Дубль "9"

Находиться дома было невыносимо. Мама и тетя Липа буквально ходили за Анной по пятам, стараясь ее отвлечь, как они считала, от плохих мыслей. Не выдержав такой заботы, она оделась и ушла. Легкий морозец щипал за щеки, заставляя ускорить шаг. Аллея была пустынна и безлюдна. В какой-то момент Анне захотелось замедлить шаг. Как раз возле той лавочки, где они с Яковом Платоновичем однажды встретились. Она остановилась в растерянности, присела. Губы предательски задрожали при воспоминании о тех днях. Раненым голубем, бьющимся о стекло, звучал в голове один-единственный вопрос – «почему». Почему он так поступил? Внезапно повеяло сильным холодом. Анна замерла. Нет, ей не хотелось оборачиваться. Она не вынесет, если увидит сейчас его. «Анна Викторовна», донесся сзади едва слышный шепот. Только не это, ради бога, нет. - Анна Викторовна. – голос стал громче. Анна повернулась. Бледный, небритый, но совсем не похожий на мертвеца Штольман стоял в двух шагах от нее. - Здравствуйте, Анна Викторовна! Ее дыхание сбилось, как будто что-то застряло в горле, но она быстро взяла себя в руки. - Здравствуйте, Яков Платоныч, - ее голос звучал сухо и несколько надменно. - Анна Викторовна, нам нужно поговорить, - Штольман подошел к ней очень близко и попытался взять за руку, но Миронова сделала шаг назад. - О чем, Яков Платонович? - Анна, я понимаю, вы на меня сейчас, наверное, сердитесь, и имеете на то полное право, - Штольман замолчал, как будто обдумывал, что сказать дальше. – Я, право, не хотел, чтобы все так получилось. - Конечно, не хотели, но только вы сделали мне очень больно, - наконец вымолвила Анна. – Вы меня просто предали. - Да нет же, я вас не предавал, - Штольман снова сделал попытку приблизиться к девушке, но она выставила руку вперед, останавливая его. - Вы думаете, раз я молода, то я ничего не понимаю? – в голосе Анны звучали горесть и обида. – Вы просто решили вернуться к своей старой жизни, но то, как именно вы это сделали… Голос девушки дрогнул. - Анна, я не предавал вас, поверьте мне. Позвольте мне объясниться. - А знаете, теперь я понимаю, почему тогда вы посчитали, что я приходила к инженеру Буссе ночью. Потому что такое поведение вам понятно и приемлемо. Потому что так поступала она, г-жа Нежинская, и потому что вы сами так поступали, - Анна отвернулась, что скрыть выступившие слезы. - Анна, право же, вы ошибаетесь, я никогда… - Вы сказали «нам нужно быть вместе», и что? – девушка повернулась к Штольману. - Вы ночевали у Нины позапрошлой ночью? - Нет. - Нет? Вы сейчас пытаетесь меня обмануть? Яков Платоныч, право, от вас я такого не ожидала. Нам не о чем с вами говорить. - Анна Викторовна! - прозвучало в унисон. Штольман оглянулся. Статный высокий юноша лет 25 подходил к ним. - Здравствуйте, Саша, - приветливо посмотрела на него Анна. - Александр Вишневский, - представился юноша. - Штольман, Яков Платоныч. - Прошу прощения, что прервал ваш разговор… - Нет-нет, все в порядке, мы с Яковом Платоновичем по делу общались, он уже уходит, да, Яков Платонович? – улыбнулась Анна, подходя к Александру. - Честь имею, - сухо произнес Штольман, развернулся и резким, размашистым шагом ушел прочь. - Никак чем-то расстроен г-н полицейский? – вопросительно посмотрел на Анну Вишневский. - Да так, работа у Якова Платоновича, знаете ли, собачья. То ли дело у вас, - ласково промолвила Анна, улыбаясь молодому человеку. - Право же, моя работа тоже порой, знаете ли, не очень… – Вишневский слегка смутился, чем напомнил ей поручика Шумского. - Вы к папеньке или… - Вообще-то я хотел увидеть вас, после всего, что произошло этой ночью, я, честно сказать, очень