Эти классные игры.

— Даже не выдумывай, — мужчина придавил её обратно к креслу. — Или меня несешь ты, или иду сама, — голос пару раз сорвался, но девушка была тверда в своих намерениях. — Тебя же раздражает, как я пахну! Решетова бессильно закатила глаза и губами проартикулировала пару ругательств, которые никогда бы не произнесла вслух, чтобы случайно не научить детей плохим словам. — Подышу ртом. Егор, решай скорее, я сейчас отключусь. — Вот черт, — Булаткин предельно бережно вынул её из салона и устроил голову жены на своем плече. — Чего стоите? Входную дверь откройте, — это уже замершим, как суслики, охранникам. Те так рьяно кинулись выполнять распоряжение, что немного потоптали клумбу с обожаемыми Алиной бархатцами. К счастью, домочадцы уже спали, потому никто не видел этого торжественного вноса тела. Возглавлял процессию один из охранников, потом шел Егор, стараясь в темноте не задеть никакой частью Алинкиного тела выступающие предметы, а замыкал шествие ещё один из парней, семенящий следом, как знатная китаянка эпохи династии Мин. Но, как ни старались, они шуметь потише, уже у самой двери спальни им все-таки встретилась Алевтина Эдуардовна, даже в такой поздний час сильно напоминающая учительницу начальных классов. Женщина всплеснула руками и хотела уже заголосить, то ли от горя, то ли от радости, но Егор успел на неё шикнуть: — Тише, детей разбудите! Лучше расстелите кровать. Домработница бросилась исполнять его поручение, поглядывая на изможденное бледное лицо Алины и укоризненно качая головой: — Что же вы не предупредили… — Мы сами не собирались сегодня выписываться, так получилось, — мужчина хотел устроить жену на свежие, чуть хрусткие простыни, но она невнятно пробормотала: — Душ… — Ванна! Спи уже, завтра тебя отмоем, — несмотря на её несогласие, Егор уложил Алину на подушку и, сделав знак охранникам покинуть помещение, отобрал больничное одеяло. Кстати, надо бы вернуть, все-таки, получается, что сперли… — Алиночка, как вы себя чувствуете? — Алевтина Эдуардовна, заполучив в свое распоряжение любимицу, тут же начала виться над ней, как орлица над птенцом. — Нормально, — одного взгляда на посиневшие губы было достаточно, чтобы заподозрить девушку в некотором лукавстве. — Помогите ей, я пока ребят отправлю, — Егор весьма неохотно покинул помещение, оставляя жену на попечение домработницы. Охрана переминалась с ноги на ногу в коридоре, явно чувствуя себя неуютно из-за допущенной оплошности, но и уходить без барского позволения не решалась. — Рысью за мной, — тихо скомандовал Булаткин и повел свое воинство вниз. Далеко они не удалились, остановившись в гостиной: — Спасибо, что помогли, но за косяк в больнице ответите на тренировках. Сейчас разделитесь, двое сменят тех, кто у нас сидит в сторожке, — он кивнул в сторону маленького ухоженного сарайчика, приткнувшегося у забора, в котором изначально планировалась, скорее всего, баня, но хозяева удовлетворились четырьмя ванными комнатами, потому он осталась невостребованным. Именно там в последние несколько дней и устроили засадный полк охранники, следящие за безопасностью жителей дома. — Двое других возвращаются в больницу и прочесывают всех и вся. Найдите, кто видел нашего посетителя, куда он потом удрал, запись с камер посмотрите… Все понятно? — Да. — Вот и хорошо. Брысь с глаз, пока по шеям не надавал за халатность! Работники, знакомые с крутым нравом начальника, поторопились исчезнуть. Конечно, просто так в глаз бы он не дал, но может назначить своим спарринг-партнером на тренировке и придется пару следующих недель огребать нехилые удары. Егор, закрыв за подчиненными дверь, обошел весь дом, проверяя все ли хорошо, заглянул в комнаты детей — и Соня, и Мишка благополучно спали, пропустив водворение матриарха по месту прописки, и только после этого направился в комнату Алины. На пороге он столкнулся с выходящей Алевтиной Эдуардовной: — Она спит? — Нет пока. Я принесу попить и буду