Эти классные игры.

Ледяная вода с возвращением контроля над собственным телом, конечно, помогла, хотя он и замерз, как собака. Торопливо вытираясь и устраняя последствия Алининого купания в виде луж на полу, Егор немного согрелся, но подшерсток все ещё стоял дыбом, зато зубы клацать перестали. Вспомнив, что в комнате жены его вещей нет, он снова задумался над тем, что пару дней сказала ему Ева. Что Алина хочет продать этот дом и попросила подругу помочь с подбором нового места жительства. Только жена ещё не знает, кто именно отбирал приемлемые варианты. Романовская пригрозила ему жесткими санкциями вплоть до физических, если он заложит её перед Решетовой, но передала все пожелания относительно выбираемой недвижимости. Кстати, ещё один актуальный теперь вопрос… Егор обернул полотенце вокруг бедер и вышел из ванной в темную комнату, в которой слышалось только ровное сонное дыхание. — Алин, — он сел на кровать, отодвигая край одеяла, в которое завернулась жена. — Давай ты возьмешь мою фамилию? — Прямо сейчас? — девушка, не открывая глаз, улыбнулась. — Вернешься, и мы все решим, угу? Его такая постановка вопроса не совсем устраивала, но Алина, в первую очередь, нуждалась в отдыхе, все остальное может и потерпеть. — Ладно, — он провел носом по её плечу, заставив поежиться от холодного прикосновения. — Совсем с ума сошел, — она повернулась так, чтобы обнять его, уткнувшись лицом в жесткие мышцы живота. — Сразу тогда в ванну колотый лед положи. — Алина… — Егор не знал, плакать или смеяться, но результат всех усилий, включая моральный настрой и холодный душ, она уничтожила секунд за пять таким простым движением. А когда лизнула его чуть выше края полотенца, мужчина предпочел вскочить с кровати. Мысль, что он, на правах начальства, на работе может и не появляться, а если быть крайне острожным, то и жене можно… А, блин! — Все, я уехал. Вернусь, страшно отомщу за все твои издевательства. — Угу, буду ждать, — Алина, совершенно не впечатлившись грозящим наказанием, снова зевнула и помахала рукой куда-то в сторону двери. Из коридора донесся испуганный возглас Алевтины Эдуардовны и предупреждающий рык Егора. Да, конспираторы из них ещё те. Остается только надеяться, что полотенце её муж не потерял… Подчиненные Булаткина были в легком шоке от напора руководства, которое, примчавшись на рабочее место в то время, когда все нормальные люди уже возвращаются с обеденного перерыва, быстренько раздало указания, подписало бумажки и провело необходимые словесные экзекуции, а потом так же шустро куда-то слиняло. На все осторожные вопросы, задаваемые Елизавете Дмитриевне, суровая секретарша отвечала только пожиманием плеч и предложением заняться тем, за что им, собственно, деньги платят. Конечно, определенные догадки, особенно, учитывая ночное происшествие в больнице, о котором стало известно всем и сразу, наталкивало на определенные мысли, но любопытство все не унималось. О факте свершившегося бракосочетания работники знали давно, философски пожав плечами, мол, со всяким может случиться, но такие жесткие меры безопасности, применяемые для охраны семьи, позволяли сделать неутешительный вывод: начальство куда-то вляпалось, но куда именно — признаваться не хотело. Самого Егора терзания подчиненных волновали мало, гораздо более важным казалось узнать, была ли авария преднамеренной, либо же Алине просто не повезло и произошедшее — несчастный случай? Для этого мужчина поднял всех, кого только можно и поставил всех остальных в крайне неудобные с точки зрения пристойности позы, но записи с городских камер видеонаблюдения получил. Даже посекундный просмотр ничего не дал — сам момент ДТП там запечатлен не был (Егора это даже немного радовало, он не был уверен, что, зная исход, сможет смотреть, как машина жены летит с моста), а отрывки до и после ясности не дали. — Ещё раз внимательно пересмотрите, и скажете, какие есть соображения, — Булаткин потянулся, разминая