Шерсть дыбом

      Прошло не менее двух недель с той незапланированной вылазки в обитель Кромвелла. Все жильцы дома, за исключением Рейзела, были весьма шокированы, когда узнали подробности дела. Они долго и упорно расспрашивали М-21, и с каждым разом из него выпытывали все больше и больше информации.       — Ну что ж, — говорил Франкенштейн, обращаясь к М-21, — я рад, что ты получил то, за чем так долго охотился. Твои друзья, уверен, весьма благодарны тебе. Но сам-то решил, что будешь делать дальше?       — В смысле, дальше? — удивился М-21.       — Ты теперь знаешь свое настоящее имя, можешь восстановить все забытые части прошлого, узнать, кем ты был когда-то. Наверное, можешь вернуться к прежней жизни. В той или иной степени.       — Шутите? Вон, Тао и Такео не особенно забывали о своем прошлом, но это не мешает им жить и работать здесь и сейчас. К тому же Он…       — Да, мастер считает нас семьей, и я очень рад за него, — Франкенштейн опустил глаза, — но, как в любой семье, все дети рано или поздно вырастают и покидают отчий дом. Вы, конечно, и так здоровенные бугаи, чтобы считать вас детьми, — он сверкнул глазами в сторону Такео, недавно разгромившего свою комнату в попытках опробовать новый гранатомет, — но суть та же. Не обретя мир с самим собой, никогда не станешь счастлив.       М-21 не нашелся, что на это ответить. Несколько дней он возвращался в мыслях к словам шефа, но долго «медитировать» ему не дали. Вскоре произошло нечто необычное, и это нечто заметно изменило течение жизни в небольшом доме директора высшей школы Е-ран.       Был обычный вечер. Обычнее не придумаешь. Регис с Сейрой сидели в своих комнатах, Франкенштейн колдовал над отдыхающим Рейзелом, Такео с М-21 мыли посуду после долгих посиделок с Шинву и компанией, а Тао забурился в свой наблюдательный пункт и не высовывал носа. Но каково же было удивление Такео и М-21, когда их напарник вбежал в комнату и начал тараторить:       — Эй, ребята! Кажется, у нас гости. Надо бы позвать босса, ведь…       Договорить он не успел — звонок в дверь приковал общее внимание.       — Быстрее, чем я думал, — присвистнул Тао.       — Кто это? Из КСА? — спросил Такео.       — Не совсем… Такео, позови босса, а мы пока откроем.       Стянув резиновые перчатки, Такео поспешил вниз, в лабораторию. В это время М-21, последовав его примеру и избавившись от мокрых перчаток, нерешительно двинулся в сторону двери. Обернулся к Тао, но тот лишь тряхнул головой, как бы говоря: «Давай, тебе это по плечу».       Щелкнул дверной замок, дверь отворилась. И каково же было удивление М-21, когда на пороге он увидел закутанную в плащ по самые глаза Лунарк. Смерив насмешливым взглядом его с ног до головы, она продолжала молчать. Только запоздало поняв, что вызвало ее смех — перчатки-то он снял, а вот про фартук забыл, — М-21 удивленно выдохнул:       — Ты?       — Меня прислал Музака. Нужно поговорить с Франкенштейном. Это возможно?       — С Франкенштейном?       — Кто-то хотел меня видеть? — из-за спины М-21 послышался голос хозяина дома. Подойдя к двери и узнав Лунарк, он довольно улыбнулся. — Какие люди!.. Наша горячая штучка вернулась.       — Предпочитаю другое обращение, — откинув с головы капюшон, фыркнула Лунарк.       — Неужели? Но ведь именно так ты просила тебя называть во время первой встречи, помнишь?       — С тех пор многое изменилось, — девушка небрежно сбросила с плеча прядь волос. — К тому же я здесь не для того, чтобы предаваться трогательным воспоминаниям былых встреч и радостных знакомств. Меня прислал лорд Музака, и, если пустите внутрь, я смогу передать его послание.       — Слово дамы — для нас закон, — Франкенштейн галантно поклонился и, протянув руку, как бы указывая путь, двинулся вглубь дома.       М-21 тоже посторонился, пропуская Лунарк. Проходя мимо, она бросила на него быстрый взгляд, но тот был настолько краток, что по нему ничего сказать невозможно. Когда гостья оказалась в гостиной, куда уже стеклись все местные обитатели, оповещенные о ее приходе, воцарилась тишина.       — Может быть, чаю? — улыбнулся Франкенштейн.       — С какой стати? — фыркнула Лунарк.       — С такой, что за чашкой чая куда приятнее вести светские беседы. А я надеюсь, что ты явилась именно ради светской беседы, а не для того, чтобы объявить нам войну.       Лунарк дернула плечами и снова фыркнула что-то неопределенное. М-21 поймал взгляд Франкенштейна и уже двинулся в кухонную часть гостиной, чтобы готовить чай, но Тао его опередил.       — Мне не сложно! — рассмеялся паренек и поспешил доставать чашки.       — Располагайся поудобнее, — щедрым жестом указав на длинный диван, произнес Франкенштейн, и Лунарк соизволила принять предложение. Сбросив рядом свой плащ, она вальяжно расселась на не очень мягком кресле. Какое-то время были слышны лишь звон фарфора, шипение закипающего чайника да тихое бормотание Тао, а потом Франкенштейн снова заговорил:       — Итак, что привело тебя, Лунарк?       — Далеко не собственная воля, — девушка пожала плечами. — Меня прислал Музака. К сожалению, даже его послание не касается меня, так что я, скорее, тут девочка на побегушках.       — И что же говорит Музака?       — Он переживал о состоянии Ноблесс и приносил свои глубочайшие извинения, что не может быть со старым другом. В нашем клане нынче все далеко не гладко, и бросить его сейчас — значит обречь на полное разрушение. Но как только он со всем справится, лорд обещал сразу же прийти к Ноблесс. Ну и… как там Он?       — Мастер? Все еще очень слаб, — покачал головой Франкенштейн.       — Ясно.       Остальные присутствующие продолжали сидеть тихо, так что повисло гнетущее молчание.       — А вот и чай, — спас положение Тао, на разносе принеся чашки и споро расставив каждую из них.       Отпив несколько глотков, хотя в это время думал совсем не о чае, Франкенштейн снова обратился к Лунарк.       — Это все, ради чего Музака послал тебя к нам?       Какое-то время Лунарк молчала, и все с настороженностью смотрели на нее. Что же за весть такую принесла эта ночная гостья?       — Не совсем, — наконец откликнулась Лунарк. — Есть еще кое-что.       М-21 удивленно посмотрел на нее. Почему она медлит? Неужели что-то произошло, о чем им следует знать? Опять что-то плохое и опасное?       — В нашем клане есть одна девушка, — нахмурившись, продолжила Лунарк. Ей трудно было рассказывать чужакам о грехах собственного народа, но того требовала воля ее лорда, и она не могла не подчиниться. — Когда мы думали, что лорд Музака предал нас, она сильнее всех отстаивала его невиновность. За что и поплатилась. Я не знала этого до недавнего времени, но в наказание за веру в своего лорда над Гардой многие сотни лет ставили опыты. В большинстве именно ее данные легли в основу модификации оборотней — так я слышала. Во время прошлого вторжения в наши земли Гарда очнулась, но ее мозги были тщательно промыты. Она едва не убила Музаку, но в итоге потеряла сознание. Насовсем. Она не приходила в него с тех самых пор, как все закончилось.       — И зачем ты нам все это рассказываешь? — Франкенштейн поставил чашку на стол.       — Затем, что Музака просит твоей помощи. Он просит, чтобы ты сделал все, что в твоих силах, лишь бы вернуть Гарду в ее собственное сознание. В благодарность за это он обещает сделать для вас все, что угодно, — Лунарк посмотрела на собеседника, гадая о его реакции. Сможет ли, согласится ли? — И конечно же, если в силах нашего клана будет помочь Ноблесс, то мы также сделаем все возможное.       — Вот, значит, как, — подытожил Франкенштейн.       Все молчали, ожидая его вердикта. Если он согласится, то они смогут заполучить в союзники целый клан оборотней — точнее, то, что от него осталось. Если же нет, то… Хотя едва ли в этом случае оборотни будут считать их врагами — но уж рассчитывать на их поддержку в случае чего не придется так точно.       — Прошу извинить, — Франкенштейн поднялся, и Лунарк последовала его примеру, — но мне нужно повидать мастера. Это займет какое-то время, так что я как раз успею подумать над предложением. Хочу уточнить сразу, что если я и откажу, то это связано никак не с моим нежеланием, а с моими возможностями и ресурсами.       — Я поняла.       И больше не говоря ни слова, он пошел прочь. Когда его высокая фигура скрылась в темноте коридора, все оставшиеся обитатели дома переглянулись.       — А у вас там, дома, стало быть, реформы, реформы? — в своей манере пошутил Тао. — Переустройство общества, новые морали и все такое?       В ответ Лунарк села, окатив его уничижительным взглядом, отчего Тао поспешил замолчать.       — Нам бы тоже хотелось знать, какую теперь политику изберут оборотни, — поддержал товарища Регис. — Не стану утверждать, что верю вам после того, как вы посмели убить одного из наших… Но лорд сказала, что сведение счетов окончено. Жизни за жизнь. Хотя жизнь Раджака ничем не окупишь…       Лунарк молчала, даже не думая отводить собственный взор от прямого, твердого взора Региса. Да, гордиться ей нечем, каяться она тоже не станет. Ее народ уже получил свое, и этого более чем довольно. Глупо убеждать себя, что ее вины в содеянном не было, что «она же предупреждала». Нести наказание — так всем вместе, тем более что она тоже не без греха. И все же в смерти Раджака действительно не было ее вины.       Не желая ни отвечать, ни продолжать разговор, Лунарк встала и молча проследовала на балкон. Остальные еще какое-то время выжидали, потом стали негромко переговариваться. Франкенштейн все не возвращался, и постепенно обитатели дома разбрелись по комнате. Регис с Сейрой тихо обсуждали происходящее, Тао решил сбегать в свой наблюдательный пункт, Такео вернулся домыть посуду, а М-21 не знал, чем себя занять. Конечно, он мог вместе с товарищем заняться домашними обязанностями, но именно сейчас он был убежден, что грязные тарелки и чашки подождут. Был за ним один должок, который надо бы вернуть.       Лунарк стояла на балконе, на котором частенько любили разговаривать Такео, Тао и М-21. Она чувствовала, как ветер треплет ее волосы, и слушала его спокойный напев. Ее мысли уносились далеко, в родные земли, в прошлое и в будущее. Вдруг она услышала позади шорох тихих шагов. М-21 неспешно встал рядом. Бросив на нее неуверенный взгляд, но не увидев готовности к разговору, он тоже отвернулся к соседним домам. Посмотрел на собственные ладони, теперь лежавшие на холодных перилах, пробежался взглядом по перилам. И вдруг кое-что заметил, на правой руке Лунарк. Там, чуть ближе к локтю, розовел небольшой шрам. У оборотней отличная регенерация, особенно, если усиленная модификацией. Но Лунарк не проходила через модификацию, и потому ее раны заживали не так быстро. Шрам уже давно затянулся и теперь выдавал себя лишь тонкой розовой полоской, но М-21 догадался, где и когда его обладательница получила его. Скорее всего, именно тогда, когда защитила его, человека, от неминуемой смерти. Да, та атака Урне была хоть и не очень сильной, но для М-21 точно окончилась бы плачевно.       — Та флешка, что я тебе дала, — вдруг заговорила Лунарк. — На ней было то, что ты искал?       — Да, — выплыв из потока мыслей, М-21 коротко кивнул. — Там было все. Даже больше.       — Ясно.       Чувствуя, что совесть сожрет его заживо, если он не отблагодарит Лунарк, М-21 произнес:       — Спасибо за помощь. Хотя я не собирался просить тебя делать работу за меня. Того, что ты отвела меня, было достаточно.       — Собирался — не собирался, — Лунарк пожала плечами. — Нам просто повезло, и это уже хорошо, — она замолчала, а потом повернулась и выжидающе посмотрела на собеседника. — Ну, так ты узнал свое имя?       — Узнал, — после короткой паузы откликнулся юноша.       В этот момент, по-хорошему, М-21 следовало назвать его, но он медлил. Поняв, что продолжения разговора не будет, Лунарк вновь отвернулась. Ночь, тихая и легкая, успокаивала ее, и Лунарк не желала противиться удовольствию. Так они и продолжали стоять на балконе, глядя куда-то вдаль и каждый думая о своем.       А в это время Тао, вернувшийся из цифровой святая святых, подошел к закончившему с работой Такео и легонько ткнул его в бок.       — Чего тебе? — вытирая руки, спросил Такео.       — Видел сейчас М-21? — сверкая задором в живых черных глазах, улыбнулся паренек.       — Нет, а что?       — Тогда иди, глянь.       