ночью с ней. Мало ли… — так же тихо ответила домработница, собираясь прикрыть за собой дверь. — Идите отдыхать, я сам за ней посмотрю. — Вы, того и гляди, скоро тоже упадете, — женщина неодобрительно кивнула на его лицо, намекая на явные признаки недосыпа. — Вот и будем лечиться вместе, — он осторожно подтолкнул заботливую прислугу в коридор. — Ложитесь спать и ни о чем не беспокойтесь. Хотя и были у Алевтины Эдуардовны сомнения, но она оставила их при себе, только неодобрительно покачала головой. Дождавшись, пока за ней закроется дверь, Егор подошел к кровати, вглядываясь в лицо жены. — Алин, ты пить хочешь? — Нет, — шепот был едва слышным, и мужчине пришлось наклониться, чтобы расслышать его. — Я хочу спросить… — Может, завтра поговорим? — заметив, что слова даются жене с явным трудом, Булаткин наклонился ещё ниже, а потом отпрянул, вспомнив о запахе. — Не тряси кровать, — жалобно попросила Алина, когда от его движения дрогнул матрас. Такой дурноты, как тогда, в машине, уже не было, но голова продолжала болеть и кружиться, потому любое движение только ухудшало её состояние. — Извини, — Егор погладил девушку по щеке. — Тебе что-то нужно? Алина несколько секунд молчала, а потом все-таки шепнула: — Останься здесь… — На ночь? — Она опустила ресницы, показывая, что — да. — Хорошо, я сейчас в ванную и приду. Не бойся, тут ты в безопасности. — Я и не боюсь, только… Когда найдешь Олега, я хочу с ним поговорить. — Все решим завтра, — Егор накрыв её одеялом до шеи, стараясь не причинить боли. — Обещай. Мужчина с некоторым недовольством посмотрел на жену, но понял, что отказать ей не сможет: — Обещаю. А теперь спи. Я сейчас вернусь. Алина уже прикрыла глаза и ориентировалась только на слух. Легкие шаги к двери, ведущей из их спальни в ванную, стук, приглушенный шум воды… Даже несмотря на усталость и навалившуюся слабость, которая всегда преследовала после стрессов, девушка снова вспомнила их разговор в машине. Да, только мужчина может сделать такой вывод, исходя из одной тошноты. А ведь она была бы не против родить от него ребенка. Эта мысль была настолько неожиданной, что Решетова вдохнула и забыла выдохнуть. А потом быстро-быстро отогнала её, пообещав себе, что подумает об этом, но позже, когда начнет соображать чуть яснее. Егор вернулся минут через десять и медленно сел на противоположный край кровати: — Спишь? — Нет. — Ясно, — он пододвинулся чуть ближе, но так, чтобы не касаться Алины. — Ты все время ночевал в больнице? — не особо её этот вопрос и волновал, но она все-таки его задала. — Какая разница? Дети были под присмотром, — тут же добавил Егор. — Я и не сомневаюсь, — хотя это было и глупо, да и голове от такого движения точно не стало легче, но девушка перекатилась на бок и пододвинулась к мужу. — Спокойной ночи. — И тебе приятных снов, — он нашел ладонью её руку, слегка сжав тонкое запястье. Уже засыпая, Алина поняла, что именно было непонятным в его касании — Егор из аксессуаров носил только часы и цепочку с Ангелом. А сейчас на безымянном пальце правой руки она явно нащупала что-то металлическое и гладкое. В другое время девушка обязательно бы мысленно акцентировала на этом внимание и могла бы попытаться проанализировать мотивы, по которым он начал носить обручальное кольцо, но убаюканная исходящим от него теплом и пониманием, что они дома, Алина уснула. — А нам и сегодня нельзя ехать к маме? — Мишка не поднимал глаз от тарелки с завтраком, но все равно спросил. — Вы наказаны на два дня, — Егора уже тоже немного приучили, что кушать утром нужно, но употребить больше, чем бутерброд, он был физически не способен. Потому сейчас наблюдал, как дети, переглядываясь, готовятся принести повторные извинения за свое поведение. "Мы больше не будем", — Сонька смотрела на него широко распахнутыми влажными глазами, из которых в любой момент могли политься слезы. А вот этого Егор допускать не должен — вид плачущей дочери для него, как ножом по