Шерсть дыбом

      — Нападай.       Вокруг шуршал ветерок, колыхалась листва на деревьях, где-то там, вдали, шумело море, но М-21 казалось, что стало подозрительно тихо. Он все слышал, все видел, но внутри будто завязался тугой узел, связав заодно и ощущение реальности. Мир замер, застыл, ожидая чего-то.       Это что-то обрушилось, как удар молнии, когда тяжелый кулак Урне разметал все на своем пути. Едва успев подпрыгнуть, М-21 сверху смотрел на громадный сноп пыли и земли, выискивая взглядом темную фигуру.       — Не меня ищешь? — раздалось сзади, а потом сильный удар прилетел точно в позвоночник.       Выгнувшись дугой, М-21 обрушился вниз, и очередной грохот сотряс землю. Спрыгнув, Урне сложила руки на бедрах и преисполненным самодовольства голосом крикнула:       — Ха, да ты еще слабее, чем в прошлый раз! Ну надо же: столько учился, а все впустую. То ли из тебя оборотень никчемный, то ли Лунарк паршивый учитель.       — Я заставлю тебя подавиться этими словами! — пыль развеялась, и серый кулак вылетел, точно снаряд.       Не ожидавшая подобного Урне вскинула руки, но не успела: сапоги уже пропалывали каблуками грунт.       «Чертов выродок…» — она перегруппировалась, оттолкнулась и взмыла в воздух.       Новый взрыв, новый грохот, ветер, пыль, кровь на земле. Наблюдавшие за схваткой оборотни то и дело подносили ладони к лицу, защищая глаза от ветра. С такого расстояния лица и маневры обоих противников не разглядишь, но то, с какой быстротой и рвением мелькали две темные фигурки, уже заставляло их сильнее всматриваться вдаль.       — Кажется, эта девица настроена очень решительно, — напряженно следя за ходом боя, протянул Тао. — Не похоже, чтобы она позабыла о своем проигрыше РК-5.       — Такие, как она, не забывают нанесенных оскорблений, — откликнулся Кентас. — Ее ведет жажда мести. Она пойдет до конца, и М-21 придется постараться, чтобы одолеть ее.       — Он справится. Он должен справиться. М-21 способен на многое: уж я это знаю — сам видел.       — Не знаю, на что он действительно способен, но хочется верить, что шанс у него есть, — Кентас покачал головой и посмотрел на Лунарк. Но та не ответила: Лунарк молчала и, не отрываясь, смотрела вперед.       А там, впереди, М-21 во всю старался вырвать у Урне хотя бы толику превосходства. Удар, еще один — она быстро обошла кулак и контратаковала. Увесистый мах ногой лишил М-21 равновесия, и, пока он возвращал своему телу маневренность, Урне напала снова.       — Честно говоря, мне жаль тех, кто возлагал на тебя надежды, — скалясь, крикнула она.       М-21 ничего не ответил: стоя неподалеку, он обхватил правой рукой предплечье левой и резко вправил вывих. Плечо вспыхнуло болью, М-21 часто задышал, но стон таки сдержал. Через пару секунд огонь в плече угас, и юноша медленно выпрямился. Так ничего и не ответив, он рванул на Урне.       «Давай, М-21! Так держать, — думал про себя Тао, пока сам пристальнейшим образом следил за действиями друга. — Тесни ее. Эта девица легко выходит из себя, так что тебе нужно лишь заставить ее потерять контроль».       — Он очень серьезен, — вдруг услышал Тао голос Кентаса. — Похоже, М-21 во что бы то ни стало решил одолеть Урне своими силами.       — Что ты хочешь сказать?       Кентас обернулся к собеседнику, а потом вновь перевел взгляд на поле боя и пояснил:       — Он сосредоточен, почти не говорит, что бывает с ним редко. Вместо того, чтобы поддевать противника, М-21 думает только о своих и ее действиях. Похоже, он хочет одержать победу за счет своих умений.       «Дружище, это очень рискованно, — посмотрев на израненного М-21, встревожился Тао. — Я не знаю, чему именно тебя учили оборотни, но, надеюсь, тебе хватит этих умений…»       Удар о землю вновь тряхнул пространство. Голова раскалывалась, как тот камень, о который ее только что приложили. М-21 с трудом разлепил глаза: один уже с трудом открывался, второй заливала кровь. Кровь из носа струилась по губам, по подбородку, стекала на камень — стоило лишь пошевелиться, и к красным потекам липла грязь, размазываясь по лицу и щекам. Тело болело, тело молило о пощаде, тело жаждало покоя — оно хотело жить.       — Уже все? Так быстро выдохся, ничтожество? — тряхнув руками, на которых практически затянулись глубокие, оставленные М-21 порезы, Урне довольно улыбнулась. Сделав шаг, она медленно направилась к распластавшемуся на животе М-21. — А ведь тебе говорили. Тебя предупреждали, что такому отребью, как ты, нечего соваться в наши земли. Но ты же не слушал. И даже посмел поднять на меня руку! Знал бы ты, как мерзко осознавать, что меня победила шайка людей из пробирки!       Поравнявшись с ним, Урне присела на корточки. Схватив волосы на затылке, она оттянула его голову на себя и, глядя в залитое кровью лицо, произнесла:       — Ты бы себя видел! Жалкий кусок мяса! — сжав волосы покрепче, Урне со всей силы ударила его голову о камень.       Хруст носа, стон боли, новая хлынувшая кровь…       — Ну что, нравится? — еще замах и еще один удар. — Это тебе в наказание за то, что посягнул на недосягаемое.       Третий удар лицом о землю. Кровь уже не бежала: она стекала ниточками из носа и рта, капала на серый грунт, размазывалась в темную лужу. Наблюдавшие за происходящим оборотни затаили дыхание. Кто-то трепетал от увиденного, кто-то равнодушно отвернулся, кто-то с тревогой поглядывал на проявление подобной жестокости. Лунарк молчала, Кентас сжимал и разжимал кулаки, Тао уже вовсю желал мчаться на помощь другу, и лишь неосознанное ощущение все еще удерживало его.       — Вот ведь неудачник, — Урне как можно сильнее оттянула голову М-21, чтобы он мог видеть ее горящий злобой глаз. — Отбросом родился — отбросом и умрешь. Опозорил себя, тех, кто тебя учил, и наш клан. Надеюсь, теперь ты доволен.       — Едва ли… позорно человеку проиграть оборотню… — с трудом шевеля разбитыми губами, прошептал М-21. — Зато потом расскажешь, каково оборотню… проиграть человеку. Дважды…       — Чего?! — опешила Урне.       Острые серые когти разрезали воздух, точно четыре клинка. Уверенная в своем превосходстве, Урне даже не успела дернуться: четыре глубоких раны рассекли ей грудь от горла и до пояса. Отшатнувшись назад, она поднесла ладонь к губам: из горла вырвался судорожный кашель, а на пальцах остались красные следы. Бросив взгляд на противника, Урне увидела, как М-21 медленно встает на ноги. Избитый, израненный, с подранной одеждой и весь в крови — без сил, но не утративший решительности. И оттого еще более опасный.       — Чертов выродок!       Устремившись к противнику, Урне занесла кулак. Выбросив его вперед, она уже намеревалась добить ненавистного ей человека, но не тут-то было. Уйдя вбок, М-21 одной рукой перехватил кулак, а второй со всей силы ударил под локоть. Сустав хрустнул до отвращения громко. Вырвав свою руку, Урне отскочила назад, но М-21 уже опередил ее. Очутившись у соперницы за спиной, он взмахнул когтями.       — Не недооценивай меня! — острый каблук вгрызся ему в живот, словно штопор.       Куклой отлетев назад, М-21 ударился о дерево, и ствол не выдержал. Треснув у основания, дерево рухнуло вниз. Чудом увернувшись, М-21 откатился в сторону и уже собирался встать, когда синий хвост Урне взвился прямо перед его глазами.       — Уже убегаешь, букашка? Поиграй со мной еще! — сильный пинок в грудь, и хруст ребер резанул по уху.       Глубоко задышав, М-21 схватился за грудь. Внутри все резало, горело, жгло; голова разрывалась от боли и адреналина. Лежа на холодных камнях и вдохнув в очередной раз, юноша посмотрел в темное звездное небо. Такое спокойное, умиротворенное — ему уж точно невдомек, какие страсти и ужасы прямо сейчас творятся здесь, на земле. Вот бы оно хоть чуть-чуть поделилось своим покоем. Где нет боли, нет зверств, нет страха быть убитым. Но там нет и тепла, и улыбок друзей, и признания в чужих глазах, желания жить и радоваться жизни. Готов ли он променять второе на первое? Ответ пришел в тот же миг, когда Урне обрушилась прямо с неба.       — Это бессмысленно. Лучше сдайся и сдохни — так будет приятней для всех.       — Я тебя еще не заставил подавиться собственными словами, — вскочив на подгибающиеся ноги, выдохнул М-21.       — Да как ты смеешь!       Удар, еще удар. Урне пошатнулась. Стерев кровь с губ, она оскалила длинные клыки.       — Тебе никогда не хватит сил одолеть меня.       — Мне хватит одной попытки.       