спину после почти часового сидения на месте. Не отводящий покрасневших глаз от монитора парень согласно кивнул, не глядя на шефа. Лучше в присутствии начальства создать видимость напряженной работы, а то ведь припашет ещё к чему-нибудь… — Все, тогда я уехал, если что-то заметишь, сразу звони на мобильник, — Егор почти вышел, но повернулся, вспомнив, что именно ещё хотел сказать. — Ещё раз обрушите нам трафик своими онлайн-играми, вообще нафиг отрублю интернет, будете коротать время за тетрисом. Испортив настроение окружающим, Егор счел долг руководства выполненным и отправился теперь на работу к супруге. Конечно, там такой власти у него нет, так и борзеют же меньше. В центре главное — вовремя увернуться от летящих в тебя предметов. А вот в этом он за последний месяц хорошо натренировался. Тишь и благодать, царящая в "Надежде" нарушалась только детским ревом, доносящимся из-за декоративного фонтана. Судя по суетящимся мамочкам и прилетевшей, как коршун на свежее мясо, медсестре Алине, там кто-то из киндеров растянулся, содрав коленку. Поскольку в обработке таких ран Егор не был достаточно квалифицирован, то предусмотрительно самоустранился, отправившись на поиски Татьяны, возведенной в ранг заместителя Алины, и собственных детей. Как оказалось, тусовались они все вместе на лужайке в тени каштана — Мишка сосредоточенно разбирал радиоуправляемый танк (Егор с первого взгляда определил полный каюк игрушки), Соня, сидя на травке, грызла персик и читала книгу, а Татьяна, лихорадочно барабаня пальцами по клавиатуре ноутбука, вещала что-то в прижатый к уху плечом телефон. — Нет, точно, накладные они нам в тот раз не привезли, были какие-то проблемы с бухгалтерией, поэтому обещали прислать позже, но до сих пор нет. Да, уже звонила, извиняются и божатся подвезли завтра, но меня тоже трясут, нашей Елене Львовне эти бумаги позарез нужны… Егор, немного послушав сию беседу, сразу понял — его распоряжение отдыхать было грубо проигнорировано. Потому мужчина, легонько похлопав Татьяну по плечу и кивнув в знак приветствия, жестом предложил отдать ему трубку. Девушка хотела что-то сказать, но он приложил палец к губам и приподнял бровь. Таня, рассудив, что пусть супруги разбираются между собой сами, со вздохом отдала требуемое. — … созвонись с их отделом логистики и ещё раз объясни ситуацию, может, просто забыли передать наше требование, — Алина продолжала выдавать инструкции, не подозревая о смене слушателя. — Если опять начнут увиливать, давай мой номер, сама с ними поговорю. Тань? — позвала она, не дождавшись никакой реакции от слушателя. — Я не Таня, но внимательно слушаю, — Егор уселся на качели, жалобно скрипнувшие под такой тушей. — Особенно горю желанием узнать, почему ты не отдыхаешь, а работаешь. — Егор, мне нельзя напрягать глаза — сейчас в комнате темно и прохладно. Также запрещены физические нагрузки — я лежу в кровати, практически не двигаясь. Ограничения по прослушиваниям и разговорам нет, — Алина была мила и последовательна в перечислении, но в голосе слышалась незлая насмешка. — Вопросы есть? — Да, — он хмыкнул, наблюдая за тем, как Соня присоединилась к брату в окончательном доламывании игрушки. — Тебе что-нибудь привезти? — Если только себя и детей, — Алина говорила тихо, с какой-то новой интонацией. — А теперь дай трубочку Танюшке, мы не договорили. — Пять минут, потом принудительно отключу телефон. Алин, ну, нельзя тебе сейчас напрягаться! — Егор, мне скучно, да и не напрягаюсь я… — Все, я предупредил, время засеку, — конечно, ничего подобного делать он не стал, но напомнить ещё раз, чтобы отдыхала, а не рвалась на работу, тоже не помешает. Татьяна, терпеливо ждавшая в нескольких метрах, попыталась скрыть улыбку, глядя на хмурого мужчину. У их руководительницы была уникальная способность — соглашаясь с условиями противника, поворачивать все в свою пользу. Похоже, что муж что-то такое уже подозревал, но конкретно