сердцу, и мужчина обычно готов был пообещать что угодно, только бы кроха перестала плакать. И мелкая засранка явно это уже поняла. — Я знаю, что не будете, просто хочу закрепить пройденный материал, — папа отставил чашку и подмигнул Алевтине Эдуардовне, не выдавшей, что Алина уже дома. — Вы помните, что мама болеет? — Да, — Мишутка перестал крошить вафлю и с некоторым недоумением посмотрел на отца. Вроде, этот вопрос уже давно прояснили… — Соня? "Знаю". — Поэтому её нельзя утомлять. Никаких прыжков по кровати, шума и тормошения каждые пять минут. Это понятно? — дождавшись, пока дети согласятся с драконовскими условиями, он продолжил. — Сейчас мама спит, поэтому поприветствуете где-то через полчаса. Она у себя в комнате. Сонька мгновенно сорвалась с места, но вспомнила свое обещание и замерла посреди кухни, разрываясь между данным папе словом и желанием увидеть мамочку. — А если мы очень-очень тихо посмотрим и не станем будить? — Мишка подошел к сестре и сжал её ручку, останавливая девочку от необдуманного действия. — А сумеете? — мужчина прекрасно понимал детей, но нужно сразу разъяснить все нюансы. Естественно, они скучали по ней, так же, как и Алина — по детям. Достаточно было вспомнить, как тщательно она пыталась скрыть вчера расстройство. И это полностью понимая его мотивы и одобряя действия… — Только совсем неслышно, — кивнул мужчина, пряча улыбку за чашкой, когда, едва дождавшись его разрешения, они, крадучись, пошли к лестнице. — Ведь разбудят, — вздохнула домработница, вынимая из духовки сдобные булочки, исходящие ароматным шоколадным паром. — Угу, — Егор попытался стащить одну из них с блюда, но только обжег пальцы. — Вот блин! — Егор Нкилаевич, вы сами, как дитя, — качнула головой Алевтина Эдуардовна. Она была свидетельницей того, как тот, кто обидел её ласточку, взял на себя все, что только можно, лишь бы Алине было удобнее, и признала — достоин. Конечно, неплохо было бы ещё немного присмотреться, но дети, да и их мама, свой выбор же сделали. Хотя, кто-то из них об этом ещё и не знал… — Ей же спать нужно, а они сейчас растормошат. — Нам через сорок минут уезжать, пусть поздороваются. И у Алины настроение поднимется, и детям будет спокойнее, — он прислушался, но со второго этажа не доносилось ни звука. — К десяти приедет Сергей, привезет лекарства и медсестру, покажите ей все, что нужно. Ну, и проследите, чтобы все было в порядке. — На этот счет не сомневайтесь, все сделаю, — заговорчески кивнула домработница. Мужчина отставил чашку и уже собрался уходить, как все-таки решился: — Вы же Алину хорошо знаете, чем её можно отвлечь? А то сейчас почти ничего нельзя, не хочу, чтобы она скучала. Женщина на минутку задумалась. — Она раньше любила вышивать. — Нельзя, это большая нагрузка на глаза, — тут же отмел предложение Егор. — Тогда даже не знаю, — Алевтина Эдуардовна заметно расстроилась. — Алиночка же трудоголик, все время работает, свободного времени почти нет… — Понятно. Сделаем так, что теперь появится. Ладно, что-нибудь придумаю. Да, пока не забыл — шторы в её комнате не открывайте, при таких травмах яркий свет раздражает. — Я все помню, — пока он её инструктировал, домработница собрала на поднос всякой еды понемножку и сунула все это в руки Егору. — Вы же наверх? — Да, поставьте ещё соленый творог, может, она его будет, — мужчина подождал, пока женщина добавит к имеющему ассортименту пиалу с зернистой массой. — Так ничего и не ест? — Нет. Так что теперь это ваша задача, — осторожно, чтобы не расплескать сок, он пошел наверх. — Уж не сомневайтесь, у меня ласточка кушать будет, — сказано это было с таким азартом, что Егору даже стало немного жаль Алину, но потом он вспомнил ощущение выпирающих из-под кожи косточек и отмел всякое сочувствие. Как он и думал, жена уже не спала, о чем-то тихонько шушукаясь с лежащими по обе стороны от неё детьми. При его появлении младшее поколение даже не вздрогнуло, а вот Алина, увидев содержимое