Шерсть дыбом

      Следующие пару дней проводилось так называемое расследование. Музака ждал от своих подчиненных ответов на интересующие его вопросы, но ответы эти ему преподнесли совсем другие люди. На два дня Тао засел в лаборатории и с удвоенным рвением копался в тоннах материалов. Наконец-то почувствовав себя в родной стихии, он денно и нощно стучал по клавиатуре, выискивая, анализируя, сравнивая, делая выводы.       — Гляди, — Тао окликнул сидевшего рядом М-21.       Оторвавшись от изучения бумаг, что держал в руках, М-21 уставился на Тао. За последние дни много чего произошло, а времени на то, чтобы все как следует осмыслить, не нашлось. Зато оно нашлось сейчас: пока Тао совершал мозговой штурм, а М-21 в некоторой степени помогал ему, у последнего было предостаточно свободных минут для штурма душевного.       Инцидент с Урне, который теперь казался чем-то невероятно далеким, быстро отошел на третий план, и общая реакция на него постепенно угасла. Нет, оборотни не стали добрее или радушнее: те, кто не любил М-21, продолжали это делать — но сейчас юноша ощущал изменения. Как будто затишье. Но перед бурей ли? А вдруг все обойдется? Произошедшее между ним и Лунарк тоже не казалось таким уж немыслимым теперь. Как и у любого мужчины, осознание свершившегося факта довольно быстро усвоилось где-то внутри. Но, даже усвоившись, иной раз оно напоминало о себе. За прошедшие два дня им всего несколько раз довелось переброситься фразами, и даже тогда Лунарк сохраняла поразительное спокойствие — как будто между ними и не было ничего вовсе. Именно эта неоднозначность ее поведения поставила М-21 в тупик. Он мог лишь догадываться, как ко всему случившемуся относится сама Лунарк. Он же, в отличие от нее, не мог просто так перешагнуть, забыть и идти дальше: уж слишком сложной была его жизнь, чтобы не придавать значения подобному. И все же, не то чтобы М-21 это сильно волновало — но интересовало однозначно. Иногда возвращаясь в мыслях к тому закатному вечеру в лесу, он пытался найти ответ: что же на самом деле произошло тогда? Зачем это было? И как это повлияет на их дальнейшее общение? Точного ответа он, конечно же, не находил. Были несколько догадок, которые вкупе друг с другом напоминали перетягивание каната, где до самого конца не ясно, какая сторона победит, и М-21 с изрядной долей иронии догадывался, что канат в данном случае — это его внутренний мир. Теперь же в этот внутренний мир внесли сумятицу еще и загадочные планы Кромвелла. М-21 мог лишь предполагать, что задумал этот мерзкий ученый, и потому, зная, что от него проку мало, старался по возможности помочь Тао в этих поисках — уж кто кто, а если не справится Тао, то тогда вообще пиши пропало. На себя в этом вопросе М-21 закономерно не надеялся. Вот и сейчас, вырванный из собственных запутанных мыслей, М-21 отвел взгляд от бесполезных бумаг, что последние полчаса листал, прошелестел страницами и, преисполненный заторможенности, посмотрел на товарища.       — Вот. Видишь эти файлы? — не уловив рассеянности в глазах собеседника, Тао указал черным ногтем на группу иконок на мониторе. — Это вся информация о том, какого из здешних оборотней и как модифицировала Игнес.       — И что? Зачем это нам? — старался быстро вникнуть в суть дела М-21.       — Нам — не зачем. А вот тех ребят заинтересовало. Я нашел следы того, что они изучали эти файлы и многие другие.       — Хочешь сказать, что они интересовались модификацией оборотней? — удивился М-21.       — Отчасти. Но, думаю, главная цель у них была другая, — видя, что теперь его внимательно слушают, Тао закинул руки за голову и, откинувшись на спинку кресла, удовлетворенно выдохнул. — То, что ты случайно услышал, показалось мне довольно путанным. На основании тех слов можно было предполагать, к примеру, что эти ученые что-то сделали с подопытными, которых должны были разбудить.       — А это правда?       — Нет, не думаю. По крайней мере, я не нашел доказательств этому. Зато я нашел другое. Вот, смотри, — и с этими словами Тао кликнул на одну из видеозаписей.       На экране тут же высветилась черно-белая картинка съемки с камер. На ней двое людей в халатах тихо переговаривались. Тао сделал звук погромче, и вскоре можно было услышать, как один другому говорил:       — Хорошая работа. Теперь эти полулюди-полузвери у нас как на ладони.       — Ну, заниматься разведкой под прикрытием «лечения больных» оказалось довольно несложным делом, — ответил второй.       Оба засмеялись. Потом разговор продолжился, и Тао сделал тише.       — Вот оно, — довольный собственной победой, он хитро улыбнулся. — Вот что все это значило. Это была разведка. Пока они выводили из состояния сна подопытных, сами тем временем разведывали обстановку. Уж не знаю, зачем это понадобилось Кромвеллу, но он явно зондировал почву. Мы ведь видели, как те ребята иной раз сновали возле замка. А эти файлы с модификацией оборотней — они явно изучали потенциал местных воинов.       — Думаешь, все это было разведкой? — нахмурился М-21.       — Уверен. Руку даю на отсечение, что так оно и было. И теперь у Кромвелла есть довольно полная картина, что на сегодняшний день представляют из себя клан оборотней и его территории.       — Значит, стоит об этом рассказать Музаке.       — Да уж. Лучше поздно, чем никогда.       Не прошло и часа, как двое юношей стояли перед лордом и в тех подробностях, в каких было возможно, рассказывали о сложившейся ситуации. Точнее, вещал в основном Тао, а М-21 лишь стоял рядом, но зато ему было очень хорошо видно, как многие другие оборотни, будто дикие животные, чуя неладное, приближаются к говорящим. Зураки стоял поодаль и смотрел куда-то в пространство, Дорант, сохраняя неживую невозмутимость, ждал решения лорда, Урне с Мирай сидели неподалеку. И если Мирай еще периодически вскидывала яростный взгляд, то Урне не поднимала головы, изучая носки собственных ботинок. Бинты на ее голове обмотали один глаз, и тень надежно скрывала второй. Кентас с Лунарк тоже стояли поблизости, и, пару раз глянув на них, М-21 заметил только то, что Кентас напряжен, а Лунарк серьезна.       — Значит, вот как обстоят дела, — подытожил наконец Музака.       — Уверен, что все именно так, — кивнул в ответ Тао. — Уж что с этим делать, решать вам, но для начала поблагодарите моего друга.       — Что?       — М-21, — Тао подтолкнул локтем ни о чем не подозревавшего М-21 и уже напористее добавил: — Если бы не он, правда так бы и не вскрылась, и тогда неизвестно, какая судьба постигла бы ваш клан.       — Чего-чего?.. — опешил М-21. — Ты уж слишком преувеличиваешь…       — Он прав, — твердым голосом произнес Музака.       Несколько секунд он молчал. Его глаза стали задумчивыми, а по лбу пробежала морщина. Было видно, что он о чем-то размышляет, но догадаться, пока он сам все не расскажет, едва ли кто-то смог бы — даже если бы и попытался.       — Лорд? — неуверенно откликнулся Гаяр.       — Я решу, что делать в сложившейся ситуации, но пока что нам придется просто ждать. И еще, — Музака оглядел всех присутствующих: среди них не было и половины клана. Нахмурившись, он произнес: — Сегодня ночью я жду всех у подножия замка. Оповестите отсутствующих членов клана — явиться должны все.       Развернувшись, он тяжелой поступью зашагал прочь. С уходом Музаки воцарившаяся тишина стала медленно развеиваться. Понимая, что ловить тут больше нечего, Тао махнул М-21, чтобы следовал за ним, и направился к Кентасу и Лунарк.       — И откуда у вас вся эта информация? — окинув двух юношей грозным прищуром, спросил Кентас.       — Острый слух М-21 и его умение находиться в нужное время в нужном месте, а также ловкость моих рук и живой ум! Что бы вы вообще делали без нас! — заразительно рассмеялся Тао.       — Выпустили бы кишки этим лабораторным крысам, — Кентас сжал кулаки.       — Скорее всего, мы бы до сих пор пребывали в благом неведении касательно их намерений, — осадила его Лунарк. — Кромвелл, чертов двуличный пес! Поганые людишки — осмелились разевать на нас рот!..       — Одни людишки вам вредят, другие помогают, — нисколько не обидевшись, пожал плечами Тао.       Спорить с ним Лунарк не могла, и потому, дернув подбородком, отвернулась.       — Меня интересует еще кое-что, — быстро сменив раздражение на задумчивость, откликнулась она. — Что задумал Музака? О каком собрании шла речь?       — Может, он объявит о своих намерениях касательно этих шпионов? — выдал предположение Кентас.       — Может быть, — она едва заметно прикрыла глаза. — Может быть.       Ночь опустилась на темную землю, окутав ее таинственностью и вибрирующей нитью ожидания. Когда М-21 с Тао вышли к месту общего собрания, там уже горели факелы. На небольшом возвышении стоял каменный трон; небрежно положив ладони на такие же вытесанные из камня подлокотники, Музака восседал на нем и, слегка склонив голову, наблюдал за своим народом. Оборотни то и дело прибывали: они возникали, точно тени, вырастая прямо из темноты, и блики факельных огней играли на их серьезных лицах. Одни в капюшонах, другие — нет, но все одинаково готовые внимать своему лорду. Вскоре М-21 заметил Лунарк: она стояла не в первых рядах, но и не у самого края. Кентас встал в другом углу и, слегка отстранившись от остальных, следил за происходящим.       — Жутковато выглядит, — осматриваясь, поежился Тао. — Даже удивительно, как этот народ сочетает новейшие технологии вкупе с какими-то языческими атрибутами.       — Наверное, если бы Музака не исчез, они бы и не прикоснулись к современной науке. К модификации тем более, — откликнулся М-21.       Нельзя было не пожалеть, что столь гордый народ постигла постыдная участь, и теперь им придется изо всех сил искуплять собственные грехи. Хотя, если говорить по совести, кто прожил свою жизнь и остался святошей?       — Итак, — Музака поднял тяжелый взгляд, и вокруг воцарилась полная тишина. — Мы здесь потому, что так надо. И пусть раньше подобного повода не было и быть не могло, но сейчас многое меняется. Нам приходится меняться, чтобы сохранить себя, свой клан и свою честь.       Он говорил, а оборотни напряженно слушали его. Будто завороженные гипнозом удава, они, не отрываясь, следили за ним, ловили каждое его слово, и пусть не всегда соглашались в душе, но перечить не смели. Не в этот раз — они это инстинктивно чувствовали.       — Наш клан переживает тяжелые времена, но именно они позволили увидеть то, чего раньше мы не смогли бы увидеть никогда. Мы презирали окружающий мир, преисполненные гордыни глядя на него сверху-вниз. Теперь же пришло время посмотреть ему прямо в глаза. М-21, выйди сюда.       Когда М-21 услышал, что к нему обращаются, он опешил. Он думал, что ослышался. Что, что такого нужно Музаке от него, да еще и так официально, так… церемонно?       Так и не сумев побороть замешательство, М-21 медленно двинулся к трону. Каждый шаг давался неохотно: он буквально слышал, ощущал, как чужие взгляды прожигают его спину, как чужое дыхание где-то там с шипением вырывается сквозь стиснутые клыки, как перекатываются желваки от слишком плотно стиснутых челюстей. Ему казалось, что прошла целая вечность, прежде чем он встал под свет факелов и остановился перед высоким троном с восседавшим на нем мужчиной. Глубоко вдохнув, М-21 устремил на Музаку твердый взгляд.       — Таких, как этот человек, — слегка прищурившись, вновь заговорил Музака, — мы всегда считали слабыми. Теми, кого можем защитить или же уничтожить. Сейчас же мы увидели, что все совсем не так. Он смог постичь наши силы, навыки и опыт. Он сумел в честном бою одолеть оборотня-воина. Несмотря на неприязнь, он выбрал помощь нам, когда мог этого не делать. Силой людских технологий он был подобен нам внешне, а теперь стал еще и внутренне.       М-21 слушал Музаку и не понимал, куда клонится этот опасный монолог. Дифирамбы ему никак не нужны, но зачем тогда Музака говорит все это? Да еще и перед всем кланом. Интуиция подсказывала М-21, что происходит что-то опасное, что-то, с чем он раньше не сталкивался, что-то… незнакомое. И если сейчас же не помешать этому, дороги назад уже не будет.       — Я принял решение, — Музака поднялся с трона. Обведя взглядом свой народ, он остановил его на напряженном лице М-21. — Никто никогда не мог стать членом клана — ими лишь рождаются. Но это будет исключение.       Сердце — то самое, чужое, оборотня, но уже давно ставшее настолько родным — бешено забилось где-то в груди. М-21 не верил, что слух его не подводит. Кровь зашумела в ушах — быть может, он ослышался? Такого ведь не может быть. Не может ведь, верно?       — Отныне этот человек — член нашего клана. Воин клана. Он равен со всеми в своих правах и обязанностях. Знаю, что сейчас вы не понимаете этого решения, но поймете после, — Музака подошел к М-21 и встал перед ним. — Преклони колено перед своим лордом, если принимаешь мой выбор, — без тени агрессии и слишком спокойно произнес он.       Не отдавая отчета в своих действиях, М-21 ощутил, как правое колено согнулось. Медленно согнулось и медленно коснулось земли. Взор опустился куда-то вниз, но глаза ничего не видели. Они смотрели, но не видели. Уши слушали, но не слышали. А сердце чудовищно размеренным набатом билось о ребра. Каждый удар точно толчок. Реальность ли это? Зачем все это нужно? Кому это нужно? Нужно ли это ему? Плохая, это очень плохая идея. Если после его победы над Урне оборотни чуть не перегрызли друг другу глотки, то что станет после его вступления в клан? Нет, это точно плохая идея… К тому же, что М-21 скажет Ему?..       — Ты не обязан жить здесь, с нами. Каждый волен выбирать сам, но предательство чести и самого клана карается сурово, — произнес Музака, жестом велев юноше подняться. Когда М-21 встал в полный рост, Музака положил ему ладони на плечи и несильно сжал. — Помни это и будь честен с самим собой и своими сородичами. Отныне ты часть этого клана. Надеюсь, ты выберешь верный путь.       Музака перестал говорить, но М-21 этого не понял. Где-то там, вдалеке, в другом мире, Музака отдал приказ расходиться. Он сказал что-то еще своим подчиненным, но и этого М-21 не расслышал. Постепенно, когда общее напряжение стало чуть спадать, а эмоции — брать верх, вокруг ощутилось движение. Кто-то продолжал изучать человека, другие развернулись и, не оглядываясь, ушли прочь, третьи не могли подобрать слов, чтобы выразить бушующий у них в груди ураган. Поняв, что официальная часть окончена, Тао поспешил к другу, но так и застыл, не решаясь окликнуть. М-21 все продолжал стоять неподвижно с опущенной головой и повисшими вдоль тела руками. Внизу, под носками его ботинок, чернела земля, а М-21 так и буравил ее невидящим взглядом. Когда ладонь Тао хлопнула его по плечу, мир, казалось, дрогнул.       — Ну ты как, дружище? — хитро улыбаясь, спросил Тао. — У тебя теперь появилась еще одна семья. Чувствуешь подъем сил?       — Не уверен… — стараясь сфокусироваться на лице Тао, но снова и снова отводя глаза, проронил М-21.       — Еще бы! — услышали они сзади голос Кентаса. Поравнявшись с парнями, тот встал в полный рост и, сложив руки на могучей груди, с силой выдохнул: — Такого развития событий я никак не мог ожидать. Чтобы Музака решился на что-то подобное… Такого никогда прежде не случалось!       — Потому что никогда прежде человек не становился настолько подобен нам.       Все трое обернулись: высокая, закутанная в плащ с капюшоном фигура Лунарк подсвечивалась огнями факелов, а в глазах играли блики. Подняв на нее взгляд, М-21 замер. Не отрываясь, он смотрел на нее, и она отвечала ему не менее прямым взглядом.       «И что теперь?» — так и хотелось спросить ему, но М-21 продолжал молчать.       Был теплый полдень, когда М-21 напросился в помощь Кентасу. Сидеть, когда вокруг кипит работа по устройству замка, ему не позволяла совесть, и потому, уже имея опыт «строителя», — когда пришлось в срочном порядке восстанавливать Е-ран, дабы Франкенштейн ни о чем не узнал, — он широким шагом направился прямо к трудившимся поблизости оборотням.       — Я хочу помочь. Не думаю, что дополнительная пара рук окажется лишней, — произнес М-21, обращаясь то ли к Кентасу, то ли к Лунарк, то ли к другому оборотню поблизости. — Могу кого-нибудь из вас подменить.       Переводя взор с одного на другого, он все же задержал его на Лунарк. Но прежде чем она успела ответить, заговорил Кентас.       — Что, решил влиться в клан? — стерев с лица пыль, усмехнулся он.       — Что-то вроде того… Попробовать, пожалуй, стоит, — уклончиво отмахнулся М-21. — Да и сидеть без дела надоедает.       — О, точно! — Кентас кивнул Лунарк. — Вы же прекратили тренировки, да? Почему?       — В последнее время было совсем не до этого, — абсолютно искренне ответила Лунарк и, выпрямившись в полный рост, отбросила с плеча мешающие пряди волос. — Сам ведь видел, как мы прочесывали земли на случай «сюрпризов» от Кромвелла. Тут уж не до обучения, знаешь ли.       