Дубль "9"

Антон Андреевич и представить себе не мог, что когда-нибудь Анна Викторовна станет его женой. Нет, конечно же, он об этом мечтал. С той самой поры, как впервые ее увидел: красивая, нежная, одухотворенная, и, вместе с тем, такая загадочная, сильная и рассудительная. Миронова олицетворяла для него неземную богиню и была идеалом девушки. Признаться, вначале он ее побаивался. Не то, чтобы у него были какие-то скелеты в шкафу, но все же ему было бы ужасно неловко, если бы какой-нибудь дух раскрыл его, Коробейникова, самый большой секрет: что он влюблен в Анну Викторовну. Время шло, но было непохоже, чтобы Анне Викторовне стало это известно. С одной стороны, Антон Андреевич успокоился, с другой, даже немного расстроился. Ну конечно, кто он такой в масштабах Вселенной, всего лишь помощник следователя. Но время шло, его чувство все крепло, а надежды не было никакой. Коробейников очень уважал Штольмана, любил его как наставника, он был для него как старший брат. Но как же больно было осознавать, что Анна Викторовна, похоже, питала нежные чувства к Якову Платоновичу. Коробейников тяжело переживал исчезновение Штольмана, как будто ему «руки и ноги оторвало», но в душе, ужасно себя за это казня, он чувствовал облегчение. Время от времени он заходил к Мироновым, затем осмелился пригласить Анну Викторовну прогуляться по городу. К его удивлению, она согласилась. Вскоре ежедневные совместные прогулки вошли в привычку, и спустя несколько месяцев, однажды, сам от себя того не ожидая, Антон Андреевич сделал Анне предложение. Он настолько переживал, что даже не сразу понял, что ответ положительный. Видя, что он сбит с толку и смущен, Миронова повторила несколько раз заветное «да». И вот сегодня наступил самый счастливый день в его жизни. Анна стояла рядом с ним, серьезная, сосредоточенная, пока батюшка произносил свою речь. Наконец наступил самый главный, самый ответственный момент. «Не обещался ли еси иной невесте?» - спросил священник. «Не обещахся, святый отче», - твердо произнес Антон Андреевич. - Как же не обещахся, Коробейников, врать стыдно, тем более святому отцу. Забыл уже, как Глафире в вечной любви клялся? – послышался сзади голос Штольмана. У Антона Андреевича внутри все похолодело. Он не мог ни пошевелиться, ни вымолвить и слова. - Коробейников, - более настойчиво повторил Яков Платонович. – Антон Андреевич, вы меня слышите? Коробейников с трудом разлепил глаза. Перед ним стоял Штольман, собственной персоной. - Яков Платоныч! - вскрикнул Антон Андреевич, вскакивая из-за стола. – Вы живы? - А что, должно было быть иначе? – усмехнулся Штольман. - Ну как же, вы же, там же кровь в гостинице, и Вас не было почти два дня! Коробейников подбежал к начальнику, и, расчувствовавшись, обнял начальника. - Я думал, вас убили, - произнес он, всхлипнув. - Ну, полноте, Антон Андреевич, что со мной станется, - Штольман похлопал подчиненного по плечу. – Лучше расскажите, как тут дела. - Ох, Яков Платоныч, Вы даже себе не представляете, что здесь произошло, пока вас не было… И Коробейников начал длительное повествование о том, как дочь г-жи Калинниковой, желая спасти своего возлюбленного Дмитрия, с которым встречалась тайно из-за неодобрения матушки, придумала историю с похищением. Дмитрий хотел заработать денег, чтобы сделать предложение Вере, но выбрал для этого совсем не подходящий способ. Он проиграл весьма крупную сумму одному богатому, влиятельному человеку, и тот пригрозил, что посадит его в тюрьму. Когда Дмитрий в отчаянии рассказал все Вере, та уговорила его на рискованный шаг: инсценировать ее похищение с требованием выкупа. Обмен должен был произойти в сторожке лесника. Но плану не суждено было осуществиться. Вездесущий Ребушинский, проследовавший за Дмитрием до сторожки лесника после встречи последнего в трактире с его «кредитором», подслушал разговор между Верой и ее возлюбленным. - Вы представляете, Яков Платоныч, Ребушинский примчался в полицию! - Да уж, сложно мне такое представить. Никак, сознательность проявил? - Да уж не знаю, что на него нашло, - развел руками Коробейников. – Но это еще не все. - Что же еще случилось? – голос Штольмана звучал как-то устало, но Антон Андреевич, увлекшись, продолжал. - Мы – туда, а там – Калинникова с Виктором Ивановичем и Анной Викторовной. - А при чем здесь Мироновы? - А вот странности судьбы, Яков Платоныч, странности судьбы, - улыбнулся Коробейников. – Вчера поздно вечером Мироновым под двери дома подбросили письмо с требованием выкупа. Как оказалось, мальчишка, которому Вера дала поручение, перепутал дома, они и правда внешне похожи очень, да и находятся по соседству. А Анна Викторовна-то два последние дня в гостинице, родители в панике. Бедные, испереживались, а тут Калинникова к ним, мол, прошу Анну Викторовну помочь найти пропавшую дочь. Тут-то все и прояснилось. - Ну что ж, Антон Андреевич, все хорошо, что хорошо заканчивается, - задумчиво промолвил Штольман. - Оно-то так, Яков Платоныч, только что теперь будет с горе-влюбленными? - Калинникова заявление подавала? - Пока нет. - Ну, раз заявления нету, значит, и преступления нету, - Штольман взял пальто. – Ладно, вы тут работайте, а мне по делам нужно. - Яков Платоныч, а вы ведь так и не рассказали, где были. - Потом, Антон Андреевич, все потом. Дверь за Штольманом закрылась. Коробейников сел за стол и стал перебирать папки. Сложил все в одну стопку и отодвинул. Работать совсем не хотелось. Он посмотрел на часы – было еще только десять часов утра. Подперев рукой щеку, он закрыл глаза. Эх, жаль, что свадьба с Анной Викторовной была всего лишь сном.