волновался. - А знаете, идемте к нам на чай, Прасковья такие пироги испекла, пальчики оближешь. - Ну, коли приглашаете, - неуверенно переступил с ноги на ногу Вишневский. - Конечно же, приглашаю, - Анна взяла под руку Александра, заметив краем глаза, что Штольман остановился и наблюдает за ними издали. – А то что-то я замерзла уже. ******** Коробейников все еще сидел в кабинете, когда Штольман вернулся. - О, Яков Платонович, не ожидал вас так рано. - Почему? - Ну, я думал, вы к Мироновым пошли. - С чего вы это взяли, Антон Андреевич? – голос Штольмана звучал довольно резко. - Ну, я просто предположил, гипотезу высказал, так сказать, - стушевался Коробейников. - Так, рабочее время давно закончилось, идите домой, отдыхайте, гипотезы будете завтра разрабатывать, - посоветовал Штольман настоятельным тоном. - Как скажете, Яков Платоныч, как скажете. Коробейников собрался, надел пальто и вышел. Штольман сел на стул. Он был расстроен и зол. Зол и на себя, и на Анну. Конечно же, его поступок со стороны мог показаться странным, но он все же ожидал, что Анна его поймет и простит. А она даже слова не дала ему сказать. Что теперь делать, он не знал. Более того, Яков Платонович испытывал острый приступ ревности. До сегодняшнего дня он был уверен, что Анна его любит, но глядя, как она улыбается Вишневскому, он растерялся, и снова стал думать о разнице в возрасте и о своей работе, из-за которой Анна в любой момент могла стать вдовой, выйди она за него замуж. - Яков Платонович, - двери кабинета открылись и вошел Коробейников. - Как, вы еще не ушли? - Да я все хотел спросить, - замялся Коробейников. - О чем? - Ну, вы говорили, что расскажете, что же произошло позавчера ночью. - Так, Антон Андреевич, вы еще хотите работать в полиции и служить на благо отечеству? - Да, конечно, - испуганно промолвил юноша. - Тогда ступайте домой, и никаких вопросов. Вы меня поняли? - Так точно-с, Яков Платоныч, уже ушел. Тяжело вздохнув, Штольман откинулся на спинку стула и вскоре задремал. ****** Семейство Мироновых мирно ужинало. Прасковья хлопотала возле хозяев, периодически останавливаясь, чтобы послушать, о чем говорят. - Сашенька все-таки чудесный молодой человек, - отметила Марья Тимофеевна, отпивая глоток ароматного чая. - Согласна с тобой, Машенька, полностью, - сказала сестра, кладя кусок пирога на свою тарелку. – Вот только Штольман… - А что Штольман? – воскликнула Марья Тимофеевна, одно только упоминание о полицейском на которую действовало как красная тряпка на быка. - Ну, все-таки какие-то чувства у него к ней были, я видела, как он на нее смотрел, - жуя, ответила Липа. - Какие-такие еще чувства? – нервно взвизгнула сестра. – Нет и не было никаких чувств. И хорошо, что он исчез. Очень даже вовремя. Виктор Иваныч, дотоле молча жевавший пирог и просматривавший газету, кашлянул. - Маша, ну, право, может, беда какая случилась с человеком, а ты так сразу рубишь с плеча. - А ты сам, ты сам что вчера про него говорил? – возмутилась жена. - Ну, тому была причина, обстоятельства, так сказать. - Вот и у меня причина, и у меня обстоятельства, - заявила Марья Тимофеевна. – И вообще, хватит, что нам, больше не о чем говорить, только как о Штольмане? Прасковья, ты чего остановилась, принеси еще чаю. Прасковья мгновенно ретировалась, дабы не навлекать на себя гнев хозяйки. Она ее хорошо знала и, несмотря на довольно скверный характер, любила ее и жалела, потому что Марья Тимофеевна была человеком добрым и отходчивым. - Ну, может, ты и права, Маша, в любом случае, я рада, что Аннушка пошла погулять с Вишневским, - подытожила Липа смиренно, чтобы не превращать тихий семейный ужин в поле битвы.