Эти классные игры.

— Ты знала, что он тебя любил? — Булаткин сам не узнал в этом сиплом скрипе свой голос. — Нет, не любил. Он был влюблен в ту Алину, которую видели все. Покорная, забитая, послушная, слова поперек не скажет… Идеальная жена. А потом он увидел настоящую меня, и все прошло. Егор разрывался между двумя желаниями — вытащить её из воды, усадить к себе на колени и дать понять, что ему она нужна любой — злящейся, расстроенной, любящей матерью, вежливой язвой… А вторым порывом, не менее сильным, чем первый, было вернуться к Мирзоеву и просто удавить эту тварь. Это Алине, которая тогда была совсем девчонкой, можно было забить мозги таким поклонением, а Булаткин понимал, что Артур — садист даже похуже, чем Муромов. Тот просто бил, а этот наслаждался не самим процессом, а результатом. Если бы любил, нашел бы способ вытащить её из этого. Сам бы подох, но любимую женщину спасти был обязан. — Егор… — он не сразу понял, что она поглаживает его по плечам, буквально окаменевшим от силы, с которой пальцы впились в край ванны. — Не нужно. Я этим уже переболела, просто забудь. И не хочу, чтобы это становилось между нами, — Алина, конечно, понимала, что он сейчас далеко не в лучшем расположении духа, но не представляла, каких усилий ему стоило не размазать Мирзоева по асфальту. — Дай мне руку. Булаткин с усилием разжал сцепленные зубы и только после этого поднял голову. А встретившись с неё взглядами, понял — все она сознает. И тогда, и теперь. Она у него вообще на редкость умная девочка, только иногда это было так некстати… — Протяни ладонь, — повторила Алина, видя, что он, похоже, даже не услышал её слова, занятый своими невеселыми мыслями. Мужчина безмолвно выполнил её просьбу, и она вложила ему в руку что-то теплое, но что именно, Егор не видел, потому что жена не убирала чуть подрагивающие пальцы, накрывающие ладонь. Но, судя по учащенному дыханию и серьезному взгляду, это было что-то очень важное. Алина хотела что-то сказать, но в последний момент передумала и медленно отвела свою руку. Правда, недалеко, положив запястье на бортик. А Егор, хоть ещё и окончательно не успокоился после её рассказа, на секунду прикрыл глаза, чувствуя такое облегчение, что и словами не передать. И он обязательно постарается сделать все, чтобы она никогда не пожалела об этом решении. Как назло, при умении в обычной ситуации заболтать кого угодно до полусмерти, сейчас мужчина не знал, что сказать. Потому просто прошептал: — Спасибо… — и надел обручальное кольцо на подставленный пальчик. — Можно поцеловать невесту? — Раньше ты как-то не спрашивал, — Алина рассмеялась, сама не поняв, отчего немного сел голос. — Такая послушность начинает пуга… Решив, что хватит ей над ним насмехаться, Егор наклонился, накрывая её губы своими. Только в этом поцелуе было намного меньше нежности, зато жадного нетерпения — через край. Но девушка была не против такой немного грубоватой ласки, от которой становилось намного жарче, чем от горячей воды. Она ответила так же порывисто, но вести в этот раз ей не позволили, убирая тонкие пальцы, которые стискивали его шею, легко царапая кожу. — Алин, не надо, — мужчина осторожно отодвинул её, хотя и не прекратил покрывать лицо жены медленными, едва ощутимыми поцелуями. А потом, на секунду задумавшись, опустил руки в воду, не обращая внимания на свою промокшую рубашку, и поднялся вместе с Алиной. — А теперь — цыц, сама напросилась, — он вынес её из ванной, не став заморачиваться на тему одевания или вытирания. Пока они наедине, хватит и обручального кольца, чтобы совсем уж голой не была. — Мы постель намочим, — это было даже не протестом, а, скорее, предупреждением. — Вполне возможно, — он опустил её на простыню, но не стал накрывать одеялом, проводя ладонями по телу жены, старательно огибая ушибы. И все равно эти все ещё темные пятна невольно приковывали взгляд. — Они скоро сойдут, — Алина точно знала, на что именно он смотрит, но не делала попыток