В ответ Кентас понимающе покачал головой и, только сейчас вспомнив, с каким предложением пришел М-21, довольно упер руки в бока.       — Ты там что-то про помощь говорил, М-21? Я очень даже не против. Я уже сыт по горло этой строительной бредятиной. Я воин, а не землекоп!       — Если ты не хочешь всю оставшуюся жизнь спать под открытым небом, то поумерь спесь, — зыркнула на него Лунарк. Потом повернулась к М-21 и, перебросив ему свой набор из кувалды и зубила, улыбнулась. — Работай, раз так хочешь! В конце концов, отплатишь мне за все то время, что я на тебя угрохала.       Одним прыжком соскочив с камней, она двинулась прочь от стройки. Проводив ее взглядом, двое мужчин переглянулись.       — Раз уж сам напрашиваешься, — Кентас подбоченился, выпятив грудь, — то наслаждайся. Я тоже пойду отдохну.       И он последовал за Лунарк, желая сбросить со своих плеч ненавистную работу. Обернувшись к третьему работавшему с ними оборотню, М-21 кивнул ему, как бы спрашивая, не будет ли тот против помощи.       — Как хочешь, — откликнулся оборотень, всем своим видом показывая, что ничего не имеет против, но и благодарить тоже не станет. Предубеждение против М-21, человека, было еще очень сильно, однако уже тот факт, что сам Музака принял его, говорил сам за себя.       А тем временем встав поодаль так, чтобы видеть и стройку, и округу, Кентас с Лунарк быстро переглянулись.       — Больше распоряжений касательно Кромвелла Музака не давал? — оглядев качающиеся от ветра верхушки деревьев, спросила девушка.       — Если и были, то до меня они не дошли.       — От других тоже ничего не слышал?       — От других? — Кентас бросил на нее взгляд из-под прищуренных век.       — От Доранта, Зураки, Урне с Мирай.       — Когда это я с ними тесно общался?       — Ясно.       Отвернувшись, Лунарк посмотрела вперед — туда, где вместе с другим оборотнем с особым усердием перетаскивал камни М-21. Проследив в направлении ее взгляда, Кентас вдруг произнес:       — Что ты задумала, Лунарк?       Обернувшись, Лунарк невольно качнула головой: в ее глазах так и читалось нескрываемое удивление.       — Я имею в виду, что ты задумала насчет М-21?       — Что задумала? Я не понимаю вопроса…       — Ты можешь делать дураком кого угодно, но не меня. От тебя пахнет им. До сих пор. Может ли это означать, что вы с ним…       — Довольно, — резко оборвала чужое предположение Лунарк. — Тебе не кажется, что подобное тебя не касается?       — Возможно. И все же я хотел бы знать. Ты мой вожак, он мой друг, — Кентас нахмурился, но в его глазах не было ни недовольства, ни раздражения — только сопереживание. — Ты что, — его голос потяжелел, — хочешь создать с ним пару?       Лунарк мгновенно вскинулась, но ее порыв быстро потух. Втянув носом воздух, она посмотрела куда-то вдаль — туда, куда хотел, но так и не мог достичь ее зоркий взгляд.       — Ты говоришь ерунду, — после короткого молчания, откликнулась она. — Он человек.       — Да какой он человек? Ты видела его в деле. Он так же похож на человека, как и мы с тобой. К тому же с его регенерацией не жить ему обычной жизнью, и ты это тоже понимаешь. Это непостижимо, но М-21 теперь такой же оборотень, как и весь наш клан, частью которого он отныне стал.       — Нет. Он человек, — Лунарк вспомнила то, как во время их последнего боя М-21 буквально выдохнул ей это в лицо. Тогда она это приняла. А что она думает теперь?       — Даже Музака признал его в качестве нового воина клана. У него полноценное тело оборотня. Со временем он поднаберется силы, — настаивал Кентас.       Лунарк вновь посмотрела на трудящегося М-21. Даже отсюда было видно, как напряжены его мышцы, как по шее скатываются капли горячего пота. Не на своем месте, но все равно старающийся помочь — забавный парень.       — У него человеческая душа, — спокойно произнесла Лунарк. — А это, знаешь ли, куда важнее.       — Тогда я тебя не понимаю. Что тебе от него нужно?       Лунарк резко развернулась, пронзив Кентаса гневным взглядом горящих розовых глаз. Ее губы разомкнулись, изогнулись, чтобы произнести всего одно слово:       — Ничего.       И, не прощаясь, Лунарк исчезла.