало совсем не весело, но лучше так, чем её будет мутить от запахов. Нужно не забыть выкинуть нафиг эту туалетную воду… — Так. Ребят, я не имею ничего против вас, но дойду сама, — Алина отстегнула ремень безопасности и попыталась выйти из машины. Конечно, Егор ей этого не позволили, но у неё бы и самой не получилось — мышцы дрожали, а перед глазами все плыло.