прикрыться. — Знаю, — Егор устроился рядом с ней и прижался губами к зеленоватым разводам чуть ниже груди. Потом поднялся на плечи, зализывая все травмы и собирая оставшиеся капельки воды. — Ты же сам сказал, что нужно потерпеть, — девушка прикрыла глаза, впитывая каждую ласку, каждое касание его рта к чувствительным участкам тела. Даже не прекращавшаяся до сих пор нудная головная боль исчезла, оставляя звенящую пустоту на месте разумных мыслей и рациональных решений. — Я и потерплю, — он накрыл её тело своим, опираясь на локти так, чтобы не придавить почти болезненно хрупкую фигурку. — А тебе не обязательно, — следующий поцелуй был настолько далек от целомудренного, что Алина хотела уже не согласиться с таким самопожертвованием, но легкое головокружение, появившееся из-за резкого рывка, когда она попыталась немного выползти из-под мужа, собираясь обхватить его ногами за пояс, намекнуло на правоту Егора. — Тшшш… Лежи спокойно. Он спустился ниже, потершись лицом о грудь, отчего девушка резко вдохнула и выгнулась, сама не понимая, нравится ей это ощущение контакта чувствительных сосков с небритым подбородком мужа или нет. Но, когда Егор попытался отодвинуться, Алина протестующе замычала, обнимая его за шею. Повинуясь, мужчина прихватил сосок зубами, легко прижимая, следя, чтобы не причинить ей боли. — Не бойся, я не хрустальная. Сильнее… — девушке пришлось прокашляться, чтобы получилось что-то более внятное, нежели едва слышное сипение. Прежде чем ответить, Егор старательно зализал место нежного укуса: — Нет. И продолжил спускаться по животу, целуя гладкую, слегка пахнущую цитрусами кожу. Ладони же тем временем плавно скользили вверх и вниз по бедрам, поглаживая и осторожно сжимая. Этот контраст с его обычной нетерпеливой страстностью был настолько острым, что Алине хотелось поторопить мужа, но ничего, кроме вздохов и тихих стонов выдавить из себя не могла. А потом решила — если ему так хочется, пусть развлекается. Но вот ощущение холодной мокрой тряпки, в которую превратилась его рубашка, возюкающей по голым ногам, девушку категорически не устраивало. Потому она потянулась к пуговицам, собираясь стянуть хлопковую ткань с широких плеч, но Егор, похоже, понял, что именно ей не нравится и, перехватив её кисти, поцеловал запястья и завел их за голову жене, прижав к подушке. — Держи их так, — судя по тому, как затрещала сдираемая с влажного тела рубашка, в гардеробе мужчины появилось вакантное место. Пока Алина не успела запротестовать против такого обездвиживания, Егор накрыл её рот, раздвигая губы языком, не давая возможности что-то сказать. Он старался как можно осторожнее гладить её тело, но все равно сбивался на крепкие объятия, потому приходилось постоянно следить за собой. И не сказать, чтобы у него это получалось. — Егор, пусти руки, — Алина смогла высказаться по этому поводу только, когда он неохотно оторвался от её губ. Все-таки, смерть от удушья в его планы не входила. — Пожалуйста. Зажим на запястьях, которые он удерживал одной рукой, тут же ослабел, и девушка обняла Егора за плечи, устроив ладонь на затылке мужа, поглаживая и показывая, как ей нравится, когда он начал покусывать её плечи. — Не хочешь снять джинсы? — она провела ступней по затянутому в плотную ткань бедру, после чего закинула ногу ему на пояс. — Очень, — он неохотно оторвался от неспешного посасывания её груди, — но лучше не буду. Чтобы отвлечь жену от провокационного массажа пальчиками ног его поясницы, от которого по позвоночнику проходила горячая волна, поднимающая дыбом волоски на руках, Егор отодвинулся от Алины, несмотря на некоторое сопротивление с её стороны. — Значит, решила играть нечестно? — он устроился между её разведенных бедер, в наказание пощекотав чувствительное место под коленками. — Ай, — Алина хихикнула и дернулась, пытаясь уйти от его пальцев, но муж перехватил её за щиколотки и, не разрывая контакта взглядов, поставил ступни себе на плечи. — Может, мне тоже хочется проявить