оформившихся подозрений ещё не было. — Это вас, — он вернул блестяще-розовый мобильник с отделкой из страз, который в его руках смотрелся предельно забавно. — Только недолго, а то она ещё очень слаба, — это мужчина шепнул очень тихо, сделав страшные глаза. Татьяна поверила такой пантомиме и горячо закивала, уверяя, что постарается, как можно быстрее все решить. Ограничив, насколько это возможно, трудовой порыв жены, Егор отправился узнать, зачем дети изувечили бронетехнику. — Хотели сделать из него транформера, — Мишка сосредоточенно рассматривал останки недомодернизированного "Даркмаунта", явно прикидывая, что бы там ещё открутить?.. Отец тут же решил, что и близко не подпустит любознательного подростка к своей машине. Хорошо, что он раньше не знал за сыном такой склонности к разрушениям, а то нервных клеток погибло намного бы больше. — Понятно, а ты, Сонь, чем занимаешься? "Читаю "Козетту"", — девочка протянула ему книгу, показывая иллюстрацию со скудно одетой девочкой, глядящей на мир с таким выражением непропорционально больших глаз, что невольно подумаешь о нашествии инопланетян, а не о бедной сиротке. — Я тебя научу читать её на языке оригинала, — пообещал Булаткин, присаживаясь рядом с дочкой. "Точно?" — Конечно. Побудьте здесь ещё часик, потом поедем домой, мне нужно кое-что доделать, — Булаткин посмотрел поверх голов детей на того, кто в обычной организации выполнял бы функции начбеза, здесь же занимался всем по чуть-чуть. Дождавшись кивков младшего поколения, Егор подошел к невысокому крепкому мужчине с уже полностью поседевшими висками и таким пронзительным взглядом, что его можно было бы использовать вместо рентгена. — Какие-то проблемы? — Егор встал так, чтобы создавалось полное впечатление простой мирной беседы мужиков, обсуждающих погоду и ругающих игру сборной России по футболу. — Пока никаких, — Павел Алексеевич приглашающе кивнул, мол, пойдем, чего покажу. Булаткин мысленно удивился такой сердечности — они относились друг к другу довольно прохладно ввиду профессиональной ревности, но последовал за охранником. — Сегодня днем тут крутился один мужичок, — начбез показал запись с камер видеонаблюдения. Того, кто пару раз прошелся перед подъездными воротами, Булаткин не узнал, хотя было в нем что-то такое… вызывающее дежа вю. Высокий, ростом с самого Булаткина, но более щуплый, легкая сутулость в сочетании со странной походкой делала этого гостя похожим на грустную цаплю. — И кто это? — все-таки уточнил Яр, не представляя, с чего бы охрана переполошилась. — Это Красин Юрий Владимирович. — Да твою мать, когда же это кончится? — обреченно спросил непонятно у кого мужчина, рассматривая на мониторе немного расплывчатое изображение Мишкиного биологического отца. — Пытался как-то проникнуть на территорию? — Нет. Да и не получилось бы, сами знаете. Егор знал. Сам пару недель назад влез в их систему безопасности и немного там покудесничал. Не сказать, чтобы теперь территория по степени неприступности могла бы оспорить с запасниками Алмазного фонда, но некоторые банковские хранилища точно обойдет. — Он же, вроде, сидел? — Досрочно освобожден, вышел несколько дней назад, и сразу сюда, — отчитался Павел Алексеевич, пытливо наблюдая за мужем Алины Леонидовны. Ходили упорные слухи, что не все так прекрасно в семье руководства, как кажется, но пока ни подробностей, ни подтверждения получить не могли. Но то, что Решетова супругу доверяет, это точно, иначе, не возил бы он её детей. — Пока никаких активных шагов не предпринимает, мы его трогать не можем… То, что мужчина не договорил вслух, Егор закончил про себя: "Но я этим не связан". — Угу, спасибо, понял, буду внимательнее присматривать за сыном. Это все? — Да. Передавайте привет Алине Леонидовне, — уже выходя на улицу, улыбнулся начбез. — Обязательно. Булаткин за прошедшую неделю увидел немало доказательств того, какой любовью и уважением со стороны сотрудников