Не понимая, что так заинтересовало его друга, Такео отложил в сторону полотенце и вместе с Тао выглянул из гостиной. Там, вдоль по коридору, на балконе, бок о бок стояли М-21 и Лунарк. С этого расстояния не было слышно, разговаривают они или нет, но богатой фантазии Тао было достаточно и картинки.       — И что я должен был увидеть? — все еще не понимал Такео. — Что тут такого?       — Ты только посмотри на них! — умилялся Тао. — Прямо как влюбленная парочка.       — Да брось.       Такео отмахнулся и уже собирался уйти, но Тао удержал его.       — Нет, правда! Они отлично смотрятся вместе. Она — оборотень, он — с сердцем оборотня. Представь, какие у них будут дети!       — Ты только М-21 этого не говори, иначе закончишь на кладбище, — усмехнулся Такео.       Его собеседник тоже не сдержал веселую ухмылку. Еще какое-то время Тао улыбался, а потом улыбка медленно растворилась. Еще раз окинув взглядом стоявшие на балконе две фигуры, он уже спокойней произнес:       — А если серьезно, — он остановил взор на спине Лунарк, — то оборотни, похоже, меняются.       Такео задумался, а потом едва заметно кивнул. В этот момент в гостиную вошел Франкенштейн. Все присутствующие сразу же встрепенулись, ожидая продолжения разговора. Следом за ним в комнату вернулась Лунарк; едва проследовавший за ней М-21 присоединился к общему собранию, как Франкенштейн заговорил.       — Я обдумал просьбу Музаки и решил, что могу попытаться помочь, — на этих словах остальные заметно оживились, но мужчина тут же продолжил: — Еще не уверен наверняка, есть ли у меня все необходимое для подобных операций, но по ходу дела разберемся. И еще, — он вперил взгляд своих хитрых, умных глаз прямо в глаза Лунарк, — Музака говорил, что в долгу не останется.       — Так он просил передать.       — К сожалению, не так много услуг, что оборотни могут нам оказать. Все, что касается мастера, я беру только на себя.       — Тогда чего вы хотите?       По Лунарк не было видно, напряжена она или нет. Ее лицо оставалось неподвижным, равно как и взгляд: спокойный, невозмутимый и лишь слегка выжидающий.       — Да вот, пришла тут мне в голову одна идейка, — почесав затылок, улыбнулся Франкенштейн. — Как насчет того, чтобы обучить нашего паренька основам вашего клана?       — Что-что? Шеф, вы про М-21? — округлил глаза Тао.       — Что? — опешила Лунарк. — Что ты хочешь сказать?       — Только то, что интеграция М-21 и его сердца оборотня практически завершена, к тому же он неплохо поднаторел в своей трансформации. До этого он тренировался в боях с разными противниками, в том числе и со мной, но такая нестабильность не позволила ему выработать стиль. Он дерется, как умеет, исходя из того, что имеет. Я же хочу, чтобы вы обучили его, как надо.       Сказать, что Лунарк была поражена, — ничего не сказать. Но ее удивление не шло ни в какое сравнение с удивлением М-21. Он застыл, во все глаза глядя на шефа и не зная, что сказать. Отправиться к оборотням? Как такое вообще пришло Франкенштейну в голову? Чушь несусветная… особенно после того, как его, М-21, там чуть не разобрали на клетки и не размазали по камням. И после всего произошедшего Франкенштейн думает, что оборотни станут учить М-21? Скорее уж, убьют, стоит только ступить на их землю.       — Ну что? Идет такое условие? — выждав, пока первый шок пройдет, как ни в чем не бывало осведомился Франкенштейн.       — Но, шеф, — подал голос Такео, — можем ли мы быть уверены, что они не убьют М-21? Особенно после того, как он дрался с ними, да и вообще.       — Разумеется, если с нашим пареньком что-то случится, Музака первый ответит за это, — от ученого стала расползаться черная аура, от которой у многих мурашки поползли по спине.       — Ха, вы хотите, чтобы «и волки сыты, и овцы целы»? — Лунарк растянула красные губы в хищной, дерзкой улыбке. — Уж выберите сами, кого нанимаете: воинов или нянек.       — Твое красноречие не может не восхищать, но ты и сама все поняла. Ну так что, мы договорились?       И Франкенштейн протянул руку Лунарк. Девушка, не глядя на нее, несколько секунд буравила взглядом лицо мужчины напротив, а потом уверенно пожала ее. Оба синхронно кивнули, в то время как крепкое рукопожатие все еще стояло перед глазами пораженного до глубины души М-21.