инициативу. — Обязательно проявишь. Только не сегодня, — в подтверждение своих слов Егор немного повернул голову и втянул в рот большой палец её левой ножки. Алина никогда бы не подумала, что такая незамысловатая ласка заставит вздрогнуть всем телом и зашипеть сквозь стиснутые зубы. Шипение сменилось низким стоном, когда он медленно провел языком по подушечке пальца. Девушка никогда не думала о своих ступнях, как об эрогенной зоне. То ли не так искали, то ли исследователь нужен был другой… Но именно сейчас у неё перехватывало дыхание от накатывающего волнами возбуждения. Она попыталась подняться, хотя и сама не знала, зачем, Егор мгновенно перестал облизывать её пальчики и мягко толкнул обратно на подушку. — Что же ты такая непослушная… — губы мужчины двинулись вверх по ногам, переходя с коленки на бархатистую кожу внутренней стороны бедра, едва ощутимо прихватывая её зубами. Алина не стала отвечать, да и не смогла бы ничего придумать, кроме, разве что: "Ещё!", но муж не нуждался в таком приказе, и без всяких намеков зная, куда поцеловать, а где можно применить и более грубую ласку. Девушка откинулась назад, прогибаясь и упираясь затылком в подушку, почувствовав мягкое влажное касание языка на самой чувствительной плоти. От малейшего движения Алину встряхивало, как от разряда тока, и Егор уронил тяжелую ладонь на её живот частично обездвиживая, не давая метаться по кровати. Она застонала почти в голос, когда поцелуй стал более откровенным и эротичным, и прикусила себе запястье, заглушая этот возглас. Но тут же разочарованно вскрикнула, когда муж поднял голову. — Не нужно. — К чему именно это относилось, она поняла, когда Егор заменил её запястье своими пальцами, скользнув ими по губам Алины. — Кусай меня. — Но она не стала бы так делать даже, если бы захотела причинить ему боль и вместо этого втянув в рот его мизинец, повторила то же самое, что он делал до этого с её ступнями. — Твою ж мать! Алину никогда не возбуждал мат и прочие словесные грубости, но сейчас она только улыбнулась и, закинув бедра ему на плечи, теснее сжала его шею. — Точно не передумаешь? — девушка освободила его пальцы, напоследок чувствительно прикусив мужскую кисть, и провела ею вниз, накрывая ладонью Егора свою грудь. — Я хорошо себя чувствую. — А будешь — ещё лучше, — он обвел кончиками пальцев твердый сосок, вызывая у жены что-то среднее между жалобным хныканьем и рычанием. — Расслабься, я хочу сделать тебе приятно. Отвечать она не стала, да и что можно сказать, когда мужчина, уже не обращая внимания на её потуги добиться равноправия, вернулся к прерванному занятию? Из всего остального Алина запомнила только ощущение наэлектирозованности каждого миллиметра собственной кожи и нестерпимое желание одновременно поторопить Егора и попросить растянуть удовольствие. Но он никуда не спешил, заставляя каждым движением губ и языка медленно плавиться от нарастающего изнутри напряжения, не давая ему прорваться, отстраняясь, когда стоны усиливались. В конце концов, Алина уже готова была расплакаться от почти болезненной судороги скручивающей все мышцы. — Егор…Я… Пожалуйста, — последнее слово вырвалось вместо со всхлипом, а пальцы девушки с силой сжались на его затылке. Но полностью сформулировать, что именно она от него хочет, не смогла бы при всем желании — никаких мыслей не было уже давно, а перед глазами за крепко стиснутыми веками плыли разноцветные пятна. Но он все понял и не стал мучить и дальше, продолжая эту чувственную пытку, только крепче обхватил её за талию, не давая двигаться, и усилил нажим языка… — Алин! — Девушка с трудом подняла веки, не совсем понимая, почему на лице Егора, маячащего над ней, написан такой ужас. — Мммм? — она приподнялась, но её тут же вернули на кровать, прижав к матрасу. — Ты как себя чувствуешь?! — он обхватил ладонями её лицо, пытливо заглядывая в глаза. Что именно муж хочет рассмотреть, да ещё и в полумраке спальни, Алина не стала спрашивать, но, судя по всему, что-то