Эти классные игры.

— Смело. Но имел право, признаю. Только больше не борзей, — он шикнул на вбежавших охранников, которые подтвердили подозрения Егора о видеонаблюдении в комнате. — Все нормально, занимайтесь своими делами. Гневно зыркающие на Булаткина ребятки недоуменно переглянулись, но поперек барской воли не поперли и послушно скрылись за дверью. — Не лезь к моей жене, — Егор был совершенно спокоен, а после мордобития даже почти доволен, потому никаких чувств не проявил. — Я сам разберусь в наших делах. Артур, немного подумав, кивнул, признавая его правоту, и жестом предложил выметаться с его территории. — Друзьями нам точно не быть, но и враждовать с мужем Нессы мне не хочется. — Если тебе от неё что-то понадобится, звони мне, — Егор остановился у своей машины, но протягивать руку Мирзоеву не стал. — А не много на себя берешь? — В этом мы сами разберемся, — он сел за руль и вопросительно кивнул, спрашивая, остались ли невыясненные моменты. Но Артур ни спрашивать, ни возражать не стал, только отошел, чтобы не вводить Булаткина в искушение задавить себя. Прежде, чем возвращаться домой, Егор немного покатался по городу, сбрасывая напряжение. Ни к чему в таком состоянии показываться на глаза жене. Честно говоря, что-то вроде того, о чем поведал Мирзоев, он и подозревал — у Алины просто дар притягивать к себе неподходящих личностей. Останавливаясь перед воротами гаража, мужчина заметил бредущего навстречу парня в настолько облегающих джинсах, что вопрос сексуальной ориентации этого индивида отпал сам собой — нормальный мужик такие никогда в жизни не наденет. Сопровождал этого мелированного перца один из ребят, оставленных Булаткиным для присмотра за домом. Чудо непонятного пола активно жестикулировало и так размахивало черным кожаным саквояжиком, что вполне могло прибить само себя, но Серега, немного морщась, терпеливо слушал, хотя от чести быть потрепанным по макушке и увернулся. Дождавшись, пока тот, чьим кумиром был Зверев, усядется в припаркованный за воротами "Ниссан Микра", Егор вышел из машины и направился к брезгливо отряхивающемуся Сергею. — Это кто такой? — Булаткин кивнул вслед отъехавшей темно-синей букашке. — Какой-то Сашенька. Блин, у нас что, в парикмахеры только педиков берут?! — Ага, естественный отбор. И ты давай, учись политкорректности, теперь это — лица нетрадиционной сексуальной ориентации, — Егор хмыкнул, глядя на то, как его подчиненного перекосило. — Чего ты психуешь, он же тебя не домогался? — Тьфу-тьфу-тьфу. Зато, с другой стороны, удобно — не страшно к такому жену отпускать, — все же нашел позитивный момент Серега, но, пока шел в сторону их сторожки, все равно пару раз передернулся. Булаткин хоть и посочувствовал парню — его самого такие вот "противные" настораживали, но зато теперь то поганое ощущение, оставшееся от разговора с Мирзоевым отпустило, хоть можно не бояться, что может на Алине сорваться. Как оказалось, Алину шумный чудо-мастер Сашенька, сделавший из криво покромсанных прядей что-то, сильно напоминавшее стрижку Одри Хепберн времен "Римских каникул", все же несколько утомил. Девушка свернулась клубочком между подушками, отвергнув всякие попытки домработницы накормить чем-то вкусным, и боролась с желание позвонить мужу — идти на водные процедуры в одиночестве она все-таки побаивалась, справедливо опасаясь повторного сотрясения. Хотя стригли её, тщательно укутав плечи специальным фартуком, мелкие волоски все-таки прилипли к шее и теперь немилосердно кололись. — Привет, — Егор присел на кровать рядом с женой, которая почти целиком спряталась под одеялом. — Ты уже дома? — она отбросила покрывало с лица, под которым пряталась от Алевтины Эдуардовны, симулируя сон. — Надеюсь, Олег после разговора с вами выжил? — Жив, конечно. Что ему сделается? — он внимательно смотрел на новый образ Алины и пытался понять — нравится ему или нет. То, что ей такая стрижка идет, тут даже вопросов не возникало — ультракороткие темные волосы подчеркивали аристократически-бледное