подноса, слегка сморщила нос и едва заметно покачала головой. Сделав вид, что ничего такого не заметил, Егор пристроил поднос на туалетный столик и сел в ногах у жены. — О чем секретничаете? — Мы рассказываем, как ездили в парк развлечений, — тут же отмел всю конспирацию Мишка, который буквально прилип к левой руке матери. — Да, я тоже помню, — вот что-что, а это он вряд ли когда-нибудь забудет, вышло круче, чем приснопамятный поход в кино. Одно то, что его вдоволь накормили сахарной ватой, которую папа Егор терпеть не мог, чего стоило… — Спасибо. — Сегодня Алина выглядела намного лучше. Во всяком случае, теперь, в отличие от прошлой ночи, она была гораздо больше похожа на живого человека. — За то, что не дал им скучать. — Благодарности не нужно, — он протянул девушке тот самый творог, от одного вида которого её слегка перекосило. — Лучше съешь это. — Я не хочу… — А надо. Миш, Сонь, нам скоро уезжать, бегите собираться, вечером ещё пообщаетесь. Мы даже все вместе поиграем, — ни к чему было деткам видеть, как в их мамочку запихивают еду, потому пришлось немного поторопить киндеров. "В прятки?" — судя по загоревшимся глазам Сони, она была готова начинать хоть сейчас. — Не думаю, что маме разрешены настолько подвижные игры, — качнул головой Егор, — но мы обязательно что-нибудь придумаем. А теперь кыш по комнатам. И вообще — вы ещё наказаны. "Пока", — дочь чмокнула Алину в щеку и неохотно слезла с кровати, её примеру последовал не намного более довольный Миша: — До вечера, мам, — целовать он её не стал, вместо этого взял за руку сестренку, и дети вышли из комнаты. А мама, перестав дышать, смотрела им вслед. — Алин, что такое? — Егор не совсем понял, чем могла быть вызвана такая реакция. Может, кто-то из детей слишком крепко обнял? — С тобой все хорошо? — Он первый раз назвал меня мамой, — она сидела неподвижно, только быстро-быстро моргала, чтобы не дать потечь слезам. И кусала губы. По той же причине. — Меня вообще первый раз ребенок вслух назвал мамой… Мужчина оставил тарелку, понимая, что ей сейчас не до еды, и пересел выше, чтобы можно было нормально обнять жену. Не так, как вчера, защищая или успокаивая, а просто обвить руками, потому, что так захотелось. — Он тебя давно так называет, но стеснялся произносить вслух, — Егор обхватил её за плечи, только сейчас заметив, как Алина сжала кулачки, сдерживаясь. Да уж, эта её выдержка иногда действовала на нервы. Но такая уж у него жена, он, наоборот, может психануть из-за ерунды. Значит, будут стараться уравновешивать друг друга. — Это… — она осеклась, не зная, как объяснить то, что чувствовала. — Я понимаю, — Булаткин, действительно, понимал. Его тоже не так давно начали называть папой. — Но есть ты все равно будешь. — Егор, это не каприз, мне, правда, не хочется, — Алина все никак не могла отойти от приятного потрясения, потому не сразу сообразила, что он держит перед её лицом что-то съедобное. — Знаю, сам когда-то был в таком же положении. Только от капельниц на голодный желудок ещё хуже. Или скажешь, что это не так? Она не стала обманывать, уже проверено, потому взяла-таки тарелку и начала ковыряться в содержимом. — Если будешь так пристально смотреть, я подавлюсь, — честно предупредила Алина, у которой кусок в горло и так не лез, а уж при таком внимании… — Давай договоримся — ты сейчас по-человечески поешь, а я тебе организую ванну, — он не знал, чем ещё можно соблазнить, потому воспользовался подлым приемом, зная, насколько Алина любит плескаться в воде. — А мне разве можно? — Без меня — нельзя. Ты же нормально встать не сможешь, не то, что из ванны подняться. Так что — договорились? — Не думаю, что это хорошая идея… — А ты вообще меньше думай и больше отдыхай. Или стесняешься? Чего? Я твое тело знаю лучше, чем ты сама, — он сразу же вспомнил, как гладил это самое тело, покрывал поцелуями… Потому решил отодвинуться, нечего и её смущать, и себя такими соблазнительными картинами нервировать.