Тысяча и одна

Кагеяма всегда встаёт по первому будильнику — иногда и не по своему, — а Хината не слышит даже пятый. Звонкая мелодия очередной назойливой попсовой песни заставляет Кагеяму открыть глаза, поморщиться и толкнуть Хинату в плечо. — Это твой, — бормочет Кагеяма и утыкается лицом в подушку. — Угу, — отвечает Хината, поворачиваясь к нему и обнимая со спины. Ворочается, устраиваясь поудобнее, и затихает. Будильник продолжает надрываться. — Хината. — Угу. Кагеяма вздыхает и переползает через Хинату — мобильник лежит на краю кровати, как можно дальше. Чудо, что ещё не свалился. — Ты зачем поставил его на полчаса раньше, придурок? — возмущается Кагеяма, выключая будильник. — М-мн, — сонно тянет Хината и снова прижимается к Кагеяме, стремясь его обнять и руками, и ногами сразу. Подсовывает голову под руку, всем своим видом словно говоря: ну погладь меня, погладь! — Придурок, — фыркает Кагеяма, но запускает пальцы в растрёпанные рыжие вихры. — Ты мне весь сон сбил. Хината счастливо улыбается и смешно причмокивает губами. — Придурок, — снова повторяет Кагеяма и проводит пальцами по щеке Хинаты, чешет за ухом — как кошку, — отчего тот смешно морщит нос и хмурит брови. Спать уже не хочется, и Кагеяма потягивается, зевая. Хорошо бы полежать ещё немного, но под бесконечные будильники Хинаты это вряд ли удастся. Он с лёгкостью отцепляет от себя Хинату, подсовывая ему подушку, и накрывает одеялом до самой макушки. Пусть ещё немного поспит. Второй будильник начинает звенеть, когда Кагеяма чистит зубы, — на этот раз уже другая мелодия, но такая же прилипчивая, наверняка будет крутиться в голове весь день. — Хината! — кричит Кагеяма. — Если не встанешь, мы опоздаем. «Ты». Наверное, он хотел сказать «ты», но всё равно Кагеяма будет ждать до последнего и подгонять Хинату. Как будто может быть иначе. Третья — и где Хината только находит такие противные? — песня начинает играть, когда Кагеяма варит кофе. — Да вставай ты уже, — бормочет он себе под нос, следя, чтобы кофе не убежал. — Снова позавтракать не успеешь. Кагеяма сам не замечает, когда начинает подпевать четвёртому будильнику — это любимая песня Хинаты, — и зажимает себе рот ладонью. Это уже никуда не годится; Кагеяма заходит в спальню и наклоняется над кроватью — Хината! — трясёт он его за плечо. — Вставай. — Ещё пять минут, — тянет Хината и зарывается в одеяло с головой. — Ещё чуть-чуть. Кагеяма сидит на краю кровати и вертит в руках мобильник: интересно, если приложить его Хинате к уху, он встанет быстрее или нет? Наверное, всё же нет, но попробовать стоит. Кагеяма просовывает руку с мобильником в гору одеял и подушек и пристраивает к голове Хинаты, попутно дёрнув того за волосы. Да сколько же можно спать?! На кухне Кагеяма неспешно заваривает для Хинаты чай — его любимый, клубничный — и допивает свой кофе. Игнорирует пятый будильник, так же неспешно завтракает — шестой будильник — и сервирует завтрак для Хинаты. Вот теперь он должен проснуться. — А-а-а! Кагеяма, почему ты меня не разбудил? — Хината вылетает из спальни весь взъерошенный и возмущённо тычет в Кагеяму пальцем. — Я же опоздаю! — Мы, — Кагеяма выделяет это голосом, — почти не опаздываем. Твой чай, — он кивает на кружку на столе, — и завтрак. Но если не поторопишься, придётся бежать. Хината моргает удивлённо, а потом улыбается и скрывается в ванной. — Спасибо! Кагеяма вздыхает и идёт переодеваться; вот так каждое утро — ну почти, — но его абсолютно всё устраивает. И вряд ли бы он променял это на что-нибудь другое.