лицо с высокими скулами, делая глаза ещё крупнее, а шею — длиннее. Но сейчас она была какая-то непривычная. Прежняя Алина с длинными косами была более нежной и домашней. А эта казалась моложе и резче. — Нравится? — Тебе идет, — Егор ушел от прямого вопроса, но с ней такой номер не прошел. — Но тебе не нравится. — Тебе хорошо с длинными волосами. Но и так очень красиво! — мало ли, вдруг ещё обидится. Но Алина только тихо фыркнула, не став комментировать его заявление. — Пойду приготовлю ванну. Никуда не уходи. — Угу, меня так и тянет туда-сюда по лестнице побегать, — проворчала девушка, закапываясь обратно под одеяло. Вынужденное бездействие плохо влияло на её настроение, и Алина все чаще ловила себя на мысли, что начинает раздражаться из-за пустяков. А она не имела права срываться на ком-то, близкие же не виноваты в её самочувствии и скуке… Лежа с закрытыми глазами, девушка снова подумала о том, что нормально спать может только в присутствии мужа. Даже сейчас, когда он шуршит за дверью, она ощущала какое-то умиротворение, словно снова вернулась в детство, слушая, как утром в выходной мама возится на кухне, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить свою Алинушку. Так её назвала только она, и когда, после смерти родителей, то же самое попытался повторить дядя, у Алины началась истерика. — Идем, — девушка не сразу поняла, что муж стоит рядом с кроватью и ждет, пока она перестанет копаться в прошлом и обратит на него внимание. — Извини, задумалась, — Алина привстала, собираясь поставить ноги на пол, но Егор её опередил, подняв на руки. — Мне нужно хотя бы немного ходить, постоянное горизонтальное положение тоже не есть совсем хорошо, — она не то, чтобы протестовала, но стоило сразу обозначить позицию по такому принципиальному вопросу. — Когда я на работе, ведь все равно встаешь, — он не стал прикрывать дверь, чтобы ориентироваться в темной ванной — включать верхний свет мужчина не стал, помня о некоторой светочувствительности после подобных травм. — Стой смирно. Ступни Алины коснулись коврика, а руки мужа начали ловко освобождать её от одежды. — Я сама… — Это я уже слышал. Тебе трудно дать мне поухаживать за тобой? — в голосе Егора слышалась почти детская обида, и девушка справедливо решила, что приступ скромности уже совсем не к месту. — Хорошо, стою и молчу, — она переступила, помогая стянуть с себя трусики, правда, для этого пришлось опереться на плечи присевшего перед ней мужа. — Вот и умничка, — он провел ладонями по её бедрам, поцеловал чуть выше пупка и, подхватив под коленки, медленно и осторожно поставил в теплую воду. — Теперь потихоньку опускаемся. — Алина, державшаяся за его шею, потихоньку ослабила захват пальцев и оперлась затылком на бортик, где Егор уже заботливо пристроил полотенце. — Как хорошо… — она смахнула со щеки маленькое облачко пены, с удовольствием вдыхая ароматы лимона и хвои. Её любимые запахи. Надо же, а ведь он все это помнит… — Не двигайся минутку, сейчас вернусь, — Егор вышел из ванной комнаты, оставив Решетову в легком недоумении и даже расстройстве. Она как раз собиралась расспросить его о сегодняшних событиях. Да и вообще приятно, когда он рядом. И разговаривать при этом необязательно, хотя Егор точно что-нибудь придумает, чтобы её отвлечь и развеселить. Она ещё только продумывала, куда мог отправиться муж, когда он вернулся с двумя толстыми свечами. Щелкнув зажигалкой, Егор устроил массивные подсвечники возле зеркала, чтобы ровные язычки пламени, отражаясь, немного разогнали полумрак. — Так лучше? — Да, спасибо, — Алина крепче сжала пальцы правой руки, не решаясь сделать то, что собиралась. Как же все-таки страшно… Она хотела отдать ему это, но в последний момент смалодушничала. — Надеюсь, вы с Артуром мирно пообщались? — ещё, когда Егор только появился в комнате, девушка внимательно осмотрела его на предмет травм. Вроде, ничего не заметила, но беспокойство не отпускало. Кому, как не ей знать, что иногда внешне ничего не видно, а тело при этом