Лицо Урне исказилось от злобы, но М-21 уже не мог ждать. Если сейчас не получится, то… Должно получиться! Он рванул прямо на противника, напрягши мышцы до предела, увернулся от острых когтей, вонзил собственные ей в живот. Быстрый мах ногой пролетел в считанных сантиметрах над его головой, и, пригнувшись, М-21 рванул Урне за спину.       — Не успеешь!       — Успею…       Три росчерка по спине — Урне выгнулась дугой. В отчаянной попытке вскинула руку, но М-21 там уже не было. Мужское колено впечаталось прямо в горло — ее тело отлетело прочь, рухнуло на землю, изо рта вырвался хрип.       — Нет!..       Урне зажмурилась, а когда распахнула глаза, испачканные кровью когти замерли прямо у ее глаз. М-21 тяжело дышал: он выбился из последних сил, но все же смог довести дело до конца. Глядя прямо в лицо Урне, он негромко выдохнул:       — Может быть, хватит? Я схлопотал свое, ты тоже ответила за свои слова.       Все еще не веря в то, что проиграла, Урне, не мигая, смотрела на М-21. Тоже не выпуская ее из поля зрения, парень медленно выпрямился. Облик оборотня исчез. Клыки уменьшились, когти исчезли, серые волосы опали и взмокшими прядями рассыпались по голове. Глубоко вздохнув, он уже начал было разворачиваться, когда сзади раздался дикий вопль.       — Сдохни, человек!!!       Мирай набросилась на него и повалила на землю. Зеленые когти рассекли ему грудь, удар в лицо едва не отключил сознание. М-21 даже не успел понять, что произошло, когда оглушительный рык прозвучал совсем рядом. Лунарк сбила с ног обезумевшую Мирай; вместе сцепившись, они покатились по земле. Тут же вскочив на ноги, обе девушки набросились друг на друга. Рядом раздалось еще рычание, еще вопли и звук ударов. Привстав, М-21 с удивлением увидел, что почти все оборотни сцепились друг с другом. Кентас напирал на Гаяра и нещадно рвал в клочья все, до чего дотянется. Лунарк дралась с Мирай, полыхая от злости и гнева.       — Эй, ты как, дружище? — рядом неожиданно возник Тао.       — Что… Что случилось? — стараясь с его помощью подняться, прохрипел М-21.       — Ну, когда ты победил эту синюю девицу, ее сестра набросилась на тебя. Потом на нее набросилась Лунарк. Остальные тоже вмешались и сцепились друг с другом. Оно произошло слишком быстро, я не все понял, но, кажется, не все оборотни поддерживают беспричинную жестокость.       Тао потянул М-21 за руку, помогая подняться, но в этот момент раздался такой мощи рев, что заложило уши. Взвившийся сильный ветер разметал сражающихся оборотней, разбросав их по округе. Тао и М-21 сбило с ног, Лунарк отлетела прочь, Кентас врезался в дерево. Урне валялась неподалеку, ее сестра распласталась на камнях. Остальные тоже лежали кто где и уже было собирались вновь вскочить на ноги, когда увидели…       — Что вы здесь устроили?.. — выдыхая пар, точно дикий зверь, прорычал Музака.       М-21 стоял под деревом, глядя на то, как чуть в отдалении Музака разговаривает с Дорантом. Последний четко и неспешно докладывал лорду о произошедшем инциденте, и, пока он вещал, лицо Музаки меняло свое выражение от разъяренного до задумчивого.       — Как думаешь, обойдется? — спросил подошедший к М-21 Тао.       В ответ М-21 лишь пожал плечами. Тело все еще болело после боя с Урне, и пусть ощущение одержанной победы должно было бы прибавлять сил, однако мысли юноши были о другом. Искоса поглядывая на стоявших поодаль Лунарк, Кентаса, остальных оборотней, он думал о том, почему все так получилось. Да, было ясно с самого начала, что не ради тренировки Урне его вызвала, но ведь это осознавали все. Почему тогда случилось то, что случилось? Мирай тоже можно понять: она не смогла просто так смириться с поражением сестры и потому сорвалась. Но почему тогда сорвалась Лунарк? Ведь, как сказал Тао, еще никто не успел опомниться, а она уже рванула в бой и даже не дала Мирай шанса серьезно навредить ему, М-21. Потом бросились Кентас и остальные. Неужели Тао прав: не все в этом клане относятся к нему с предубеждением? Или же они так искренне чтят свои традиции и законы, которые были нарушены вмешательством извне? Возможно, и все же… Когда Мирай повалила его на спину и уже готова была порвать на части, он как будто увидел картинку из прошлого. Над ним возвышается Урне и уже заносит руку для последнего удара, но перед глазами мелькает тень: Такео сражает врага, спасая жизнь другу. Но почему на ум пришло именно это воспоминание? Наверное, потому, что в этот раз было что-то похожее. Вместо Урне была Мирай, а вместо Такео… мелькнула другая тень. Лунарк.       