тут произошло, о чем она сама понятия не имеет. — Все хорошо, — голос был ещё севшим, а тело наполняла приятная истома, от которой хотелось свернуться клубком и замурлыкать, прижавшись щекой к груди мужа. — А почему ты спрашиваешь? — Почему?! Да я тебе уже минут пять зову, а ты молчишь и не шевелишься! — сообразив, что с женой все в порядке, он рухнул на кровать рядом с ней, сразу же подтянув к себе и крепко сжав. — До инфаркта так доведешь, я же не мальчик уже… — Извини, не хотела тебя напугать, — Алина полностью легла набок, удобнее устраиваясь в его объятиях, прижавшись губами к шее мужа. Она слышала, с какой частотой колотится его сердце, то ли от пережитого стресса — называется, доставил удовольствие жене, что она впала в кому, то ли от чего-то другого… Чтобы проверить предположение, Алина медленно провела ладонью по груди Егора, опускаясь на мышцы живота, едва ощутимо скользя по чуть жестковатым волоскам. Уже у самого ремня джинс её пальчики перехватили, сжали в руке и, поцеловав, положили себе на плечо. — Не издевайся, — попросил мужчина, когда она прижалась к нему. Алина и сама чувствовала, насколько все тело Егора было напряженным. — Это ты себя так наказываешь? — хихикнула девушка, не торопясь отодвинуться. Но, когда не дождалась ответа, все-таки чуть запрокинула голову, чтобы посмотреть Егору в лицо. — Ты серьезно?! — Молчи лучше, — он спеленал её ручищами, разворачивая и прижимая спиной к своей груди. И только через минуту понял, что он сделал. — Алин, извини, забыл, — мужчина отпустил её и хотел убрать ладонь, которой накрывал её живот, но Алина схватила его за запястье, не позволяя отстраниться. — Не нужно, — девушка сама от себя не ожидала такого, но такая поза, которой она успешно избегала все время, пока длился их недолгий брак, теперь не вызывала того отторжения, что раньше. Да, ей было немного не комфортно, но страха от сознания, что кто-то находится за спиной, уже не было. Хотя кожу слегка покалывало от непривычного контакта с чем-то, по текстуре отличным от ткани одежды. Егор прекрасно чувствовал, как она напряглась, ожидая его прикосновения, и именно это помогло сдержаться и не провести по тонкой коже, прослеживая сеточку шрамов. Вместо этого мужчина вернул Алину на место, прижав к себе и уткнувшись носом в её затылок. Все тело сводило и перекручивало от желания, но, раз уж пообещал дождаться, когда жена хотя бы немного окрепнет, а лучше, конечно, полностью выздоровеет, то… Хотя, подумав, Егор четко понял — он сможет сдерживаться ещё дня три и то, при наличии хорошего стимула. Но, если Алина продолжит так же дразнится, то максимум, на что можно рассчитывать — сутки. Дилемма, блин. — Ты так и не ответил, — она шевельнулась, устраиваясь на подушке, а Булаткин еле сдержал стон. Как говорится, в войне разума и гормонов пленных не берут, и как теперь объяснить жене, что лучше его лишний раз не искушать? — И не отвечу, — Егор дал себе ещё пару минут, а потом — ледяной душ и нужно все-таки хотя бы показаться на работе. Хотя с гораздо большим удовольствием он провалялся бы весь день рядом с Алиной. — Ты точно хорошо себя чувствуешь? — Замечательно, — девушка не смогла сдержаться и зевнула. — Который час? — Половина второго. Мне нужно ехать, — он все-таки отпустил жену, осторожно разворачивая её на спину. — А ты пока спи. Только сначала поешь! — Угу, конечно, — судя по тому, как она свернулась, когда мужчина встал с кровати, согласие было чисто номинальным. — Все ясно, — Булаткин присел возле кровати, чтобы оказаться на одном уровне с её лицом. — Не буянь тут без нас, — он крепко поцеловал в чуть припухшие губы. — Скоро вернусь. Как ни не хотелось уходить, но дела никто не отменял, хоть у них сегодня, фактически, день свадьбы. Во всяком случае, именно этот день для него самого был гораздо важнее той церемонии в ЗАГСе, когда он сам рассматривал стены, а Алина дремала с открытыми глазами, не обращая внимания на бубнящую представительницу власти.