просто разламывает от боли. Но нес её Егор легко, без скованности движений и задержки дыхания, потому Алина немного успокоилась, но все же не полностью. — Да, — Булаткин ногой подтолкнул ближе к бортику ванны пуфик, стоявший до этого возле туалетного столика. — Он тебе при встрече сам расскажет. — Мы с ним вряд ли встретимся, — она немного помедлила, прежде чем ответить. — Если только случайно. Булаткин, попытался посмотреть ей в глаза, но жена расслабленно лежала, плотно прикрыв веки. — Почему? — Пытаюсь избавиться от прошлого. — Ему пришлось напрячься, чтобы расслышать её шепот. Пар от теплой воды заставил покрыться тело испариной, во всяком случае, так думал Егор, не зная, как спросить — решила она и его оставить в прошлом или же нет. — Однажды я помогла ему, потом он — мне. Мы в расчете… — Да нифига вы не квиты! — хоть и понимал, что лучше не заострять на этом внимание, но сдержаться не смог. — Он ведь точно знал, куда тебя тогда вез. Почему ты промолчала?! Алина все-таки посмотрела на мужа, хотя появившееся детское желание с головой уйти под воду, избегая этого разговора, было, как никогда, сильно. Она видела, что Егор зол, но старается сдерживаться, пусть это и не совсем получается. Протянув руку, девушка коснулась скользкими пальцами его щеки, ощущая, насколько желваки напряжены под чуть шершавой кожей. — Я все расскажу, только не торопи меня, — она не знала, как избавиться от просительных ноток в голосе, и снова зажмурилась, не желая видеть жалость на его лице. Лучше уж пусть злится или ругается, только не жалеет. — Эй… — мужчина перехватил её ладонь, чуть сжимая запястье. — Я понимаю, тебе тяжело об этом даже вспоминать, не то, что рассказывать. Но это не простое любопытство. Я не знаю, как снова не налажать. Не та была семья, чтобы научить… — Расскажешь? — Алина уцепилась за эти его слова, стараясь отсрочить собственную исповедь. Егор немного помолчал, только бережно перебирал тонкие пальцы, которыми она продолжала поглаживать его щеку, а потом взял шампунь и, выдавив немного на ладонь, начал крайне аккуратными движениями намыливать ей голову, стараясь не задеть тонкий послеоперационный рубец, который был почти не заметен, прикрытый волосами. Алина прижалась к губам, так выражая сочувствие и понимание. Поцелуй получился нежным и с каким-то едва ощутимым привкусом горечи. — Алин… — он с усилием сглотнул, пытаясь отодвинуться, но не смог перестать гладить скользкие от пены плечи, трогать тонкие ключицы и шею. — Ты не представляешь, как я тебя хочу, поэтому не надо провоцировать, ладно? — пальцы перешли на её затылок, ероша мокрые короткие волоски. — Давай сначала мы все решим, а ты поправишься? — Надо же, какая выдержка, — хмыкнула девушка, испытывающая сейчас даже не совсем страсть, хотя и не без того, а, скорее, щемящую нежность. Но и утверждать, что его ласки на неё не подействовали, тоже было бы абсолютным враньем. — Не издевайся, — Егор потерся носом о её щеку, жадно вдыхая запах Алины. Крепко поцеловав напоследок влажные покрасневшие губы, он вернулся на свое место, продолжая поглаживать шею жены. — Теперь твоя очередь. Эти слова колючим сквозняком прошли по распаренной коже, вызывая нервные мурашки и резко отрезвляя. Но Егор прав, раз уж они решили быть честными, она тоже должна рассказать. — Ты спрашивал, почему я ничего не рассказала тогда, — девушка на секунду задержала дыхание, подбирая правильные слова. — Потому что мне было все равно. Там, у тех, к кому я могла попасть, не ждало ничего нового. Только бы закончилось все намного быстрее, — она попыталась смягчить это улыбкой, но по лицу мужа поняла, что ничего у неё не получилось. Конечно же, он уже додумал все, что она не договорила. Но не это заставило её зажмуриться, не злость на Муромова, а боль в глазах Егора. Пока не прошел порыв рассказать это, Алина, не открывая глаз, продолжила. — Мне тогда было все равно, что будет дальше, только бы все прекратилось. И то, на что согласился Артур, ничуть не хуже, хотя и не лучше…