М-21 посмотрел на нее, но девушка не поворачивалась. Глядя куда-то прочь, она молча ждала решения Музаки.       «Но почему она это сделала?» — М-21 так и не мог найти ответ, хотя чувствовал, что тот лежит на поверхности.       Почему она это сделала? Среагировала быстрее всех. Самой первой. Может ли быть тому причиной желание защитить? Но почему? Они ведь не друзья. Или же… уже стали ими поневоле? А ведь Кентас тоже бросился в бой, и были еще другие. Осознание того, что кто-то в этом клане выступил на его защиту, когда М-21 даже не просил об этом, колоколом стучало в голове. Это было приятно, это было радостно, это было страшно. Ведь, как бы там ни было, он прибыл сюда отнюдь не для того, чтобы внести разлад в клан оборотней. И теперь ему совсем не хотелось разрушать тот хрупкий мир, что эти гордые воины с таким трудом выстраивали.       — Чего призадумался? — легонько подтолкнул его под бок Тао.       — Да так… Ни о чем, — покачал головой М-21.       — Кстати, твоя регенерация и правда хороша, вот только… — Тао как-то подозрительно осмотрел его лицо и, сочувственно улыбнувшись, добавил: — Вот только все заживает слишком быстро. Даже где-то раньше времени.       — Ты о чем? — не понял М-21.       — Да нос твой сросся неправильно. Смотрится не очень.       — И что предлагаешь мне де…       Договорить М-21 не успел: кулак Тао прилетел слишком неожиданно. От удара из глаз выступили слезы, а из носа пошла кровь. На сдавленный «Ох» Кентас с Лунарк обернулись и теперь с недоумением наблюдали странную картину.       — Я, конечно, не мастер в подобном, — высунув язык, Тао обложил большими пальцами многострадальный нос, — но видел в интернете, как это делают.       Одно короткое движение кистями — и раздался пробирающий до мурашек хруст.       — Ну вот, теперь как новенький!       — Ты тот еще садист… — прогнусавил М-21, стирая с губ кровь.       — Что поделать? Ради друга готов на все.       В этот момент, когда Тао по обыкновению уже начинал веселиться, раздался голос Музаки. Так и не прозвучавший смех застрял в горле. Выйдя в центр, чтобы всем было видно, Музака обвел тяжелым взглядом собравшихся.       — Итак, мне рассказали, как все было.       Повисла напряженная тишина. Она натянулась, точно нить, и буквально вибрировала. Никто не проронил ни звука: казалось, скажи они хоть что-то и будет взрыв.       — Стало быть, это была лишь тренировка. Так, по крайней мере, все началось, — сложив руки на исполосованной шрамами груди, говорил Музака. — И я могу только гадать, как так произошло, что в обычном бою захотели принять участие сразу полклана.       М-21 слушал его и не понимал, куда тот клонит. Какое решение принял Музака, куда он ведет?       — Дорант сказал, победил человек, — Музака окинул взором замершую Урне, скрытого под тенью дерева М-21. — Что ж, победа была честной, значит, ему есть чем гордиться.       — Как мы можем такое спустить с рук? — не выдержала Мирай. — Как можно просто принять, что это ничтожество…       — Человек оказался сильнее оборотня, — оборвал ее Музака. — Это повод задуматься всем вам.       По рядам оборотней пробежал шепоток, точно ветер покатился над поляной.       — И впредь, — голос Музаки затвердел, да настолько, что стало не по себе. — Если повторится так, что ваш «спортивный азарт» пересилит ваш рассудок, головы будут остужаться быстро.       Не имея более целью продолжать разговор, Музака развернулся и, позвав с собой Доранта, зашагал прочь, обратно в лаборатории, где вот уже немало времени трудились присланные Кромвеллом ученые. Когда он скрылся из виду, М-21 понял, что ничего не понял. Обернувшись к Тао, он уже хотел задать вопрос, но то, как его товарищ тер подбородок, заставляло насторожиться. Неужели Тао разгадал что-то?       — А Музака тот еще орешек, — глядя куда-то в пустоту, протянул Тао. — Затеял свою игру.       — Какую еще игру? — не понял М-21.       — Неспроста он не стал сдирать и с них, и с нас шкуры живьем. Он хочет получить свою выгоду из происходящего.       — Что за выгода? Не думаю, что раскол в клане можно считать большой удачей.       — Увидим-увидим… — Тао сложил руки на груди. Как стратег и мозговой центр их компании — не считая вербовщика и PR-менеджера РК-5, конечно, — он интуитивно догадывался, к чему стремится Музака. Можно было, конечно, подумать, что тот все еще неуверенно держит в руках власть, потому и поступает неоднозначно, но Тао был уверен, что причина в другом. Да, лорд оборотней выбрал тернистый путь, но и выигрыш в случае удачного исхода стоит того.       Остаток вечера прошел в раздумьях и недопонятости, но на утро былые проблемы показались чуточку проще. М-21 проснулся со странным ощущением затаенного ожидания. Он понимал, что расслабляться никак нельзя, да и события вчерашнего дня много чего принесли нового, но вместе с ними произошло нечто такое, чего раньше не случалось. Не мудрено: он сам одолел настоящего оборотня, а подобная победа… не просто так достается. И все же, помимо победы, было еще что-то. Но что? Слишком эфемерное и неосязаемое, чтобы понять.       Оглядевшись в поисках знакомых лиц, М-21 никого не нашел: все три подстилки были пусты. Лунарк ушла рано, Кентас вернулся к починке замка, а Тао, точно серый кардинал, отправился на разведку. Прикинув, что не собирается сиднем сидеть весь день, М-21 направился в сторону замка. Кентаса он там нашел, но тот на предложение свободных рабочих рук отказался. Сказать по совести, М-21 не очень-то и хотелось разгребать завалы уничтоженного дворца. События минувшей ночи все еще дышали в его сердце, и сердце это до сих пор не успокоилось. М-21 попытался отыскать Тао, но тот как сквозь воду канул. Напрягало еще и то, что поблизости до сих пор находились люди Кромвелла, а это означало, что лишний раз показываться им на глаза не стоит. Промаявшись от безделья полдня, М-21 вышел на небольшую прогалину в лесу. Она расположилась на пригорке, и с нее открывался небольшой вид на кусочек моря. Где-то там, вдалеке, море шумело, перебирало своими волнами, точно руками. Маленькой белой точкой в лучах закатного золотистого солнца блеснул альбатрос. Красиво спланировав, он опустился на воду. Не прошло и пары минут, как поблизости от него уже покачивались на воде еще несколько птиц. Вдруг сзади раздался шелест листвы, и М-21 обернулся на звук. Увидев его, Лунарк сначала удивилась, но это длилось недолго: вскоре ее лицо приобрело привычное спокойное выражение.       — Я ощущала, что здесь кто-то есть, но не думала, что это ты.       Повисла пауза. М-21 не спешил оправдываться, а Лунарк не спешила заводить разговор.       — Насчет вчерашнего, — все же заговорила она. — Ты хорошо держался. Не все время лидировал, конечно, но ты победил. Это похвально.       — Похоже, отправив меня сюда, Франкенштейн не так уж и ошибся. Хотя то, что случилось после…       — Забудь. Не все способны в одночасье наступить на горло своей гордыне. Это им урок.       — Еще бы, — М-21 наигранно усмехнулся. — «Жалкое отребье» в одиночку одолело оборотня — такое не каждый день увидишь.       Он думал, что пошутил, но Лунарк восприняла его слова иначе. Нахмурив брови, она решительно шагнула вперед.       — Ты все еще не понял?       — Не понял что? — удивился ее реакции М-21.       — Не понял того, чему научился. Или же природная глупость не позволяет тебе раскрыть глаза?       — Что ты…       Но договорить М-21 не успел. Сбросив плащ, как во время их тренировок, Лунарк выпрямилась в полный рост.       — Я сейчас нападу и убью тебя, — пристально глядя ему в глаза, отчеканила она. — Я больше не стану тратить свое время на того, кто до сих пор не знает, кем является. О жалкое отребье не хочется марать руки, но я сделаю это всего один раз.       Шаг — и М-21 понял, что она серьезна как никогда. Да что на нее нашло? Что, что случилось?       — Погоди… Ты все неправильно понимаешь! Я имел в виду, что…       — Нет, это ты не понял. Если не станешь серьезным, я убью тебя.       М-21 развел руками, как бы говоря, что происходящее — странный абсурд, но мощный удар в живот заставил его поверить в обратное: уж если кто-то здесь и собирался шутить, то точно не Лунарк.       — Какого черта… Зачем? — встав в боевую стойку, крикнул М-21.       — Затем, что либо я силой выбью эту дурь из твоей головы, либо ты и правда отребье.       И больше не говоря ни слова, Лунарк рванула к нему.