пользовалась его жена. Хотя, это его ничуть не удивляло — таких, как Алина, он не встречал ещё ни разу. — Да, кстати, — Павел Алексеевич обвел территорию скучающим взглядом, — если вдруг захотите пообщаться с Красиным-старшим, он сейчас живет в квартире покойной жены. — Спасибо ещё раз, — Егор кивнул, давая понять, что намек уяснил. Прикинув по времени, Булаткин решил нанести визит вежливости сегодня. Человек только пришел из отсидки, нужно же его поприветствовать. И до его дома, как на грех, недалеко… — Вы помните, что обещали? — Егор обвел детей пытливым взглядом. Киндеры с серьезным видом кивнули. — Смотрите у меня — маму не волнуем, не теребим и даем ей нормально выздороветь. — Ещё один важный кивок в полном синхроне. — Поэтому — никаких подвижных игр, типа салочек и пряток. "А во что можно?" — Соня подошла к процессу с рациональной точки зрения: зачем расстраиваться, выясняя, что нельзя, когда можно сразу узнать — что можно. — Миш в багажнике лежит пакет, захвати его с собой. — Хорошо, — мальчик отстегнул ремни безопасности себя и помог освободиться сестре. — Вот и хорошо. Забирай, и бегите в дом, — Булаткину нужно было подумать пару минут в одиночестве. Алина сразу заметит его не самое лучшее настроение, а расстраивать жену ему совершенно не хотелось. Красина он так и не нашел, а светиться перед бдительными околоподъездными бабками не стал, уж те "срисуют" его внешность не хуже художника-портретиста. О том, чтобы рассказать про явление блудного родителя Алине и речи быть не могло, только такой новости и не хватало. А то он супругу не знает — она тут же забудет о себе и бросится на защиту интересов сына. Но и задерживаться из опасения, что их маленькие чудовища уморят больную маму своей экспрессивностью и задором, тоже не собирался. Конечно, напрягать Алину специально никто не планировал, но с Мишки и Соньки станется поскакать по кровати или учудить ещё какую-нибудь подобную шкоду. Как оказалось, по кровати никто не прыгал по той простой причине, что Алина возлежала на диване в гостиной. Вопрос — кто разрешил ей вставать, Егор благоразумно задавать не стал, но, судя по немного виноватой улыбке жены, это и не понадобиться. Быстро осмотрев её на предмет новых повреждений, Булаткин немного успокоился — девушка выглядела отдохнувшей и расслабленной, а всю неописуемую красоту цветущих синяков она прикрыла топом с длинными рукавами и мягкими домашними брюками. Дочь уже заползла к ней под бочок и теперь украдкой что-то "рассказывала", потому супруг не стал устраивать показательных репрессий за непослушание. Это вполне можно сделать и наедине. — Я немного заскучала, вот и сбежала из спальни, — в голосе Алины раскаивания не было совершенно, но поцеловать себя в щечку ему благосклонно позволили. — А здесь Алевтина Эдуардовна присматривает. Ответить Егор не успел, потому что Мишка успел распотрошить вверенный его заботам пакет и теперь с некоторым сомнением рассматривал содержимое. — А как в это играть? — мальчик повертел в руках яркую коробку, силясь сообразить, что за ерунду приволок отец. — Сейчас поужинаем, и покажу, — Булаткин кивнул детям в сторону дверей ванной комнаты, скрытой за углом и, дождавшись, пока они, недовольно скорчив рожицы, отправятся на водные процедуры, сел рядом с женой. — Оставь одну на пару часов, уже и поработать успела и постельный режим нарушила, — немного ворчливо поругался Булаткин, наклоняясь для более чувственного приветствия. Хотя Алина и не особо поддерживала проявления страсти на публике, но на быстрый горячий поцелуй в губы ответила. — Мне уже лучше, а одной скучно, — Она улыбнулась, но, встретившись взглядами с мужем, нахмурилась. — Что-то случилось? — С чего ты взяла? — мужчина постарался принять максимально невинный вид. — Ты явно чем-то обеспокоен. — Ерунда, обычные рабочие проблемки и вопросы, — вот когда он был не совсем рад наличию умной и наблюдательной жены, так именно в такие моменты.